Дерзкая. Тайный поцелуй

Я берусь за дверную ручку, да так и замираю от вопроса:

— Звать тебя поужинать бесполезно?

"Я хочу!" — пищит что-то внутри меня. Я его едва удерживаю внутри.

— Думаю, это можно не обсуждать. У тебя есть девушка, Дейв, не думаю, что ей понравится такой расклад.

— Тебя только Латиша смущает?

— По твоему этого мало? Ок, еще меня смущает, что мы работаем вместе, а здесь говорят "нет" служебным романам. К тому же я не уверена, что готова сейчас влезать в отношения, едва приехав в новую страну.

— Отношения не та вещь, которую можно планировать.

— Серьезно? Ну а я считаю, что отношения как раз надо планировать и как следует обдумывать, чтобы затем не было мучительно больно!

И у меня начинаются фантомные боли в районе лопаток. Такие, точно кто-то ковыряет под кожей тупым шилом. Но я сижу и даже не дергаюсь, потому что Дейв разглядывает меня странным таким взглядом. От него и жарко, и озноб, и внутри все сворачивается.

— Ты для меня просто загадка, Адри, — сообщает он, — такая, которую так и тянет разгадать.

— Спасибо. Но думаю, тебе лучше разгадывать что-нибудь попроще.

Я открываю дверь и выскальзываю прямо под дождь. Он лупит по голове, плечам, но заодно возвращает способность здраво мыслить.

— Я могу тебя забрать завтра. — слышу крик Дейва из машины.

— Нет, я завтра приеду на пару часов пораньше, чтобы разобраться с Нирой и передать ее Рэю. Пусть отвезет домой.

Сама не знаю, зачем все это объясняю Дейву. На миг, сквозь пелену дождя, вижу его лицо, а потом отворачиваюсь и бегу к дому. Сбегаю самым постыдным образом.

Глава шестнадцатая

— Кто тебя подвозил? — мама накидывается с расспросами, только я вхожу. — Это Робби? Хотя вроде машина другая. Милая, кто это? Я его знаю? Вы работаете вместе? Или познакомились где-то? Как его зовут?

— Мама-а-а-а!

— Мари!

Наши с Рэем вопли сливаются в один. Но маму так просто не смутить. Хорошенькая, в домашнем клетчатом костюме, без макияжа, она стоит в дверях столовой и пьет кофе. И плевать ей на то, что перед сном кофеин принимать не стоит.

— Что вы кричите? Я просто волнуюсь за дочь.

— Она так волнуется, что бегала от окна к окну, когда машина рядом с домом остановилась. — тут же начинает ябедничать Рэй. — Дорогая, любимая и так далее, дай любимой дочери прийти в себя. Как Нира?

— Я не видела кошку! — тут же переключается мама. — Я думала, что познакомлюсь с ней вечером.

— Решила оставить ее до утра. Рэй, у тебя завтра какие планы?

— Ты меня не спрашивай, ты говори, чего надо. Кстати, запишись на курсы вождения и сдай теорию, будь человеком. Невозможно ведь без тачки!

— Это да. — соглашаюсь я. — Как утрясу дела с колледжом, сразуу займусь вопросом тачки. Я хочу осмотреть Ниру с утра и отправить ее с тобой домой.

— Ну вот еще! — вмешивается мама. — Я сама поеду с тобой и заберу кошечку. В конце концов, завтра у меня нет особо дел, на работе начинается отпуск…

— …и ты хотела поехать в Келоуну с подругами, отдохнуть.

— Я поеду через пару дней, так что все, считай, мы договорились.

Смотрю на Рэя, тот разводит руками и ворчит:

— Спорить с ней я не могу, мне мой мозг дорог.

— Мама, я встаю в пять!

— Отлично! Пораньше встану — пораньше начну дела.

— Но ты ложишься в первом часу!

— Днем посплю без проблем. Так, все, я же вижу ты уводишь разговор от того, кто подвез тебя. Это явно был не Робби.

Просто бью себя ладонью по лбу и да, сбегаю, просто сбегаю к себе в комнату. Пора ложиться спать. Но я сижу на постели и жду. Жду, пока дом начнет засыпать.

На втором этаже своя ванная комната, но почему-то сегодня меня тянет а первый этаж. Туда, где старинная ванна стоит, окруженная зеркальными стенами. Туда, где гулко журчит вода в трубах, а под ногами старинный кафель. Туда, где точно водятся привидения.

Почему-то сегодня хочу принять душ там.

Я решаюсь спуститься, лишь спустя полчаса после того как закрывается дверь в комнату родителей. С двумя полотенцами, в футболке и шортах, крадусь сначала вдоль лестницы, а затем мимо гостиной. На миг вздрагиваю, когда за окном проезжает автомобиль, в отсветах его фар на миг мелькают ветки сирени. В темноте все кажется иным, даже легкие шорохи становятся более зловещими и таинственными.

А перед глазами лицо Дейва, на губах — вкус нашего поцелуя.

Фак, я до безумия, до боли хочу повторить его.

И безумно боюсь подпустить ближе. Дело ведь не только в общей работе. Черт подери, это вообще не главная причина. Мне страшно впустить в свою зону комфорта еще одного мужчину. Тем более он вызывает такую бурю внутри.

Ванная встречает меня темнотой и теплом, здесь пахнет маминым гелем для душа и ее же кремами. Она обожает кокос и ваниль, а я люблю манго. Потому и прихватила сейчас скраб с этим ароматом. Можно включить верхнюю лампу, но сегодня я выбираю те светильники, что находятся на стенах. Их мягкий неяркий свет напоминает свечи, они и выглядят как свечи.

Вода с грохотом ударяется о дно ванной. Я же раздеваюсь, а мое обнаженное отражение повторяет действия. Золотистый свет, множество зеркал, а еще множество меня. Невольно разглядываю себя со всех сторон, выгибаю спину. Волосы скользят между пальцами, падают на плечи. Я уже успела немного загореть под солнцем Ванкувера. И только два шрамы на спине выделяются точно фальшь в красивой музыке.

Я уберу это когда-нибудь. Когда разберусь с остальными вещами.

Вода уже набралась, теплая, манящая. Я залезаю в нее и расслабляюсь. Вздох наслаждения вырывается сам собой. И мое отражение в зеркалах повторяет то же самое.

На потолке тоже зеркала. Когда я запрокидываю голову, оттуда смотрит мое лицо, раскрасневшееся, со сверкающими глазами. Вода ровная, под ней просматривается мое тело.

Закрываю глаза и снова вижу лицо Дейва, близко-близко, чувствую его дыхание с привкусом мяты. И мое дыхание учащается, прикосновение воды кажутся волнующими… слишком дразнящими.

Другая я, в зеркальных отражениях, опускает руку в воду. Вздрагивает от острого ощущения, когда пальцы касаются влажного места между бедер. Воспоминания о сне, когда я видела Дейва над собой, наполняют разум. И я опять дергаюсь, когда нащупываю весьма чувствительную точку. Касаюсь ее снова и снова, вода касается сосков, ласкает бедра. А мне этого мало, мне хочется ощутить рядом Дейва. Рядом, внутри, вокруг себя.

Пульсация нарастает, я лишь стискиваю зубы и вижу как мое отражение выгибается. Еще немного и невероятное облегчение заполняет с ног до головы, захлестывает, заставляет тихо простонать.

Но все равно этого мало. Даже сейчас, после оргазма, я чувствую, что мне хочется Дейва.

До безумия.

* * *

Когда я в шесть утра приезжаю в клинику, вместе с мамой, то у меня почти открыты глаза. Мозг при этом не спит, а вот тело отчаянно стремится обратно в теплую постельку. Мама же свежа, весела и словно выспалась. Выглядит, по крайней мере, великолепно. Я же свечу бледной физиономией и кругами под глазами. У меня слишком нежная кожа вокруг глаз, и малейший недосып превращает в роскошную панду. Крайне злобную панду.

Тем не менее, коллегам в клинике я улыбаюсь. Так широко, как могу. Можно сказать, у меня улыбка к щекам примерзает, пока я прохожу через коридор, спешу в стационар. Как там Нира? Я довольно долго ворочалась, перебирая в уме с чем могу столкнуться в ее случае.

— Не рановато, Адриана? — слышу голос доктора Адама. Он в ночную смену сегодня и выглядит очень усталым. Глаза чуть покраснели, в пальцах он вертит катетер.

— В самый раз. — отвечаю бодро.

Дайте мне кушетку и полчасика времени, я с удовольствием посплю.

Но Нира не ждет. Пока мама в лобби сидит и по мобильнику болтает с Рэем, которого разбудила, я едва ли не врываюсь в стационар. Нира, где ты?!

Она спит. Но при моем появлении поднимает мордочку, огромные голубые глаза смотрят, в них мелькает узнавание. И Нира подходит к дверце, трогает ее лапой.

— Как ты? — шепчу ей. — Давай посмотрим на тебя и отправим домой, хватит тебе здесь сидеть.

— Согласен, дома и стены лечат.

Стыдно, но я буквально взвиваюсь под потолок от голоса за спиной. А потом оборачиваюсь, почти уверенная, что у меня галлюцинации от недосыпа.

Но нет, сзади и правда стоит Дейв. С неизменной щетиной, остатками сна в глазах и в белом халате на плечах, поверх пуловера. В руках у него два стакана из "Тим Хортонса". Судя по запаху — кофе.

— Ты как?

Мне протягивают один из стаканов, машинально принимаю его, делаю глоток.

— Я то? — невольный смешок вырывается откуда-то из глубин. — Ну я могу смело говорить, что у меня кофеносная система с примесью крови, а еще мне хочется отдать Ниру маме и подремать, если получится. А вот ты что тут делаешь?

— У меня бессонница.

— Поделись, а? — не выдерживаю я. — Ехала сюда только влекомая чувством долга. Стыдно перед Нирой. Ей бы сейчас в кровати спать, в себя приходить. Так… вот ее анализы. Эй!

Просто Дейв успевает раньше меня перехватить заветные листы с результатами анализов. А я в нерешительности останавливаюсь: отобрать или попытаться воззвать к совести словесно? Просто вдруг зайдет кто, увидит как я гоняюсь за доктором и мало ли что подумает, разнесет сплетни, меня уволят. я не найду работу…

Где-то между "уволят" и "стану бомжом" я слышу голос Дейва.

— Ну кстати почечная недостаточность есть, но в начальной стадии, так что пляши. А все остальное в норме, для десятилетней кошки. Концентрация мочи низковата, в курсе что это?

— Подтверждение хроники по почкам. Сахарный диабет исключаем раз по нему нет проблем в крови?

— Угу-у-у. — тянет Дейв. — Знаешь, давай мы еще раз ее послушаем, а? Это недолго, а потом передашь ее матери.

— Тебе это зачем? — спрашиваю прямо.

Ответ себя долго не заставляет ждать. Дейв достает Ниру, та недовольно ворчит, а сам господин доктор лениво так отвечает:

— Просто проверяю свою ассистентку. На стрессоустойчивость.

Я молча скриплю зубами и подхватываю Ниру так, чтобы не дергалась. Она продолжает утробно говорить все, что о нас думает, но не кусает и даже не пытается. В этом все сфинксы: они могут обложить вас последними кошачьими ругательствами, но из физических угроз максимум — чуть прикусят руку.

Мы с Дейвом опять стоим близко друг к другу. Я опускаю взгляд на Ниру и стараюсь думать о работе, а не о том, что вчера представляла в ванной. Кажется, у меня опять горят щеки, а в нос бьет запах мяты и чего-то пряного. Отмечаю, что парфюма почти не ощущаю. Он скорее как послевкусие, едва уловимое и от того будоражащее сильнее обычного.

— Данные по страховке же есть? — спрашивает Дейв. Он прислушивается к тому, что происходит внутри Ниры. Легкий наклон головы, пара темных прядей, упавших на лоб. У меня зудят пальцы от желания поправить… просто поправить их. Вот зачем я подняла взгляд от кошки?

— Ес-с-с-сть. — у меня вырывается то ли свист, то ли шипение.

— Отлично, тогда проверь, покрывает ли она анализы по сердцу. У нее шумы нехорошие.

— Ф-ф-фак! — вырывается у меня.

— Точно. — кивает Дейв. — Рот с мылом помой, Адри, ты зачем при Нире выражаешься. Так, ну шумы шумами, насчет анализов узнай сначала.

— А смысл? — спрашиваю горько. — Если и есть проблемы с сердцем, то они не лечится. Ты когда-нибудь слышал, чтобы кошке делали пересадку сердца?

— Поддерживающее лечение всегда можно подобрать. Ладно, внутри кошки почти порядок.

Нира смотрит на Дейва и громким мявом сообщает ему куда тому следует отправиься.

— Знаю, детка, знаю, — не смущается тот. — А теперь давай ты будешь хорошей девочкой и дашь себя посадить в переноску.

Вдвоем мы запихиваем Ниру в переноску, а затем я едва ли не бегом тащу ее в лобби, чтобы передать маме.

И не сразу понимаю, что шаги за спиной — это Дейв. Он идет следом, то и дело взмахами руки приветствуя коллег.

— А ты что забыл? — удивляюсь я.

На всякий случай удивляюсь шепотом, все же народ вокруг вроде как и своими делами занят, но ушки держит на макушке. Потому я не могу вслух наорать на Дейва, приходится изображать змею. А этот засранец прикидывается глухим, вежливо пропускает вперед, распахивая дверь, что отделяет лобби от приемного покоя и лабораторий.

— Ну наконец-то!

Мама сразу замечает меня, а затем останавливается и ее взгляд перемещается мне за спину. Та-а-ак, судя по округлившимся глазам, Дейва она оценила.

— Доброе утро. — слышу я голос того, кто мешает нормально спать, думать, жить, чувствовать.

— Доброе! — ах, у мамы тембр становится такой глубокий, грудной.

— На! — тут я врываюсь в ее мирок и сую переноску с Нирой. Та басом мявкает и привлекает внимание к себе. Надеюсь, такая экзотика отвлечет маму от Дейва и кучи вопросов.

— Покорми ее. — говорю маме. — Корм вот тут, в пакете. И постарайся, чтобы она была на виду. Мало ли…

— Какая… милая. А она скользкая?

— Она бархатная! — вмешивается Дейв. — Сфинксы крайне приятные наощупь, мэм. Извините, но мне надо забрать вашу дочь, у нас скоро начинается работы.