Душа грозы.

— Я видел, — покачал головой пожилой. — Он спас эту мамашу с детьми. — Тонкий палец указал на все еще находящуюся в шоке женщину.

— Так он спас их? Этот волк? — Неожиданно решительно поднялся от своей жены кузнец. — А вы, господа колдователи, за малым мне семью не убили?

Массивная фигура кузнеца тяжелой поступью прошла мимо повизгивающего в путах зверя и встала между ним и магами.

— Убирайтесь из нашей деревни! — огромные кулаки сжались так, что над площадью раздался хруст суставов. Маги изумленно застыли, не ожидая такой наглости от деревенщины.

— Мы пришли за оборотнем и без него никуда не уйдем! — Громко сообщил худощавый. — Вы пытаетесь защитить монстра, готового убить любого из вас как цыпленка.

— Не знаю уж, что он за монстр, да только видели все, что все было как раз наоборот!

Магам надоело оправдываться. Пожилой поднял руку и приготовился оглушить кузнеца простым заклятьем. Неожиданно магическая сеть с громким треском разорвалась. Громовой волк метнулся между магами и кузнецом, поймав на себя оглушающие чары. Вреда они ему не принесли никакого. Кузнец, увидев перед собой здоровенного, себе по плечо, волка, инстинктивно отступил на шаг и осенил себя кругом Единого. Одно дело защищать оборотня, когда он связанный, а другое — когда свободный. Стоит перед ним, сверкающая шерсть дыбом, задняя лапа роет борозды в крепком диком камне. Страшно!

Глубокий жуткий рык раздался из горла чудовища. С неба упала молния, на мгновение ослепив всех на площади. Разряд целил в магов, но они успели поставить магический щит.

— Как он вырвался? — Изумился самый молодой чародей. — Его отец два дня в путах провел — но порвать не смог.

— Его отец был обращенным, а этот — урожденный, да еще и чистокровный, — пояснил пожилой. Давайте тройную. Из такой не выберется.

Волк неподвижно стоял перед магами, наблюдая, как словом и движением они сплетают поразительной сложности конструкцию. Будь он человеком — ничего не заметил бы. А сейчас — видел. Но не двигался. Если в этот раз сеть полетит быстрее, а он видел — полетит — то тогда он может не успеть повторно прийти на помощь толпящимся зевакам. Особенно кузнецу, который по-прежнему стоит за его спиной. Сейчас, когда эти деревенские заступились за него — разум был особенно ясным. Дарий не знал, почему эти люди тут стоят, почему не боятся его или магов. Нормальные люди в его представлении должны были разбежаться кто куда — а эти стоят, словно верят в свое бессмертие. И в их эмоциях нет ненависти к нему. Жалость, сочувствие, страх. Когда он ощутил эту волну человеческих чувств, именно она придала сил, вернула разум, отодвинув звериные инстинкты. И благодаря этому кузнецу, вставшему на защиту оборотня, он смог понять, как можно одолеть магическую сеть. Одолеть, чтобы встать на защиту кузнеца.

Теперь, прояснившимся разумом, когда волны превращений не влияли больше на его эмоции и реакцию, Дарий понял: маги просто отвлекали его внимание. Отец не мог никого убить. Даже странно, как он мог им поверить? Глухой рык помимо воли вырвался из горла, заставив толпу несколько отшатнуться назад. Пусть уходят, пусть убегают, глупые! Сейчас здесь будет опасно, ведь он, пятнадцатилетний мальчишка никогда не державший меча в руке, готов убивать. Не так, как с теми разбойниками. Тогда все вышло скорее случайно, чем специально. Нет, теперь он был готов драться осознанно, до самой смерти. Ведь живым нельзя сдаваться. Потому что тогда его ожидает участь отца. А отец умер страшно, Ларт рассказал.

Неожиданно из толпы выскочил мальчишка лет четырнадцати. Почти ровесник Дария. Тот самый, на которого летела первая сеть. Он подскочил к Дарию и обнял мощную волчью шею. Искры с шерсти зверя перекинулись на паренька и волнами побежали по рукам, лицу, рубашке. Курчавые волосы встали дыбом. Толпа испуганно загудела, но через время все заметили, что искры не причиняют парню никакого вреда. Маги удивленно замерли, прекратив создание заклинаний.

— Не убивайте волка! — закричал мальчишка. — Он добрый! Он ничего не сделал!

Дарий от неожиданности сел на хвост и уставился своими глубокими холодными глазами на нежданного защитника. Надо же! Волк лизнул юношу в щеку, от чего тот радостно засмеялся, и толкнул носом в руки кузнеца, мотнув головой в сторону толпы, куда отец должен был отступить вместе с сыном. Кузнец его понял, сжал плечо сынишке и… никуда не пошел.

— Мы не отдадим волка. Я законы знаю! — твердо и уверенно произнес кузнец.

— Не имеете права! — Громыхнул пожилой маг. — Это приказ вашего барона. Смеете не подчиняться?

Люди неуверенно зашумели. Вперед выступил пожилой худощавый мужчина в мантии жреца Дилая:

— Значит так, господа магистры. Я жрец Дилая, и от имени его говорю: волк этот — суть посланец нашего бога. Люди исправно молились ему о чуде — и он прислал своего служителя, чтобы избавить нас от засухи. И волк это сделал, не так ли, люди?

— То правда! — выкрикнули из толпы.

— А значит, не должно нам против воли божественной идти, и недостойно добропорядочным прихожанам отдавать посланника божьего в руки недобрые!

— Верно! Верно! — согласился народ.

— Этот зверь принадлежит нам! — Громко возвестил старший маг. — Отойди, жрец, и не мешай нам забрать свое!

— Где на нем твое имя, маг? Этот зверь несет силу Дилая, а значит, не подвластен ничему человеческому. Только Дилай может решать его судьбу.

Маг сосредоточился, руки его засияли ядовито-зеленым огнем. Всем сразу стало ясно, что он готов сражаться, отстаивая свою точку зрения. Жрец небрежно взмахнул рукой, и магическое пламя мага погасло.

— Ты забываешься, — властно проговорил служитель, — не тебе, смертный, против богов ходить. А если имеешь такое желание — то быть тебе колдуном и служить Радуну-предателю!

Маг отшатнулся. Жрец оказался не из простых. Удивительно, но в этой всеми богами забытой деревне оказался жрец высшего посвящения, способный отлучить даже самого сильного мага от света. Он отступил, выставив перед собой ладони.

— Прости, жрец. Я не понял, что ты из высших.

Тишина над площадью стояла невероятная. Слышно было только легкую дробь мелкого дождя да глубокое дыхание изумленного волка.

— Покиньте деревню, или будете прокляты Дилаем навеки.

Пожилой маг, молча сделав знак следовать за собой, повернулся и пошел к выходу. Через пару минут на площади остались только деревенские и волк, все еще не верящий в такое разрешение проблемы. Он совсем не ожидал, что кто-то за него заступится. Но вот же…

— Токмо того… — нерешительно переминаясь с ноги на ногу, проговорил тот самый мужчина с вислыми усами из трактира. — Ты, господин громовой волк, дождь то укротил бы? Погниют же, помидоры-то!

Толпа грянула, в безудержном хохоте выплескивая накопившееся в людях напряжение. Развеселился и волк. Он подскочил к мужичку, ткнулся носом ему в плечо, от чего по тому пробежала веселая волна громко потрескивающих искр, отскочил и сел на задние лапы, подвернув под себя длинный пушистый хвост. Из широко открытой в улыбке пасти вывалился алый язык. Он весело обвел взглядом людей и неожиданно, задрав голову к небу, завыл. Люди замерли от неожиданности. Несколько минут ничего не происходило. Потом тучи стали таять на глазах. Дождь прекратился и с неба на площадь упали первые за неделю лучи солнца. Лучи пробежали по шерсти волка и он неуловимо изменился. Больше не было искр, не было завораживающего волшебного ореола. Казалось, перед людьми сидит самый обычный зверь, просто очень большой. Неожиданно волк дернулся, упал на бок и замер. На глазах изумленной публики тело его начало меняться, пока не превратилось в пятнадцатилетнего паренька, укутанного в серый плащ с фамильным мечом в ножнах за спиной.

Кузнец подошел к парню и заглянул в лицо.

— Да он же едва старше Ольда моего!

Сзади тихо подошла дородная матрона и с жалостью посмотрела на лежащего на мокрых камнях парня.

— Бедный мальчик. Эти магики убили его отца. Вот что мы все слышали — а важности не придали. Малыш — сирота, которому некуда идти.

Кузнец оглянулся на жену, судорожно обнимавшую за плечи младшего сына. Она чуть заметно кивнула. Приняв решение, он взял мальчишку на руки.

Жрец Дилая мягкой поступью подошел к кузнецу.

— Забираешь?

— Поживет у нас, а там увидим. Может он и чудо какое, и волком страшным бывает, да только сейчас я вижу ребенка, ровесника моему собственному сыну. А о чудесах его потом подумаем.

— Что же, — кивнул жрец, — ты много странствовал, прежде чем оказаться у нас, многое видел. Думаю, тебе по силам сладить с ним.

Кузнец согласно кивнул и направился в сторону реки, за которой стоял его дом и кузня.

Ольд, узнав, что теперь оборотень будет жить с ними, едва не завизжал от радости, подобно девчонке. О таком необыкновенном друге ему только мечтать оставалось. А в том, что они станут друзьями — паренек не сомневался ни минуты.

Глава 2

Дарий проснулся от приятных запахов, доносившихся откуда-то снизу. Значит, он был на втором этаже. Он поднял голову и осмотрелся. Нет, он был на чердаке. Матрас, набитый соломой и жесткое одеяло из козьей шерсти неприятно кусали кожу. Поспешно выбравшись из колючей постели, он обнаружил себя одетым в простую крестьянскую рубаху, достающую до колен, что было очень кстати, ведь исподнее тоже куда-то пропало. Недалеко на деревянном табурете стоял пустой железный таз с глиняным кувшином внутри. Дарий умылся водой из кувшина и уже собирался спуститься спросить о своей одежде, когда дощатая дверь скрипнула и внутрь поднялся кузнец.

— Ну как, господин громовой волк, очнулись? — Радостно прогудел этот массивный человек, едва вмещавшийся плечами в дверном проеме.

— Прошу… — Дарий опустил глаза. — Прошу, не называйте меня так.

Когда он поднял голову, на лице его читался гнев, и желваки ходили ходуном от напряжения. Кузнец растерялся от того, что расстроил мальчишку. Как-то ему не пришло в голову, что малец может быть совсем не рад от того, что он оборотень. Он подошел и сжал грубой мозолистой пятерней худое плечико парня.

— Ты на меня обиду не держи, не подумал я. Как же тебя называть-то?

— Дарий.

— Ну, хорошо. Вот что, Дарий. Пошли-ка вниз. Время вечерни, а ты, наверное, голоден?

— Господин кузнец, а где моя одежда?

— Ты что? — округлил глаза кузнец. — Камиль меня зовут. Одежду твою Мира постирать взяла. Ты же на грязную площадь упал, когда обратился. Испачкался весь.

— А можно мне что-то… — он указал глазами на голые ноги.

— Совсем забыл, что ты из знатных. Мои-то так и ходят. Подожди, сейчас Ольда пришлю со штанами.

Кузнец гулко затопал по ступеням. Дарий подошел к маленькому окошечку и стал рассматривать хозяйский двор, по которому бегали деловитые куры. То, что эти люди приняли его и оказались добры, ничего не меняет. Нужно уходить как можно скорее. Маги так просто не сдадутся. Заплатят наемникам и получат его чужими руками. И тогда эти добрые люди тоже могут пострадать. Опять. Да и барон их неизвестно как отреагирует. Нельзя доставлять деревне еще больше проблем. Он проводил взглядом скрывшийся за горизонтом солнечный диск. Утром он покинет это место и отправится на север. Туда, где не бывает грозы, где почти всегда лежит снег, и люди уважают тех, кто способен превращаться. После первого обращения он, думая куда бежать, вспомнил о легендах севера, которые так любил читать, и решил идти именно туда. Правда, туда в его понимании он должен был добираться верхом. Но когда недалеко отсюда его атаковала шайка бандитов и случилось второе превращение, он сам не понял, как съел своего коня. Воспоминание заставило вздрогнуть. Мертвые головорезы, сожженные разрядом ветвистой молнии, запах жареной человеческой плоти и вкус крови из разорванного горла любимой лошади. Нужно уходить. То, что ему удалось каким-то чудом сдержаться в этот раз, не означает, что в остальные повезет больше.

Дверь снова скрипнула и внутрь влетел запыхавшийся Ольд с мешковатыми штанами в руках.

— Вот! Это мои, тебе должны подойти. Мне их тятя на прошлой ярмарке купил! Меня Ольдом звать! Давай дружить? Ты такой классный, когда превращаешься! А можешь сейчас превратиться? Местные пацаны с умов спрыгнут от зависти!

Дарий, вежливо поблагодарив за штаны, аккуратно оделся и заправил рубаху. Услышав о превращении, он вздрогнул и поднял глаза на паренька.

— Нет, Ольд. Я не стану превращаться. Я вообще не хочу превращаться.

— Ты что? Это же так круто! Ты бы себя видел! Я так завидую!

— Нечему завидовать! — Отрезал Дарий и стал спускаться вниз.

Кухню он нашел по запаху. В последнее время Дарий стал замечать, что запахи чувствуются как-то иначе. Острее, многослойнее и разнообразнее. Он подумал, что это от оборотничества. Что еще в нем изменится? Был бы жив отец, он бы, наверное, все рассказал. В просторной кухне у очага хлопотала Мира, аккуратно вынимая из печи котелок с мясной кашей.

Кузнец с младшим сыном уже поджидал за столом, алчно облизываясь в сторону исходящего паром котелка. Сзади догонял Ольд. Дарий сполоснул руки в специально для этого стаявшей у входа чашке, вытер рушником и поклонился по очереди хозяйке и хозяину дома. После чего занял указанное кузнецом место за столом. Мира, удивленная таким поведением молодого человека, взялась раскладывать кашу по глиняным тарелкам, искоса рассматривая своего нового жильца. Ей было интересно смотреть на оборотня, но она боялась обидеть мальчика откровенным любопытством.

Когда чашки были расставлены на столе, кузнец попросил гостя произнести трапезную молитву. Дарий чувствовал, что это тоже какая-то проверка, словно людям необходимо убедиться в том, что оборотень молится светлым богам, а не воплощению тьмы Радуну. Лучше всего для него было помолиться Единому, богу богов, ведь так положено. Но Дарий не смог. Он вознес молитву Дилаю, богу грозы. Она звучала стандартно, но даже кузнец Камиль вздрогнул от печального вопроса, сквозившего в том, как мальчик читал восхваление. Словно он спрашивал в душе Громовержца: «За что? Почему я?» После молитвы ели молча. Каждый думал о своем, и никто не решался прервать раздумья другого. Даже дети притихли, ощутив напряженную ауру вокруг поглощавших кашу взрослых.

Наконец кузнец отложил ложку, собрал остатки каши с тарелки куском домашней лепешки и посмотрел на так же переставшего есть Дария.

— Ну, рассказывай.

— Что рассказывать? — нахмурился парень.

— О себе, что же еще? Расскажи свою историю.

— Нечего рассказывать, — буркнул Дарий, отворачиваясь от кузнеца.

— Не скажешь, значит?

— Нет.

— Что же, — вздохнул Камиль. — Пытать не стану. Подожду, когда сам захочешь рассказать.

Дарий промолчал. Над столом повисла тишина. Он просто не мог заставить себя рассказать этим, пусть и добрым, но все же чужим людям свою историю. Воспоминания так и кружились, выбивая почву у него из под ног, но произнести их вслух? Это было нечестно, невозможно. Картины прошлого стояли перед глазами, словно все произошло только вчера. Усталое и бесконечно доброе лицо отца, его рука, сжавшая плечо и маги, терпеливо ожидавшие его у двери… А потом приехал имперский гонец. А за ним, тяжело скрипя колесами, двигалась телега, на которой лежало тело отца. Изломанное, изрезанное, мертвое. Дарий даже представить себе не мог, что с ним могло произойти, кто мог оставить такие ужасные раны.

Имперский гонец привез указ императора. Согласно ему, корона назначала опекуном молодому барону пожилого безземельного дворянина и управляющего владениями рода Виланских — Ларта. Ларт воспитывал его, как мог, но сладить с капризным мальчишкой удавалось далеко не всегда. Нет, он, конечно, хотел дать Дарию достойное образование, обучить владению мечом. Но Дарий совершенно не желал тратить время на тяжелые физические упражнения. Год приглашенный Лартом отставной сержант пытался добиться от мальчишки хоть какого-то толку, но из этого так ничего и не вышло. Дарий полностью посвятил себя книгам и чуть что — запирался в отцовской библиотеке, откуда выкурить его могло исключительно чувство голода. В итоге Ларт махнул на него рукой, пригласив лишь учителей различных наук, чтобы образование воспитанника не вынуждало его краснеть перед знатью. Так они и жили до того самого момента, когда Дарий сел на лучшую лошадь их конюшен, не проверив перед поездкой копыта. В копыте застрял острый камень, сильно ранивший коня, от чего тот стал хромать. Увидев состояние животного, Ларт взял вожжи и уже хотел огреть несносного мальчишку по спине. И в этот момент он обернулся. Только чудом Ларт остался живой после той трепки, которую задал ему громовой волк. Выскочив из конюшни через окно, он перемахнул через замковую стену и убежал в лес. А когда пришел в себя и вспомнил, что натворил, — в душе его поселился ужас. Такой ужас, что до сих пор не отпускал его душу. Хоть с Лартом все и обошлось, Дарий винил себя за этот срыв и не мог простить себе раны своего наставника. Конечно, Ларт тоже был виноват. Он должен был все рассказать, предупредить заранее, а не после того, как едва не случилось непоправимое. Но все равно, Дарий ощущал вину и не мог от нее избавиться. Разве могут эти люди понять подобные чувства?

— Утром я ухожу, — наконец нарушил Дарий тишину.

— И куда это ты собираешься идти? — всплеснула руками Мира.

— Извините, — Дарий виновато улыбнулся. — Лучше вам не знать, чтобы невольно не выдать меня.

Неожиданно кузнец хлопнул своей внушительной ладонью по столу так, что задребезжала посуда.

— Послушай-ка сюда. Я знаю, у тебя нет причин оставаться в моем доме. Но я тебе сейчас кое-что расскажу. Эти маги, которые приходили за тобой, они не отступятся. И только здесь жрец способен защитить тебя от них. Если ты покинешь деревню, ничто уже не сможет их остановить. Ты еще очень юн, не умеешь держать меч в руках, не сможешь защититься. Надеяться на то, что вновь случится превращение и ты спасешься волком, с твоей стороны было бы откровенной глупостью. Они ведь могут и не напасть напрямую. Дождутся тебя в каком-нибудь трактире, подсунут еду со снотворным и подождут, когда уснешь. И все, ты у них в руках, так и не поняв, что произошло. Здесь ты в безопасности и сможешь в любой момент рассчитывать на помощь жреца. Здесь тебе ничто не угрожает. Народ у нас благодарный, присмотрит, чтоб никакой чужак к тебе не подобрался. А ты за это время сможешь научиться себя контролировать. Подумай об этом.

— Я не могу здесь оставаться. Своим присутствием я подвергаю всех вас опасности, разве вы не понимаете? Жрец прогнал этих магов, но вместо них могут прийти другие. Они могут прислать сюда наемников, которые способны устроить резню ради лишнего серебряного. Неужели вам это нужно?

— Об этом не беспокойся, — ухмыльнулся Камиль. — Жрец у нас не из последних. Такую ограду вокруг наших полей и деревни поставил — что ни одному магу не одолеть. А с наемниками баронская дружина справится без всяких проблем. Барон у нас богобоязненный, жрецов старается слушать, а уж нашего — так тем более. Останься в моем доме. Здесь тебе не будет никакого притеснения. А я, в меру сил своих, помогу тебе с волком управиться. Этим я и Дилая задобрю, и сердце свое порадую. Нравишься ты мне, посланник Дилая.

— Дарий задумался. Они считают, что Дилай избрал его для свершения своей воли. Но кто он такой, чтобы Громовержец обратил внимание на него? Так ли он необычен для этого? Он вспомнил ощущение на развилке, когда только направлялся в деревню. Словно кто-то вколотил ему в голову нужный путь. Если такова воля Дилая, он не может не подчиниться покровителю своего рода. У них в семье даже имена все на Д начинаются, чтобы почтить имя своего бога. Тем временем кузнец продолжил.

— Жрец сказал, что мне удастся помочь тебе с волком. Возможно, это убедит тебя остаться. Неужели ты хочешь всю оставшуюся жизнь бояться нанести кому-нибудь вред? Здесь, под присмотром, ты сумеешь побороть свой страх и научиться управлять своими возможностями, которые не могут быть ничем иным, кроме дара Дилая.

Дарий внимательно прислушался к себе. Что-то внутри настойчиво говорило о необходимости остаться. Он чувствовал, что, покинув деревню, не сможет получить чего-то важного. Того, что будет необходимо, когда настанет время отправиться в настоящий Путь. А время настанет, однажды он поймет, что нужно уходить. Это ощущение жило где-то в глубинных инстинктах, но в его правоте парень не сомневался. Ему нужно остаться в деревне, где люди признали его и хотят ему помочь. Даже у себя в имении он не мог рассчитывать на подобное.

Парень тряхнул черной, как смоль, гривой волос, достающих до плеч, и кивнул.

— Я согласен остаться у тебя, дядя Камиль.

Кузнец довольно хлопнул ладонями по коленям и поднялся из-за стола.

— Тогда пошли!

— Куда? — удивились в один голос Дарий и Ольд.

Кузнец раздраженно цыкнул на сына и посмотрел на Дария.

— Превращаться, куда ж еще. Жрец сказал, если останешься со мной — начинать немедленно. А завтра и он придет.

— Круто! — восхитился Ольд, выскакивая из-за стола и разводя пары следовать за ними.

— Ты не пойдешь! — Рыкнул кузнец.

— Но тятя…

— Нет, сказано!

— Но я не хочу превращаться! — воскликнул Дарий, вклинившись в спор. Перспектива снова утратить разум вызывала в душе глубинный страх.

— Хочешь или не хочешь, а придется. Сказано же, сейчас надо, пока тело не забыло.

— Нет! — он прямо посмотрел на Камиля, и в глазах парня отчетливо читалось, что никакими уговорами заставить его вновь обратиться не получится. Что, если кузнец ошибся? Что, если он нападет? Он не простит себе этого.