Доверься мне или умри

— Будем молчать, хотя многие и так догадаются, — пожала плечами Эльза.

— А как у вас дела? Что-нибудь произошло, пока меня не было?

Девочки переглянулись, и в итоге ответила мне Оливия.

— Я тоже вышла замуж, — ошарашила меня она. — Четыре дня назад. — Говорила Оливия совершенно безрадостно, будто это событие не стало для нее самым счастливым событием последних дней, а, наоборот, огорчило.

— Подожди, но ведь ты не собиралась замуж, — заметила я.

— Отец решил, что пора, — вздохнула девушка, в глазах ее промелькнула боль, которую она быстро спрятала. — У нас так принято. Девушка может узнать о своем замужестве за несколько месяцев до свадьбы и может за два дня, как я.

— Женщины не принимают решения о согласии на брак? — осторожно спросила я.

— Нет, все решает отец. Ему поступило очень выгодное предложение от альфы из соседней стаи, и меня тотчас начали готовить.

— Это еще хорошо, что разрешили доучиться, — встряла Эльза. — Могли просто забрать, чтобы начала рожать щенят.

— Да, это было прописано в брачном контракте, — грустно кивнула Оливия. — Муж даст мне время закончить учебу и не будет запрещать посещать академию.

— А как вы общаетесь с мужем? — осторожно спросила я. — Вы вообще были знакомы до свадьбы?

— Нет, — честно ответила девушка. — Увиделись только во время брачной церемонии. Вроде бы я ему понравилась.

— А он тебе?

— И он мне, — совсем уж неубедительно соврала Оливия. Вид у нее в этот момент такой, что сразу понятно: муж пришелся ей не по нраву с первого взгляда.

— Ну вот, я сама не заметила, как стала единственной незамужней в своем же блоке, — рассмеялась Эльза, разрядив обстановку. — Надеюсь, так все и останется, потому что ухаживания этого Криса и странные намеки от твоего друга, — многозначительный взгляд в сторону Оливии, — уже начинают напрягать меня. Ладно, хватит нам тут языками чесать. Пора на занятия.

— Вы дадите переписать лекции? — спросила я. — Кажется, меня скоро выгонят из академии, потому что на занятиях почти не появляюсь.

— Ну, выгнать почетного студента они не могут по закону, — усмехнулась Эльза, — но вот некоторые преподаватели и вправду недовольны тем, что ты много пропускаешь. Их немного, но будь готова, что они выскажут тебе свое «фи». А насчет лекций не переживай.

Общение с соседками помогло мне хоть немного отвлечься от ссоры с Арисом. Мы с девочками смеялись, шутили и веселой компанией вошли в столовую. Я сразу заметила повышенный интерес окружающих к моей персоне. При нашем появлении сразу смолкли разговоры, многие начали шептаться и без стеснения пялились на меня. А что я? Задрала подбородок, натянула на лицо приветливую улыбку и всем своим видом излучала хорошее настроение. Нужно сразу пресечь все разговоры о том, что Арис похитил меня. Пусть видят, что я в полном порядке и практически восстановилась после путешествия через Мрачную пустошь.

ГЛАВА 16

Как только мы сели за свободный столик, к нам сразу же подсели Крис, Абелард и Ханс. Они сделали это так слаженно и быстро, что буквально за пару секунд мы с соседками оказались в плотном кольце. Вот ей-богу, не покидало ощущение, что нас ждали и намеренно взяли в окружение, чтобы сбежать не смогли.

— Как хорошо, что ты вернулась! — Первым взял слово Ханс и, обхватив мою ладонь обеими руками, мягко пожал ее. Интересный жест. — Я очень рад, что ты цела и невредима. Не представляешь, как мы все переживали за тебя.

— Это да, — улыбнулся Абелард и тоже сжал мою руку своей лапищей. — Уже поступило предложение организовать спасательно-поисковую группу и разыскать тебя. Кстати, давай рассказывай, где ты пропадала вместе с Черным драконом! Что вообще произошло? — В меня вперилось несколько десятков пар глаз. Наш разговор слушали все присутствующие в столовой. Даже преподаватели за своим отдельным столом не скрывали интереса.

— Цвет перенес нас в Мрачную пустошь… — Кажется, я повторяю эту фразу в сотый раз. — Мы выбрались из нее. Все хорошо.

Наверное, помимо этих трех фраз от меня ждали чего-то еще, но я не намерена распространяться. Еще с минуту меня буравили взглядами, но вскоре напряжение рассеялось. Народ потихоньку вернулся к завтраку, но почти все продолжали так или иначе подслушивать нашу беседу.

— Я тоже рад, что все хорошо, — сдержанно улыбнулся мне Крис. Теперь я смотрела на него не как на знакомого студента, а как на возможного друга своего мужа и опытного воина. Эти определения подходят ему куда больше. Крис заметно выделялся на фоне других драконов: более крупный, более натренированный и сильный, но больше всего его отличал взгляд. Такой проницательный взгляд может быть только у мужчины, который живет на этом свете уже давно и многое успел повидать. Внутреннее чутье подсказывало мне: он не тот, кем хочет казаться, и Рафик, скорее всего, был прав. К тому же его глаза кое-что мне напомнили. Очень уж сильно их цвет напоминал цвет глаз того «ниндзя», что охранял меня во дворце Аристарха. — Потом как-нибудь расскажешь подробнее, что именно там случилось.

«Ха, — подумала я. — А зачем мне что-то рассказывать, если Арис наверняка поведал тебе все в красках?» Наверное, на моем лице что-то отразилось, потому что дракон странным образом прищурился.

Остаток завтрака мы непринужденно болтали о всякой всячине. Конечно, парни так и эдак пытались выведать у меня подробности внезапного путешествия, но я мягко парировала эти вопросы.

Первая пара началась с неприятного инцидента. Как и говорила Эльза, некоторые преподаватели оказались недовольны такой нерадивой студенткой, как я, и поспешили это недовольство мне продемонстрировать. Наверное, свою роль сыграл и тот факт, что мы пришли вместе со звонком, хоть правила требовали приходить минимум за пять минут до начала занятий.

— Так-так-так… — недовольно протянул средних лет преподаватель, увидев меня в дверях. — Это, как я понимаю, та самая почетная студентка академии? Вы считаете, что раз обладаете таким званием, то можете плевать на правила?

Ох, какой же он противный! Низенький толстенький дяденька с маленькими поросячьими глазками. Я сразу поняла: отношения у нас не сложатся.

— Простите за опоздание, — произнесла я дежурную фразу с каменным лицом. — Такого больше не повторится.

— Очень надеюсь, — метнул он в меня крайне недовольный взгляд. — Сегодня мы закрепляем очень важную тему: «Оплодотворение магически нестабильных растений». Я вас слушаю.

И уставился на меня с ожиданием. Э-э-э… Я только позавчера пришла в себя после Мрачной пустоши. Он правда ждет, что я с ходу расскажу целую тему, учитывая, что только ночью я вернулась в академию?

— Извините, я сегодня не готова к оплодотворению, — виновато произнесла я, и, прежде чем поняла, что ляпнула, аудитория взорвалась смехом.

— Вы решили сорвать мне занятие?! — Преподаватель пошел пятнами от ярости и сверлил меня ненавидящим взглядом. В этот момент он был похож на злого поросенка.

— Нет…

— Что за выходки?! — взвизгнул мужичок и даже подскочил. Мне вдруг захотелось заглянуть ему за спину и проверить, нет ли там подергивающегося хвостика, что окончательно закрепило за этим человеком ассоциацию со свиньей. — Как вы смеете вести себя так нагло и беспардонно! Думаете, вам теперь все позволено-с? Ну нет! Вы мне все будете сдавать! Каждую тему, каждый вопрос! — Он так кричал и носился по аудитории, что мне стало не по себе. Какой-то он неадекватный, что ли.

— Да я не… — попыталась вставить хоть слово в его истеричное повизгивание, но преподаватель резко хрю… то есть рявкнул на меня.

— Молчать! Сейчас же сядьте на свое место и только попробуйте сказать еще хоть что-то! Напишу на вас докладную! Вы и так унизили достопочтенного господина Аристарха и сорвали ему занятия, но со мной эти фокусы не пройдут! Нет-с! Со мной шутки плохи!

Все время, пока он визжал, студенты в аудитории с трудом сдерживали смех. Похоже, такое поведение для этого человека совсем не в новинку. Честно говоря, от его визга у меня уже начала болеть голова. Удивительно, как в его немолодом возрасте можно так беспечно относиться к собственному здоровью? От таких нервных реакций на обыденные для преподавателя вещи можно и до пенсии не дожить.

— Да что вы, какие шутки, — меланхолично произнесла я, глядя на хряка с сочувствием. — Не нервничайте. Вы такой горячий мужчина, дай вам бог здоровья.

От моих слов преподаватель так оторопел, что не мог выдавить из себя ни слова. Пользуясь моментом, я наконец-то села за парту и медленно выложила на нее письменные принадлежности. Все это время студенты тихо хихикали, но в аудитории было сравнительно тихо. Подняв голову и посмотрев на преподавателя, я поняла, что он до сих пор пребывает в шоке и смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Такое ощущение, что этот пухлый мужчина попросту не знает, как поступить: свернуть мне шею или оставить в покое, дабы еще чего не ляпнула. А я что? Пожелала человеку здоровья, разве это плохо?

— Итак, записывайте… — Преподаватель кашлянул в кулак и начал занятие. Правда, в течение всей пары в аудитории то и дело кого-то прорывало на смех.

После занятий Ханс позвал меня на репетицию.

— Маша, у меня для тебя новость. — Мы шли в театральный кабинет, и молодой человек находился в приподнятом настроении. — Я добавил в твой репертуар еще одну песню, — «обрадовал» меня он.

— Но зачем? — не разделила его оптимизм я. — У меня и так было четыре полноценные арии и несколько коротких номеров. Не многовато ли?

— Не бери в голову, — отмахнулся он от моих аргументов. — Я ставлю спектакль, и мне решать, кто и что должен исполнять. Тебе разве сложно разучить еще одну песню?

— Не сложно, просто это странно, — не унималась я. — Ты отдаешь мне все, что можно было бы распределить между другими ребятами.

— Мария, — строго посмотрел на меня Ханс, — не учи меня, как работать. Эту конкретную песню должна исполнить именно ты и никто другой. Никаких возражений я не принимаю!

— Ладно, — пожала плечами я. Складывается такое впечатление, будто Ханс намерен повесить весь этот спектакль на меня одну. Он зачем-то вписал в сценарий новые сцены, цель у которых одна: добавить мне поводов выйти на сцену.

— Вот и отлично, — победно улыбнулся парень. — Только есть один нюанс: она на иностранном языке.

— Но зачем?! — совсем растерялась я. — Ведь вся постановка происходит в одной языковой плоскости! Там просто нет места для такого маневра!

— Успокойся и не задавай лишних вопросов. — Видно, Ханс устал от моей непонятливости. — Раз я сказал, что так нужно, значит, так нужно. Мои решения не обсуждаются. — В этот момент парень очень напомнил мне Аристарха. Тот тоже любит покомандовать и не терпит, когда ему перечат.

К нашему общему удивлению, в театральном кабинете нас дожидался ректор. Крастор стоял спиной к выходу и смотрел в окно, сцепив руки за спиной. Как только мы вошли, он неспешно развернулся и приветливо улыбнулся нам.

— Как долго приходится вас ждать, — по-отечески пожурил нас ректор. Я смотрела на него и все никак не могла понять, сколько ему лет? Широкие плечи, крепкие мускулы и крупная мужественная фигура никак не вязались с тем опытом, который читался в его взгляде.

— Чем обязаны? — не растерялся Ханс. Мне подумалось, что ректор пришел разбираться из-за моей стычки с преподавателем, но я ошиблась.

— Хочу проверить способности Марии, — удивил меня Крастор. — Как мы знаем, она обладает магическим голосом. Мне интересно, как вам удается петь на репетициях, не изменяя окружающее пространство.

— Э-э-э… — протянула я. — Просто не вливаю в голос силу, вот и все.

— Ты можешь это контролировать? — удивился Крастор. — Сама?

— Конечно, — пожала плечами я. Не понимаю, чему он удивляется. — Мне бывает непросто заставить свой голос изменять пространство. Для этого требуется вложить в него силы, эмоции, душу. Это невозможно сделать случайно.

— То есть ты утверждаешь, что я могу не беспокоиться насчет того, что во время спектакля случится что-то… неожиданное? — спросил Крастор и прищурился, вперившись в меня странным взглядом.

— Я могу контролировать свой голос, — сдержанно ответила я. — Можете не беспокоиться.

— Хорошо. — Крастор заметно расслабился и посмотрел на Ханса. — Надеюсь, я могу рассчитывать на то, что вы приложите максимум усилий для подготовки Марии? — Ректор посмотрел Хансу в глаза с такой серьезностью, что мне сделалось не по себе. Мы же здесь просто репетируем студенческий спектакль, так к чему такое напряжение?

— Естественно, — с плохо скрываемым раздражением ответил парень, ничуть не смутившись от взгляда ректора. Напротив, такое отношение Крастора явно злило его. — Главное, чтобы вы смогли организовать все условия для этого.

— В моем профессионализме можете не сомневаться, — бросил ректор и вышел из кабинета, даже не попрощавшись.

— Что это было? — спросила я, когда за Крастором захлопнулась дверь.

— Не обращай внимания, — махнул рукой Ханс. — Он всегда сует свой нос куда не нужно.

Весьма странное высказывание, учитывая, что речь идет о ректоре академии, в которой и ставится этот спектакль. Складывается стойкое ощущение, что я чего-то не понимаю в происходящем.

Началась репетиция. Ханс дал мне текст и начал играть, чтобы я послушала и поняла, как именно мне предстоит петь. Музыка совсем не была похожа на ту, что звучала в постановке. Ханс перестал играть и начал разучивать вместе со мной текст и корректировал мое исполнение. Вот так, за один вечер, мы с Хансом разучили почти всю песню.

— Слушай, я устала, — пожаловалась я спустя четыре часа. — Хватит на сегодня.

— Ладно, — с некоторым недовольством согласился Ханс. — Ты молодец, текст выучила, завтра будем разучивать сам номер. С музыкой, костюмом и прочим.

— Не рановато ли для костюмов? — нахмурилась я. — Их еще вроде бы даже шить не начали.

— Для тебя уже сшили, — ошарашил меня Ханс. — Все, на сегодня свободна.

Наконец-то! От всех этих бесконечных повторений одних и тех же звуков у меня уже голова пошла кругом. Подумать только! Несколько часов уделить разучиванию одной-единственной песни, тщательно выверяя каждый звук! А ведь мы даже не приступили к повторению уже пройденных сцен. Странно все это как-то… В душе я понимала — что-то здесь не так, но все никак не могла сообразить, что именно. Ханс ведь, по сути, режиссер этого спектакля, от его успеха зависит его будущая карьера, скорее всего. Это его работа — заниматься с актерами и певцами. Успокоив себя этой мыслью, я направилась в общежитие.

Мои соседки уже давно сидели в гостиной и выполняли домашнее задание. Черт! С этой репетицией совсем не осталось времени на то, чтобы переписать лекции.

— Долго же ты, — буркнула Эльза, увидев меня в дверях. — Мартина за ужином ворчала, что Ханс отменил репетицию и пропал неизвестно куда. Неужели он только с тобой занимался?

— Да, — устало выдохнула я. — Учили еще одну песню. У меня голова раскалывается… А ведь еще задания нужно выполнять…

Тут мне в голову пришла неожиданная идея. А ведь мне совсем не обязательно переписывать все лекции вручную! Можно отксерокопировать их на ксероксе, коих на Земле множество! Точно! Я сэкономлю несколько часов времени, избавлю себя от бесполезной работы, а главное — сохраню нервы в относительной целости. То что нужно! От этой светлой мысли даже головная боль поутихла.

— Оливия! — обратилась я к девушке. Сегодня она сидела особенно тихо, как мышка. — Расскажи мне о своем замужестве. Я ведь вижу: тебя что-то беспокоит.

— Просто я еще не привыкла к своему мужу, — тяжело вздохнула она. — Мы видимся по вечерам, когда я возвращаюсь домой, и мне кажется, что ему это не нравится. У нас не принято, чтобы замужние женщины учились в академиях. Я — редкое исключение.

А ведь и правда, за все время нахождения здесь я ни разу не видела в стенах академии еще одну девушку-оборотня. Здесь много дракониц, ведьм, вампирш, но вот оборотней женского пола, кроме Оливии, я не встречала.

— Оливия обладает редкими для оборотня качествами, такими как способность почуять другое существо на большом расстоянии, отменным слухом и равной с мужчинами выносливостью, — пояснила мне Эльза.

— Ого! — восхищенно воскликнула я. — Молодец!

— Спасибо, — улыбнулась девушка. — Поэтому отец и решил отправить меня на учебу. В наших стаях выходят замуж рано, как правило, в пятнадцать лет уже рожают первенца. Мне уже восемнадцать, и за спиной многие шушукаются, что, мол, останусь старой девой. А тут еще отцу поступило очень выгодное предложение… Вот он и решил усадить меня на два стула: и замуж выгодно отдать, но и дать возможность закончить учебу. Они долго спорили насчет брачного договора, но отец все же настоял на своем.

— Он тебя не обижает? — проницательно спросила я. — Твой муж хорошо с тобой обращается?

— Ну да, — неуверенно пожала плечом Оливия. — Правда, он очень недовольный почти все время… — Она вдруг замолчала, словно передумала говорить то, что вертелось у нее на языке.

— Говори. — Эльза взяла ее за руку и настойчиво заглянула в глаза.

— Он очень груб в супружеской постели, — призналась нам она. — Не считается с моими чувствами, не слушает никаких возражений, делает все только так, чтобы было хорошо ему, даже если мне больно. Еще я часто слышу упреки, что слишком взрослая, что молодая жена должна быть именно молодой, а не как я…

— Вот урод! — с чувством произнесла Эльза. — Молодую ему подавай! Знаем мы таких, любителей девочек помладше! У нас за подобные связи публично вешают!

— Полностью согласен, — вклинился в наш женский доверительный разговор Рафик, вынырнув из-за угла. Он запрыгнул на стол и сел возле Оливии, будто желал ее поддержать. — Твой муж — идиот и извращенец. Я вот совершенно не понимаю этих педофилов, которые любят девочек четырнадцати лет. Какое желание могут вызывать дети, кроме желания трахнуть их об стену?

— Рафик! — дружно взревели мы, возмущенные подобным высказыванием.

— Да как ты можешь? — оскорбленно воскликнула я, готовая ударить родного дядю.

— За такие слова можно и в окно улететь, — клацнула зубами Эльза, прожигая нахала взглядом.

— А что такого? — не понял нашего недовольства кот. — Я вот терпеть не могу детей и надеюсь, что у меня их никогда не будет. Даже ты, — обратился он ко мне, — когда была мелкой, невероятно меня бесила. Пронырливая, крикливая, шкодливая… Брр! Какое может быть счастье в орущем и несносном существе, которое вечно орет и требует к себе внимания? Вдобавок ко всему дети — самые продажные существа на свете. Как правило, я просто давал тебе конфету и говорил, чтобы ты ко мне не подходила. Всегда срабатывало.

— И меня не смущал говорящий кот? — с недоверием посмотрела я на дядю.

— Какой кот? — раздраженно воскликнул он. — Это было до того, как я стал таким. Неужели ты совсем не помнишь меня прежнего?

— Нет, — покачала головой я.

— Ну вот, ты даже не запомнила того, кто давал тебе конфеты, — многозначительно хмыкнул Рафик. — Правильно я делал, что откупался от тебя.

— Знаешь что? — зыркнула на него я. — У нас тут о другом разговор! Нужно думать, как помочь Оливии.

— А что тут думать! — взмахнул лапой кот, будто хотел стукнуть ею по столу. — Ей нужно обвести губы красной помадой, нанести на лицо пудру, подчеркнуть глаза черной подводкой и распустить волосы. Я бы еще рекомендовал надеть платье с глубоким вырезом, но это не обязательно.