Десерт для динозавра

— Решил испечь кексы, — снова искаженная правда.

Мастер посмотрела с легкой заинтересованностью и протянула руку, ожидая лакомство. Я скептически дернул уголком рта и отрицательно помотал головой.

— Сдайся уже. Все равно рано или поздно тебя привяжут. — Она недовольно поджала губы. — Ты прекрасно понимаешь, что лучше это буду я.

— Предпочту поздно, — не стал отпираться я, перекидываясь в оружие. И добавил уже по мыслесвязи: «Пошли быстрее. Я спать хочу».

«Это твое перманентное состояние, — ответил третий голос, принадлежавший Доспеху Мастера Наталии. — Дождешься, что сдадут на полгода в медеску, чтоб мозги поправили. Вот там выспишься».

«Бронелифчики не спрашивали», — огрызнулся я.

«Пф-ф-ф! Дровоколки тем более».

«Вы неплохо ладите, я смотрю, — добавила свою толику скверны Мастер. — Так что зря упираешься, зря. Но ничего, я подожду».

«Обдолбыш уже тут», — Доспех обратил наше внимание на появившегося в переулке дилера. Тот шел, неуверенно оглядываясь по сторонам, смотря на мир чуть затуманенными, но еще живыми глазами.

«Говорили ж ему, не трогать. Дебилоид ржавый, — проворчал мой невольный напарник. — Дилер, что торчит на собственной наркоте, это уже даже не наклонная дорожка, это обрыв».

«Стандартная схема, — мысленно пожал я плечами. — Могли и не спрашивая подсадить. Так они преданней. Пошли».

— Мастер Эн, — поклонилось чуть покачивающееся Оружие, воровато передавая девушке небольшой пакет. — Вот, вся сегодняшняя партия. Но… я больше так не… не смогу. Если не приведу новых покупателей, сами понимаете, босс заподозрит.

— Какой он у вас дотошный. Деньги ты ему тащишь и так, мы даже переплачиваем за товар.

«За нами слежка. Похоже, это реально последняя партия. Уходим, договоримся или попытаемся взять?»

«Уходим».

«Обдолбыша забираем? Все, отыграл свое. Спишут во ржу».

«Если отпустим свидетелей, пацана в покое не оставят, а по нему и на наш канал выйдут», — сделал дельное замечание Доспех.

«Насмерть, значит… — легко согласилась Наталия. — Ладно, Мастеров там нет. А эти трое сами не на наркоте, но в ней по уши, так что всë равно приговор на перевоплощение. Одного только оставь, что посильнее, может, инфу удастся выбить. Босс будет доволен, если отстоим территорию».

— Тихо, шкет, — перевоплотившись, поймал я качнувшегося придурка за воротник. — Пшел в портал. Не вздумай там дергаться.

Мальчишка вытаращился на меня мгновенно расширившимися глазами и судорожно сглотнул. И вот какого рженя они так боятся, если я голос подам? Ну и к лучшему, зато ни единой попытки дернуться, когда я его все за тот же шиворот выкинул в переход прямым проколом в закрытый клановый госпиталь. Там ему мозги прочистят и задницу надерут, чтоб неповадно было в такое дерьмо лезть поперек старших. Ржа! А вот это уже… даже немного интересно.

— Вам никто не говорил, что промышлять на чужой земле без спросу — не лучшее решение? — это Мастер спросила уже окруживших нас Оружий. — Тем более с такой низкосортной дрянью, — помахала Наталия пакетом.

— Как невоспитанно с нашей стороны, — издевательски поклонился их старший. — Именно поэтому наш Мастер очень хотел бы лично извиниться перед «хозяевами территорий».

«Ловушка», — прошипел Доспех.

«Даже куску металла понятно».

«Всех во ржу, Кетцаль. У них стоит самоуничтожение».

«Принято, Мастер», — устало выдохнул я, стараясь максимально отстраниться от происходящего. Когда приду, надо что-то испечь. Ненавижу, когда от меня несет кровью и ржавым железом.

****

Уже дома, выкладывая из сумки на кухонный стол свежекупленные ингредиенты для заварных пирожных, я с неудовольствием обнаружил среди них тот самый пакет с гадостью, похожей на радужный сахар. Вот же ж… как эта дрянь вообще тут оказалась? А, ржа! Наталия сунула перед тем, как я опять перевоплотился. Ну да, ей были нужны свободные руки, чтобы сражаться. Хотя это очень раздражающая привычка — использовать меня как свое собственное Оружие, даже в качестве запасного кармана. Могла и себе сунуть… Но всë намекает. Ладно, завтра отдам, ерунда.

Сейчас главное — душ и выпечка. Сладкое, оно хорошо поднимает настроение. Особенно с шоколадной крошкой. Главное сокровище далекой родины, то-се, сентиментальные воспоминания о запахе. Угу, под который мне когда-то решили вспороть грудную клетку ритуальным ножом. Это что, вечер воспоминаний? Ржафиг, ржафиг. Выпечку — и спа-а-ать...

Выполнив программу-минимум, наконец завалился спать уже ближе к утру. Напрочь забыв об одном маленьком, громком и розовом обстоятельстве. А зря. Потому что очнулся я оттого, что в меня резким толчком буквально вбили клин из высококонцентрированной скверны с обратным вектором, это, ржа.. это…

— М… Мастер?!

Этого не могло быть, она ушла, я точно знаю, и… и эта секундная растерянность спросонья дорого мне обошлась.

— Ты что творишь, ребенок? — прохрипел я, пытаясь продрать глаза. Но длинные розовые волосы, казалось, были везде и вкупе с ощущениями от формирующейся привязки превращали мир в какую-то фантасмагорию.

Глава 4

Жанна:

На его бормотание я не обратила ни малейшего внимания, потому что именно в этот момент пошел отклик на привязку и его тело подо мной выгнулось в пароксизме удовольствия.

И всë равно у меня было такое впечатление, что он сопротивляется. Ускользает, как вода между пальцами, не дает зацепиться.

Рассердившись, я сконцентрировалась и всадила в него еще один заряд скверны, в несколько раз больше, чем я обычно отдавала Оружиям. Он ведь старый… опытный, у него, наверное, емкость больше. И ему просто не хватает.

И сама испугалась — ой-ой! Забыла, дура, что именно после хорошего толчка скверной мальчишки из академии подо мной вырубались… ржа! Топорик тоже дернулся так, словно я его ударила током от неисправной антикварной фиговины из отсталого технического мира, и тоже, кажется, вырубился. Ну ржа-а-а-а-а!

Уф, нет! Пришел в себя! Глаза открыл и смотрит. А главное, вполне осознанно так, изучающе. Ну и слава прародителю, а то я уже думала — опять облом, придется лекарей звать. А те папочке настучат… ладно, дальше я осторо-ожненько. Подцепить за связь… сплести потоки… притянуть сущность… а больше не сопротивляется, надо же. Н-ну-у-у… дальше можно просто получить удовольствие!

С этой мыслью я отпустила все инстинкты и впилась в губы Оружия жадным поцелуем.

— Тебе не стыдно, ребенок? — Он окинул меня странным, но вполне доброжелательным взглядом. Спокойным, я б даже сказала. Э, непорядок!

— Ни капли, — обрадовала его я, снова целуя и нетерпеливо ерзая так, чтобы интенсивнее и провокационнее потереться о некоторые… интересные… части тела.

— Ну, сама напросилась, — сделал вывод Топор, и в следующую секунду я почувствовала, что лечу. У-ух! Спиной на постель, а он сверху, и придавил, и… непривычно так. Разве не Мастер должен «руководить процессом»? Но как бы то ни было мне… это… почему-то… нравится!

Спустя час я снова сидела на маленькой кухоньке и весело болтала ногами, уплетая прямо с противня вкуснейшее миндальное печенье.

— А вещи когда заберешь, сразу или потом, когда в клане устроишься? — спросила, наблюдая, как он спокойно возится с духовкой — достает решетки, чистит их как в каменном веке — какой-то железной мочалкой.

— Хм… с чего ты взяла, что я перееду? — кинул Топор на меня заинтересованный взгляд.

— Утонуть мне в сладкой вате! — опешила я. — Ты что, не понял с перепугу? Я же тебя привязала, и теперь ты не бесхозный, а мое Оружие, — я гордо указала пальцем в небо.

— Да я и раньше бесхозным не был, — пожал он плечами, ополаскивая решетку.

Я подавилась печенькой.

— Как это?! Ты же сказал, что твоя Мастер ушла на перерождение… — я на всякий случай еще раз всмотрелась в его ауру и самодовольно хмыкнула, увидев там только слегка розоватую связь со мной, — и у тебя точно не было привязки к другому Мастеру в ауре, иначе бы у меня ничего не вышло!

— Ушла, — тяжело вздохнул он. — Но ты ж вроде не совсем малышка. Понимаешь, что Оружие вполне может и без привязки работать и сражаться.

— Так ну и что? — не поняла я его тяжких вздохов. — После привязки же все меняется. — Я развела руки в стороны, держа в каждой по печенью. — Все прежние договоренности теряют смысл, кем бы ты там ни был. Новое имя — новая жизнь! Но не бойся, мне твое имя нравится. Оно тебе идеально подходит. — Я зажмурилась, снова откусывая печенье.

— Наивное существо. — Кекс вытер руки и взлохматил мне волосы. — Я благодарен за твой душевный порыв. Честно. Но поверь, со мной тебе лучше не связываться.

— Так, постой-постой, лакричный человечек. — Я выставила обе ладони в защитном жесте, а потом постаралась получше вглядеться в его лицо. — Хочешь сказать, тебя не отпустят какие-то злыдни, да? — Чуть ниже спины явно зашевелилось шило, предвкушая приключения. — Так ерунда, вместе со всем разберемся! Ну, точнее, я разберусь, я ж Мастер.

— Нет, Зефирка, никаких злыдней, — впервые назвал он меня по «имени». — Просто ты поступила достаточно… недальновидно. Не спрашивая, не предлагая, не узнав ситуации. Нагрезила чего-то...

— Какие, на фиг, грезы! — впервые рассердилась я и уперла руки в боки. — Я тебя спасала! Наглотался бы дряни и сгинул во ржу, как дурак!

— Дряни? Как... что? Ты что, «радужную пыль» нашла? — Его глаза непривычно округлились.

— Вот именно! — Я воинственно вздернула подбородок, чтобы этим самым подбородком доставать ему… ну хотя бы до груди. — Ты хоть понимаешь, что это за гадость? У Оружий к нему привыкание почти мгновенное! Разок бы попробовал — и пиши пропало!

— С чего ты взяла, что я ее употребляю? — строго спросил он.

— А зачем ты ее притащил, огурцы… или эти, как их… брамбрулеты на петеяровом масле солить?! На наркоторговца ты не похож, вот не настолько я маленькая, наивная и все такое прочее, — я недовольно фыркнула. — Немножко, но чую. Особенно по привязке. Всë, не нужна тебе больше всякая фигня, чтоб не было одиноко, теперь у тебя есть я! — Я потянула его за рукав футболки на себя, намекая на поцелуй.

— Это для… работы, — ошалело пробормотал Кекс, глядя на меня большими квадратными глазами. И вместо губ чмокнул… в макушку. — Сегодня в клан передам.

— Чего? Какая еще работа с пылью-то? — опешила уже я. — Кланам с ней тоже запрещено! Слушай… ты не волнуйся, — прикинула я в голове дальнейшие действия. — Сколько там эта фигня стоила? Я заплачу и выкуплю тебя у тех гадов, которые заставляли такими темными делишками заниматься. А если надо будет — сдам их Хранителям, чтоб неповадно было наркотой торговать!

 — Постой... ты что-то сделала с партией? — Он уронил на пол половник, который решил все же домыть во время разговора.

— Уф-ф-ф… в унитаз смыла, — призналась я чуть виновато, но потом снова рассердилась: — Туда им и дорога. Кекс, ты ведь большой и умный… вроде. Понимаешь же, что это не шутки! Это приговор на перерождение и вообще очень поганая пакость. Не надо тебе ее.

— Ты... дите ты неразумное, — внезапно успокоился Топор, накладывая мне на тарелку еще печенек. — Если б я действительно этой дрянью торговал, то, уничтожив такую партию… эх…

— Ну вот поехали домой, там не достанут, — предложила я, облизывая пальцы. Эх… дома так не покайфуешь, там этике-е-ет за столом.

— Откуда ж ты на мою голову взялась, нахальная конфета, — вздохнул Кекс. — Вот не было печали, а грабля все равно прилетела… Ладно, зато… впрочем, неважно. Посиди-ка тут пять минут, хорошо?

И с этими словами он вышел из кухни.

Я доела печеньки. Выпила приготовленный им кофе. Еще немного посидела и поняла — что-то не так. Пять минут давно прошло.

Вот я дура-а-а-а! И он дурак!

Записку оставил, идиот ржавый, на двери приколотую, как… как в мелодраме!

«Ты прелесть, малышка. Но, поверь, старый металлолом с кучей сколов, обязательств и проблем — это не то, что пригодится маленькой зефирной принцессе. За привязку не беспокойся, скверну мне в клане и так дают — пенсия очень даже неплохая. Да и с остальным я сумею справиться сам. А ты быстро найдешь себе молодого хорошего мальчика по руке, я искренне в это верю. Удачи. Кекс.

P.S. Ключи от квартиры на тумбочке в коридоре. Аренда оплачена еще на три цикла вперед — так что можешь пользоваться».

Глава 5

Кетцалькоатль:

— Кхм. — Я осторожно, без щелчка, прикрыл дверь в свою бывшую квартиру и задумчиво повел шеей сначала в одну сторону, потом в другую. Кости страдальчески затрещали, но плотный поток скверны тут же прошелся по позвоночнику, освежая и возвращая былую гибкость. М-да…

Это было действительно неожиданно. Не думал, что еще раз встречу на своем пути Мастера, который «кормит» Оружие таким насыщенным концентратом, да еще при обратном векторе... Вещь это, конечно, просто отличная… но надо иметь достаточно раскачанный резерв и непробиваемые каналы. Удивительно встретить подобную способность в соплюшке, еще, кажется, даже не окончившей обучения. На ком она тренировалась-то? Сейчас мелкота из Оружий настолько прокачана, что сходу умеет поглощать концентрат? Это хорошо, только удивительно, почему все вокруг жалуются на то, что молодежь пошла не та.

Самое смешное, что для меня это лучшая «еда», какая только может быть. И у розовой сладости это, похоже, врожденная особенность — выдавать концентрат. В других бы обстоятельствах… нет, лучше об этом даже не думать. Как бы то ни было — Мастер еще ребенок. Втягивать ее в самую клоаку нашего мира — не лучший способ снять достаточно милые и блестящие розовые очки. Тем более… они ей так идут. И мои сладости она уплетает так, что за ушами трещит. Весело и чуточку неуклюже.

Хм… века летят, а ощущения всё те же. Прародители отлично постарались с этой связью душ, но как же не вовремя! Потому я решил — пусть живет. Живет в своем пушистом и беззаботном мире. А я чуть позже объясню ситуацию ее родителям. Те подыщут ей молодое и свободное от обязательств Оружие по руке, которое сможет достаточно быстро раскачать резерв до нужного уровня. Я даже методику подкину, что раньше сам использовал.

Дети, они быстро переключаются и забывают обиды. Особенно при наличии рядом более интересной «игрушки». Да, решено.

А пока нужно заняться своими проблемами.

— Нат… вот скажи, с какой ржи мне этот пакет сунула? — начал я с нападения, выходя из портала в нашем обычном месте.

— Что? А… да просто забыла забрать потом, он мне мешал в руках. А что? Сдал уже? — Наталия расслабленно облокотилась на стойку бара.

— Утилизировал. Не спрашивай как — все равно не поверишь, — взял я вину на себя.

— Так, погоди. — Мастер отставила стакан и чуть нахмурилась. — А расписку взял с утилизатора?

— Унитазы расписок не дают, — хмыкнул я.

— Ты совсем оржавел?! — вытаращилась она на меня. — Первый день в рейде, что ли?!

— Да давно весь на ржу изошел, а вы не верите. Может, отпустите, наконец? — индифферентно пожал я плечами. — Срок эксплуатации истек этак полвека назад.

— Так, ну-ка в глаза посмотри! — рявкнула вдруг она, но тут же успокоилась: — Уф-ф-ф, нет, сам не нанюхался. Ржа, нельзя меня так пугать. В то, что ты побежишь добычу продавать, я не поверю, а вот что сам от отчаяния мог обдолбаться… ладно. Рассказывать, куда пакет проржабал и где тот унитаз, все равно ведь не станешь?

— Ну зачем тогда спрашиваешь, если сама знаешь. Ну так что, я свободен? — изобразил я радостное предвкушение.

— Щаз тебе. Будешь должен, Томагавк, — усмехнулась она, задирая рукав и набирая какое-то сообщение на браслете. — Будешь должен. Может быть, это и неплохо. А то так и бегал бы от меня, пока прародитель на горе свистнет.

— Экх… хе... Нат, ты только не волнуйся. Вдох-выдох. Тут такое дело… — я медленно-медленно приоткрыл самый краешек ауры.

— Ржебть твою мать! — рявкнула она снова на весь бар так громко, что народ начал оглядываться. — Кец! Ты… ты… ты во что вляпался, идиот?!