Душа грозы.

Дарий осмотрел чопорно одетого в элегантную светлую мантию моложавого ректора, чей возраст, безусловно, совершенно не читался по внешнему виду. По слухам, Ксонису перевалило за тысячелетие, хотя доказать и опровергнуть их никто не может. Первожрец выглядел, как и положено служителю Дилая, крепким, подтянутым с хищными движениями и острым взглядом.

— Рад знакомству, — уважительно поклонился парень в сторону первожреца, совершенно проигнорировав ректора, на что последний только хмыкнул.

— Твой род всегда славился обычаем проявлять уважение только к тем, к кому хотел его проявить. — Проговорил ректор приятным бархатным голосом. — Похоже, это ваше свойство заложено в вас от рождения.

— Я уважаю первожреца и бесконечно ему благодарен за то, что он сделал для меня. За то, что заступился когда-то за мою жизнь, принял под свое покровительство и позволил стать тем, кто я есть. Тебя, маг, мне не за что пока уважать. Если не сказать обратного.

— Я бесконечно рад, наконец, тебя увидеть, сын мой, — очень тихо произнес первожрец, но его голос оказался так силен, что подавил возмутившегося-было ректора. — И не благодари меня за прежние поступки. Это была моя обязанность. Разве мог жрец Дилая оставить в беде прямого потомка своего бога? Громовержец бы мне этого не простил. Тем не менее, хочу напомнить, что архимагистр Ксонис возглавляет все магическое сообщество Империи и, как и мы все, стоит на страже ее спокойствия.

— Отложим пустые препирательства, — отмахнулся барон Реннский. — Дарий, мы с тобой связались, потому что у нас возник ряд вопросов. Не знаю, понимаешь ли ты, насколько важные сведения передал, но эти новости оказались очень тревожными.

— Ты знаешь, что уничтожил вовсе не заклятие в обычном понимании этого слова? — Вклинился ректор.

— Если это было не заклятие, то что? — удивился громовой волк.

— Мы сами не можем понять. Я проанализировал запись твоего ментального отчета, и пришел к выводу, что магически это выявить невозможно. Тогда обратился к первожрецу. Сам он тоже мало что понял. И даже вместе нам не удалось разобраться в сути плетения. Это крайне тонкая работа на стыке сил темного жречества, темной магии и чего-то еще. Объясни нам теперь, как ты смог настолько четко различить это образование и чем сумел так легко уничтожить? По записи это совершенно не понятно.

Вздохнув, Дарий максимально подробно расписал каждый свой шаг, каждое ощущение и решение.

— Думаю, здесь нужен кто-то, кто владеет ментальной магией на должном уровне. И, опять же, я заметил заклятие, только оказавшись в разуме девушки. Как заметить его, не погружаясь в чужое сознание — я не знаю. — Закончил он свой рассказ.

— Значит, ты использовал чистую силу света, — задумчиво пожевал губами первожрец. — И этот свет полностью очистил сознание, не повредив разума девочки. Это уже что-то. Пожалуй… мне надо подумать. — С этими словами первожрец исчез из вида. Следом за ним испарился и ректор. Кажется, у них возникли идеи.

— Дарий, я бы хотел у тебя уточнить еще кое-что, — серьезно взглянул на него барон. — Как эта ташийка вышла с тобой на связь? В отчете это не упоминается.

— У нее оказался старинный амулет связи с громовыми волками. Она его умудрилась активировать, но я не говорил ей, кто я. Все, что она обо мне знает — это то, что я мастер храма Дилая. И очень прошу сохранить это знание от нее в тайне, когда девушка окажется в Паларе. Мое чутье просто вопит вслух, что нельзя ей пока этого говорить. Не знаю, почему, но чутье всегда безошибочно предупреждает меня об опасности. Потому, будьте и вы с ней осторожны. Я постараюсь проверять ее сознание каждый день, чтобы исключить повторного наложения заклятий.

— Хорошо, — кивнул барон. — Мы ее встретим, после чего маги всесторонне обследуют диверсантку на предмет отложенных заклятий или иных сюрпризов. У нее должно быть немало информации о противнике. Сообщай мне о ее передвижениях. И еще… Не нравится мне эта история с артефактом связи. Сильно не нравится, Дарий.

— Вам не о чем беспокоиться. Меня заверили, что артефакт не сработает у темных.

С этими словами Дарий погасил амулет, не давая барону возможности продолжить неудобные расспросы. Вновь привесив цепочку к древесной ветке, он обернулся волком и лег досыпать.

Перед рассветом Дарий открыл глаза и прислушался к себе. Он все еще чувствовал себя не в форме. Внутри незаметно для него самого накопилась усталость. А ведь впереди самое сложное…

— Пора, — тихо шепнул он, превратившись в человека.

Шепот был немедленно услышан. Зарт и Ольд одновременно подняли головы, внимательно уставившись на парня. Но больше он ничего не сказал, отправившись к ручью тренироваться. В этот раз ему никто не помешал, так что удалось привести тело в полную готовность, разогрев кровь и мускулы. К его возвращению уже был готов завтрак. Завтрак…

— Будешь с нами есть, или как вчера? — Сразу понял его задумчивость Зарт.

— Пожалуй, мне лучше позавтракать тем же, чем ужинал, — лаконично ответил громовой волк. — Как жаль, что здесь нет добычи. Охота была бы очень кстати.

Кочевник ничего не ответил. Он не видел смысла в повторении вчерашнего разговора. Дарий и сам все понимает. В этот раз завтрак прошел веселее. Громовой волк смог удержаться от хищного инстинкта и нарезал сырое мясо аккуратными ломтиками, стоически подхватывая их вилкой по одному. Подобный способ приема пищи уже не выглядел столь шокирующе для людей. Тем более что его примеру в этот раз последовал и Зарт, что послужило причиной нескольких колких шуток об оборотнях со стороны Айны и Ольда.

Доев свою порцию, кочевник поставил пустую деревянную миску рядом и вопросительно взглянул на громового волка.

— Ты уже решил, как поступать дальше? У тебя ведь есть план? Самое время его озвучить, не находишь?

— Согласен! — Хлопнул по коленям своими огромными ладонями Ольд. — Сегодня мы их настигнем. Я хочу знать, как ты собираешься сражаться с целой армией оборотней, колдунов и ларанцев!

— Да, — кивнул Дарий. — У меня есть план. Я хотел воспользоваться амулетом, маскирующим ауру, который сделала Айна, и ее зельем, чтобы отбить запах. Если одеться в такие же шкуры, как у оборотней, никто ничего не заметит. Побывав в разуме Миры и просканировав ее память, я выяснил, что отряды движутся следующим образом. Впереди идут две тысячи ларанцев с обозами, заполненными награбленным имуществом теснинцев и жителей других городов, на которые они нападали на обратном пути. Следом едут темные колдуны и жрецы Радуна, за которыми движется колонна рабов. Оборотни охраняют рабов и рассредоточены вокруг отряда. Их так много, что за ними никто толком не следит, ограничиваясь лишь общими приказами, такими как «не нападать на своих», «сторожить рабов», «охранять караван». В остальном они полностью предоставлены сами себе и появления лишней фигуры в шкурах никто не заметил бы. Я собирался найти Миру и через нее вступить в контакт с оборотнями. Если бы они взяли на себя ларанцев, а мы колдунов, то победить было бы не так уж сложно. Именно поэтому я взял с собой такой маленький отряд. Будь нас больше — и битва с оборотнями была бы неизбежна. Я дам оскверненным свою кровь, если они помогут нам. Если нет… Значит, их всех придется убить. После заварушки в Теснине, я понял, что могу уничтожить за раз просто ужасающее количество людей.

— В целом, план не плох, — проговорил Зарт, ковыряя в зубах заостренной веткой. — Но есть изъяны. Оборотни не послушают незнакомого человека, затесавшегося в их ряды. А уж вычислить тебя им будет очень просто — в стае известен запах каждого волка. Ты не доберешься до Миры. Разговаривать с ними отправлюсь я. Меня они знают и уважают.

— Нужно вытащить Миру в первую очередь! Она не должна участвовать в схватке. — Не согласился парень.

— Вытащим, — кивнул кочевник. — Это вполне можно уложить в общий план. — Дарий, ты можешь показать мне того, кто сопровождал эту женщину? Новеньких всегда опекает лично вожак. Мне интересно, который именно.

Дарий сконцентрировался, до мельчайших подробностей припоминая одетого в шкуры мужчину, виденного им через глаза Миры. Его рост, движения, запах… Собрав все это в один образ, громовой волк ментально передал его Зарту.

— Это Оган! — Радостно оскалился ларанец, просмотрев образ. — Мой старый добрый друг. Хотя у меня неплохие отношения со всеми вожаками, но Оган — это совсем другое дело! Все складывается как нельзя лучше! Предлагаю план немного переиграть…

* * *

Оган шел рядом с новенькой немного в стороне от основного отряда. На это дело их выгнали с гор всех, кроме щенков и нескольких кормящих волчиц. Их материнский инстинкт оказался так силен, что перекрыл приказ даже Ночной Хозяйки. Зачем было выгонять всех? Больше пяти тысяч волков скорее создавали сутолоку, чем реальное боевое подразделение. К тому же, никто из колдунов совершенно не озаботился о том, чтобы кормить стаю хоть раз в день. Да и не было у них столько продуктов с собой. Голодные оборотни выедали на своем пути всю живность до последней белки, но этого все равно было недостаточно. Радует только то, что через день покажется Белый перевал. После того, как караван пройдет его — их работа закончится, и они снова смогут вернуться в горы к обычной спокойной жизни. Кулаки вожака до боли сжались. Пока Ночной Хозяйке вновь не взбредет голову бросить их на очередную цель. Мало ей того, что они и так страдают, переживая мучительные боли при каждом обращении! Нужно было ей сделать из них пушечное мясо! Три сотни волков погибло. Три сотни хороших людей, попытавшихся укрыться от собственной тьмы на Белом перевале. Да, по сравнению с общим числом, три сотни — не большая цифра. Если бы Оган не знал каждого. Проклятая волчица! Никто из них не хотел нападать на эти заставы! Он сделал несколько вздохов, попытавшись привести чувства в порядок. Рядом шла новообращенная, и его беспокойство могло ей запросто передаться. Мира. Оган снова взглянул на укрытую в шкурах фигурку. Эта женщина была уже не молода, но ее красота совершенно не увяла. Более того, в ней ощущалось особое, зрелое очарование… Она сказала, что недавно потеряла мужа, и Оган старался не проявлять лишних чувств. Пройдет время, ее горе покроется мутной пеленой, и быть может тогда… Он ведь так и не выбрал себе подругу, а она… Она могла бы ею стать. Он подождет. У оборотней очень много времени, ведь они не стареют.

Знакомый запах заставил Огана сбиться с шага. Он резко обернулся, уставившись на закутанную в шкуры фигуру. Живой…

— Живой, — хрипло произнес он, подскакивая к Зарту и хватая его за плечи. — Дружище, мы вас всех похоронили! Значит, она вас не убила, а только привела к покорности?

— Не совсем так, — радостно хлопнул по его плечу друг в ответ. — Что здесь было?

— Хозяйка погнала нас на погранзаставы. Солдаты дрались как дьяволы. Мы потеряли три сотни хороших волков. Потом она ночью прилетела на своем драконе, выбрала несколько детишек и окончательно убралась за горы. Теперь нами командуют колдуны с помощью амулетов. У самих сил не хватает на то, чтобы держать нас в узде.

— Хорошо, что ее нет. Я немного беспокоился насчет этого.

— Разница не велика, — горько хмыкнул вожак. — Что с ней, что без нее — а мы все равно слуги. Ни ларанцы, ни колдуны не считают нас даже за разумных, относятся как к псам! И самое паршивое, что так оно и есть!

— Не хочешь изменить расстановку? — загадочно спросил Зарт.

— Что ты имеешь в виду?

— Пойдем, прогуляемся, друг, — положил руку на плечо Огана Зарт. — Разговор будет очень интересным.

— У нас приказ — охранять колонну. Как ты собираешься его нарушить?

— Зачем нарушать? — Делано изумился Зарт. — Патрулировать территорию — это же входит в рамки приказа? Вот, к примеру, видишь те дальние холмы? — Он указал рукой на цепь скалистых возвышений, которые здесь, в гористой местности, встречаются довольно часто. — Они мне кажутся подозрительными. Не хочешь проверить?

— Что ты задумал? — напрягся Оган.

— Пойдем, — хмыкнул Зарт. — Что ты теряешь?

— Хорошо, — сдался вожак. Все это ему сильно не нравилось, но ведь Зарт прав. Что он теряет?

— Мира, ступай к Ранисе, она о тебе позаботится, пока меня не будет.

— Нет, — снова послышалась улыбка в голосе друга. — Она должна пойти с нами, Оган.

— Она новообращенная, ей нельзя…

— Оган! — Крепкая рука оборотня сжала запястье вожака. — Разве я давал тебе повод к недоверию? Доверься и сейчас, как сделал это восемь лет назад.

Глаза вожака чуть расширились от удивления. Он ведь говорит о том случае, когда…

— Зарт, — в горле застрял колючий ком. — Что ты задумал?

— Пойдем, друг. Сам все увидишь.

С этими словами оборотень пошел в сторону тех самых холмов. Огану не осталось ничего иного, как последовать за ним. Рядом плелась не менее изумленная Мира. Что это значит? Он вспомнил тот день… зачем он его вспомнил? С того дня Зарт ни разу об этом не заговаривал. Восемь лет назад, когда перед Оганом стоял выбор. Выбор остаться в довольствии вместе со стаей темных или уйти, не приняв в душу проклятия. И именно Зарт тогда не дал ему пасть окончательно во тьму… силой забрав из обратившей его стаи. Тогда он первый раз попросил Огана довериться ему, ни о чем не спрашивая. Сегодня эта просьба прозвучала всего лишь во второй раз…

Они то взбирались на холмы, то спускались, петляя между каменистыми выступами неровной гористой местности. Расстояние до медленно бредущего каравана увеличивалось все больше. В какой-то момент его и Миру просто скрутило, повалив на землю, а Зарт продолжал идти… Словно и не чувствовал этого омерзительного заклятия, настойчивым молотом вбивавшего в голову мысль о том, что необходимо срочно вернуться.

— Зарт! — Прохрипел вожак, отползая назад на несколько шагов. — Дальше нельзя.

Рядом, тяжело хрипя от боли, корчилась Мира.

— В чем дело, Оган? Забыл? Я с несколькими волками не так давно пошел против приказа самой Ночной Хозяйки. Думаешь, боли было меньше? Почему же ты не можешь преодолеть приказ какого-то колдунишки с амулетом? — Зарт присел рядом, внимательно изучая болезненно скрипящего зубами друга сквозь узкие прорези закрывавшей лицо шкуры.

— Ради чего нам мучиться? До перевала совсем немного осталось! Еще день — и мы свободны! Зачем ты испытываешь меня и новенькую?

— Свободны? — Хмыкнул друг. — Как долго продлится ваша свобода? Пока Ночной Хозяйке или колдунам не захочется использовать вас в очередной войнушке? Так ты спросил, ради чего вам мучиться?

Зарт внимательно прислушался к окружающему миру, убедился, что поблизости нет ни одной пары лишних глаз, и сорвал с себя шкуры. Оган так изумился, что даже на время забыл про боль и настойчивый приказ далекого амулета. Его друг стоял под прямыми солнечными лучами, не испытывая ни малейшего неудобства. Он был прекрасно вооружен, аккуратно причесан и одет в броню, о которой в Ларане ходили легенды. Но на этом изумление вожака не закончилось. Небрежным движением руки Зарт сорвал с шеи какой-то амулет… И Оган увидел его настоящую ауру. Светлую ауру! Свет, поселившийся в его друге был так силен, что вожаку пришлось жмуриться и бороться с естественным для проклятого желанием бежать!

— Скажи, Оган. Разве это — не достойная причина для того, чтобы стиснуть зубы и идти вперед? Свобода и жизнь без боли под солнечным светом! Жить не в пещере, как последняя крыса, а среди людей! Или тебе нравится твое существование?

— Как? Как такое возможно? Зарт! Ты же светлый!

Кочевник медленно наклонился над лежащим в позе эмбриона другом, заглядывая через прорези его шкуры прямо в глаза.

— Я веду вас к тому, кто способен очистить оскверненную кровь. Он дал слово, что если договорится с волками — то очистит всех. Знаешь, где оставшиеся оборотни, ушедшие со мной в тот день с перевала? Строят себе дом в одной деревне, а местные жители им дружно помогают. А наша малышка Айри, кажется, влюбилась в пастуха, которого по глупости тяпнула еще до того, как была очищена. И еще их приняли на службу Паларской Империи, так что средства существования у них теперь будут. Имперцы очень обрадовались отряду светлых оборотней, способных остановить лазутчика, даже если он невидимый. Так что поднимайся, друг, стисни зубы и иди вперед! Потому что второго шанса ни тебе, ни остальным оборотням уже не представится.

Оган глухо зарычал, резко оттолкнулся от земли и поднялся на ноги. Его шатало, но с каждой секундой решимость вожака укреплялась, а боль отодвигалась все дальше на задворки сознания.

— Веди меня к нему, Зарт! Даже если мои ноги и руки перестанут слушаться — тащи за шиворот, как несмышленого щенка!

— Вот теперь ты больше похож на вожака, — довольно ощерился друг, подходя к ничего не соображающей от боли Мире. Она ведь новообращенная, и ей приходится в разы хуже. — Мира, — шепнул он едва слышно ей на ухо. — Я знаю, тебе больно. Но осталось пройти совсем немного. Еще два холма, а за ними тебя ждет твой старший сын. Что важнее для тебя, Мира? Сын или приказ колдуна?

— Ольд! — Прохрипела женщина, поднимая измученный взгляд на кочевника. — Он здесь?

— Соберись. Скоро все закончится. Тебе нужно пройти совсем немного.

Мира внезапно прекратила стонать, медленно поднялась на ноги и посмотрела на Зарта. Оган даже представить себе не мог, откуда эта смелая женщина черпала сейчас свои силы.

— Веди! — приказала она твердым, уверенным голосом. — Отведи меня к сыну!

— Ну, вот и молодцы, — довольно осклабился Зарт, вновь отправляясь в путь.

Теперь он не сомневался, что оборотни следуют за ним, даже испытывая чудовищные муки борьбы с заклятием. И, разумеется, ничуть не ошибался. Оган не представлял, за счет чего держится Мира, потому что даже ему, вожаку, это было невыносимо. Но Мира упрямо шла вперед, а рядом шел и он сам с лихорадочно горящими от вспыхнувшей надежды глазами. Сколько времени они так брели? Ему казалось, что целую вечность. Под конец Огану пришлось собирать всю свою волю только для того, чтобы сделать еще хоть один шаг. А за ним еще один, и еще…

Неожиданно очередной шаг принес немыслимое облегчение. Словно огромная гора упала с плеч, а перед глазами медленно таяла болезненная муть.

— Пришли, — довольно потер руки Зарт.

Оган осмотрелся. Они находились в небольшом овраге, по дну которого пробегала узкая полоска хрустально чистой воды. Рядом с ручьем у костра сидел здоровый пепельноволосый парень, правящий тяжелый двуручник точильным камнем. Возле него хлопотала над женским платьем магичка из целителей. Больше никого видно не было. Где же тот, кто, по словам Зарта, способен очистить проклятую кровь? Уж не магичка ли? Нет, она, конечно, очень сильна, но на такое не способна. Услышав голос Зарта, целительница подняла глаза и приветливо улыбнулась. Парень, отбросив меч, на негнущихся ногах шел прямо к Мире.

— Ольд! — воскликнула она, бросаясь парню на шею.

— Матушка, хвала богам, ты в порядке! — Со светящимся счастьем лицом обнял женщину Ольд.

— Как же, в порядке, — печально выдавила она сквозь слезы. — Не видишь, я ведь теперь нечисть.

— Это не беда, — беспечно улыбнулся этот могучий молодой человек, отстраняясь от матери и внимательно ее рассматривая. — Дарий это быстро исправит! Главное, что ты живая!

— Дарий здесь? Где же он? Как он может помочь? Этот светлый оборотень такое говорил…

— Многое изменилось, мама, — серьезно взглянул Ольд в глаза Миры. Здесь было довольно тенистое местечко, так что оборотни сразу же смогли стянуть с лиц опостылевшие шкуры. — Не сомневайся, он поможет.

— Но где он? Я совершенно не чувствую его запаха и присутствия.

— Это потому, что он намазался настойкой Айны и скрыл ауру амулетом. Вон, смотри!

Оган проследил за пальцем Ольда. В отдалении, на верхушке здоровенного валуна сидел в медитативной позе молодой человек в таком же костюме, как у Зарта, только с двумя клинками за спиной, нагрудной перевязью с метательными ножами и поясом, из которого выглядывали хищные лезвия каршей. Глаза у него были закрыты, а дыхание оставалось очень редким и глубоким. На запястьях, подставленных солнечному свету, красовались две татуировки мастера храма Дилая.

— Жрец? — Изумился Оган. — Не думал, что они могут очищать оборотней. Будь это так, почему мы раньше о подобном не слышали?

— Бери выше, дружище, бери выше! — Весело хлопнул его по спине Зарт, обернулся к неподвижно застывшей фигуре и заорал: — Я привел их, Хъяран! Слезай уже, времени мало!

Оган увидел, как неспешно открылись глубокие льдисто-голубые глаза человека, и вздрогнул. Зарт назвал его…

— Хъяран? — резко повернулся он к другу. — Полубог? Разве это не легенды?

— Имеешь удовольствие лично убедиться, — качнул головой кочевник.

Молниеносным движением, которого не различили даже глаза оборотня, человек оказался возле них. Он внимательно осмотрел Огана с головы до ног, и вожаку показалось, что кто-то прибил его ноги к земле. Ну и взгляд! Ничего не сказав, парень прошел мимо. Он подскочил к Мире и внимательно ее ощупал.

— Ты не ранена? Ничего не болит? Айна уверяла, что пока вы в ее кругу — приказы колдунов не будут на вас влиять, — он ткнул когтистым пальцем в едва заметную руническую линию.

Оган осознал, что ему стало легче именно тогда, когда он ее пересек. Вот, значит, почему боль так резко отступила…

— Нет, мальчик мой, я в порядке, насколько это, конечно, возможно в моем положении.

Ласковая улыбка осветила до того холодное и властное лицо парня, сделав его сразу удивительно доброжелательным. Из под губ блеснули острые белые клыки. Кем бы он ни был, но человеком точно не являлся…

— Послушай меня внимательно, Мира. Я хочу очистить тебя от скверны немедленно, но должен предупредить. Это очень, очень болезненно. Агония длится от десяти минут до часа. У всех получалось по-разному. Но это будет последняя боль. После процедуры ты станешь как Зарт. Зарт! — обернулся он к кочевнику. — Покажи им.

Тот в ответ только пожал плечами и… совершил превращение в волка! Днем, в одежде, с оружием и без каких-либо признаков боли! Оган почувствовал, что должен присесть, и медленно опустился пятой точкой на утоптанную траву. Обратное превращение, после которого вся экипировка оказалась целой, невредимой и одетой, вожак наблюдал несколько отстраненно. Он почувствовал, что больше в этот день удивляться не способен.