Камень преткновения

— Ее нет. Я ассистентка. Чем могу помочь?

Вопрос остался без внимания.

— Когда она будет?

— Я жду ее с минуты на минуту. Могу я вам чем-то помочь? — повторила Клаудия свой вопрос.

Посетитель оттопырил нижнюю губу, словно в сомнении.

— Вы постоянно находитесь в магазине? — внезапно спросил он.

— Да.

— И вчера были?

— Я каждый день здесь.

— Меня интересует только вчерашний, приблизительно после обеда.

Клаудия кивнула:

— Синьора Ботелли отсутствовала по делам, и я заменяла ее.

Она лихорадочно пыталась понять, чего он хочет. Он был не из тех, кто задает праздные вопросы.

— Ну, хорошо. Речь идет о золотой броши с розовым алмазом.

Увидев изумленное лицо девушки, он усмехнулся:

— Кажется, она вам знакома.

— Да. Вчера ее принесла синьорина. Она желала ее продать.

— И вы предложили за нее полмиллиона.

— Нет! — запротестовала Клаудия.

Она бросила беспомощный взгляд на дверь. Где же хозяйка? Пока та улаживает дела с графом, этот неизвестно чей сообщник сейчас потребует у нее брошь или деньги. Девушка облизала губы, пытаясь унять волнение.

— А у меня создалось впечатление, что да! — в его тоне послышалась угроза.

— Да нет же! Синьорина сама назначила эту сумму, а я сказала, что она должна поговорить с хозяйкой!

— Но брошь вы оставили у себя.

— Мне ничего другого не оставалось. Девушка убежала.

— В таком случае прошу вернуть ее мне.

Клаудия набрала воздуху:

— Боюсь, что не смогу этого сделать.

Его глаза недобро сверкнули:

— Значит ли это, что ее у вас больше нет?!

— Она лежит в сейфе. Но вам я ее не отдам.

— Ну, это мы еще посмотрим! — грубо одернул он. — Если бы не скандал, которого будет не избежать, я бы немедленно вызвал полицию!

— Меня не в чем обвинить, синьор! — пытаясь сохранить спокойствие, парировала Клаудия, но краска бросилась ей в лицо.

Это не ускользнуло от взгляда незнакомца.

— По вашему виду этого не скажешь, — ядовито заметил он. — Заалели, как майская роза.

Клаудия поджала губы.

— Итак, брошь! И будем считать инцидент исчерпанным.

— Вам придется дождаться синьору Ботелли, — упрямо возразила Клаудия. — Она должна бы уже прийти, но очевидно, ее что-то задержало.

— Я не намерен терять здесь время. — Он явно пытался держать себя в руках. — Вы возвращаете мне мою брошь и благодарите Бога, что я не буду сообщать в полицию.

Клаудия на мгновение потеряла дар речи.

— Вашу брошь?! — Она снова облизала пересохшие губы. — Так вы…

— Я — граф Розетти, — продолжил он без всякого выражения в голосе. — И брошь, которую вы намеревались обманным путем приобрести, — моя собственность. Если вы сомневаетесь, вот!

Он резким движением выхватил из бумажника водительское удостоверение.

— Ну что вы, — смутилась Клаудия, — в этом нет необходимости. Я верю вам.

— Тогда отдайте мне брошь, и я откланяюсь. Я и так потерял с вами слишком много времени.

Казалось, все разъяснилось. Но Клаудия, задетая последним замечанием, внезапно уперлась:

— Я уже вам сказала, что брошь вы получите не раньше, чем придет синьора Ботелли.

Он угрожающе сдвинул брови, отчего на лбу обозначилась глубокая складка:

— Лучше бы вы были так осторожны, когда брали эту брошь. Или для вас привычное дело — торговать краденым? На фамильных сокровищах можно хорошо нагреть руки!

— Как вы смеете говорить такое! Я даже не знала, что это семейная реликвия, и уж тем более ее настоящую цену.

— Вы что, не разбираетесь в ювелирных изделиях?

— Почему же? Но «Роза Розетти» мало известна, а я просто ювелир, а не торговец антиквариатом, синьор.

— Даже самый последний ювелиришка смог бы распознать ценность алмаза. А нет — так вам лучше продавать карамельки, синьорина!

Глава 2

Клаудия стояла как оплеванная. Так грубо с ней еще никто не обходился. Да будь он хоть граф Розетти, хоть сам китайский император, никому не позволено так унижать ее! Она набралась духу, чтобы высказать все, что по этому поводу думает, но тут раздался звонок, и синьора Ботелли появилась в дверях.

Разумеется, она тут же узнала графа.

— Граф Розетти, — радостно приветствовала она, — а я недавно говорила с вашим секретарем. Он сообщил, что вы вышли, и я оставила свою визитку. Не ожидала, что вы так быстро появитесь!

— Я не получал от вас никакого уведомления, синьора. — В его голосе звенел металл. — История с брошью вышла на свет вчера. К сожалению, слишком поздно, чтобы я мог связаться с вами. Поэтому сегодня утром я незамедлительно направился сюда. Будьте любезны вернуть мне брошь, и будем считать, что инцидент исчерпан.

Синьора просто оторопела. Она ожидала, что граф будет рад получить назад свою реликвию в целости и сохранности. А по его тону можно было сделать вывод, что он делает ей одолжение, не обращаясь в полицию.

— Если бы я хотела воспользоваться ситуацией, — возмущенно сказала она, — то не добивалась бы столь настойчиво встречи с вами вчера вечером и сегодня утром. Как вы вообще могли предположить подобное! Думаю, моя ассистентка обрисовала вам положение дел.

— И синьорина обещала прийти сегодня в десять, — вставила Клаудия.

— Вместо нее пришел я. — Не удостоив Клаудию взглядом, граф продолжал обращаться к синьоре Ботелли. — Закончим дело к взаимному удовольствию.

— Разумеется. — Поджав губы и высоко неся свою голову, синьора направилась к сейфу. — Но вы обязаны принести извинения за диффамацию моего заведения.

В салоне повисла тишина. Граф смертельно побледнел. И, к своему удивлению, Клаудия услышала совсем иной, чем минуту назад, голос, мягкий, спокойный, доброжелательный:

— Вы совершенно правы синьора. У меня не было ни малейшего основания подозревать вас в чем бы то ни было. Прошу прощения. Единственным извинением может служить мое отчаяние, которое вынудило меня потерять самообладание. Иначе я никогда не позволил бы себе подвергнуть сомнению репутацию лучшего салона в городе. Еще раз простите.

Он улыбнулся обезоруживающей улыбкой, и Клаудии снова стало ясно, что перед ними самый очаровательный джентльмен из всех, которых она когда-либо видела.

Удовлетворенная синьора Ботелли вынула «Розу» из сейфа и хотела упаковать ее в бархатную коробочку, но граф просто взял и положил брошь в карман.

— Ах, осторожнее! — невольно вскрикнула Клаудия.

— Не беспокойтесь, синьорина, эта брошь выдержала гораздо больше, чем пребывание в кармане. — Он повернулся в ее сторону, и Клаудия вдруг заметила, что глаза у него не черные, а карие, в обрамлении густых ресниц. А широкая улыбка открыла ряд ровных красивых зубов. — Графиня, для которой ее изготовили, обладала вспыльчивым нравом и имела обыкновение швыряться этим сокровищем. Сначала в кардинала, который подарил камень, потом в красотку, которая соблазнила ее мужа.

— Обычно в роли соблазнителей выступают мужчины, — бросила Клаудия.

— Заблуждение, свойственное большинству дам. Мужчина вступает в любовную связь, только когда его обольщает женщина.

— Значит, тут наши взгляды расходятся.

Потупив голову, Клаудия удалилась к себе. Вскоре за ней последовала и синьора Ботелли.

— Какое счастье, что нам принесли эту брошь! — воскликнула она, не в силах скрыть ликование.

— Что-о-о?!

— Ну, конечно! Ведь граф благодаря ей появился у нас в салоне! И видел наши изделия.

— Не представляю себе, что, обладая «Розой», можно скупать нынешние поделки.

— Для себя — нет, — звонко рассмеялась синьора Ботелли, — но их приятно дарить.

— Кому?

— Своим возлюбленным. На сегодняшний день это синьора Медина. А ты не знала?

Клаудия с трудом выдавила из себя улыбку:

— Похоже, я еще многого не знаю. И вообще, живописность Венеции интересует меня куда больше, чем размалеванные дамы.

— «Размалеванные дамы»! — посмеиваясь, покачала головой синьора. — Фи, как старомодно! Кажется, не один твой отец живет в прошлом!

Клаудия грустно улыбнулась. Она и сама замечала, что профессия отца наложила свой отпечаток не только на него. Он был профессором археологии в Кембридже, и Клаудия, еще ребенком, часто ездила с ним по экспедициям. Чтобы сменить тему, она спросила:

— А у графа много любовных похождений?

— Не больше, чем у всякого в его положении.

— И что это за положение?

— Дитя мое, не стоит так высоко витать в облаках. Мужчине с его богатством и его внешностью трудно избежать особо обходительного внимания дам. Тут надо родиться монахом. Зато уж ты даже не попыталась скрыть свою неприязнь. А он был так мил с тобой!

— Ага, только после того, как вы заставили его извиниться. Слышали бы вы, что он наговорил мне до этого!

— Он был очень расстроен. У него проблемы с племянницей. Граф рассказал мне, что девочка влюбилась в какого-то пройдоху, который ей совсем не пара, и собиралась с ним сбежать. Для этого ей и нужны были деньги.

— Это та синьорина, что принесла брошь?

— Да. Он не может отказать ей в желании носить вещи из семейной коллекции. Но чтобы пытаться продать! Конечно, это вывело его из себя.

— А как он узнал?

— Вечером граф захотел, чтобы племянница надела к приему «Розу», а так как она…

— Он что, может ей приказывать, что надевать?

— Почему бы и нет?

— Мне бы такого мужчину! — фыркнула Клаудия.

— Вполне согласна. — Синьора сделала вид, что не поняла ее возгласа. — Многие женщины предпочитают властного мужа, особенно если он властвует с нежностью.

— Ну, уж граф понятия не имеет о нежности!

В черных глазах синьоры промелькнула печаль:

— Девочка моя, тебе еще столько предстоит познать…