Будем как солнце! (сборник)

Я знал, что, однажды тебя увидав,     Я буду любить тебя вечно.Из женственных женщин богиню избрав,     Я жду – я люблю – бесконечно.И если обманна, как всюду, любовь,     Любовью и мы усладимся.И если с тобою мы встретимся вновь,     Мы снова чужими простимся.А в час преступленья, улыбок и сна     Я буду – ты будешь – далеко,В стране, что для нас навсегда создана,     Где нет ни любви, ни порока.

Сонет

Люблю твоё лицо в блаженный час ночной;Преображенные волшебницей луной –Бледны твои черты, и пламенные очиГорят, как две звезды, во мраке полуночи.Люблю я наблюдать, как чудно меркнет в нихПодавленный огонь безумного желанья,То вспыхнет… то замрёт… И неги трепетаньеБлистает глубоко в тени ресниц густых…Люблю я этот взор, чарующий и властный,Когда дрожишь ты весь в истоме сладострастной…И, голову с мольбой на грудь твою склонив,Изнемогаю я от счастия и муки…И силы падают… и холодеют руки…И страсти бешеной я чувствую прилив!..Мирра Лохвицкая

До последнего дня

Быть может, когда ты уйдешь от меня,Ты будешь ко мне холодней.Но целую жизнь, до последнего дня,О друг мой, ты будешь моей.Я знаю, что новые страсти придут,С другим ты забудешься вновь.Но в памяти прежние образы ждут,И старая тлеет любовь.И будет мучительно-сладостный миг:В лучах отлетевшего дня,С другим заглянувши в бессмертный родник,Ты вздрогнешь – и вспомнишь меня.

Правда

А правда пошла по поднебесью.

Из Голубиной книгиКривда с Правдою сходились,Кривда в споре верх взяла.Правда в солнце превратилась,В мире чистый свет зажгла.Удалилась к поднебесью,Бросив Кривду на земле,Светит лугу, перелесью,Жизнь рождает в мертвой мгле.С той поры до дней текущихТолько Правдой и живаМеж цветов и трав цветущихЖизни грусть – плакун-трава.С той поры на синем море,Там, где вал непобедим,Правды ждет с огнем во взореПтица мощная Стратим.И когда она протянетДва могучие крыла,Солнце встанет, море грянет:«Правда, Правда в мир пришла!»

Пройдут века веков

Пройдут века веков, толпы тысячелетий,Как тучи саранчи, с собой несущей смерть,И в быстром ропоте испуганных столетийДо горького конца пребудет та же твердь, –Немая, мертвая, отвергнутая богом,Живущим далеко в беззвездных небесах,В дыханьи вечности, за гранью, за порогомВсего понятного, горящего в словах.Всегда холодная, пустыня звезд над намиОстанется чужой до горького конца,Когда она падет кометными огнями,Как брызги слез немых с печального лица.Ноябрь 1896

Сфинкс

Среди песков пустыни вековойБезмолвный Сфинкс царит на фоне ночи.В лучах луны гигантской головойВстает, растет, – глядят, не видя, очи.С отчаяньем живого мертвеца,Воскресшего в безвременной могиле,Здесь бился раб, томился без конца, –Рабы кошмар в граните воплотили.И замысел чудовищной мечтыСредь вечности, всегда однообразной,Восстал – как враг обычной красоты,Как сон, слепой, немой и безобразный.‹1897›

Равнина

Как угрюмый кошмар исполина,Поглотивши луга и леса,Без конца протянулась равнинаИ краями ушла в небеса.И краями пронзила пространство,И до звезд прикоснулась вдали,Затенив мировое убранствоМонотонной печалью земли.И далекие звезды застылиВ беспредельности мертвых небес,Как огни бриллиантовой пылиНа лазури предвечных завес.И в просторе пустыни бесплодной,Где недвижен кошмар мировой,Только носится ветер холодный,Шевеля пожелтевшей травой.Декабрь 1896

Дон-Жуан

(Отрывки из ненаписанной поэмы)

But now I am an emperor of a world, this little world of man. My passions are my subjects.

Turner

Но теперь я властитель над целым миром, над этим малым миром человека. Мои страсти – мои подданные.

Тернер

1

La luna llena … Полная луна…Иньес, бледна, целует, как гитана[2].Te amo… amo …[3] Снова тишина…Но мрачен взор упорный Дон-Жуана.Слова солгут – для мысли нет обмана, –Любовь детей – она ему смешна.Он видел всё, он понял слишком раноЗначение мечтательного сна.Переходя от женщины продажнойК монахине, безгрешной, как мечта,Стремясь к тому, в чем дышит красота,Ища улыбки глаз бездонно-влажной,Он видел сон земли – не сон небес,И жар души испытанной исчез.

2

Он будет мстить. С бесстрашием пиратаОн будет плыть среди бесплодных вод.Ни родины, ни матери, ни брата.Над ним навис враждебный небосвод.Земная жизнь – постылый ряд забот,Любовь – цветок, лишенный аромата.О, лишь бы плыть – куда-нибудь – вперед, –К развенчанным святыням нет возврата.Он будет мстить. И тысячи сердецПоработит дыханием отравы.Взамен мечты он хочет мрачной славы.И женщины сплетут ему венец,Теряя всё за сладкий миг обмана,В проклятьях восхваляя Дон-Жуана.

3

Что ж, Дон-Люис? Вопрос – совсем нетрудный.Один удар его навек решит.Мы связаны враждою обоюдной.Ты честный муж, – не так ли? Я бандит?Где блещет шпага – там язык молчит.Вперед! Вот так! Прекрасно! Выпад чудный!А, Дон-Люис! Ты падаешь? Убит.In pace requiescat[4]. Безрассудный!Забыл, что Дон-Жуан неуязвим!Быть может, самым адом я храним,Чтоб стать для всех примером лютой казни?Готов служить. Не этим, так другим.И мне ли быть доступным для боязни,Когда я жаждой мести одержим!

4

Сгущался вечер. Запад угасал.Взошла луна за темным океаном.Опять кругом гремел стозвучный вал,Как шум грозы, летящей по курганам.Я вспомнил степь. Я вижу за туманомУсадьбу, сад, нарядный бальный зал,Где тем же сладко-чувственным обманомЯ взоры русских женщин зажигал.На зов любви к красавице-княгинеВошел я тихо-тихо, точно вор.Она ждала. И ждет меня доныне.Но ночь еще хранила свой убор,А я летел, как мчится смерч в пустыне,Сквозь степь я гнал коня во весь опор.

5

Промчались дни желанья светлой славы,Желанья быть среди полубогов.Я полюбил жестокие забавы,Полеты акробатов, бой быков,Зверинцы, где свиваются удавы,И девственность, вводимую в альков –На путь неописуемых видений,Блаженно-извращенных наслаждений.Я полюбил пленяющий развратС его неутоляющей усладой,С его пренебреженьем всех преград,С его – ему лишь свойственной – отрадой.Со всех цветов сбирая аромат,Люблю я жгучий зной сменить прохладойИ, взяв свое в любви с чужой женой,Встречать ее улыбкой ледяной.И вдруг опять в душе моей проглянетКакой-то сон, какой-то свет иной,И образ мой пред женщиной предстанетОкутанным печалью неземной.И вновь ее он как-то сладко ранит,И вновь – раба, она пойдет за мнойИ поспешит отдаться наслажденьюВосторженной и гаснущею тенью.Любовь и смерть, блаженство и печальВо мне живут красивым сочетаньем,Я всех маню, как тонущая даль –Уклончивым и тонким очертаньем,Блистательно-убийственным, как стальС ее немым змеиным трепетаньем.Я весь – огонь, и холод, и обман,Я – радугой пронизанный туман.

Из книги «Горящие здания»

Лирика современной души

1900

Мир должен быть оправдан весь, чтоб можно было жить.

К. Бальмонт

Кинжальные слова

I will speak daggers.

Hamlet[5]Я устал от нежных снов,От восторгов этих цельныхГармонических пировИ напевов колыбельных.Я хочу порвать лазурьУспокоенных мечтаний.Я хочу горящих зданий,Я хочу кричащих бурь!Упоение покоя –Усыпление ума.Пусть же вспыхнет море зноя,Пусть же в сердце дрогнет тьма.Я хочу иных бряцанийДля моих иных пиров.Я хочу кинжальных словИ предсмертных восклицаний!

Морской разбойник

Есть серая птица морская с позорным названьем: глупыш.Летит она вяло и низко, как будто бы спит, но – глядишь,Нависши уродливым телом над быстро сверкнувшей волной,Она увлекает добычу с блестящей ее чешуей.Она увлекает добычу, но, дерзок, красив и могуч,Над ней альбатрос длиннокрылый, покинув возвышенность туч,Как камень, низринутый с неба, стремительно падает ницПри громких встревоженных криках окрест пролетающих птиц.Ударом свирепого клюва он рыбу швырнет в пустотуИ, быстрым комком промелькнувши, изловит ее на лету,И, глупую птицу ограбив, он крылья расправит свои –И виден в его уже клюве блестящий отлив чешуи.Морской и воздушный разбойник, тебе я слагаю свой стих,Тебя я люблю за бесстыдство пиратских порывов твоих.Вы, глупые птицы, спешите, ловите сверкающих рыб,Чтоб метким захватистым клювом он в воздухе их перешиб!‹1899›

Красный цвет

Быть может, предок мой был честным палачом:Мне маки грезятся, согретые лучом,Гвоздики алые и, полные угрозы,Махрово-алчные, раскрывшиеся розы.Я вижу лилии над зыбкою волной:Окровавленные багряною Луной,Они, забыв свой цвет, безжизненно-усталый,Мерцают сказочно окраской ярко-алой,И с сладким ужасом, в застывшей тишине,Как губы тянутся и тянутся ко мне.И кровь поет во мне… И в таинстве заклятьяМне шепчут призраки: «Скорее! К нам в объятья!Целуй меня… Меня!.. Скорей… Меня… Меня!..»И губы жадные, на шабаш свой маня,Лепечут страшные призывные признанья:«Нам все позволено… Нам в мире нет изгнанья…Мы всюду встретимся… Мы нужны для тебя…Под красным Месяцем, огни лучей дробя,Мы объясним тебе все бездны наслажденья,Все тайны вечности и смерти и рожденья».И кровь поет во мне. И в зыбком полуснеТе звуки с красками сливаются во мне.И близость нового, и тайного чего-то,Как пропасть горная, на склоне поворота,Меня баюкает, и вкрадчиво зовет,Туманом огненным окутан небосвод,Мой разум чувствует, что мне, при виде кровиВесь мир откроется, и все в нем будет внове.Смеются маки мне, пронзенные лучом…Ты слышишь, предок мой? Я буду палачом!

Скифы

Мы блаженные сонмы свободно кочующих скифов,Только воля одна нам превыше всего дорога.Бросив замок Ольвийский с его изваяньями грифов,От врага укрываясь, мы всюду настигнем врага.Нет ни капищ у нас, ни богов, только зыбкие тучиОт востока на запад молитвенным светят лучом.Только богу войны темный хворост слагаем мы в кучиИ вершину тех куч украшаем железным мечом.Саранчой мы летим, саранчой на чужое нагрянем,И бесстрашно насытим мы алчные души свои.И всегда на врага тетиву без ошибки натянем,Напитавши стрелу смертоносною жёлчью змеи.Налетим, прошумим – и врага повлечем на аркане,Без оглядки стремимся к другой непочатой стране.Наше счастье – война, наша верная сила – в колчане,Наша гордость – в незнающем отдыха быстром коне.‹1899›

В глухие дни

Предание

В глухие дни Бориса Годунова,Во мгле Российской пасмурной страны,Толпы людей скиталися без крова,И по ночам всходило две луны.Два солнца по утрам светило с неба,С свирепостью на дольный мир смотря.И вопль протяжный: «Хлеба! Хлеба! Хлеба!» –Из тьмы лесов стремился до царя.На улицах иссохшие скелетыЩипали жадно чахлую траву,Как скот, озверены и неодеты, –И сны осуществлялись наяву.Гроба, отяжелевшие от гнили,Живым давали смрадный адский хлеб,Во рту у мертвых сено находили,И каждый дом был сумрачный вертеп.От бурь и вихрей башни низвергались,И небеса, таясь меж туч тройных,Внезапно красным светом озарялись,Являя битву воинств неземных.Невиданные птицы прилетали,Орлы парили с криком над Москвой,На перекрестках, молча, старцы ждали,Качая поседевшей головой.Среди людей блуждали смерть и злоба,Узрев комету, дрогнула земля,И в эти дни Димитрий встал из гроба,В Отрепьева свой дух переселя.

Смерть Димитрия Красного

Предание

Нет, на Руси бывали чудесаНе меньшие, чем в отдаленных странах.К нам также благосклонны небеса,Есть и для нас мерцания в туманах.Я расскажу о чуде старых дней,Когда, опустошая нивы, долы,Врываясь в села шайками теней,Терзали нас бесчинные моголы.Жил в Галиче тогда несчастный князь,За красоту был зван Димитрий Красный.Незримая меж ним и небом связьВ кончине обозначилась ужасной.Смерть странная была ему дана.Он вдруг, без всякой видимой причины,Лишился вкуса, отдыха и сна,Но никому не сказывал кручины.Кровь из носу без устали текла.Быть приобщен хотел святых он таин,Но страшная на нем печать была:Вкруг рта – всё кровь, и он глядел – как Каин.Толпилися бояре, позабывСебя – пред ликом горького злосчастья.И вот ему, молитву сотворив,Заткнули ноздри, чтобы дать причастье.Димитрий успокоился, притих,Вздохнув, заснул, и всем казался мертвым.И некий сон, но не из снов земных,Витал над этим трупом распростертым.Оплакали бояре мертвецаИ, крепкого они испивши меда,На лавках спать легли. А у крыльцаРосла толпа безмолвного народа.И вдруг один боярин увидал,Как, шевельнув чуть зримо волосами,Мертвец, покров содвинув, тихо встал –И начал петь с закрытыми глазами.И в ужасе, среди полночной тьмы,Бояре во дворец народ впустили.А мертвый, стоя, белый, пел псалмыИ толковал значенье русской были.Он пел три дня, не открывая глаз,И возвестил грядущую свободу,И умер как святой, в рассветный час,Внушая ужас бледному народу.

Ангелы опальные

Ангелы опальные,Светлые, печальные,Блески погребальныеТающих свечей, –Грустные, безбольныеЗвоны колокольные,Отзвуки невольные,Отсветы лучей, –Взоры полусонные,Нежные, влюбленные,Дымкой окаймленныеТонкие черты, –То мои несмелые,То воздушно-белые,Сладко-онемелыеЛегкие цветы.Чувственно-неясные,Девственно-прекрасные,В страстности бесстрастныеТайны и слова, –Шорох приближения,Радость отражения,Нежный грех внушения,Дышащий едва, –Зыбкие и странные,Вкрадчиво-туманные,В смелости нежданныеПроблески огня, –То мечты, что встретятсяС теми, кем отметятся,И опять засветятсяЭхом для меня!‹1899›

Слова любви

Слова любви, не сказанные мною,В моей душе горят и жгут меня.О, если б ты была речной волною,О, если б я был первой вспышкой дня!Чтоб я, скользнув чуть видимым сияньем,В тебя проник дробящейся мечтой, –Чтоб ты, моим блеснув очарованьем,Жила своей подвижной красотой!

Белладонна

Счастье души утомленной –    Только в одном:Быть как цветок полусонныйВ блеске и шуме дневном,Внутренним светом светиться,Все позабыть и забыться,Тихо, но жадно упиться    Тающим сном.Счастье ночной белладонны –Лаской убить.Взоры ее полусонны,Любо ей день позабыть,Светом луны расцвечаться,Сердцем с луною встречаться,Тихо под ветром качаться,    В смерти любить.Друг мой, мы оба устали.    Радость моя!Радости нет без печали.Между цветами – змея.Кто же с душой утомленнойВспыхнет мечтой полусонной,Кто расцветет белладонной –    Ты или я?

Нежнее всего

Твой смех прозвучал серебристый,Нежней, чем серебряный звон, –Нежнее, чем ландыш душистый,Когда он в другого влюблен.Нежней, чем признанье во взгляде,Где счастье желанья зажглось, –Нежнее, чем светлые прядиВнезапно упавших волос.Нежнее, чем блеск водоема,Где слитное пение струй, –Чем песня, что с детства знакома,Чем первой любви поцелуй.Нежнее всего, что желанноОгнем волшебства своего, –Нежнее, чем польская панна,И значит – нежнее всего.

Сумрачные области

Сумрачные области совести моей,Чем же вы осветитесь на исходе дней, –Сумраки отчаянья, дыма и страстей?Вы растете медленно, но, как глыбы туч,Ваш провал безмолвия страшен и могуч,Вы грозите скрытою гибельностью круч.После детства ровного с прелестью лугов,После отыскания новых берегов,Наши мысли гонят нас, гонят, как врагов.Ни минуты отдыха, жизнь к себе зовет,Дышит глянцевитостью наш водоворот,Ни минуты отдыха, дальше, все вперед.Чуть мечтой измеряешь дальние края,Вот уже испорчена молодость твоя,Стынет впечатлительность к сказкам бытия.И душой холодною, полной пустоты,В жажде новых пряностей, новой остроты,Тянешься, дотянешься до своей черты,До черты губительной в бездне голубой,Где ты вдруг очутишься – с призраком – с собой,Искаженный жадностью, грубый и слепой.И среди отчаянья, дыма и теней,Чем же ты осветишься на исходе дней?Горе! Как ты встретишься с совестью своей?

Волна

Набегает, уходит, и снова, светясь, возвращается,Улыбается, манит, и плачет с притворной борьбой,И украдкой следит, и обманно с тобою прощается, –И мелькает, как кружево, пена во мгле голубой.О, волна, подожди! Я уйду за тобой!О, волна, подожди! Но отхлынул прибой.Серебристые нити от новой луны засвечаются.Все вольней и воздушней – уплывшему в даль кораблю.И лучистые волны встречаются, тихо качаются,Вырастает незримое рабство, я счастлив, я сплю.И смеется волна: «Я тебя утоплю!Утоплю, потому что безмерно люблю!»

Чары месяца

Медленные строки

1

Между скал, под властью мглы,Спят усталые орлы.Ветер в пропасти уснул,С моря слышен смутный гул.Там, над бледною волной,Глянул месяц молодой,Волны темные воззвал –В море вспыхнул мертвый вал.В море вспыхнул светлый мост,Ярко дышат брызги звезд.Месяц ночь освободил,Месяц море победил.

2

Свод небес похолодел,Месяц миром овладел,Жадным светом с высотыТронул горные хребты.Всё безмолвно захватил,Вызвал духов из могил.В серых башнях, вдоль стены,Встали тени старины.Встали тени и глядят,Странен их недвижный взгляд,Странно небо над водой,Властен месяц молодой.

3

Возле башни, у стены,Где чуть слышен шум волны,Отделился в полумглеБелый призрак Джамиле.Призрак царственной княжныВспомнил счастье, вспомнил сны,Всё, что было так светло,Что ушло – ушло – ушло.Тот же воздух был тогда,Та же бледная вода,Там, высоко над водой,Тот же месяц молодой.

4

Всё слилось тогда в одноЛучезарное звено.Как-то странно, как-то вдругВсё замкнулось в яркий круг.Над прозрачной мглой землиНебеса произнесли,Изменяяся едва,Незабвенные слова.Море пело о любви,Говоря: «Живи! Живи!»Но, хоть вспыхнул в сердце свет,Отвечало сердце: «Нет!»

5

Возле башни, в полумгле,Плачет призрак Джамиле.Смотрят тени вдоль стены,Светит месяц с вышины.Всё сильней идет прибойОт равнины голубой,От долины быстрых вод,Вечно мчащихся вперед.Волны яркие плывут,Волны к счастию зовут, –Вспыхнет легкая вода,Вспыхнув, гаснет навсегда.

6

И еще, еще идут,И одни других не ждут.Каждой дан один лишь миг,С каждой есть волна-двойник.Можно только раз любить,Только раз блаженным быть,Впить в себя восторг и свет, –Только раз, а больше – нет.Камень падает на дно,Дважды жить нам не дано.Кто ж придет к тебе во мгле,Белый призрак Джамиле?

7

Вот уж с яркою звездойГаснет месяц молодой.Меркнет жадный свет его,Исчезает колдовство.Скучным утром дышит даль,Старой башне ночи жаль,Камни серые глядят,Неподвижен мертвый взгляд.Ветер в пропасти встает,Песню скучную поет.Между скал, под влагой мглы,Просыпаются орлы.Сентябрь 1898Балаклава

Выше, выше

Я коснулся душ чужих,Точно струн, но струн моих.Я в них чутко всколыхнулТихий звон, забытый гул.Все обычное прогнал,Легким стоном простонал,Бросил с неба им цветы,Вызвал радугу мечты.И по облачным путям,Светлым преданным страстям,Сочетаньем звучных строкЗа собою их увлек.Трепетаньем звонких крылОтуманил, опьянил,По обрывкам их помчал,Забаюкал, закачал.Выше, выше, все за мной,Насладитесь вышиной,Попадитесь в сеть мою,Я пою, пою, пою.

Моя душа

Моя душа – оазис голубой,Средь бледных душ других людей, бессильных.Роскошный сон ниспослан мне судьбой,Среди пустынь, томительных и пыльных.Везде пески. Свистя, бежит самум.Лазурь небес укрылася в туманы.Но слышу я желанный звон и шум,Ко мне сквозь мглу подходят караваны.Веселые, раскинулись на миг,Пришли, ушли, до нового свиданья,В своей душе лелеют мой двойник,Моей мечты воздушной очертанья.И вновь один, я вновь живу собой,Мне снится радость вечно молодая.Моя душа – оазис голубой,Мои мечты цветут, не отцветая.

Я не из тех

Я не из тех, чье имя легион,Я не из царства духов безымянных.Пройдя пути среди равнин туманных,Я увидал безбрежный небосклон.В моих зрачках – лишь мне понятный сон,В них мир видений зыбких и обманных,Таких же без конца непостоянных,Как дымка, что скрывает горный склон.Ты думаешь, что в тающих покровахЗастыл едва один-другой утес?Гляди: покров раскрыт дыханьем гроз.И в цепи гор, для глаза вечно-новых,Как глетчер, я снега туда вознес,Откуда виден мир в своих основах!

Ожесточенному

Я знаю ненависть, и, может быть, сильней,Чем может знать ее твоя душа больная,Несправедливая и полная огней    Тобою брошенного рая.Я знаю ненависть к звериному, к страстямСлепой замкнутости, к судьбе неправосуднойИ к этим тлеющим кладбищенским костям,    Нам данным в нашей жизни скудной.Но, мучимый, как ты, терзаемый года,Я связан был с тобой безмолвным договором,И вижу, ты забыл, что брат твой был всегда    Скорей разбойником, чем вором.С врагами – дерзкий враг, с тобой – я вечно твой,Я узнаю друзей в одежде запыленной.А ты, как леопард, укушенный змеей,    Своих терзаешь, исступленный!

Лесные травы

Я люблю лесные травы    Ароматные,Поцелуи и забавы    Невозвратные.Колокольные призывы    Отдаленные,Над ручьем уснувшим ивы    Полусонные.Очертанья лиц мелькнувших    Неизвестные,Тени сказок обманувших    Бестелесные.Всё, что манит и обманет    Нас загадкоюИ навеки сердце ранит    Тайной сладкою.

Аромат Солнца

Запах солнца? Что за вздор!Нет, не вздор.В солнце звуки и мечты,Ароматы и цветыВсе слились в согласный хор,Все сплелись в один узор.Солнце пахнет травами,Свежими купавами,Пробужденною веснойИ смолистою сосной.Нежно-светлотканымиЛандышами пьяными,Что победно расцвелиВ остром запахе земли.Солнце светит звонами,Листьями зелеными,Дышит вешним пеньем птиц,Дышит смехом юных лиц.Так и молви всем слепцам:Будет вам!Не узреть вам райских врат.Есть у солнца аромат,Сладко внятный только нам,Зримый птицам и цветам!

Затон

Когда ты заглянешь в прозрачные воды затонаПод бледною ивой, при свете вечерней звезды,Невнятный намек на призыв колокольного звонаК тебе донесется из замка хрустальной воды.И ты, наклонившись, увидишь прекрасные лица,Испуганным взором заметишь меж ними себя,И в сердце твоем за страницею вспыхнет страница,Ты будешь читать их, как дух, не скорбя, не любя.И будут расти ото дна до поверхности влагиУзоры упрямо и тесно сплетенных ветвей,И будут расти и меняться, – как призраки сагиРастут, изменяясь в значеньи и в силе своей.И всё, что в молчании ночи волнует и манит,Что тайною чарой нисходит с далеких планет,Тебя в сочетанья свои завлечет – и обманет,И сердце забудет, что с ними слияния нет.Ты руку невольно протянешь над сонным затоном –И вмиг всё бесследно исчезнет, – и только вдалиС чуть слышной мольбою, с каким-то заоблачным звономНезримо порвется струна от небес до земли.‹1899›

Закатные цветы

О, краски закатные! О, лучи невозвратные!Повисли гирляндами облака просветленные.Равнины туманятся, и леса необъятные,Как будто не жившие, навсегда утомленные.И розы небесные, облака бестелесные,На долы печальные, на селения бедныеГлядят с состраданием, на безвестных – безвестные,Поникшие, скорбные, безответные, бледные!

Путь правды

Пять чувств – дорога лжи. Но есть восторг экстаза,Когда нам истина сама собой видна.Тогда таинственно для дремлющего глазаГорит узорами ночная глубина.Бездонность сумрака, неразрешенность сна,Из угля черного – рождение алмаза.Нам правда каждый раз – сверхчувственно дана,Когда мы вступим в луч священного экстаза.В душе у каждого есть мир незримых чар,Как в каждом дереве зеленом есть пожар,Еще не вспыхнувший, но ждущий пробужденья.Коснись до тайных сил, шатни тот мир, что спит,И, дрогнув радостно от счастья возрожденья,Тебя нежданное так ярко ослепит.

Как паук

Как паук в себе рождает паутину,И, тяжелый, создает воздушность нитей, –Как художник создает свою картину,Закрепляя мимолетное событий, –Так из Вечного исходит мировое –Многосложность и единство бытия.Мир один, но в этом мире вечно двое: –Он, Недвижный, Он, Нежаждущий – и я.

«Нам нравятся поэты…»

Нам нравятся поэты,Похожие на нас,Священные предметы,Дабы украсить час –Волшебный час величья,Когда, себя сильней,Мы ценим без различьяСверканья всех огней, –Цветы с любым узором,Расцветы всех начал,Лишь только б нашим взорамИх пламень отвечал, –Лишь только б с нашей бурейСливался он в одно,От неба или фурий –Не всё ли нам равно!

«Мой друг, есть радость и любовь…»

Мой друг, есть радость и любовь,Есть всё, что будет вновь и вновь,Хотя в других сердцах, не в наших.Но, милый брат, и я и ты –Мы только грезы Красоты,Мы только капли в вечных чашахНеотцветающих цветовНепогибающих садов.Сентябрь 1898Ялта

Оттуда

Я обещаю вам сады.

КоранЯ обещаю вам сады,Где поселитесь вы навеки,Где свежесть утренней звезды,Где спят нешепчущие реки.Я призываю вас в страну,Где нет печали, ни заката,Я посвящу вас в тишину,Откуда к бурям нет возврата.Я покажу вам то, одно,Что никогда вам не изменит,Как камень, канувший на дно,Верховных волн собой не вспенит.Идите все на зов звезды,Глядите: я горю пред вами.Я обещаю вам садыС неомраченными цветами.

Чет и нечет

Медленные строки

    Утром рано    Из туманаСолнце выглянет для нас.    И осветит,    И заметитВсех, кто любит этот час.    Ночью, скучно,    Однозвучно,Упадает звон минут.    О минувшем,    ОбманувшемИх напевы нам поют.    Точно с крыши,    Тише, тишеКапли падают дождя.    Все прольются,    Не вернутся,Этот темный путь пройдя.    Звук неясный,    БезучастныйПанихиды нам поет.    «Верьте, верьте    Только смерти!Чет и нечет! Нечет, чет!    «Чет счастливым    И красивым,Слабым – нечет, недочет!    Но, редея,    Холодея,Чет и нечет протечет!»    Звук неясный,    Безучастный,Ты поешь, обман тая.    Нет, не верю,    И в потерюСмысл иной влагаю я.    Верьте, верьте    Только смертиНас понявшего Христа!    Солнце встанет,    Не обманет,Вечно светит Красота!    Цель страданья,    ОжиданьяВсем нам светлый даст отчет.    В мир согласный,    Вечно ясный,Чет и нечет нас влечет.‹1899›

Индийский мотив

Как красный цвет небес, которые не красны,Как разногласье волн, что меж собой согласны,Как сны, возникшие в прозрачном свете дня,Как тени дымные вкруг яркого огня,Как отсвет раковин, в которых жемчуг дышит,Как звук, что в слух идет, но сам себя не слышит,Как на поверхности потока белизна,Как лотос в воздухе, растущий ото дна, –Так жизнь с восторгами и блеском заблужденьяЕсть сновидение иного сновиденья.‹1899›

Майя

Тигры стонали в глубоких долинах.Чампак, цветущий в столетие раз,Пряный, дышал между гор, на вершинах.Месяц за скалы проплыл и погас.В темной пещере задумчивый йоги,Маг-заклинатель, бледней мертвеца,Что-то шептал, и властительно-строгиБыли черты сверхземного лица.Мантру читал он, святое моленье;Только прочел – и пред ним, как во сне,Стали качаться, носиться виденья,Стали кружиться в ночной тишине.Тени, и люди, и боги, и звери,Время, пространство, причина, и цель,Пышность восторга, и сумрак потери,Смерть на мгновенье, и вновь колыбель.Ткань без предела, картина без рамы,Сонмы враждебных бесчисленных «я»,Мрак отпаденья от вечного Брамы,Ужас мучительный, сон бытия.К самому небу возносятся горы,Рушится с гулом утес на утес,Топот и ропот, мольбы и укоры,Тысячи быстрых и звонких колес.Бешено мчатся и люди и боги…«Майя! О, Майя! Лучистый обман!Жизнь – для незнающих, призрак – для йоги,Майя – бездушный немой океан!»Скрылись виденья. На горных вершинахВетер в узорах ветвей трепетал.Тигры стонали в глубоких долинах.Чампак, цветок вековой, отцветал.‹1899›

Жизнь

Жизнь – отражение лунного лика в воде,Сфера, чей центр – повсюду, окружность – нигде,Царственный вымысел, пропасть глухая без дна,Вечность мгновения – миг красоты – тишина.Жизнь – трепетание моря под властью луны,Лотос чуть дышащий, бледный любимец волны.Дымное облако, полное скрытых лучей,Сон, создаваемый множеством, всех – и ничей.

Бледный воздух

Бледный воздух прохладен.Не желай. Не скорби.Как бы ни был ты жаден,Только Бога люби.Даль небес беспредельна.О, как сладко тому,Кто, хотя бы бесцельно,Весь приникнет к Нему.В небе царствуют луны.Как спокойно вкруг них!Златоцветные струныЗатаили свой стих.Скоро звезды проснутся.Сочетаясь в узор,Их намеки сплетутсяВ серебристый собор.Звезды – вечные души.Звезды свечи зажгли.Вот все глуше и глушеТемный ропот земли!Нет границ у лазури.Слышишь медленный звон?Это прошлые буриПогружаются в сон.Тихо в царстве покоя.Круг заветный замкнут.Час полночного бояОтошедших минут!Воздух чист и прохладен.Этот миг не дроби.Как бы ни был ты жаден,Только Бога люби!

Молитва вечерняя

Тот, пред Кем, Незримым, зримоВсё, что в душах у людей,Тот, пред Кем проходят мимоБлески дымные страстей, –Кто, Неслышимый, услышитКаждый ропот бытия,Только Тот бессмертьем дышит,В нераздельно-слитном я.Тот, в чьём духе вечно новыСолнце, звёзды, ветер, тьма,Тот, Кому они – покровыДля сокрытого ума, –Тот, Кто близко и далёко,Перед Кем вся жизнь твояТочно радуга потока, –Только Тот есть вечно – я.Все закаты, все рассветыВ нём возникли и умрут,Все сердечные приметыТам зажглись, блистая – тут.Все лучи в росе горящейПовторяют тот же лик,Солнца лик животворящий,В Солнце каждый луч возник.Всё, что – здесь, проходит мимо,Словно тень от облаков.Но очам незримым – зримаНеподвижность вечных снов.Он живёт, пред Кем проводитЭтот мир всю роскошь сил,Он, Единый, не уходит,В час захода всех светил!

Мост

Между Временем и Вечностью,Как над брызнувшей водой,К нам заброшен бесконечностьюМост воздушно-золотой, –Разноцветностью играющий,Видный только для того,Кто душою ожидающейЛюбит бога своего, –Кто, забыв свое порочное,Победил громаду золИ, как радуга непрочная,Воссиял – и отошел.

Белая страна

Я – в стране, что вечно в белое одета,Предо мной – прямая долгая дорога.Ни души – в просторах призрачного света,Не с кем говорить здесь, не с кем, кроме Бога.Всё, что было в жизни, снова улыбнется,Только для другого, – нет, не для меня.Солнце не вернется, счастье не проснется,В сердце у меня ни ночи нет, ни дня.Но еще влачу я этой жизни бремя,Но еще куда-то тянется дорога.Я один в просторах, где умолкло время,Не с кем говорить мне, не с кем, кроме Бога.

Из книги «Будем как Солнце»

1903

Я в этот мир пришел, чтоб видеть солнце.

Анаксагор

«Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце…»

Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце    И синий кругозор.Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце    И выси гор.Я в этот мир пришел, чтоб видеть Море    И пышный цвет долин.Я заключил миры в едином взоре,    Я властелин.Я победил холодное забвенье,    Создав мечту мою.Я каждый миг исполнен откровенья,    Всегда пою.Мою мечту страданья пробудили,    Но я любим за то.Кто равен мне в моей певучей силе?    Никто, никто.Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце,    А если день погас,Я буду петь… Я буду петь о Солнце    В предсмертный час!

«Будем как солнце! Забудем о том…»

Будем как солнце! Забудем о том,Кто нас ведет по пути золотому,Будем лишь помнить, что вечно к иному –К новому, к сильному, к доброму, к злому –Ярко стремимся мы в сне золотом.Будем молиться всегда неземномуВ нашем хотеньи земном!Будем, как солнце всегда молодое,Нежно ласкать огневые цветы,Воздух прозрачный и всё золотое.Счастлив ты? Будь же счастливее вдвое,Будь воплощеньем внезапной мечты!Только не медлить в недвижном покое,Дальше, еще, до заветной черты,Дальше, нас манит число роковоеВ вечность, где новые вспыхнут цветы.Будем как солнце, оно – молодое.В этом завет Красоты!‹1902›

Голос заката

1

Вот и солнце, удаляясь на покой,Опускается за сонною рекой.И последний блеск по воздуху разлит,Золотой пожар за липами горит.А развесистые липы, все в цвету,Затаили многоцветную мечту.Льют пленительно медвяный аромат,Этой пряностью приветствуют закат.Золотой пожар за тканями ветвейИзменяется в нарядности своей.Он горит, как пламя новых пышных чар,Лиловато-желто-розовый пожар.

2

Я – отошедший день, каких не много былоНа памяти твоей, мечтающий мой брат.    Я – предвечернее светило,    Победно-огненный закат.Все краски, сколько их сокрыто в силе света,Я в мысль одну вложил, которая горит,    В огонь рубиновый одета    И в нежно-дымный хризолит.Многоразличные созвучия сияньяПо небу разбросав, я все их слил в одно:    В восторг предсмертного сознанья,    Что мне блаженство суждено.Так пышно я горю, так радостно-тревожно,В воздушных облаках так пламенно сквозя,    Что быть прекрасней – невозможно,    И быть блаженнее – нельзя.Гляди же на меня, о дух мечты печальной,Мечтатели земли, глядите на меня:    Я блеск бездонности зеркальной    Роскошно гаснущего дня.Любите ваши сны безмерною любовью,О, дайте вспыхнуть им, а не бессильно тлеть,    Сознав, что теплой алой кровью    Вам нужно их запечатлеть.‹1 сентября 1901›

Гимн огню

1

Огонь очистительный,Огонь роковой,Красивый, властительный,Блестящий, живой!

2

Бесшумный в мерцаньи церковной свечи,Многошумный в пожаре,Глухой для мольбы, многоликий,Многоцветный при гибели зданий,Проворный, веселый и страстный,Так победно-прекрасный,Что, когда он сжигает мое,Не могу я не видеть его красоты, –О красивый Огонь, я тебе посвятил все мечты!

3

Ты меняешься вечно,Ты повсюду – другой.Ты красный и дымныйВ клокотанье костра.Ты как страшный цветок с лепестками из пламени,Ты как вставшие дыбом блестящие волосы.Ты трепещешь, как желтое пламя свечиС его голубым основаньем.Ты являешься в быстром сияньи зарниц.Ты, застывши, горишь в грозовых облаках –Фиолетовых, аспидно-синих.Ты средь шума громов и напева дождейВозникаешь неверностью молний,То изломом сверкнешь,То сплошной полосой,То как шар, окруженный сияющим воздухом,Золотой, огневой,С переменными красными пятнами.Ты – в хрустальности звезд и в порыве комет.Ты от солнца идешь и, как солнечный свет,Согревательно входишь в растеньяИ, будя и меняя в них тайную влагу,То засветишься алой гвоздикой,То зашепчешь, как колос пушистый,То протянешься пьяной лозой.Ты как искра встаешьИз глухой темноты,Долго ждешь, стережешь.Кто пришел? Это ты!Через миг ты умрешь,Но пока ты живешь,Нет сильней, нет страшней, нет светлей красоты!

4

Не стану тебя восхвалять,О внезапный, о страшный, о вкрадчивый!На тебе расплавляют металлы.Близ тебя создают и куютМного тяжких подков,Много кос легкозвонных,Чтоб косить, чтоб косить,Много колец для пальцев лилейных,Много колец, чтоб жизни сковать,Чтобы в них, как в цепях, годы долгие бытьИ устами остывшими слово «любить»Повторять.Много можешь ты странных вещей создавать:Полносложность орудий, чтоб горы дробить,Чтобы ценное золото в безднах добыть,И отточенный нож, чтоб убить!

5

Вездесущий Огонь, я тебе посвятил все мечты,Я такой же, как ты.О, ты светишь, ты греешь, ты жжешь,Ты живешь, ты живешь!В старину ты, как Змей, прилетал без концаИ невест похищал от венца.И, как огненный гость, много раз, в старину,Ты утешил чужую жену.О блестящий, о жгучий, о яростный!В ярком пламени несколько разных слоев.Ты горишь, как багряный, как темный, как желтый,Весь согретый изменчивым золотом, праздник осенних листов.Ты блестишь – как двенадцатицветный алмаз,Как кошачья ласкательность женских влюбляющих глаз,Как восторг изумрудный волны океана,В тот миг как она преломляется,Как весенний листок, на котором росинка дрожит и качается,Как дрожанье зеленой мечты светляков,Как мерцанье бродячих огней,Как зажженные светом вечерним края облаков,Распростерших свой траур над ликом сожженных и гаснущих дней!

6

Я помню, Огонь,Как сжигал ты меняМеж колдуний и ведьм, трепетавших от ласки Огня.Нас терзали за то, что мы видели тайное,Сожигали за радость полночного шабаша, –Но увидевшим то, что мы видели,Был не страшен Огонь.Я помню еще,О, я помню другое: горящие здания,Где сжигали себя добровольно, средь тьмы,Меж неверных, невидящих, верные – мы.И при звуках молитв, с исступленными воплямиМы слагали хваленья Даятелю сил.Я помню, Огонь, я тебя полюбил!

7

Я знаю, Огонь,И еще есть иное сиянье для нас,Что горит перед взором навеки потухнувших глаз.В нем внезапное знанье, в нем ужас, восторгПред безмерностью новых глубоких пространств.Для чего, из чего, кто их взял, кто исторг,Кто облек их в лучи многозвездных убранств?Я уйду за ответом!О душа восходящей стихии, стремящейся в твердь,Я хочу, чтобы белым немеркнущим светомЗасветилась мне – смерть!29 декабря 1900