Выбор курса

К счастью, продолжения этот разговор не имел. Кто-то связался с Анной по коммуникатору. Ответив и выслушав неизвестного собеседника, Анна повернулась к Эрику.

– Кавалер, – сказала она «особым», официальным тоном, – ее великокняжеская светлость великая княгиня Теодора желает вас навестить.

Здесь явно подразумевался вопрос, но из тех, которые задают проформы ради.

– Княгиня, передайте ее светлости, что я польщен, – поморщился Эрик. – Однако раны до сих пор удерживают меня в постели, и я одет не совсем по форме.

Трудно сказать, оценили ли иронию Эрика те, кто прослушивал его апартаменты, но Анна все поняла правильно. Она тихо вздохнула, покачала головой и заговорила с так и не названным собеседником.

– Кавалер Минц будет рад посещению, если ее светлость не смутит то, что он все еще остается в постели…

Разговор с кем-то, кто представлял великую княгиню Горицкую, – ее секретарем, фрейлиной, адъютантом, – продолжался еще минут пять и носил исключительно «протокольный» характер. Было очевидно, что «звонок» лишь форма вежливости, поскольку все уже решено. Теодора придет сюда и придет скоро. Вопрос – зачем? Чтобы запугать или чтобы купить? Эрик полагал, что его купят, хотя он ни у кого ничего не просил. Все случилось, как случилось, и Эрик совершенно не нуждался в вознаграждении, если его хотят отблагодарить, или в отступных, если ему хотят заткнуть рот. «Поцелуя в щеку» ему действительно вполне хватит, но эти люди, скорее всего, не знают меры. Ну, или он не понимает ход их мыслей в силу своего плебейского происхождения.

– Она скоро придет, – сообщила Анна, завершив разговор по коммуникатору.

– Надеюсь, ты останешься? – Эрику, страсть как, не хотелось оставаться один на один с княгиней Горицкой.

– Останусь… – Анна ответила не сразу, словно сомневалась, какой дать ответ. – Если княгиня не захочет остаться с тобой тет-а-тет.

– Я боюсь оставаться с ней наедине. – Это была истинная правда, но, разумеется, Анна ему не поверила.

– Не верю, – покачала она головой. – Ты, Эрик, похоже, ничего не боишься, сколько бы ты не утверждал обратное. Ты… такой.

«Я такой… Знала бы ты, княгиня, что мне просто чертовски везет! Везет и все!»

Ему действительно везло на приключения, но главное – везло выходить из них живым. Такая судьба. Такая невероятная пруха! Другой вопрос, хотел ли он такой жизни. Вот такой, когда что ни день, то подвиг самопожертвования, – даже если и думать об этом не думал, – и «звездопад», в смысле, награды и почести, но в нагрузку идут хвори и боль, раны и такие вот «постельные сцены», как сейчас.

«Постельная сцена! – усмехнулся он мысленно, представив себе на мгновение нагую Анну в своих объятиях. – Хороший каламбур, и ничего больше!»

В последнее время Анна слишком часто возникала на пути Эрика, и он начинал бояться, что ничем хорошим это не кончится для них обоих, но больше достанется, как обычно, ему.

И в этот момент в дверь постучали. Не требовательно, но и без робости. Кто-то просто обозначил свое присутствие. Впрочем, этого вполне хватило, и Анна уже стояла рядом с кроватью, когда дверь открылась, и в покои вошла Теодора в сопровождении одной из своих фрейлин.

– Здравствуйте, кавалер! – Княгиня была немолода и некрасива. Такое на горних высотах случается даже чаще, чем у других сословий. Династические браки – это браки по расчету, но такие глупости, как красота и молодость в этих расчетах не учитываются. Если молода и красива, спасибо господу за его промысел, а если нет – «ну, что тут поделаешь, зато породнились с нужными людьми».

– Доброго времени суток, ваше высочество! – поздоровался Эрик, но даже не попробовал «изобразить что-нибудь эдакое». Лежа, практически невозможно щелкнуть каблуками или «козырнуть», и уж точно не поклониться.

– Как себя чувствуете?

– Благодарю вас, ваше высочество, гораздо лучше, чем можно было ожидать.

– Рада слышать, – улыбнулась княгиня, по-видимому, довольная тем, что Эрик не стал выпендриваться.

– Я хотела бы лично поблагодарить вас, кавалер, за ваш… подвиг, – она явно не хотела произносить вслух истинную причину своей благодарности.

– Но, как вы, вероятно, понимаете, – продолжила княгиня после короткой паузы, – дело это деликатное, и я надеюсь, вы проявите должную скромность и не станете никому о нем рассказывать.

– Разумеется, ваше высочество! – уверил княгиню Эрик. – Тут и рассказывать, собственно, нечего, поскольку ничего, на самом деле, не случилось!

«Теперь можешь уходить!»

– Слово офицера?

– Слово офицера!

– Спасибо за понимание, – чуть улыбнулась Теодора.

– Это вам! – она приняла из рук своей фрейлины небольшую шкатулку красного дерева, инкрустированную слоновой костью, и протянула Эрику. – С благодарностью от меня лично. Поправляйтесь!

С этими словами она отвернулась и пошла прочь. Еще минута или две, и за ней закрылась дверь.

– Красивая шкатулка, – Эрику вещица действительно понравилась, об этом он и сказал.

– Это вейтенская работа, Эрик, – объяснила Анна. – Дерево и кость – натуральные, со Старой Земли. И сделана она до Отката. О стоимости не скажу, не знаю, но предположу, что это очень дорогая вещь. Она пустая?

– Сейчас посмотрим, – Эрик открыл шкатулку и обнаружил внутри два конверта. В одном находилась расходная карта государственного банка Великого княжества Гориц. В сопроводительной записке сообщалось, что в Метрополисе и на Фронтире имеются отделения банка, в любом из которых Эрик сможет обналичить карту, получив сумму эквивалентную пятидесяти тысячам золотых империалов.

– Кажется, теперь я богат, – сказал он, передавая конверт Анне.

– Не богат, – улыбнулась Анна, – но можешь рассматриваться, как состоятельный мужчина.

«Ну, да, – сообразил Эрик, – я просто не учел уровень богатства тех людей, среди которых она выросла».

– Что во втором конверте? – поторопила его она.

– Сейчас, сейчас…

Во втором конверте лежал сложенный вчетверо небольшой квадратный платок белого шелка, на котором имелся текст, нанесенный тонким каллиграфическим письмом черной и красной тушью. Из текста следовало, что отныне кавалер Эрик Минц должен именоваться «кавалер Минц граф Голденрейн». К шелковому платку прилагался электронный носитель со всей «сопутствующей» информацией.

– Что скажешь? – спросил Эрик, когда они вместе изучили файлы, находившиеся на носителе.

– Земли там немного, – поделилась Анна своими наблюдениями, – но это и неважно. Замок и владение старые, лишившиеся своих владельцев естественным путем.

– Это так важно?

– Эрик, в принципе, монарх может наплодить любое количество баронов и графов, но все они будут «вновь-возведенные».

– Типа «новодел»?

– Именно, – подтвердила Анна.

– Но меня тоже только что возвели, – напомнил Эрик.

– Не возвели, – покачала головой Анна. – Тебе, Эрик, передали титул, то есть признали, как бы, наследником давно угасшего рода, а это ценится гораздо выше!

2. Тринадцатое января 2534 года, система звезды Калвин

Трудно сказать, что именно ему помогло: «панацея» Ирины Ма, собственный «не убиваемый» организм или все это вместе взятое и еще что-нибудь в придачу. Но факт в том, что на второй день после возведение в графское достоинство, он встал со своего одра. Еще через два дня покинул твердь и перелетел на борт крейсера, а еще через два дня миссия, к которой на своих кораблях – крейсерах «Евгений Савойский» и «Чалдон» – присоединились посланники великого княжества Гориц и Сибири, отправились в долгий путь на Фронтир.

Два коротких прыжка привели их в систему звезды Калвин. Система была необитаема, но в ней находились форпост Сибири – космическая станция «Ли Динго» и базирующиеся на нее рейдеры класса «Ба-Чжа», «Пятый», «Девятый» и «Двадцать Второй». Здесь кораблям миссии предстоял двенадцатичасовой разгон для сверхдальнего прыжка в систему звезды Мендеса, откуда в три коротких прыжка можно было уже добраться до цели экспедиции – системы звезды Уилберга и планеты Фронтир.

Итак, крейсера вошли в систему Калвина и начали перестроение, связанное с необходимостью ориентации в пространстве и синхронизации хода всех кораблей. Ожидалось, что через несколько часов навигаторы выдадут точную привязку к точке входа в прыжок и точке выхода из него, и начнется разгон. Членам посольства делать в это время было особенно нечего, и Эрик, сторонившийся обычно «светской жизни», засел за изучение документов, связанных с целью и задачами их миссии. Данных было много, и Эрик предпочитал держать в памяти хотя бы основные из них. Однако нормально поработать не получилось. С ним связался адмирал Север.

– Эрик, – Север не выглядел удивленным или озадаченным, но что-то такое в его речи нет-нет, да проскальзывало, – хочу обсудить с вами один деликатный вопрос.

– Я в вашем распоряжении. – Эрик предполагал, что речь пойдет об Анне, и готов был объяснить, что опасения адмирала излишни. Его отношения с девушкой носили и продолжат носить впредь исключительно дружеский характер.

– Задам вам нескромный вопрос…

– Насколько нескромный? – поднял в удивлении бровь Эрик.

– В известной мере.

– Задавайте!

– У вас что-то было с Аленой Бороздиной?

«С Аленой? Вот те раз! А она-то тут причем?»

– Не было, – совершенно искренне ответил Эрик. – Но главное, и не могло быть, господин адмирал. Мы с ней познакомились на новогоднем балу во дворце и провели вместе, – большей частью на глазах у окружающих – считанные минуты.

– С Ириной Ма, полагаю, у вас тоже ничего не было?

– Так точно.

– Значит, их хорошее к вам отношение основано исключительно на их к вам личной симпатии?

– Думаю, что так оно и есть, – пожал плечами Эрик.

Он не стал рассказывать адмиралу, что Алена, вполне возможно, попросту положила на него глаз, что неудивительно, если учесть, что она стала нечаянной свидетельницей его «эпического» боя с доморощенными горицкими ассасинами.

– Что-то случилось? – спросил он, понимая, что так оно, наверное, и есть. Иначе зачем весь этот разговор?

– Мы получили персональное приглашение капитану-лейтенанту Минцу посетить крейсер «Чалдон» и быть там личным гостем боярышни Бороздиной, – объяснил Север.

– Мне одному?

– Я же сказал, лично. Персонально.

– Полагаю, что это не совсем обычное явление в дипломатической практике, – предположил Эрик.

– И да, и нет, – дернул губой адмирал. – Вас приглашает конфидент главы делегации Республики Сибирь Алена Бороздина. Кстати, конфидент в данном случае – это официальная должность при наместнице госпоже Ма. Так что Алена может вас пригласить, не нарушая этикета, как моего адъюнкта, и это не вступает в противоречие ни с чьими официальными интересами и не задевает ничьей чести. Вот, разве что, княгиня Эгерланд может обидеться…

– С какой стати? – Эрик был неприятно удивлен такому повороту разговора, и даже не попытался этого скрыть.

– Вот и я думаю, с чего бы вдруг? – вздохнул в ответ адмирал.

– Кстати, Эрик, – добавил неожиданно Север, – имейте в виду. Все, что происходит во время миссии, там и остается…

– Так мне лететь? – довольно грубо перебил адмирала Эрик.

– Да, – кивнул адмирал. – И поторопитесь, челнок с «Чалдона» прибывает через сорок минут, а вам еще вещи собирать.

– Какие вещи? – опешил Эрик.

– Ну, не знаю, – усмехнулся в ответ адмирал, – разные. Носки, трусы, бритвенные принадлежности… Вы к ним, Эрик, приглашены, как минимум, на три дня, а может быть, и до конца перелета. «Погостить»…

* * *

На самом деле, с «Чалдона» прибыл не челнок, а штатный бронированный катер-спасатель. Катера этого типа имелись и в имперском флоте. Наверняка три-четыре штуки базировались сейчас на крейсер «Клив-Солаш». Минимум удобств, максимум защиты, внешние манипуляторы и захваты, дивная маневренность и хорошая скорость – вот и все их достоинства. Эрику, впрочем, это не мешало: комфорт вещь приятная, но необязательная. Есть – хорошо, нет – тоже нормально. Другой вопрос – скорость. И даже не сама скорость, как таковая, а ускорение. Пилота катера никто не предупредил, – да и не мог, если честно, – что капитан-лейтенант Минц находится не в лучшей своей форме, и он практически всю дорогу шел на форсаже, преодолев расстояние, разделявшее корабли за каких-то жалких семнадцать минут. Правда, на практике это означало четверть часа тяжелых перегрузок, особенно на старте и финише. Три-четыре «же», как минимум. Весьма неприятный опыт, особенно тогда, когда каждое мгновение ожидаешь начала приступа. Но, с другой стороны, нет худа без добра. Благодаря этому внезапному эксперименту, Эрик выяснил, что снова может переносить такие перегрузки. Во всяком случае, иногда. И это был хороший признак. Да и вообще, подлетая к «Чалдону», Эрик вдруг осознал, какая ему оказана честь. Его пригласила в гости сама госпожа конфидент наместницы Ма – наверняка, с позволения последней, – и за ним прислали персональный катер, подобрав нечто вполне соответствующее его славе пилота-экстремала.

Не так давно, – а кажется, жизнь назад, – когда Эрик учился в технической школе ВКС на Эвре, он впервые сыграл в электронную игру. Он хорошо помнил этот момент, и саму игру помнил тоже. Это был квест под названием «Пекло». Герой игры должен был преодолеть пустыню, полную разнообразных опасностей: жара, отсутствие воды и еды, трудности навигации, дикие земли, болезни и ранения, а еще варвары, разбойники и демоны. Впрочем, снаряжение, оружие, воду и еду можно было найти, получить в подарок от ангелов и инопланетян, заработать, выполняя задания варваров, разбойников и демонов, отнять у слабых, отобрать у сильных. В конце концов, врагов можно было убить, подчинить их своей власти или заключить с ними союз. Сейчас, рассматривая свою жизнь «обратным взглядом», Эрик находил в ней много общего с той игрой или с другими подобными ей играми. Тот же квест через «неведомые земли». То же самое неравенство начальных условий, являющееся результатом жеребьевки, то есть слепого случая. Кем ты родишься, в какой семье и в какой стране, это и определит начальные условия старта. И все остальное в том же духе с той лишь разницей, что в реальной жизни зачастую нет никакой логики и резко возрастает роль случая. Идешь «через пустыню» ты сам, каким родился и вырос, и результаты твоей борьбы за успех, разумеется, во многом зависят от твоих способностей, от правильности принятых решений, от выбора тактики, от цели квеста, наконец. Однако в жизни, – в реальной жизни, а не в игре, – надо учитывать слишком много переменных, многие из которых попросту не просчитываются. Возрастает роль интуиции, скорости принятия решений и «его величества случая». За пять лет, прошедших с тех пор, как Эрик сыграл в ту игру, он прошел невероятным маршрутом свой во всех смыслах невозможный квест, двигаясь от одного неправдоподобного успеха к другому, чтобы в двадцать лет стать капитаном-лейтенантом военно-космических сил империи Торбенов, кавалером ордена «Звезда и Меч», а теперь еще и графом Великого Княжества Гориц. В его активе победы в космических сражениях и любовь самой лучшей в мире девушки, три ордена, графский титул и небольшое состояние. Но с другой стороны, сколько раз за это время он мог умереть или стать инвалидом? Его квест был отнюдь не прост, не усыпан, как говорится, лепестками роз. В нем было много труда, много боли, – сейчас, например, после испытанных перегрузок разом разболелись все его раны, и новые, и старые, – и много горечи. Но в результате, вот он здесь, там, куда привел его этот невероятный маршрут. Он офицер, заслуживший уважение своими военными подвигами, член военно-дипломатической миссии на Фронтир, приближенный к ее руководству, но главное – он все еще жив и даже более или менее здоров. И это последнее внушало, как говорят профессора в училище ВКС, осторожный оптимизм.

* * *

На сибирском крейсере было много людей с типично китайской внешностью, хотя, возможно, некоторые из них были корейцами, – Эрик плохо в этом разбирался, и мог сказать с определенностью только то, все эти люди имеют так называемое «дальневосточное» происхождение, – или, вообще, считались русскими, как та же Ирина Ма. Но на рузе говорили все, а многие еще и на ланге.

– Приветствую, капитан, на борту моего корабля! – протянул руку Павел Скрынников. – Графом не называю, уж прости, – улыбнулся, показывая белые крепкие зубы. – У нас республика на Сибири. Если что, титулы отменены…

– Наместник – не титул? – поинтересовался Эрик, пожав сильную руку капитана Скрынникова. – Спрашиваю из любопытства, поскольку к титулам равнодушен.

– А что так? – усмехнулся капитан. – Мне показалось, тебя кавалером кличут.

– А Алену – боярыней…

– У нас не как у вас, – покачал головой Павел. – Боярыня – значит, женщина из уважаемой семьи, а наместник и вовсе не титул, а должность. Господин Ма – наместник президента, которого у нас, правда, давно уже не выбирают, а Ирина – его представитель, сиречь, наместница.

– Ну, так и я – кавалер только потому что награжден орденом «Звезда и Меч», – ухмыльнулся Эрик. – Сиречь, кавалер ордена.

– Надо бы вас наградить каким-нибудь нашим орденом!

Эрик обернулся на голос. Ирина Ма и ее конфидентка стояли неподалеку. И реплика была подана ровно тогда, когда пришло время дать о себе знать. Другое дело, что Эрик узнал об их присутствии заранее. Он слышал, как пришли женщины, видел по глазам Павла, кто именно пришел, слышал это в интонациях собеседника, не говоря уже о горьковатом запахе духов, которыми душилась Ирина, и призывном, несущем с собой теплоту и чувственную мягкость аромате мускуса, который вплетался в запах духов Алены.

«Вот же, черт!» – Мгновенный образ обнаженной женщины в его объятиях заставил Эрика покраснеть. Ему стало стыдно за себя. Стыдно перед Верой. И перед Аленой тоже. Однако, если учесть, что подобное видение уже посещало его прежде, и касалось тогда Анны, становилась очевидной проблема «полового воздержания», с которой его организм, похоже, справлялся не лучшим образом.

– Наместница! – поклонился он Ирине.

– Конфидент!

– Капитан! – улыбнулась Ирина.

– Мой герой! – засмеялась Алена.

– Ты ведь не рассердишься, если я его немножко поцелую? – Лукаво взглянула она на подругу.

– Но не до смерти! – усмехнулась в ответ та.

– Как можно! – Алена уже стояла прямо напротив него. Ее глаза смеялись.