Ведерко мороженого и другие истории о подлинном счастье

У акулы есть рыба-лоцман

Маленькая такая рыбка вроде ставриды. Она разведывает путь для хищника. Информацию собирает. А потом акула с ней делится объедками. Враг посылает вперед рыбу-лоцмана; надо ведь все разведать перед нападением и собрать информацию. Для этого лоцман и нужен. И какой-то человек начинает набиваться вам в друзья. Проявлять удивительную заинтересованность вашими делами. Вашими планами. Напрашиваться в гости или к себе приглашать активно. Или предлагать куда-нибудь сходить. Человек даже удивляется такому дружелюбию внезапному. Такой симпатии и желанию дружить. И, бывает, пускает рыбу-лоцмана в свою жизнь, делится планами, информацией… А за этой золотистой рыбкой – страшная тень хищника, который не так хорошо видит и слышит. И еще не знает, как к вам подобраться. Ничего, скоро узнает. Рыбка-ставридка все ему расскажет и покажет. А если акулу победить, рыба-лоцман очень быстро найдет новую акулу, еще страшнее и мощнее. И ей будет прислуживать. Красивая золотистая рыбка. Приятный в общении человек. Подлый и опасный. Акулий друг. Так что не стоит доверять приятным на первый взгляд людям, которые вдруг горячо заинтересовались нашими делами. Это они ради объедков стараются для акулы. Своих друзей вполне достаточно обычно. А горячая заинтересованность и странное любопытство – тревожный признак. Надо присмотреться…

Сильные люди

такое переживают и преодолевают, что другим и не снилось. Борются, воюют, спасают, терпят лишения настоящие и настоящие утраты. Мужественно терпят. Проходят медные трубы и все остальное – и побеждают. А в личных отношениях они уязвимы и ранимы. Человек воевал в горячей точке, ходил в рукопашную на врага. А потом на него клевету написали по ерундовому вопросу – и он утратил силы, расстроился страшно, напился… Или сильную женщину обманул подлец; поиграл на чувствах – и она плачет, не может места найти… Хирург провел массу сложнейших операций. Спас много жизней. Подбадривал, хотя сам не спал, не ел. А из-за ядовитой шутки дурака-начальника так расстроился, что руки затряслись… Почему так? Да потому, что бороться не с кем. Не с этими же ничтожествами вступать в бой и патроны тратить. И остается переживать унижение и оскорбление; все равно что лакей дал пощечину герою-полководцу. На дуэль не вызовешь. Тапком, как таракана, не прихлопнешь. Ничего невозможно сделать! Это низкие люди, злые лилипуты, ранившие Гулливера. Так что больно это. Неприятно. Унизительно даже. И стрессовая реакция совершенно нормальна. И не умаляет сильного человека нисколько. Сильные – такие же люди. И могут поплакать, попереживать; но пора снова в бой. Вперед, к победе и славе! Некогда тратить время и силы на лилипутов, лакеев и тараканов. Хотя поставить их на место все же надо. И мы это сумеем сделать, когда вспомним, кто мы на самом деле. И кто – они…

Мы не мелочные

Недодали копейку – сделаем вид, что не заметили. Потом рубль недодали – снова сделали вид, что не заметили. Потом 100 рублей. Потом – половину. А потом вообще ничего не дали, сказали – потом отдадим, вы же нам верите, вы же не мелочный! И вот если копейку попросить додать – обвинят в мелочности. Так посмотрят с укором и насмешливо. И других пригласят посмотреть на мелочного человека. Хотя с мелочи все и начинается. Все манипуляции и обращение в рабство начинаются с мелочи. Это такой маленький эксперимент – заметите вы или нет. Если заметили – как отреагируете. Если человек чужой, посторонний, мы забудем про копейку и рубль. Но больше с ним дел иметь не будем. Если это партнер, покупатель, работодатель – надо сказать: «Маленько не хватает!» Хотя бы обозначить факт, что мы умеем считать деньги. Даже мелочь. Это очень улучшает отношения. А требовать копейку не надо, конечно. Это действительно комично, поэтому они так и поступают. Приучают нас понемножку к уменьшению суммы. А потом – к бесплатной работе. Мы же не мелочные… Мелочные – те, кто помаленьку-потихоньку продавливает границы. И «копейка» – всего лишь маленькая разведка.

Однажды было дело:

тяжелые события. Очень тяжелые. И на душе тяжело очень. Утрата и боль. Я сидела на работе в кабинете, что-то писала важное. И Денис Александрович пришел, тихо пил чай. Он человек тихий, умеющий сочувствовать – сам много пережил. И вот он и говорит: «Давайте, Анна Валентиновна, обдерем обои. И отломаем плинтуса. Пора делать ремонт!» Я так изумилась сначала. А Денис Александрович принялся обои отрывать, аккуратно очень. И говорить утешительно: «Надо создать движуху. Нельзя в несчастье сидеть и думать. Ничего нет вреднее, чем сидеть и думать. А движуха – она спасает. Всегда спасает. Будем делать ремонт!» И вот эта «движуха» спасла. Позвали потом мастера, одного, другого; купили стройматериалы, суета, хлопоты, за обоями – ламинат, за ламинатом – потолки; кто делал ремонт, тот знает. И ничего. Постепенно отошла боль. И ремонт сделали на работе. Стало все чистое, красивое, новое. И появились силы жить и бороться снова. Это давно было, но запомнилось очень. И в тупиковой, тяжелой, грустной ситуации надо начать шевелиться и что-то полезное делать, даже через силу. И втянешься понемногу. Деятельность спасает, поддерживает, отвлекает. А результат деятельности радует – сначала немного, а потом – очень радует. «Движуха» – хорошее слово, хотя и сленговое. Нелитературное. Но литературные слова не всегда уместны. «Движуха» иногда лучше помогает, чем сложносочиненное предложение с красивыми метафорами…

Один добрый мужчина,

сам уже немолодой, строил памятник родителям. Он их горячо любил при жизни, они состарились и умерли. И любящий сын все свои средства тратил на изготовление дорогого памятника, очень дорогого и громоздкого. Так он выражал свою любовь и исполнял сыновний долг. Ему самому было уже 60 лет. Он работал учителем. И все сбережения и средства тратил на этот памятник; никуда не ездил три года, питался так себе, экономил и обделял свою семью: ни подарков, ни хороших продуктов, ничего для жены, для дочери разведенной, для внуков… Я все понимаю. И не осуждаю. Но он тяжело заболел и умер, я его навещала в больнице. И он все про этот памятник говорил, бедный. Я думаю, его родители вряд ли одобрили бы такое поведение, они же любили его! А второй человек строил дом для семьи. Он имел маленький бизнес – продавал канцтовары. И все средства тратил на этот дом. Семья жила впроголодь, они тоже никуда не ездили, покупали какую-то арматуру и бетонные блоки. Судились с соседом из-за границ участка. И он все показывал проект и картинку с красивым большим домом. Мол, еще каких-то 10–12 лет, и они будут в таком доме жить. А пока надо потерпеть и много-много работать. И вкладывать все деньги в строительство. Потом он потерял бизнес; календарики и блокнотики перестали пользоваться спросом, а он ничего нового не предпринимал. И в бизнес не вкладывался. Только в дом. А потом он заболел рассеянным склерозом. Может быть, надорвался. Он жил будущим и работал на будущее. А первый мужчина – жил прошлым и работал на прошлое. Иногда надо остановиться. Памятники и проекты особняков – это важно. Очень важно. Но есть еще настоящее. Настоящая жизнь, здесь и сейчас. И наша задача – позаботиться сначала о настоящем. О живых, теплых, о тех, кто рядом; и о себе – пока мы еще сами живые и теплые…

Если бы вы знали,

как меняется ваше лицо, когда вы говорите о том, кого любите. О ребенке, о бабушке, о дедушке, о родителе, о любимом человеке. Даже о собачке или о котике. Все напряжение проходит, все морщинки разглаживаются, а из глаз струится мягкий свет. А на губах – аттическая полуулыбка. И такой свет любви вас преображает – вы становитесь необычайно красивым. Необычайно добрым. Нежным. И немножко этой светлой энергии любви передается другим. В эти минуты на вас можно любоваться или портрет писать. Чудесные это и краткие мгновения посреди суеты и тревог жизни. Надо почаще вспоминать тех, кого мы любим. К кому искренне привязаны. Кто наполняет наше сердце… И все будут красивее и красивее. Нежнее и добрее. Милосерднее друг к другу – любовь делает нас милосерднее. А всего-то и надо – поговорить с человеком о том, кого он любит. Чтобы он вспомнил. И наполнился светом. И наполнил других.

Воспитанный человек

не хочет показаться навязчивым. Это наш самый страшный кошмар – показаться навязчивым. Некоторую навязчивость проявила одна дама, которая сначала звонила мужчине. Она его на родительском собрании увидела, и он ей понравился. Потом писала ему куда только можно. А потом, когда он ее везде заблокировал, влезла к нему в квартиру по газовой трубе. Он жил на втором этаже. Там еще был козырек над подъездом. Она ловко влезла и деликатно постучала в окно, улыбаясь. Вся семья ужинала. Вот это – небольшая навязчивость. А позвонить или написать, если человек долго не звонит и не пишет, – это нормально. Мы же звоним и пишем не для того, чтобы навязаться. Мы беспокоимся. И без тени сомнения звоним родственникам или друзьям, если они не выходят на связь. И спрашиваем: «Все ли в порядке? Не нужна ли помощь? Не случилось ли чего?» И, если человек отвечает: «Все нормально, пока не могу разговаривать, позже позвоню!» мы не обижаемся. Слава богу, все хорошо. Попозже позвонит или мы снова наберем. А в личных отношениях какой-то тупик. Какие-то странные расчеты и предположения. Что он подумает о нас? А вдруг она посчитает меня навязчивым? Это унижение – звонить первым! Надо звонить вторым. Или вообще не звонить, сидеть и ждать сообщения или звонка… И наше состояние робости и неуверенности передается близкому человеку. И он тоже не звонит – возможно, по той же причине. «Что я скажу? Я ведь так долго не звонил. Наверное, сейчас и смысла нет звонить!» – разные мысли и опасения. Это указывает на шаткость отношений. На недоверие. На страх и тревогу, которые нас мучают. Позвонить и спросить, как дела и не нужна ли помощь, – это нормально. Нет никакого унижения в этом. А то вот был случай – у мужчины инсульт произошел, он лежал, бедный, а любимая женщина с ним поссорилась – обиделась, что он трубку не берет. А зайти не решилась, чтобы не показаться навязчивой и не унизиться. В звонке нет ничего навязчивого и унизительного. Это мы просто беспокоимся. А если все в порядке, если просто человек про нас забыл и вспоминать не хочет, тогда другое дело. Но и это надо прояснить, чтобы не терзаться сомнениями. А то по газовой трубе спасатели полезут в итоге, и так бывает…

Есть вещи, которые все равно произойдут

Если удалось избежать их, они догонят, так чаще всего бывает. И окажутся куда более опасными, тяжелыми и разрушительными, чем если бы произошли в свое время. Если в детстве удалось избежать всех болезней, абсолютно всех, даже «ветрянки», потом эта самая «ветрянка» может случиться во взрослом возрасте. И иметь тяжелые последствия. И другие болезни могут настигнуть; организм не научился бороться; в стерильных условиях иммунитет ослабевает. Родители радуются, что у ребенка не было подросткового кризиса, он до сих пор живет с ними или рядом, послушен, внимателен, кротко следует наставлениям? Этот кризис может начаться в 30 лет. И это будет уже на кризис, а бунт на корабле, когда невольники вырвутся из трюма все разом. И отношения станут ужасными, а могут и вовсе разрушиться – родители не готовы принять кризис и желание свободы. Взрослый «ребенок» вполне может обойтись без родителей и навсегда уйти. Даже возненавидеть. Не было любви страстной, с ее восторгами и юношеским томлением сердца? Просто человек вступил в законный брак из-за обстоятельств или потому, что «так надо», прожил в этом браке 20 лет, с осуждением и недоверием слушая истории «про любовь»? Много шансов, что любовь нечаянно нагрянет и унесет с собой все благополучие, разрушит всю размеренную жизнь, сведет с ума, доведет до депрессии – ведь возраст далеко не юный, есть семья, есть обязательства… Все должно происходить в свое время. Пока есть ресурс, молодость, свобода, определенные социальные обстоятельства; пока организм гибок и полон сил, а психика – пластична. Отложенный кризис опаснее своевременного. Так что болезни детского возраста, кризисы подросткового, первая любовь, первые разочарования – это нормально. Это естественно. И искусственно избегать их не надо. И отчаиваться не надо. Крепнем и растем. Приобретаем иммунитет и психологическую защиту. Ценный опыт. «Болезни роста» идут на благо, если они своевременны.

Кем мы себя окружили?

У царей простой был способ. Они притворялись умирающими и слушали, что про них говорят бояре. Домочадцы, соратники, друзья… А потом вставали с кровати и головы рубили. Способ жестокий. Других не было; только так можно было избежать заговора и смерти. Вот что про нас говорят, когда думают, что мы не слышим, – так к нам и относятся. Почитаешь мемуары друзей, которые окружали поэтов, и ахнешь. Враги такого не напишут. Враги о нас мало знают, мы с ними не делимся информацией. Чужие, равнодушные люди тоже о нас мало знают. Им до нас дела нет. А друзья знают все – мы же сами им рассказываем. Ищем сочувствия и понимания. Приюта и поддержки. И вот кто наливает вам рюмку от тоски и печали, говорит: «Выпей! Тебе легче будет!» тот потом и расскажет, как мы напивались вдрызг. Кто советует: «Разведись с мужем! Он тебя не достоин, он тебя не понимает!» тот потом про ваши увлечения и расскажет. В ярких красках. С подробностями. Кто хихикает и подначивает, про любовницу слушает, – тот вас развратником и выставит. И жене все расскажет, а как же! И вообще – всем. Кто подталкивает: «Иди и набей ему морду!» тот потом свидетелем в суде и выступит. Но сначала кажется, что это друзья. Или милые родственники, которые на вашей стороне. А вы лягте, закройте глазки и притворитесь умирающим… Такое услышите и узнаете, что и вставать не захочется. Или просто случайно можно узнать, что про вас говорят. И кто? А вот эти милые люди, которые сейчас вам наливают вино, подкладывают жирный торт, подносят зажигалку к сигаретке и обсуждают ваших родных и близких. И поддерживают самые ваши идиотские планы, самые опасные шаги. Вот они вас и погубят, как великих поэтов. Поэты – они доверчивые, как дети. Надо быть как цари. Мудрым политиком. Головы рубить не надо, конечно. Но не худо бы прогнать подлых бояр подальше от себя, а не искать у них дружбы и понимания…

На рынке торгуют два продавца

Продают одинаковые яблоки за одинаковую цену. Оба нормально разговаривают. Нормально одеты. Одинаковые продавцы. К одному очередь стоит – не протолкнуться. У другого никто яблоки не покупает. Подойдут, посмотрят, переспросят цену и уйдут. Если людей спросить, они объяснят свое поведение сотней причин: дорого, не то, передумали, расхотелось… На самом деле проблема в продавце. Это с ним что-то не так. Не яблоки порченые, а продавец, выражаясь народным языком. А научно – продавец транслирует свой внутренний конфликт людям. Люди все чувствуют: напряжение, депрессию, обиду и горе, алкоголизм, чью-то ненависть или жгучую зависть. Чувствуют невербально; а как именно – еще наука не разобралась. Так животные чувствуют опасность или болезнь; это вне сознания. Чувствуют и отходят. Не хотят покупать яблоки, даже очень хорошие. Чтобы не купить заодно чужое несчастье. В этом иногда причина неудач в торговле и в переговорах. Во внутреннем состоянии. И для начала надо его исправить, а потом торговать…

«Я научилась защищаться!» —

так одна женщина сказала. «Раньше я боялась обидеть, задеть, сказать что-то некорректное, прогнать или уйти – это невежливо. И я терпела. А на меня нападали и обижали, причиняли зло, нарушали границы. А теперь я поняла, что можно защищаться! Оказывается, защищаться от нападения можно! Защищаться – это хорошо и правильно. Нападать – неправильно, плохо. И нужно защищаться!» Точно. Нападать – плохо. Защищаться – наше право и даже обязанность. А корректность зависит от того, как именно на нас напали. Это дело второстепенное – вежливость и корректность. Сначала надо как следует защититься. Вот это первым делом нужно сделать. Пусть тот, кто нарушил границы и напал, обвиняет нас в некорректности. Хотя это довольно глупо звучит. И обижается сколько угодно. И рассказывает, как с ним невежливо обошлись, когда он прилез, как в детстве говорили. Прилез и напал. В другой раз неповадно будет. Зрелость человека – в его способности себя защитить от нападения. А корректность и вежливость – приятный бонус, он остается на наше усмотрение.

Один профессор женился на медсестре

Его очень осуждали. Ушел из семьи на старости лет и на медсестре женился. Я вам расскажу, как дело было, а потом решим, надо ли его осуждать. У него была клиника своя, он там вел прием. Прекрасный специалист. Большой прием. Большая клиника. Много денег он зарабатывал. Чувствовал себя отвратительно: задыхался, сердце болело, голова кружилась, бессонница… Он переутомился очень, тяжелая была работа с больными людьми. Но денег надо было много: он себе построил большой дом с парком. Машины всем купил и обновлял каждый год. Квартиры – в Москве и у моря. Дом сыну строил и дом дочери строил. С парками и бассейнами. И еще дочери купил лошадь. Эта лошадь дорого обходилась очень. Это недешевое удовольствие – иметь лошадь. По-моему, корова лучше. От нее молоко и сметана. Но он лошадь купил, дочь настояла. И после этой лошади ему вообще стало плохо, он впал в депрессию. И уже почти не мог ходить, есть перестал и спать. Высказывал мрачные мысли, а однажды съел упаковку таблеток. То ли уснуть хотел, то ли вообще… Семья вызвала других знакомых врачей, сделали ему промывание желудка, дали общеукрепляющие препараты… Позаботились. А потом сын и жена его так крепко схватили под руки и увезли на работу, вести прием. И следить за другими врачами, чтобы они не начали денежки класть в карман. И таким образом его стали возить на работу, как, извините, Брежнева. Или чучело. Он на работе слегка оживал и выполнял профессиональные обязанности, как робот. А уже синий был такой. Голубоватый. И ему объясняли, что надо работать. И кормить лошадь. Лошадь хочет кушать! В общем, там была медсестра, Тамара, тоже в возрасте. Она давно профессора знала. И стала его лечить, капельницы ставить, давать витамины, анализы заставила сделать. Он тупо подчинялся. И вылечился. Порозовел, глаза стали осмысленными, речь внятной, а потом он ушел из семьи. Бросив два недостроенных дома и лошадь. Стал жить у Тамары в однокомнатной квартире. И гулять по выходным с ней в общественном парке… Семья ужасно его проклинала; все имущество осталось им, в утешение – они давно все на себя записали. А профессор стал получать пенсию и иногда консультировать старых пациентов. Вот такой рассказ про подлого изменщика, как его называют жена и дети. Но мне лично трудно его осудить. Несмотря на то, что он бросил близких и лошадь, о которой должен был заботиться…

Причин одиночества много

Все не перечислить в коротком тексте. Но иногда дело в отце. Если у девушки был слишком хороший отец – добрый, сильный, ответственный, мужественный, она будет подсознательно сравнивать всех мужчин со своим Великолепным Папой. И очень трудно найти такого же: доброго, сильного, ответственного, мужественного. Способного заботиться и носить на руках. Очень трудно. Практически невозможно. Она же знала папу как папу, а каким он был в молодости мужем – это только мама знает. И не всегда рассказывает, что понятно. И плохой отец – тоже плохо. Эгоистичный, бессердечный, холодный и жестокий. Пьющий. Агрессивный. Страх навсегда поселился в душе девочки. Если Ужасный Отец покинул семью, если его не было рядом – мама и бабушка непременно расскажут, каким он был монстром. И в каждом мужчине девушка видит потенциальную угрозу, Ужасного Отца. Быстрее всего устраивают свою жизнь те, у кого был самый обычный папа. Со своими слабостями, недостатками, плюсами и минусами. Любил, как умел. Особо не вмешивался. Не проявлял чрезмерную поддержку. Иногда покупал мороженое. А иногда – покупал себе пиво… Обычный такой, земной человек, со своими плюсами и минусами. Который любил свою девочку, как мог. А она его любила и принимала таким, какой он есть. И потом легко нашла себе пару. И приняла мужчину таким, какой он есть. Но что-то постаралась исправить, что-то – развить… Так часто бывает в жизни. Через родителя мы учимся любить и принимать. Через самого обычного земного родителя. Но этому можно и самому научиться, потом; хотя это непросто – избавиться от призраков в подсознании. Главное – понять, что это призраки. Тени прошлого. А нам надо найти земную, настоящую любовь…

Судьба человека

определяется его способностью принимать решения. Готовностью к поступку. Смогли сделать выбор, смогли совершить поступок решительный – найдете выход. Вам сверху лестницу спустят или отопрут снаружи запертую дверь. Почему-то так всегда бывает, даже если страшно и тяжело после принятого решения. После поступка. Но именно после поступка начинается настоящая жизнь, настоящий фильм, где вы – главный герой. И события сплетаются в удивительный и логичный сюжет. Можно прожить жизнь без решений важных, без рискованных поступков – и в конце фильма фамилия промелькнет в титрах, там, где статисты и рабочие сцены. А может, и не промелькнет. И отсутствие решений не спасает, наоборот отнимает силы и укорачивает жизнь. Когда мы принимаем решение, мы разговариваем с Богом – так считал Кьеркегор. Мы действуем, а пока мы действуем – мы живем.

Если человек решил уйти —

он все равно уйдет. Даже если удастся на время отложить неизбежное: шантажом, подкупом, лестью, угрозами… Наоборот, чем сильнее удерживать человека, тем сильнее ему захочется уйти. И отношения будут все хуже и хуже: он будет воспринимать нас как тюремщика, который его насильно держит; как препятствие, которое ему мешает. От любви, дружбы, уважения ничего не останется. Нет разницы: в ногах валяться или пистолетом угрожать. Итог один – выберет удобный момент и сбежит. Инстинкт свободы включится; если зверька попытаться удерживать, он начнет кусаться, царапаться и вырываться. Это инстинкт, с инстинктом ничего не поделаешь. Уговоры, объяснения, гнев и слезы ничего не решат. И даже деньги, если речь о работе. На время можно отложить уход. Но это усугубит ситуацию – все равно уйдет, если решил. Лучше отпустить. Может быть, вернется – сам вернется. Может быть, не вернется никогда. Но цепляться бессмысленно, только откладывать неизбежное. Продолжать страдание, длить неопределенность. Пусть уходят, если решили. Чем раньше уйдут, тем меньше мучений. И пусть на свободе подумают, стоило ли уходить. И мы подумаем – стоит ли пускать обратно того, кто ушел.

Самые поддерживающие

воспоминания детства у меня вот какие: как дедушка на меня орал. Да, орал, руки у него тряслись, а я плакала, и слезы капали на листочек бумаги. На листочке отличный чертеж: два поезда выехали из двух разных точек. Или ящики с яблоками и апельсинами. Это мы уроки делали, каждый день. И вся большая семья эвакуировалась из большой академической квартиры: все знали, что сейчас дедушка будет делать с Анечкой уроки. Дедушка кричал ужасно, но не обидное, а вот так: «Почему такой умный ребенок не может понять такую простую вещь?!» А потом капал себе валокордин на кусочек сахару. И мы рисовали что-нибудь хорошее, сделав с грехом пополам математику. Мы очень любили друг друга. И я по сей день благодарна за то, что он делал со мной уроки. За то, что он часами их со мной делал. За то, что заставлял вести читательский дневник и дневник наблюдений за погодой. За то, что заставлял делать зарядку. Вообще за все, что он заставлял делать. Он тратил на это принуждение огромное количество времени и нервов. Он был семь раз ранен на войне. Он много работал в Академии наук. Он уставал. И у него болело сердце. И вот каждый день он делал со мной уроки. И поэтому, когда говорят: «Не делайте с ребенком уроки! Пусть он будет самостоятельным. Не портите с ним отношения. Дайте ему свободу, он сам разберется!» – не думаю, что это правильно. Сначала отношения будут очень хорошими. А потом ребенок вырастет. И не будет иметь понятия о дисциплине. О трудолюбии. На то он и ребенок – ему трудно самому организовать процесс и к чему-то себя принудить. Играть и болтать куда веселее, я понимаю. Но когда вспоминаю про любовь – вспоминаю дедушку и уроки, которые мы делали. Я научилась. И иногда любовь – в принуждении. Которое требует огромного внимания, времени, затрат энергии. И от которого может сердце заболеть – потому что оно есть, сердце-то. А в сердце – любовь и забота. Дедушки не стало, когда мне исполнилось 17 лет. Но я уже отлично умела делать уроки. Я выучила урок. Я научилась учиться. Он сделал все, что должен был сделать добрый родитель. Попустительство – грех; принуждение к добру – подвиг. И любовь.

Благотворительность —

дело хорошее. Одна женщина не работала и занималась благотворительностью. Очень много времени и средств отдавала нуждающимся. И ее муж мне с гордостью об этом рассказывал. Он много работал, у него была строительная компания небольшая. Хлопотное, трудное дело; нужно было лично за всем следить, во все вникать, на объекты ездить. Он почти круглосуточно работал. Мне его так жалко было. У него всегда носки были рваные; это бывает, когда мужчина целый день на ногах, носки протираются, если некачественные. И он всегда прятал ноги под стол и извинялся. И одет он был некрасиво. Что покупал, то и носил. Никогда не было у него шарфа, перчаток… Хотя он был обеспеченный человек. А жена всегда была то в приюте, то еще где – очень активно жертвовала. И строила тоже приют для животных, это очень благородно, я и сама животных люблю и помогаю по мере сил. А этот строитель выпивал, но тихо, по воскресеньям, дома – он так отдыхал. Ужасная привычка. Потому что потом его нашли неживого, он так один и умер за столом, рядом с недопитой бутылкой. Сердце не выдержало, а к врачам он не ходил. Жена только вечером вернулась с какого-то благотворительного заседания, нашла его, сильно плакала… Все это было очень грустно. И человек это был очень хороший. И он сам взрослый, сам выбрал себе такую жизнь и сам виноват. Наверное. Я не спорю. Но только прежде чем активно помогать незнакомым, может быть, следует посмотреть: все ли сыты и одеты дома? Есть ли у всех зимняя обувь? Не болит ли у кого-то сердце? Вот просто взять и посмотреть – все ли у нас дома хорошо. И все ли близкие в порядке… Хотя они же взрослые. И могут сами о себе позаботиться, даже должны! Каждый сам несет ответственность за свою жизнь – это правильные слова. Но от них нисколько не легче, если вдруг близкого не станет. Того, кто как мог, так и любил, так и заботился. Был рядом. Терпел. Делился всем, чем мог… И теперь не на что заниматься благотворительностью этой вдове. И ей тоже никто не спешит помогать – она взрослый человек и вполне в состоянии о себе позаботиться…

Однажды вы встретите что-то свое

Лично для вас созданное. Это эгоцентрично звучит, но подождите, я расскажу просто и ясно. Давным-давно в комиссионном магазине я увидела кофточку. Обычную кофточку малинового цвета, с круглым воротничком и завязочками на рукавах. Я примерила – ах, как мне подошла эта кофточка. Она словно на меня была сшита! И цвет, и фасон, и воротничок, и завязочки… Совсем другая девушка смотрела из зеркала! Но денег было так мало. А ребенку годик. И неизвестно, когда стипендию дадут, – такие были времена. Денег в обрез, ровно на кофточку. Я была ответственная. Я не купила. Я только с горьким сожалением посмотрела еще раз на кофточку, погладила ее и ушла. И до сих пор ее помню – ни одна вещь больше не подходила мне так, как та кофточка прелестная. А стипендию дали через день! Но кофточки уже не было…

…Однажды в жизни вам встретится что-то, созданное лично для вас. Это может быть что угодно: вещь. Домашнее животное. Город. Особое место. Другой человек. И вы всем сердцем, всей душой почувствуете: это мое! Это для меня! Этот человек создан для меня! Этот город у моря – он мой! Я должен жить здесь! Это идеальные, мои личные сапожки! Они для меня сшиты! Это мой котенок! Он для меня появился на свет! Нет в этом эгоцентризма. Есть узнавание и идеальное совпадение. И именно в этот момент денег или ресурсов будет в обрез. Ровно столько, сколько нужно потратить, отдать. Вот и потратьте. И вы об этом не пожалеете никогда. Но пожалеете о том, что не решились. Из самых благородных помыслов – не решились… И все равно пожалеете, и всю жизнь будете помнить. Есть в мире то, что создано для нас, чтобы сделать нас счастливыми. Не проходите мимо; жизнь коротка. И есть только одна-единственная «наша кофточка». Наш человек. Наш город. Наше дело… То, что специально создано лично для нас…

Секрет успеха

для каждого свой. Вот я заехала в магазин посмотреть пальто на весну, сейчас скидки. И беленькая девочка с удивительными голубыми глазами мне помогала. Такая хрупкая, изящная, нежная, как статуэтка фарфоровая. Совсем-совсем молоденькая. И она радовалась, если мне вещь подходила. И огорчалась, что дорого. И честно говорила, если в плечах узко. И элегантно подавала пальто, как в балете. Вот, на балерину она похожа, очень красивая. И она грустно сказала, что не знает секрета успеха, а ей очень нужно. Можно было, конечно, нотацию прочитать о пользе образования, о настойчивости, об упорстве и примеры привести. А я сказала: «Ваш секрет успеха прост. У вас удивительно красивое лицо, и сложены вы идеально. И вы так изящно двигаетесь! Итак, у вас есть инстаграм?». Девочка ужасно удивилась, покраснела и призналась, что есть. Я говорю: «Я бы на вашем месте, обладая такой удивительной красотой, воспользовалась обстоятельствами. Смотрите, сколько вокруг прекрасных и дорогих вещей! Очень красивых и очень дорогих шубок и шапок… Я бы эти шубки надевала на свою точеную фигурку. И перед зеркалом селфи-то и делала бы. И принимала бы красивые модельные позы. И музыку бы подложила бы, если бы умела. А потом бы пошла в другой отдел, там бы разные шляпы мерила да палантины. И так ходила бы красивыми ножками под музыку!» Я рассказывала, а девочка слушала. И даже показала, как она умеет ходить в шубке – очень красиво! Как модель! Идея так ей понравилась, что она опять покраснела от удовольствия. И владельцам магазина польза будет – реклама задаром, кстати. И надо смелее подписываться на разных интересных людей из мира моды, чтобы они видели эти красивые дефиле, вот. А упорство и труд нужны, конечно. Они для успеха очень нужны. Но у этой красивой девочки секрет успеха в ее красоте, пластике, в роскошных вещах, которые ее окружают. В сияющей юности. Ну, и немножко в нашей встрече, конечно. Хотя про упорство и труд я на прощанье строго сказала, раз уж так положено. Но иногда не в них секрет. У каждого он свой…

Иногда люди прорастают друг в друга

в долгом браке. Как сиамские близнецы, которые были совершенно не похожи. Разные привычки, разные способности, разные взгляды. Один близнец вообще выпивал и кутил. А второй был благочестивый и тихий; представляете, каково ему было? Печень-то общая была и система кровообращения… Но вот: они приросли друг к другу еще до рождения. И в браке такое бывает – прорастание. И один может обижать другого, изменять, пить… Это наносит вред, причиняет страдания. Все вокруг говорят: «Разведись!»; но это почти невозможно иногда. Даже если близнецов разделить ювелирной и мучительной операцией, печень достанется кому-то одному. А страдания – другому. И один благополучно устроит свою жизнь; а второй будет погибать от мучений, хотя он ведь освободился! Почему он не может жить и радоваться? Или – она? И не во всех случаях развод и разрыв – это лучший выход. Разорвать нетрудно, а что будет потом? Какова будет боль после тридцати или двадцати лет совместности? Этого никто не знает и знать не хочет. Только твердят: «Надо развестись! Почему ты не разводишься?» А вот поэтому не разводятся. Хотя их называют слабовольными, созависимыми, жертвами или еще как. Обзываться-то легко. И клейма ставить. Это тончайшие узы не дают: сосуды, нервные волокна, общая кровь… К таким ситуациям нужен особый подход, понимание, взвешенность, раздумья – нужна ли операция? Каковы будут страдания? Каковы шансы на успешное разделение, чтобы не пострадал любящий и преданный? Кому достанется печень и все имущество? Узы бывают очень прочными, даже если они привязывают к недостойному человеку. И это надо учитывать. Понимать. И не спешить осуждать доброго и любящего, которому плохо, а он не спешит разорвать долгие отношения…

Вы даже не подозреваете,

а у вас отношения с человеком. И вы ему должны: внимание, верность, любовь, поддержку. Я на «Одноклассники» не захожу почти, там модератор размещает тексты. А там у меня был роман. О котором я только сейчас узнала, когда сообщения прочитала. Мне писал седовласый мужчина – хорошее писал. Сначала комплименты и предложение дружбы. Потом подарки посылал: букеты и ангелочков. Потом много писал о себе. Раскрывал душу: здоровье, пенсия, родственники, детство… Писал о своих увлечениях: рыбалка, марки почтовые. Потом он предлагал мне к нему приехать. Он меня встретит. Потом он начал подозревать, что у меня есть другой. Раз я не отвечаю. А им я просто пользуюсь; букеты, приглашение погостить. Комплименты вот… Потом он все понял и меня бросил. Так и написал: «Вы не достойны!» Холодно попрощался навсегда! А через день написал, что все же решил вернуться. Он погорячился. Это проклятая ревность! Его уже использовали в жизни и обманывали. Но мне он верит. И дает еще один шанс. И букет дарит нарисованный – вот! Все эти письма я сразу и прочитала… И заблокировала. Ушел так ушел. Значит, не очень-то и любил! Но как часто все проблемы – от того, что человек насчет нас что-то придумал в своей голове. И требует полного соответствия нашего поведения своему бреду. Мы должны! А должны потому, что он выдумал это «должны» – выдумал, да и все. Свалил на нас свои ожидания и надежды. Нагрузил непрошеной откровенностью. Придумал отношения, которые нас связывают, хотя все отношения – как между зрителем и диктором на экране. Мы уже или друзья не разлей вода или враги, а мы его знать не знаем, человека-то. И не понимаем, кто это вообще? Кто это к нам лезет с объятиями и так злится, что мы отшатываемся? Кто это пишет про нас гадости, хотя знать нас не знает? Кто звонит посреди ночи, чтобы поделиться чувствами? Почему мы должны отвечать? Это вот эти люди, которые завели с нами отношения без нашего ведома. И мы им должны! Надо отличать реальность от своих фантазий. Отношения обоюдны. Знакомство предполагает наше личное участие. Должны – это касается долга, которого быть не может по отношению к чувствам незнакомца с нарисованными букетами. Или – незнакомки… Не надо придумывать отношения, а потом разочаровываться. И других людей втягивать в выдуманные отношения, раздражаясь, что они не делают то, что должны…

В трудное время надо все упрощать

И мы подсознательно стремимся к простому в этот период. Тяжелые душевные переживания или мучительные сомнения облегчаются простыми вещами и действиями. Не хочется вести витиеватые научные разговоры и слушать метафизические наставления – помогают простая и внятная речь, совет и поддержка. От книг Шопенгауэра лучше не станет, а детская книжка про Муми-Тролля успокоит и утешит. Полный аллюзий и метафор арт-хаусный фильм не отвлечет, а наивная комедия поможет. И даже еда в такие времена простая – не хочется ни бланманже, ни галантина из перепелов. Пища наша – хлеб да каша в такие времена. Только такая еда усвоится и придаст сил. Надо стремиться к простоте мыслей, ставить простые цели, говорить просто – это непросто. Это требует усилий. Но это помогает: простота и чистота. Чем проще и понятнее объяснение и совет – тем больше они помогают в сложный период. А сложное оставим на потом, когда проблема упростится и решится.

Кризис – он на всех отражается

Я целый день работала, потом по делам поехала и решила выпить стаканчик кофе. Это вредно вечером, но надо немного взбодриться. И чрезвычайно романтичный и высокомерный молодой человек налил мне кофе. Как принц в изгнании. Как разочарованный в жизни Чайльд-Гарольд. Гамлет. И так он тоскливо смотрел куда-то вдаль, на утерянную империю… Мне захотелось как-то его подбодрить. Как-то компенсировать то, что ему пришлось мне кофе наливать. Я сказала: «Вы прекрасный бариста!» Элегантное слово сказала. Молодой человек посмотрел тоскливо и печально. И ответил: «Это все кризис! Сейчас я простой бариста. А когда-то я был хамоньеро!» И я первый раз за день засмеялась. Жизнь переменчива. Вчера ты хамоньеро. А завтра всего лишь бариста! Но ничего страшного. Умение резать ветчину еще пригодится. И мы еще увидим небо в алмазах! Так я сказала, и бывший король все же улыбнулся, хоть и печально. Все наладится. Была бы ветчина да кофе! Не будем грустить. Лучше улыбнемся, хамоньеро и подождем лучших времен!

Мастер пришел из богатого дома —

он там работу выполнял. И своя квартира показалась ему мрачной каморкой. Все вещи – убогими, жалкими. До потолка можно рукой достать; на стареньком столике – дешевые тарелочки с простой едой. Суп водянистый. Хлеб. Ах, не удалась жизнь! И то ли заплакать хочется над своей нелепой жизнью. То ли на домашних наорать… Плохое состояние – сравнение. Особенно если на время соприкоснулся с чужим богатством, счастьем, здоровьем. Это не зависть. Это печальное осознание, что у нас такого никогда не будет, как бы мы ни старались. Нет плохого желания отобрать чужое или зло причинить, нет мечты, чтобы чужой дом сгорел; просто тяжело как-то на душе. Марк Аврелий правильно советовал: вы себя сравните не с теми, кто впереди вас. А с теми, кто позади. Их гораздо больше. Тех, у кого ни квартиры, ни тарелочек, ни супа нет. Ни близких, на которых иногда хочется прикрикнуть. А иногда – обнять изо всех сил и прижать к груди… Вот так надо сравнивать. И поймешь, что никакой ты не неудачник. А наоборот, удачник! И мудрый Сократ рекомендовал определять свой успех глубиной ямы, из которой мы вылезли. А не вершиной, на которую хотим вскарабкаться изо всех сил. Посмотришь в прошлое, заглянешь в яму – и зауважаешь себя. Надо же, как я сумел подняться без всякой помощи, без богатства и титула, без преступлений! Вот так надо сравнивать. А потом уверенно стремиться к вершине – у каждого она своя. А жизнь переменчива, но благосклонна к тем, кто смог выкарабкаться, вылезти, преодолеть. Успех определяется не вершиной, на которую мы взобрались, а глубиной ямы, из которой мы выбрались. Вот эти величины надо сложить. И двигаться дальше, как этот мастер, который решил тоже строить дом. Пока скромный, но свой. А там посмотрим.

Если не выражать эмоции —

можно заболеть! Так сказала одна женщина после рыданий и криков. Можно, конечно. Но от бесконтрольного выражения эмоций тоже можно заболеть: у этой дамы такой набор болезней, что страшно. Давление, сердце, щитовидка… И уже непонятно; то ли болезни вызывают распущенность эмоциональную, то ли наоборот. Замкнутый круг. С родственниками конфликты, с работы попросили уйти. Эмоциональная несдержанность вовсе не лечит. Она усугубляет проблему. И разрушает организм. Плаксивые и крикливые люди редко бывают здоровыми; да что там – почти никогда. И счастливыми они тоже не бывают. Скандалы и истерики не способствуют счастью. И могут служить признаком начала деменции – слабоумия. Так что с эмоциями – как с туалетом, извините. Если долго не ходить в туалет, можно что-нибудь себе повредить. Если справлять надобности где угодно и при ком угодно, можно немного испортить отношения с окружающими. И попасть в полицию или в сумасшедший дом. И почему всегда речь о негативных эмоциях? Спектр эмоций огромен. Но выражать радость, удовольствие, умиротворение такие люди не умеют как раз. А злобу, гнев, тоску, ярость – сколько угодно! Выражать надо, конечно. Но помнить – наше свобода выражения эмоций кончается там, где начинается свобода другого человека. Которому неприятно слышать брань, вопли, рыдания… «Надо выражать эмоции!» – само собой. Только сначала надо подумать, почему у такого человека только одна эмоция – плаксивая злоба? И почему он ее выплескивает на других? Давайте хорошие эмоции выражать. А если их нет – вот об этом стоит задуматься. А не о своем праве скандалить, и кричать, и кататься по полу, как Гитлер, – тоже был любитель «выражать эмоции»…

Нет ничего более непредсказуемого,

чем человеческие отношения. Их можно рассматривать только «здесь и сейчас». И советы давать, и поддерживать, и помогать – только в конкретном моменте. Непредсказуемы отношения. Это и тревожит, и утешает. И пугает, и дает надежду. Сегодня разрыв кажется окончательным и бесповоротным. Мосты сожжены, корабли потоплены; только речь не о мостах и кораблях. Это отношения. Они текучи и изменчивы. И любовь может вернуться с новой силой спустя время. А то, что казалось прочным, надежным, может оказаться обманом, наваждением. И самый верный и преданный человек, с которым вся жизнь прожита бок о бок, с которым пуд соли съели, – может уйти, бросить, изменить. А потом раскаяться и вернуться… Или – не вернуться никогда, и так бывает. Отношения – они живые. Их можно чинить, лечить, беречь, укреплять, но они непредсказуемы. И за добро могут отплатить злом. А зло – простить. И полюбить могут неожиданно, и ни за что, а вопреки всему. И так же – разлюбить. Не надо ни отчаиваться, ни считать отношения вечными – все изменчиво, все течет и меняется. Бывший враг станет другом, а возлюбленный – предателем. Все может быть. Поэтому надо жить здесь и сейчас. И не считать истиной утверждение: «это конец!» Пока мы живы – живы и отношения. А любовь и нас переживает, и после смерти живет. Поэтому не стоит слишком заглядывать в будущее, требовать гарантий, клятв, обещаний – все меняется. И в самую трудную минуту может измениться к лучшему. Любовь может вернуться. Дружба – восстановиться. Вражда – смениться пониманием, – все возможно. Пока живы люди – живы и отношения. Поэтому они почти непредсказуемы…

Настоящий мужчина

проявляется только в одном. Он придет на помощь. Характер может быть каким угодно. Внешность, образование, манеры, одежда – тоже могут быть какими угодно. Пусть даже он похож на первобытного человека Отци в меховых штанах и в татуировках. И ростом не удался, как этот Отци, у которого из имущества были колчан стрел, нож и меховые штаны. Этого Отци долго изучали ученые. Его убили враги в глубокой старости – в 40 лет. Враги следили за Отци и выстрелили из лука ему в спину – предательски. Это было пять тысяч лет назад. И в морозном климате тело отлично сохранилось; ученые долго его исследовали. И выяснили, что незадолго до гибели Отци долго сражался, а потом кого-то спас: тащил на плече раненого товарища. Много следов и доказательств. И, видимо, дотащил – отдал встреченным соплеменникам и дальше пошел в своих модных меховых штанах. Кривоногий, худой, маленького роста, в дикой шапке; настоящий мужчина Отци. Как другой мужчина, маленький и не очень красивый, который гнал машину с Крайнего Севера несколько суток. По зимнику, потом просто по ужасной дороге, ехал и ехал. Потому что у его любимой женщины кое-что случилось. Потому что нужна была помощь. Она и не просила, и не звала – она понимала, как трудно выехать оттуда, с Крайнего Севера. Она просто рассказала, не жалуясь. И вот он приехал. Усталый и раздраженный. И все решил, помог, был рядом. А потом лег на диван и захрапел, как первобытный человек. А она сидела рядом и смотрела на не слишком красивое лицо – но дело не в красоте. Не в деньгах. Даже не в характере иногда. А вот в этом дело – в том, что настоящий мужчина придет и приедет, если на самом деле нужна помощь.

«Это фальшивный лимонадик!» —

так маленький мальчик сказал и скривился. Правильно, мальчик. Там одни «Е», подсластители и красители. Настоящий лимонад – он другой. Но это так трудно объяснить, настоящий вкус. Его только почувствовать можно, ощутить. Много сейчас «фальшивного», слишком много. Фальшивая улыбка доктора, который назначает фальшивое лекарство. Фальшивые поздравления – не от души, а для выгоды. Фальшивое сочувствие, когда на самом деле или наплевать на нас. Или даже радуются несчастью… А самое страшное – фальшивая любовь. Она на вид как настоящая. А на самом деле – человек просто играет в любовь. Изображает чувства. Как актер на сцене играет, довольно убедительно. И другой человек, мучимый жаждой, доверчиво протягивает руку за лимонадиком. Вступает в отношения. Мечтает, признается в чувствах, обнимает и целует; ждет сообщения или звонка… А с ним просто играют. Если пробовал человек настоящий лимонад хоть раз в жизни – он поймет фальшь сразу. Отвернется от фальшивого человека. Настоящую улыбку не спутать с фальшивой. Настоящую дружбу не перепутать с лицемерным дружелюбием. И поздравления неискренние мы чувствуем сразу, и сочувствие наигранное. Но иногда так хочется пить! А потом противно на душе от «фальшивного» – его так много стало кругом. Настоящее придет. Его ни с чем не спутаешь. Не надо поддаваться иллюзиям и верить подсластителям. Настоящее – его душой узнаешь. И чистая вода – лучше фальшивного лимонада. Всегда лучше.

Надо оставаться собой

Улучшать себя тоже надо; это бесспорно. Но однажды утягивающее белье придется снять. Расшнуровать корсет. Смыть макияж. Стянуть с усилием туфли на высоченном каблуке. Это придется сделать, если речь о близких отношениях, о любви. В любви мы голые и беззащитные. В любых близких отношениях мы «голые» и беззащитные. Поэтому не надо прилагать слишком много усилий, чтобы нравиться. И выставлять измененные, отфотошопленные до неузнаваемости фотографии, если ищешь любви, дружбы, понимания. Не надо слишком стараться и производить впечатление – иначе придется всю жизнь не снимать корсет, каблуки, макияж; следить за каждым жестом, за каждым словом и интонацией, поворачиваться так, чтобы правильно падал свет… Бояться разочаровать придется, как боялась дама у Чехова, которая двадцать лет просыпалась раньше мужа и бежала мыть лицо ледяной водой, чтобы казаться свежее, моложе. Это касается любых близких отношений. Усилия нужны, но не слишком, не слишком… Толстенькая гример на киностудии разумно говорила: «Я вот так сложена от природы. Я могу заняться мышцами и вообще бросить есть, но ведь тогда человек на мне обманом женится! Я рожу и опять потолстею. Ему обидно будет!» Наивные слова. Но замуж она вышла за известного актера-красавца, родила, а потом привела себя в хорошую форму, хотя фигура все равно как у пупсика. Он ее так и зовет, кстати. Так что быть в форме надо, конечно. Но постоянно носят форму только заключенные и солдаты. А мы – простые люди. И любят нас искренними, естественными, натуральными в итоге. Такими, какие мы есть…

«Башкирская белка» —

так на вольере написано, а вольер пустой. Только домик в углу и ветки сухие. И мальчик тревожно спрашивал: «Где башкирская белочка?» Написано же! Он сам прочитал! Какая она? Башкирская белочка – понятно какая! Я думаю, серенькая и пушистая. В тюбетейке, расшитой марьяном-жемчугом. В халатике с узорами. Сидит в домике и пьет чай с чак-чаком и медом. Баурсаки кушает. И разговаривает: «Салам алейкум!» Вот какая башкирская белочка! И если положить орешки, она потом выйдет степенно и скажет, кланяясь: «Рахмат!» Мальчик послушал меня, положил орешки и счастливый пошел. Очень счастливый, словно на самом деле видел башкирскую белку. Я именно так ее представляю. И он теперь тоже. И нет ни грусти, ни разочарования. А есть радость. Ничего, если пока ничего хорошего не происходит. Ничего, если пока нет любви, радости, счастья. Они просто спрятались в домике. А потом непременно выйдут к вам. Как башкирская белочка, которая все же выпрыгнула из домика. Правда, тюбетейку и халатик сняла. Она же умненькая. Взяла орешки и убежала; «рахмат» сказала очень тихо, но мальчик услышал! Счастье есть. Просто сидит пока в домике, как башкирская белочка…

Эмоционально зависимый человек

при одной мысли о потере значимого объекта испытывает тоску и ужас. Это внутренний ад. Смотрит на часы: обещал прийти через час, а уже прошел час и 15 минут! Пишет сообщение за сообщением, прекрасно понимая, что не надо так делать. Что партнер раздражится, что будет конфликт. Когда близкого нет рядом и неизвестно, когда он придет или позвонит, эмоционально зависимый человек впадает в полное оцепенение… Он похож на наркомана или алкоголика – в сущности, процессы такие же в организме происходят. И такого человека или бросают, не в силах вынести «прилипчивость», обиды, требования. Или жестоко используют, превращая в раба, который если и взбунтуется – все равно обратно приползет. И можно сколько угодно его обижать и унижать. Незавидная участь. И работать с этой зависимостью необходимо: удерживать себя от «рюмочки» – от каждого лишнего сообщения или звонка. От каждого вопроса и претензии: «Почему ты мне сразу не ответил?», от каждого поглядывания на часы или в окно – не подъехала ли машина? Не идет ли любимый человек? Одна женщина часами сидела перед монитором и ждала, когда появятся «точечки и ручечка», когда значимый человек начнет ей писать? Нормальная адекватная женщина, а вот до такого дошла – как пьяница, который все глядит на часы и ждет открытия винного отдела… В эмоциональной зависимости не виноват человек. Но работать с ней, признать ее, контролировать себя – необходимо. Иначе «черная дыра» засосет и разрушит даже самые хорошие отношения. Дистанция, паузы, понимание чужой свободы, собственная занятость важными делами – это важно, необходимо. Проблема не в другом человеке. Проблема в «черной дыре» внутри, заполнить которую никто не может – кроме нас самих…

Эмоций не так много:

вот попробуйте перечислить. Но просто мы не все эмоции знаем. Испытываем их; а как они называются правильно – неизвестно. Нет в нашем языке таких слов. Вот два новых названия я узнала: «мбуки-мвуки». На языке банту – это непреодолимое желание сбросить с себя одежду в танце или в сексе. Мбуки-мвуки! Хорошая эмоция! И вторая хорошая эмоция, «юань-бей». По-китайски – это радость от успешно завершенного дела. Желаю вам почаще испытывать эти две жизнерадостные эмоции. Мбуки-мвуки и юань-бей!

Если сапоги малы,

это дело поправимое. Надо купить жидкость для растягивания обуви, намазать ей сапоги, надеть плотный носок и в этих сапогах дома походить дня три. Перед работой и после работы ходить в сапогах по квартире. Сначала будет немного больно, а потом они разносятся. Маленько потеряют форму. Вы кровавые мозоли натрете. Но через три дня смело можете ковылять на улицу; сапоги почти впору! А если сапоги великоваты, можно набить носок ватой, надеть две пары шерстяных носков и прямо сразу идти. Просто надо усилия приложить, чтобы не слишком шлепать ногами, и все. Усилия приложить надо вот какие; надо с сожалением отказаться от покупки. Несмотря на уговоры продавца, который заодно хочет продать жидкость, носки, стельки и прочее. Поехать в другой магазин и купить то, что придется впору. Не надо мучиться. Нет смысла устраивать себе пытку. И с отношениями так же. Если с самого начала что-то беспокоит, потом это превратится в проблему, в пытку. И можно приложить массу усилий, проявить терпение, стереть душу до мозолей – ради чего? Потерпите, вы привыкнете, притретесь к работе, к человеку, к жилью – к чему угодно можно притереться, привыкнуть. Но лучше найти то, что придется впору сразу. Не надо себя мучить неинтересным общением, заумным фильмом, тоскливой и нервной работой, отношениями с человеком, который «не наш». Может, сапожки хорошие. Но не наши.

Душа не меняется

Все проходит, все течет – события, жизнь, время, а душа не меняется. И можно научиться разгадывать манипуляции, больше думать о своих интересах, не давать собой пользоваться… Можно и нужно. Но душа остается прежней. И однажды, давно, так мне надоело, что после собрания приходится всех развозить до поздней ночи, что я решила сказать: «нет». Я же тоже устаю. И муж после работы уставший. И прекрасно ходит транспорт, или такси пусть люди вызовут. Взрослые же люди! С деньгами! И вовсе не близко знакомые. А у меня ребенок дома один, хоть и подросток, но все же!.. Я решительно настроилась. Я все собрание настраивалась. А потом увидела, что у пожилого профессора брюки испачканы – так после падения бывает. Я плохо вижу, но вижу то, что важно. Он встал и пошел, хромая. Стараясь не хромать. Я догнала и попросила мне помочь с лестницы сойти – я очки забыла. Специально, понимаете? И тихо спросила про ногу. Он так растерялся и потом тихо сказал, что он болеет раком. И поэтому – нога вот. И слабость… И я предложила его довезти – он жил в пригороде, очень далеко. Он отказывался – те, кому нужно, всегда отказываются. А потом согласился и мы сели в нашу старенькую «девятку» – такая тогда была машина. И поехали. Так мы подружились, но рассказ не о дружбе. Он о том, что не надо давать зароки быть холодным и сильным. Не надо заставлять себя говорить «нет» всегда – иногда надо сказать «да». И даже предложить помощь, но не тем, кто манипулирует и требует. А тем, кто тихонько идет, хромая, и ничего не просит. Тихо предложить, чтобы те не услышали. Потому что душу не изменишь; она с рождения такая. Она иногда лучше видит, чем глаза. И не надо учиться всегда говорить «нет», даже если очень устал, очень. Не всем надо говорить «нет» и не всегда…

Во дворе одна девочка

от чрезмерного любопытства просунула голову между прутьями забора. И застряла. И начала громко рыдать и визжать. Сбежались дети и взрослые, стали помогать девочке освободиться: дергать ее, отдавать приказы, ласково уговаривать и грубо ругать. Все старались помочь. Но девочка прочно застряла. Чем больше ей давали советов и дергали за ножки и за голову, тем прочнее она застревала и громче рыдала. И распухала от криков, рыданий и возни. Потом подошел мой папа-доктор и заговорил с девочкой о том, что можно поджечь тополиный пух. Красиво горит! О том, что в киоск привезли фруктовое мороженое. Надо купить! Вот семь копеек, как раз на стаканчик. О том, что из грецкого ореха можно кораблик сделать отличный. При этом папа поливал девочку постным маслом из бутылки. Девочка расслабилась, отвлеклась; и ее вытащили. Тогда служб спасения не было. Спасали как умели. Так вот: пока не расслабишься и не отвлечешься, вылезти и освободиться невозможно. Еще прочнее будешь застревать в заборе, в ловушке. А советы и дерганья только усугубят ситуацию. Надо отвлечься. Подумать о другом. Прекратить дергаться и дергать других, а то все уйдут в итоге, разводя руками. Ситуация начинает разрешаться, когда перестаешь напрягаться и истерить. Тогда и вылезешь, скользкий, зареванный, но свободный! Поэтому иногда человека надо отвлечь, тихонько поливая маслом. И все наладится! Я часто так делаю – отвлекаю. И всегда помогает.

Бехтерев так написал:

нельзя доказать передачу мыслей от одного человека другому. Но и отрицать этот факт глупо: слишком много фактов и примеров, когда мысли человека передаются. Он лично присутствовал во время опытов и событий такого рода. И честно все описал, как подобает ученому. И сейчас доказали: эмоции передаются. Тревога, страх, ярость, веселье, умиротворение… И у животных, и у людей. А у людей передаются еще и мысли. Особенно – если человек восприимчивый, чувствительный. Можно музыкальный мотив передать. И человек даже начнет его напевать… А можно – тоску и раздражение, тревогу и беспокойство. И не всегда тревога и упадок связаны с нашими личными делами и ситуациями. Иногда это – чужой мотив, чужая песня, которую нам навязали. Это бывает после общения с токсичным человеком, который говорит хорошее или нейтральное. А в уме – «похоронный марш» играет и разные злые пожелания транслирует. И не обязательно быть рядом даже: мысли передаются на расстояние, эксперименты это подтвердили. И, хотя это звучит странно, это чужие мысли, чужой мотивчик, не наш! И помогают доброе внушение, общение с хорошими людьми, беседы на возвышенные темы, музыка и молитва. «Не наши» мысли мы чувствуем «не нашими»: они противоречат нашей душе. Если пришли «черные мысли», надо понять – откуда они? И переключиться на хорошее.

Когда человека решили бросить,

вот что происходит: холодность, резкость, жестокие слова, равнодушие… Попробуешь обнять – отшатывается. Попробуешь поговорить – отмалчивается. Или обвиняет во всех смертных грехах. Плохо относится, очень плохо. Не нужны мы больше. Все понятно, хотя и горько, и больно. А бывает по-другому. Так тираны поступали: приблизят к себе, осыпают милостями, проявляют необычайно внимание и ласковость. Добрые такие делаются. А потом голову отрубят или в ссылку отправят. Или вот одна женщина рассказывала: очень ее папа любил. Звал ее домашним прозвищем Шарик – забавно, но вот так заведено у них было. И однажды папа воплотил мечту девочки – все воскресенье провел с дочкой вместе. Ей шесть лет было. Он и в парк развлечений ее свозил – на машине, у них была машина, у папы. И там катал на каруселях на всех. И в кафе-мороженое они сходили, ели там пломбир с сиропом. Редкость тогда была. Потом поехали посмотреть на закат, на озеро. Восхитительное зрелище! Папа фотографировал дочку и поднимал на руках повыше: рассмотреть закат получше. А потом сказал: «Дорогой Шарик! Пойми меня правильно. Я ухожу из семьи, так надо! Прости и прощай. Всегда буду тебя любить!» Пока эта девочка хлопала глазами и пыталась понять, что происходит, папа ее увез домой и ушел – на машине уехал. Несмотря на рыдания мамы и Шарика. И все. Больше она папу не видела. И машину, и алименты – тоже. Так что когда готовятся предать и бросить – могут стать необычайно добрыми. Ласковыми. Покатать на каруселях напоследок. Как собаку перед тем, как усыпить, – кормят лакомствами. Чтобы порадовать перед смертью. И странная доброта, ласковое отношение, которые вдруг появились у начальника, партнера, близкого человека – иногда это тревожный сигнал. Что-то готовится. А затишье – оно перед бурей бывает…

Муж и жена решили так:

дети выросли и должны сами зарабатывать на жизнь. Хватит им помогать, пусть сами стараются! Надо для себя пожить. И в собачий приют надоело ездить – раз в месяц не очень трудно отвезти корм, но все равно надоело. И одной старушке, дальней родственнице, седьмая вода на киселе, тоже они перестали давать продукты и деньги – ну, просто надоело, утомительно это. И вообще – надо пожить для себя. Тем более они обеспеченные были. Были. Потому что муж потерял работу внезапно. Его попросили выйти на пенсию – и все. Потом он стал выпивать и хворать. Ругаться с женой, которая тоже как-то постарела и болеть стала. И на работе ее перевели на более скромную должность. И они принялись ездить по врачам и больницам, а все деньги уходили на лекарства. То есть они стали жить для себя, но как-то криво получилось. Они думали, что кто-то их проклял или позавидовал. Но дело не в этом было: они перестали отдавать. И вода в пруду застоялась и протухла; и иссяк ручей, который их питал. Все люди по-разному созданы; одни могут в одно лицо вкусно есть под одеялом. И хоть бы хны. Другие – они доноры, конечно; но в том-то и штука, что донор должен немного крови сдавать – так он устроен. Немного отдавать и немножко делиться все же надо. Старушка много не съест – да она и не просила! И на приют немного надо потратить – копейки. И дети – родные все же; они обойдутся, конечно, и не будут просить – но это нам надо отдавать. Немножко. Своим. Или чужим – кому сами захотим, от сердца… И сейчас у этих супругов все хорошо. Все наладилось. Жить для себя нужно и можно; но маленькое течение добра необходимо. Почти незаметное, но освежающее и спасительное…

Если вы быстро прощаете —

это хорошо для здоровья. Меньше шансов заболеть тяжелой болезнью. Если вы не прощаете сознательно и даже думаете о мести – тоже ничего страшного. Это ваше личное право – прощать или не прощать. Бывают такие поступки, которые простить трудно: инцест, убийство, насилие, умышленное изощренное предательство… Все равно сознательное «не-прощение» – это не опасно для здоровья, если есть основания помнить зверства фашистов, скажем. Заболевают не те, кто прощает или не прощает. Заболевают те, кто уверяет себя и окружающих, что они все простили и забыли. Благостно уверяют. Постоянно говорят, что все простили. Постоянно напоминают, что все забыли. Кичатся своей способностью к прощению и перечисляют, как много они простили, как быстро и что именно. И хвалятся своей способностью прощать перед собой и перед другими. И других призывают простить, приводя себя в пример. И в памяти перебирают все проступки других, которые они лично простили. И вознесли молитву о благополучии врагов… На самом деле ничего эти люди не простили. Простить – значит, забыть. И жить дальше своей жизнью. Ну, вспомнишь иногда, расстроишься, а потом забудешь снова. И о прощении вообще не думаешь. А зацикленные на собственном умении прощать люди – вот они и гибнут, и болеют. Потому что обида так и лежит мертвым грузом в подсознании. Как написал один ученый, «они беременны обидой», но не признают свое состояние. Потому только о прощении и говорят. Мучительное состояние для мозга, в котором должны уживаться две противоречивые программы. Так что или прощать искренне. Или не прощать. Третьего не дано. Лицемерие перед самим собой обходится дорого, очень дорого. И иногда лучше сказать: «Это я пока простить не могу. Может, когда-нибудь, а может быть, никогда – не знаю». Этого довольно. Вот с этих слов начинается путь к прощению и освобождению от страданий.

Ходжа Насреддин говорил:

четверть тоски достается уходящему; три четверти – тому, кто остался. Тому, кто ушел, – всегда легче. Больше всего тоскует тот, кто остался. Но иногда уходящий и четверти грусти не хочет брать с собой. И так начинает издеваться над теми, кого решил покинуть, что ахнешь. Он не хочет принимать решение и ответственность. Он налегке желает отправиться. Без ненужного багажа. И провоцирует других, чтобы его выгнали. Предложили развод, разоблачили обман и измену, вознегодовали из-за пьянства или грубости… Не хочется чувствовать себя виноватым; я не хотел уходить, это вы меня выгнали! Выставили за дверь. И теперь я имею полное право не переживать, а отнять у вас все, что захочу. Сами же выгнали. И помогать не буду – чем может помочь бедный изгнанник? И человек ведет себя самым невыносимым образом – провоцирует. Изменяет почти открыто, хамит, пьет, уходит и приходит когда захочет, пренебрегает… И ждет результата; когда его выставят за дверь? А его любят и боятся потерять. И боятся мучений потом – чувства вины и мыслей о том, что надо было потерпеть, смягчиться, найти компромисс… Лучше прямо сказать: «Решение за тобой. Я не буду тебя выгонять. Ни к чему мне три четверти тоски и мука ответственности. Прими решение сам!» Если совсем невыносимо, только это и остается; разоблачить манипуляцию. Иногда это отрезвляет; провокатор теряет свое преимущество. Обычно он не готов к уходу, потому так себя и вел. По крайней мере, уважать начнет в душе того, над кем издевался. Принять ответственность тяжело! А быть изгнанным – гораздо легче…

Вот, скажем, ударили человека

Не очень сильно. И нет видимых следов от удара. И даже все потом помирились и стали жить дальше. А человек заболел и умер. Как мама Лермонтова, которая горячо любила своего мужа Юрия, красавца и жизнелюба. Доброго, в целом, человека. Сначала молодая жена застала своего мужа в объятиях немки-бонны, которая присматривала за крошкой Мишелем. Это был первый удар. А вскоре муж ударил жену по лицу: за избыточную ревность. Это они из гостей ехали, где папа Лермонтов опять к кому-то с объятиями лез. Красавец был и жизнелюб. Он потом извинился. Он погорячился. Он вспылил. Жена его любила и простила. Но, к сожалению, стала худеть, бледнеть, нервная сделалась, все ходила по комнатам, заложив руки за спину… Потом заболела чахоткой и умерла в 21 год. Хотя удар был несильный. Подумаешь: бонна в объятиях. Подумаешь – кулаком по лицу. Не саблей ведь, не сапогом, не ухватом! Можно пережить! А вот не все могут пережить удары. Даже такие, несмертельные, бытовые: измену или по лицу кулаком. Простят, а потом заболеют и умрут. Тихо, как жили. Не надо никого ударять. Надо щадить близких и не лезть с объятиями к доступным боннам и соседским дамам. Никто не знает, какие будут последствия удара. А малыш остался без мамы и очень плакал; да и жизнь его печально сложилась – начавшись с удара судьбы… У судьбы ударов много; не надо к ним свои прибавлять, так я думаю.

Едой можно запросто человека обидеть

Унизить. Да что там человека: обезьянки прекрасно видят, кому из них дают сладкий виноград, а кому – огурец. И обижаются на огурец. Не хотят задание выполнять… Или искусствовед Пунин, второй муж Ахматовой, за столом говорил, когда Лев Гумилев, маленький мальчик, тянулся за маслом: «Масло только для Ирочки!» Для его дочки. И в семье Цветаевой масло доставалось только сыну и мужу. У мужа туберкулез был, а сын – маленький. Поэтому старшей, Але, масло нельзя было брать. Да не ставьте тогда на стол это пресловутое масло! Дайте его больным как лекарство, лично. Пусть едят, конечно; раз такое дело. Но на стол ставить не надо, чтобы окриком останавливать того, кто к маслу потянулся. А это не для него! Всю жизнь люди такое помнят. Понимают, что шоколад и икру давали слабым. Хлипким. И очевидно, более любимым… Не из-за еды обижается горько человек – из-за любви. Из-за того, что его настолько меньше любят, что на его глазах пичкают кого-то икрой, маслом, шоколадом, а ему не предлагают. Не в еде дело. Лучше сварить на всех кастрюлю борща или казан плова и всем дать поровну. А шоколадку разделить между детьми – не пойдет на пользу шоколад слабому, если кто-то сидит и смотрит. Может, добрая обезьянка сама свою порцию винограда слабенькой отдаст, но пусть сама, от души. Пусть никто не чувствует себя менее любимым, ни обезьянка, ни ребенок, ни взрослый. Это очень обидно – унижение едой. Очень. И за одним столом надо всем давать поровну…

Попасть в хорошие руки —

это вот что: в детстве я нашла клетку с хомяком. Его кто-то выбросил вместе с клеткой. Неудивительно: хомяк был тощий, лысый, с гноящимися глазами. Рыдая, я принесла клетку домой. Родители утешили меня. И велели действовать по строгим медицинским показаниям. Кормить хомяка полезной едой, сочетая злаки и богатые витаминами фрукты. Давать отдельно витамины, из пипетки в ротик капать. Заставлять его двигаться. И регулярно гладить по пузику пальцем. Я перестала плакать, получив указания, и стала заниматься хомяком – упорно. По часам. Не пропуская ничего! Через месяц это было огромное, сильное, мохнатое животное, вот. Потом мы повезли хомяка на дачу, на свежий воздух. Там, к сожалению, хомяк разогнул прутья клетки окрепшими лапами и сбежал. И стал жить в подполе. Вот что значит – попасть в хорошие руки. Так мужчина – пьющий, некрасивый, чахлый – вдруг превращается в красавца и богача. В успешного человека. Так женщина с мешками под глазами и серой кожей, нездоровая и печальная, вдруг расцветает пышной розой. Или ненужный ребенок, хилый, на тонких ножках, в спущенных колготках, туповатый на вид, вдруг становится счастливым толстым малышом и заливисто смеется. Собирает конструктор, раскрашивает картинки и прижимается радостно, обнимает с разбегу… Вот что такое – попасть в хорошие руки. Так бывает. Это спасение и счастье. Жаль, так мало хороших рук. Так много выброшенных хомячков… Которых сначала довели, а потом выкинули за ненужностью – и за некрасивый вид, неинтересное поведение. Но все же так бывает. И увидишь расцветшего человека, которого все считали сбитым летчиком, – сразу ясно: он попал в хорошие руки. Ну, и нам надо стараться, чтобы наши руки были хорошими для кого-то. Пусть даже для хомячка…

Тот, кто много говорит

о том, что женщин надо бить и ставить на место, интересный человек. И жизнь его обычно похожа на жизнь философа Ницше. Тот тоже все писал, мол, идешь к женщине – возьми с собой кнут! Есть даже фотография с кнутом. Ницше стоит с другим философом, запряженный в тележку. А в тележке любимая женщина замахивается на Ницше кнутом, чтобы как следует тележку вез, не отлынивал. Так что кнут действительно может пригодиться. Кто с кнутом идет – тому потом и тележку везти. С напарником, с которым приходится делить любимую женщину – она никак не могла решить, с кем ей остаться. И от Ницше все-таки ушла, хотя он сильно плакал, жаловался на нее сестре и читателям. Кнут не помог. Зато сестра сильно поддержала брата. Тоже была истинная женщина. Она за Ницше письма писала, читала его переписку и все поправляла, как ей угодно. «Дай-ка, – говорит, – Фридрих, письмо. Опять ты глупость написал. Надо не так. Вот так надо!» – возьмет и напишет. Может, она за него и про женщин писала, и про кнут, и про евреев, которые ей не нравились. Но в целом Ницше не позавидуешь – он закончил жизнь в сумасшедшем доме. Где его сестра навещала. Так что про агрессию и насилие чаще всего пишут те, кого лупят кнутиком и тележку заставляют везти. И полностью контролируют переписку. За каждым проповедником насилия волочится тележка, в которой он везет властную женщину: маму, сестру или возлюбленную. А в утешение ему разрешают мечтать и говорить всякое. Доверчивые дурачки верят словам, а тележку не видят. Любой агрессор – раб по сути. Вот об этом следует помнить.

В трудную минуту мужчине нужна поддержка

Но про трудную минуту мужчины редко думают. Даже самые добрые, ответственные, искренние; они особенно редко об этом думают. Они работают. Они обеспечивают семью. И считают, что женщин волновать не надо, поэтому и молчат, а не из презрения. И очень зря. Потому что женщина в трудное время все возьмет на себя. Как одна изнеженная дама стала управлять производством, пока муж в коме лежал после аварии. Иначе все было бы потеряно! А эта Лариса справилась. Хотя ей было тяжело и трудно; за мужем ухаживать и защищать заводик. Она вымоталась, плакала, не спала, ругалась, хитрила, вникала – и спасла дело. И мужа выходила. И сейчас управляет грузоперевозками при заводе. Ей было бы легче, если бы она знала, что к чему. Куда легче! Но это в прошлом; сейчас все иначе у них. И много таких случаев. Хорошо, когда женщина в курсе дел своего мужчины: отца, мужа, сына… Она сможет справиться в трудные времена, спасти положение. Мы, женщины, совсем не такие нежные и доверчивые, как думают. И о делах спрашиваем не из праздного любопытства. Кто понесет лекарство в больницу или передачу в тюрьму, не дай бог? Кто будет хранить бизнес и средства распределять? Кто адвокатам будет платить? Сотрудниками управлять? Поэтому важно все же делиться и рассказывать. Для надежности. Чтобы легче было перенести трудные времена – они у всех бывают. А можно и уберечься от трудного времени добрым советом и женской хитростью; и это возможно! Откровенность полезна между близкими людьми. Она иногда жизненно необходима…

Рецепт отличный!

Но совершенно непригодный, как говорила мисс Марпл у Агаты Кристи. «Все рецепты в этой книге начинаются так: возьмите полкило сливочного масла и кварту сливок»… Где же их взять, если продукты в Англии тогда по карточкам выдавали? Хотя рецепт отличный, и пудинг вышел бы на диво пышным и вкусным. Так и с другими рецептами счастья: «отправьтесь в путешествие!» – а денег нет и надо работать; «смените работу на более хорошую, творческую», – в рабочем поселке это непросто сделать; «откажитесь от общения с токсичным человеком!» а токсичный человек сидит в соседней комнате и пора ему лекарство давать; «расставьте по-новому мебель в своей комнате!» – жаль, нет ни комнаты своей, ни мебели особо. Диван и встроенный шкаф… С рецептами счастья – как с кулинарными рецептами. Черная икра полезна на завтрак, спору нет. И пудинг со сливочным маслом и сливками вкусный очень. Но хорошие рецепты – такие, какими можно воспользоваться в любое время. Которые учитывают возможности человека. И в Масленицу можно напечь блинов, это доступно и недорого. И даже токсичного человека угостить – пусть лучше блины ест, чем мозг. А вместо кругосветного путешествия можно пойти в парк или в лес и там погулять. И начать чему-то новому учиться, практичному и полезному. Нужно исходить из того, какие ингредиенты нам доступны, – и с этого начинать. А потом, скорее всего, появятся и масло, и сливки, и пудинг, и путешествия – времена меняются. И часто меняются к лучшему…

Одна теща терпеть не могла зятя

Дочь вышла замуж против воли матери. Сейчас все же не старые времена; мать смирилась, но не любила зятя Андрюшу. Он был простой, работал на заводе, глуповатый, некрасивый, не ровня образованной дочери. Молодые снимали комнату, а к маме заходили раз в неделю. Так положено. Дочь телевизор смотрела, только чай пила. А на кухне эта теща зятя угощала разными невкусностями. Что осталось, так сказать. Или что дешевле. Холодцом, супом трехдневным, котлетами, которые давно лежали… Не то что прокисшим или тухлым, но вот скармливала ему невкусное. Пренебрегала и этак тешила душу. А зять Андрюша ел с аппетитом. С хлебом, тоже иногда черствым. Хорошо ел! Все съедал до крошки, тарелку неинтеллигентно хлебом протирал до блеска, а хлеб съедал. И всегда говорил: «Спасибо, очень вкусно!» Теща думала, что он прожорливый дурак. Но выгодно довольно-таки было скармливать Андрюше оставшуюся еду. И как-то теща даже привыкла к зятю. И однажды он ел борщ, уже потерявший цвет от разогреваний, из миски – теща специально ему в миске подавала в эмалированной. Много. И не жаль миску-то. Он все съел и сказал: «Спасибо, очень вкусно! Никогда не ел такого вкусного борща! Мама умерла, когда мне два года было, а в детском доме такого вкусного борща не давали! Вы так вкусно готовите и всегда мне так много накладываете!» И эта злонравная теща побледнела, и руки у нее задрожали. Комок в горле появился, а потом она заплакала. И этот глуповатый Андрюша стал ее утешать и гладить по плечу; позвал жену из комнаты. И говорил: «Твоя мама плачет! Что случилось? Может, я ее обидел?» Он никогда не узнал, почему плакала теща. И почему она стала еще лучше готовить. И почему ему стали подавать еду в старинной фарфоровой тарелке с незабудками… Простой он был человек. И сейчас они очень хорошо живут и общаются, уже двадцать лет. И это история еще и про женскую душу – мы не злые. Мы иногда не понимаем. А потом поймем и обнимем. И заплачем от раскаяния; так вот и живем…

Можно ехать по своей полосе

Быть совершенно трезвым. Все правила соблюдать, не превышать скорость. Иметь отличные навыки вождения. И в вас врежется пьяный мерзавец на гнилой машине, без прав и без страховки. Это он правила нарушил. И вот самое бесполезное дело – начать стонать и жаловаться, воздевая руки к небу. И говорить: «Я всегда был хорошим! Я вел себя хорошо! Почему это случилось? Я этого не заслужил!» – вот всякое такое. Нет, анализ, конечно, нужен. Но не сейчас, когда вы вылезли из разбитого автомобиля, а к вам с монтировкой наперевес несется тот урод, который в вас врезался. Надо действовать по обстоятельствам. Моментально решить, что делать, куда звонить, как позвать на помощь, как машину эвакуировать, как защитить себя. В этом смысл моей работы. А вовсе не в том, чтобы посоветовать в такой ситуации вспомнить детство. Проанализировать свое поведение – может, оно было недостаточно хорошим? Может, вы это заслужили? Ведь мир – это зеркало! Про зеркало рассказать надо тем, кто под Сталинградом воевал. И посоветовать изменить отношение к фашистам – враги тоже смягчатся и на губной гармонике заиграют «Ах, мой милый Августин»… Действовать надо. Решения принимать. Спасаться. Защищаться. А рассуждать, почему такое случилось и чем вы навлекли это на себя, можно потом, в тепле и безопасности, когда машину починим. А пьяного громилу заберут в полицию. Несчастья случаются. И аварии происходят. И катастрофы, и катаклизмы природные, и агрессия без повода с нашей стороны. И не дай бог, рядом окажется не тот, кто скажет, как поступать и что делать, а тот, кто вас же завуалированно и обвинит малограмотными рассказами про «зеркало». Мир объективно существует. Он до нас существовал, он после нас будет существовать. И в мире всякое может случиться, совершенно без нашей вины и участия. Победить и спастись можно, если не тратить силы на самообвинения и не пытаться остановить извержение вулкана добрыми мыслями. Это возможно, наверное; чудеса бывают. Но в роковой момент надо действовать и принимать разумные решения – только это спасает.

Птичка притворяется слабой и крыло волочит

Она это специально делает – чтобы хищник за ней погнался. Она хочет увести его от гнезда с птенцами. Начнешь волочить крыло – хищник обязательно погонится. Таков закон. И болезни, беды, бедность погонятся. Поэтому из последних сил надо держаться. Идти, лететь, плыть, даже ползти – энергично, стараясь, чтобы сломанного крыла не увидели. Доползти до своих, долететь на одном крыле, а там уже помогут и поддержат. Не надо, чтобы видели слабость; первыми всегда хищники видят, на кого можно напасть. И недаром скрывают болезни королей и президентов – это верно и правильно. Если только нет хитрого умысла разгадать, где прячется хищник и от гнезда его увести. А в остальных случаях слабость показывать не надо – опасно это. На слабых и нападают, приметив раны и хилость, горе и тоску. И злые люди, и лихо одноглазое. Надо дотерпеть до своих, до убежища – там помогут.

Если нам что-то не подошло,