Доверься мне или умри

— Не трогай! Приказано не бить и доставить невредимой!

Пока я обдумывала эти слова, меня с силой бросили на кровать лицом вниз. Я успела только вскрикнуть, когда один из нападавших сел на меня сверху, блокировав ноги и заведя руки за спину. В таком положении невозможно шевелить ничем, кроме головы, но и ее вскоре схватили чьи-то руки. В рот мне сунули кляп, лишая возможности кричать. Пока остальные связывали мне руки и ноги, я лишь безвольно мычала. Слезы уже давно катились вовсю, но я этого даже не замечала.

— Слушай меня! — Грубые руки убрали с моего лица прилипшие волосы, и перед моими глазами появилось лицо мужчины лет тридцати пяти. — Нам всем будет легче, если ты не будешь сопротивляться и пытаться привлечь внимание. Не вынуждай меня идти на крайние меры и отключать тебя. Поняла? — спросил он, и я кивнула. — Вот так, — удовлетворенно произнес похититель, закидывая меня, связанную по рукам и ногам, к себе на плечо. С такого ракурса я видела лишь его ноги и пол. — Теперь двигаемся к выходу. Маршрут все помнят? Нельзя отклоняться ни на шаг! Никто не должен нас увидеть, идем только по освобожденным коридорам. Все поняли? Вперед!

Меня вынесли из блока. Похитители шагали по академии абсолютно уверенно. Они не искали нужной дороги, а упорно шли по заранее составленному маршруту. Пока мы находились в здании академии, никто из них не проронил ни слова. Я нутром чуяла: если попытаюсь шуметь, последствия будут очень неприятными.

Минут через десять они вышли из здания и направились к главным воротам. Там, на удивление, никого не оказалось, и все трое вместе со мной прошли через магический барьер.

— Наконец-то, — облегченно вздохнул один из них, как только мы покинули территорию академии. — Не думал, что все будет настолько легко. Открывай портал.

Видимо, это было сказано тому мужчине, что держал меня. Он начал что-то искать в карманах, но довесок в виде меня явно ему мешал.

— Давай сюда, — предложил тот, которого, судя по голосу, я пнула ногами в грудь. Он стащил меня с плеча своего подельника и забросил к себе, при этом задрав подол рубашки до самых ягодиц. — Аппетитно, — омерзительным тоном сказал он и хлопнул меня по попе. Я взвизгнула и начала брыкаться.

— Что ты делаешь? — с недоумением спросил его один из дружков.

— А ты против? — ухмыльнулся он и, сдвинув ткань моих трусиков, ввел в меня свой палец. Я отчаянно завопила, но из-за кляпа получилось лишь глухое мычание. Крепкая рука дракона умело фиксировала мои ноги, так что даже двигаться было очень сложно. Тем временем эта сволочь добавила еще один палец, а третьим начала массировать клитор. От его прикосновений мне было больно и неприятно, я зажималась и отчаянно мычала. Было так страшно, что казалось, я вот-вот потеряю сознание.

— За эту девчонку нам обещали повышение, — наставительно произнес тот, что готовил портал. — Насиловать, бить и всячески портить ее внешний вид запрещено категорически. И еще было условие, что обращаться нужно помягче.

— А разве я ее бью? — делано удивился урод, что держал меня. — Да и не насилую вовсе. Поди докажи, что тебе не показалось. Следов-то нет. — С этими словами он наконец-то перестал меня мучить, убрал пальцы и одернул подол ночнушки.

— Готово! Идем! — скомандовал их главарь, и в следующую секунду меня ослепила яркая вспышка. Возникло уже ставшее привычным при перемещениях ощущение поездки в лифте. Прохладный ночной воздух резко сменился душным, какой бывает в плохо проветриваемых помещениях. — Объект доставлен. Принимайте, — сказал глава похитившей меня шайки.

Меня стащили с чужого плеча и поставили на ноги. Я была в таком состоянии, что даже ноги не держали. От резкой смены положения кровь отлила от головы, и на несколько минут я потеряла сознание. Конечно, сказался сильный испуг и мысль, что вот-вот со мной сделают нечто ужасное. Пришла в себя я на каком-то диване. Руки и ноги мне развязали, кляп вынули. Бессмысленно пялясь в потолок, я слушала чьи-то вопли:

— Дебилы! Почему она в таком состоянии? Вам было приказано доставить девчонку в целости и сохранности! Почему у нее такой вид, будто ее пытали? Как она будет петь?!

— Что вы от нас хотите? — искренне удивлялся главарь. — Мы сделали все, как приказали! Никто ее не бил и не пытал, но она сама вела себя как ошалелая, кидалась на нас, истерила. Вот и все.

— Вот ваши деньги, — сквозь зубы ответил ему незнакомый голос. — И проваливайте отсюда!

— А повышение?

— Все потом! Посмотрим по результатам. Пошли вон отсюда!

Хлопнула дверь. В поле моего зрения возникло худое мужское лицо. Незнакомец внимательно вглядывался в меня и вдруг улыбнулся широкой, сверкающей улыбкой.

— О, ты очнулась! — радостно воскликнул он. — Какая прелесть! Ну-ка принесите нам водички! — приказал он кому-то и вскоре поднес к моим губам стакан с холодной водой. — Попей, станет легче.

Я сделала несколько глотков. Передо мной стоял высокий, очень худой молодой человек самой обыкновенной наружности. Он двигался весьма резво, напоминая пчелку, что вечно занята работой. Ну, или того кролика из рекламы батареек.

— Ты уж прости этих солдафонов, — простодушно сказал он. — Им дали приказ доставить, и они делают свою работу как умеют. Придурки, одним словом. Ты как? Они тебя не обидели?

Я посмотрела ему в глаза и сразу поняла, что все это напускное дружелюбие и фальшивая улыбка — всего лишь уловки, чтобы расположить меня к себе. Этому человеку что-то нужно от меня, и он прекрасно осведомлен, как со мной обращались те мужланы.

— Что вам нужно? — слабо спросила я, не поддавшись на его «чары». — Зачем меня похитили?

— Так уж сразу и похитили! — вскинул руки незнакомец. — Всего лишь помогли добраться. Мария, деточка, сегодня самый важный день в твоей жизни. Тебе выпала великая честь представлять родную страну на Всемирном вокальном конкурсе. Поздравляю! — И сияет при этом, как солнце в ясный день.

— Что? На каком еще конкурсе? Вы о чем? — не поняла я, но на душе стало немного спокойнее. По крайней мере, убивать, насиловать и пытать меня не собираются. Вроде бы.

— Говорю же, на Всемирном вокальном конкурсе! — закатил глаза парень. — Это богатейшее мероприятие, которое проходит раз в пять лет. В нем участвуют лучшие певцы всех стран мира и доказывают свое первенство в вокале. Тебя избрали как самую талантливую драконицу страны! Гордись!

— Кто избрал? — растерялась я. — Когда? Я не могу выступать, я совершенно не готова!

— Как это не готова? — подскочил парень. — Ты всю неделю репетируешь, у тебя номер уже от зубов отскакивать должен!

— Неделю?

— Конечно! В академии ты разве не занималась с Хансом? Не разучивала каждую ноту?

— Да, но… Это была репетиция конкурсной песни?

— Конечно, — улыбнулся он. — А ты разве не знала?

— Нет. Никто мне не сказал… О боже, неужели Ханс все знал?!

— Знал ли Ханс? — рассмеялся улыбчивый. — Да он зубами вырвал себе возможность готовить тебя! Так, я смотрю, ты уже пришла в себя… Отлично! Распевайся, готовься, а тебя пока приведут в такой вид, чтобы не стыдно было показывать на публике.

— Я не буду петь! — гордо вскинула голову, с ненавистью смотря на парня. — Делайте со мной что хотите, но я не спою ни одной ноты на этом конкурсе, чтоб он под землю провалился!

— Ой… — Странный парень резко погрустнел и опустил в пол виноватый взгляд. — Понимаешь, девочка, тут такое дело… Твое выступление курирует лично император. В общем, вот… — Он поставил на пол небольшой тубус и взмахнул рукой. Тут же в воздухе появилось нечто вроде голографического изображения. Я увидела Ариса. Он сидел в богато обставленной комнате и нервно постукивал пальцами по подлокотникам кресла. Где это он? И зачем мне его показывают? — Солнышко, ты прости, но это дело государственной важности. Аристарх сейчас находится в резиденции его величества, с ним все хорошо, он жив-здоров. Но если ты откажешься, я боюсь, он оттуда уже не выйдет.

— Что?! — От злости я позабыла о своем страхе, вскочила на ноги и шагнула к худощавому выскочке. — Вы взяли в заложники главу Черного клана? Совсем спятили?!

— Я прекрасно понимаю твое возмущение, — сокрушался парень, всем своим видом выражая сочувствие. — Но от меня ничего не зависит, увы. Если ты не споешь на этом конкурсе, император тебя не простит. Он страшен в гневе, поверь мне.

Я перевела взгляд на голограмму, вглядываясь в напряженное лицо Ариса. Он явно нервничал и сильно переживал, будто чувствовал что-то неладное. Имею ли я право им рисковать? Ощущение безысходности давило все сильнее, пока худощавый не заговорил:

— Деточка, у нас мало времени! До твоего выхода два часа. У тебя нет выбора, прости. Придется петь. Ты пока распевайся, а я позову девочек, чтобы тебя принарядили.

Распеваться? Он серьезно? Да я в таком состоянии, что слова вымолвить не могу, не то что петь. Тем не менее вскоре в мою своеобразную гримерную (темное помещение с диваном и туалетным столиком) вошли незнакомые девушки и начали хозяйничать. Первым делом меня умыли, чтобы смыть слезы, размазанные по лицу. Ушлый незнакомец, который так и не представился, принес мне чай с лимоном.

— Выпей. Тебе нужно много пить.

Чай и вправду помог. Очень быстро я почувствовала себя не такой разбитой, как раньше. Откуда-то появились силы, прошли неуверенность в себе и слабость. Я сидела за туалетным столиком, а девушки сооружали у меня на голове сложную прическу из кос. Мимо сознания проскользнул тот момент, когда мне нанесли полноценный вечерний макияж, изменив лицо до неузнаваемости. После этого на меня натянули тяжелое пышное платье, которое, к счастью, не сдавливало грудь и не мешало дыханию.

Я не обращала внимания на эти действия. Мой взгляд был прикован к голограмме с Арисом. Это точно не подделка и не уловка, потому что на нем была та же одежда, что во время нашей последней встречи, та же щетина, так же причесаны волосы. Он все так же находился в том помещении, все больше нервничая и переживая. Несколько раз Черный дракон дергал за ручку двери, но она не поддавалась, и тогда он тихо матерился себе под нос. Арис заперт и сбежать почему-то не может. От этой мысли все внутри сжималось в тугой узел. Неужели у меня и вправду нет выхода?

— Какая прелесть! — воскликнул главный организатор моего выступления. Это худощавое чудо-юдо все время бегало вокруг меня и что-то верещало. Я не слушала. — Ты очаровательна, девочка моя!

Посмотрев в зеркало, я не узнала себя. Отражаясь в стекле, на меня смотрела женщина лет тридцати, с очень тонкой талией и пышной грудью. Это я?

— Теперь распеваемся, — скомандовал парень, когда служанки вышли. — Давай, как на репетиции.

Я попыталась, но получилось скверно. Оно и неудивительно, ведь у меня совсем не было желания петь.

— Деточка, так дело не пойдет, — разочарованно покачал головой худощавый. — Это никуда не годится! Крошка моя, если ты выйдешь и намеренно споешь плохо, позоря всю империю, его величество нас всех казнит в назидание другим. Я сейчас не шучу. Если ты подведешь его и саботируешь номер, последствия будут страшными. Зачем тебе это? Посмотри на своего избранного, — махнул он рукой в сторону голограммы. — Его будущее зависит только от тебя. Император ясно дал понять: Аристарх в обмен на твое хорошее выступление. Надо постараться, деточка. Давай выпьем еще чаю и попробуем снова.

После порции этого теплого напитка с лимоном мне стало намного лучше. Из груди окончательно ушел ком, появилась свобода движений, больше не чувствовалась скованность. Странный чай. Очень странный.

— Пробуем еще раз.

Я смотрела на Ариса и пела. У меня было очень странное эмоциональное состояние. В глубине души я была подавлена, чувствовала себя обманутой и преданной. Подлость Ханса, императора, похищение Ариса и мое, домогательства, неопределенность и туманная перспектива защищать честь страны, у правителя которой нет чести. Не знаю, что именно заставляло меня держаться и не упасть духом: действие чая или возможная смерть Ариса.

Мой голос слушался более или менее сносно, я брала любые ноты, но чего-то не хватало. Наверное, той искры, которая возникала, когда песня лилась из глубины сердца. Сейчас об этом даже говорить смешно.

— Неплохо, — похвалил меня худощавый. — У тебя восхитительные низы. Но вот эти переходы…

А я все смотрела на Ариса и пыталась понять, как можно похитить главу целого клана. А как же его охрана? Как же свита? Неужели никто не в курсе, что их командира держат взаперти? Он же четвертый человек в государстве!

Время пролетело незаметно. В определенный момент парень удовлетворенно кивнул и произнес:

— Твой выход! Пойдем!

Он взял меня за руку и повел по широким коридорам. Как только мы покинули гримерную, я услышала рев толпы, аплодисменты и музыку. Видимо, та комната огорожена магической звукоизоляцией, и я не слышала всего этого шума. Когда меня подвели к кулисам, нас уже ожидали четыре дракона в черной форме с золотыми нашивками.

— Ну что? — строго спросил один из них худощавого паренька, что держал меня за руку.

— Семь из десяти, — вздохнул он, пожав плечами. — Голос есть, поет, но без эмоций.

— Вы представляете империю драконов, — рыкнул на меня мужчина с густыми усами. Сразу видно, что военный. — Это честь и огромная ответственность! Имейте в виду, что ваш муж сейчас гостит в резиденции императора. От вашего старания зависит, выйдет ли он оттуда или останется… ненадолго.

Я шумно вздохнула. Чего они пытаются добиться постоянными угрозами? Неужели никому из них в голову не придет, что от страха я могу потерять голос или расклеиться прямо на сцене? Как бы там ни было, мое эмоциональное состояние было удивительно твердым и стабильным. Четверо мужчин стояли молча. Все мы ждали окончания номера выступающего певца.

Вдруг я почувствовала покалывание в районе брачной татуировки. Виду не подала, боясь, что начнутся вопросы, но к ощущениям прислушалась. В предплечье зародился очаг приятного тепла и пополз вверх. Это не вызывало страха или других неприятных ощущений. Скорей было любопытно. Теплое пятнышко ползло к голове и остановилось за правым ухом. И вдруг, как гром среди ясного неба, я услышала шепот Ариса, как если бы он стоял рядом:

— Маша, проснись!

Я вскрикнула от неожиданности, и только благодаря бурным овациям в зале этого не заметила охрана.

«Я не сплю», — подумала про себя, но Арис, похоже, это услышал.

— Где ты? — Его голос звучал напряженно.

«Не знаю! Меня похитили прямо из спальни, шантажируют и говорят, что если я не спою, тебя убьют. — Если до этого и были какие-то сомнения в том, что муж меня слышит, то теперь они отпали. Мне в голову полился поток отборного драконьего мата. Боюсь, услышь это император, и Ариса казнили бы без суда и следствия. — Мм, Арис, я все слышу».

— Извини. Маша, не слушай этот бред! Как моя жена ты имеешь право…

На что имею право, я так и не услышала, потому что со сцены прозвучало мое имя.

— От империи драконов выступает Мариэлла, уроженка Красного клана! — торжественно объявил ведущий, и кто-то подтолкнул меня в спину. В ушах зашумело. Я шагала, не чувствуя своего тела. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я появилась на сцене огромного амфитеатра. Вокруг меня сидели тысячи зрителей, все их внимание направлено на меня одну. Странно, но сейчас я почувствовала себя как никогда растерянной и одинокой.

— Маша, — прозвучал шепот Ариса над ухом, — не бойся. Что бы ни случилось, ничего не бойся. Я рядом.

Его слова сразу же подействовали. Теперь я не чувствовала себя загнанным в угол щенком. Там, за пределами всего этого безумия, меня ждут отец, муж, Рафик и друзья. Я не одна. Сейчас Арис будто физически присутствовал рядом и стоял у меня за спиной, поддерживая и переживая.

Зазвучала музыка. В нужный момент я вступила, голос мой звучал негромко, как того требовала мелодия. Слова песни будто лились из глубины души, усиливаясь и сливаясь с музыкой. Я использовала грудные резонаторы, пропевая низкие ноты глубоко и красиво. Глубокий тембр моего голоса раскрылся в полную силу. Я отдалась музыке, взлетая и падая вместе с ней, направляя свой голос в самую высь и тут же низвергая его ниже земли.

Зима… У меня в душе царила зима. Холодно, зябко, одиноко и больно, словно злая вьюга нещадно жалила меня изнутри. Мы разучивали совсем другие слова, но они выветрились из головы, как ненужный мусор. Слова складывались буквально на ходу, лились из самой глубины моей души. Я пела о вьюге, об одиночестве, и мой голос как будто зажил отдельной жизнью. Он сам, почти без моего участия, использовал вокальные приемы, которые были нужны именно в этот момент и именно в тех словах, которые я пела. Штробас, фальцет, горловой и носовой тванг, субтон, вибрато… Когда я успела обучиться всему этому? Не было времени, чтобы обдумать эти мысли. Я полностью отдалась песне, и моя душа слилась с ней воедино.

Я пела с закрытыми глазами. Но нечто странное заставило меня вздрогнуть. Щеки коснулось что-то маленькое и холодное. Распахнув глаза, я увидела над собой летящие с неба пушистые снежинки. Летом! Боги, пошел снег! Хорошо, что я успела допеть песню, а не то замолкла бы, увидев это. В жаркий день на меня падал самый настоящий снег…

Звуки музыки стихли. Как лавина на меня обрушились бурные аплодисменты, заполняя собой все пространство амфитеатра. В зале слышались улюлюканья, свист и радостные возгласы. Я поклонилась несколько раз, но уходить, пока не стихнут овации, нельзя. Мой взгляд выхватывал из толпы случайные лица, и на всех было восхищение, удивление и неподдельный восторг. Подняв голову еще выше, я увидела наверху несколько обособленных лож. В одной из них сидел он. Я сразу заметила высокую фигуру императора и его золотые волосы. Он смотрел на меня с довольной улыбкой, разделяя восторг зала. В этом добром отеческом взгляде не было и следа той жестокости и подлости, которые я испытала на себе в последние несколько часов. Поверить сложно, что именно этот располагающий к себе мужчина отдавал приказы о моем похищении и заточении Ариса. Наверное, в моих глазах отразилось что-то очень нехорошее, потому что, когда наши взгляды встретились, Золотой дракон свою улыбку погасил.

С минуту мы держали зрительный контакт. Я не видела в его глазах ни капли сожаления или раскаяния. Наоборот, в них читалась понятная мысль: «Ты будешь делать так, как я скажу». Что ж… Проигран бой, но не проиграна война, ваше величество.