Алмаз «Шах». Повести и рассказы

- Хм, это не лишено смысла. Так мы, дед, и сделаем, если не пройдет другой вариант.

- Ну?

- Близится вечер. Полный штиль сменится слабым ветром, кстати, попутным. Мы цепляемся за шары, в которые предварительно напустим немного углекислого газа, чтобы нас не унесло слишком высоко. Перепрыгиваем через Гекубу. Добавляем в шары углекислый газ и опускаемся в объятия Киана.

- В скафандрах передатчики целы?

- Естественно. Всю дорогу будешь читать стихи.

- Из них связаться нельзя?

- Можно. Если «Венера» подлетит на пять километров.

Ломов задумался. Галин старался смотреть уверенно.

- Чего закручинился? Такой случай не повторится. Мы будем первыми покорителями углекислого океана. Углекислонавты! Нет, слишком длинно… Лучше так: кислонавт Михаил Ломов! А?

- А «осы»? - спросил бионетик.

Галин вздохнул.

- Ну что «осы»? Во-первых, полетим низко. Ты сам говорил, что они живут на десятикилометровой высоте. Во-вторых, вечером «осы» наверняка теряют активность. Проскочим незаметно.

Ломов молчал.

- Ладно, нечего сопеть. Это единственный шанс, и мы его используем. Скоро вечер!

Несколько земных суток они готовились к прыжку через Гекубу. Галин рассчитал количество углекислого газа, который следовало напустить в шары, проверил скафандры. Ломов консервировал приборы и оборудование, подолгу сидел у экрана. В рабочем журнале подробно описал встречу с «осами». По памяти сделал несколько карандашных набросков - кто его знает, уцелела ли пленка. Особенно удался портрет вожака в момент атаки. Покончив с делами, Ломов попросился наружу. Он хотел пройти вблизи атмоскафа, набрать пробы грунта. Галин воспротивился - не был уверен в целости системы декомпрессии. Да и внешний люк могло заклинить. Тогда один торчал бы в «Тетре», словно кукушка в дупле, а другой прыгал бы на экране, как заяц на морозе.

За время вынужденного безделья Ломов узнал о Венере массу подробностей. Оказывается, на нынешней орбите планета появилась недавно - в эпоху осады Трои. По этому поводу у персов есть интересная легенда. Жила на земле женщина Зухра. Она была так прекрасна, что даже ангелы любовались ею. Двое из них, Харут и Марут, потеряв головы от любви, открыли тайное имя бога. Воспользовавшись им, Зухра вознеслась на небо и обрела бессмертие. Планета Венера и есть красавица Зухра. Интригующим голосом Галин рассказывал, что древние китайские, индийские и вавилонские астрономы Венеры не знали. Прочие светила они видели, а Венеру - нет. Затем планета появилась в виде хвостатой звезды и принялась блуждать по орбите, вытянутой аж до Юпитера. Именно в эту пору халдейские ученые назвали Венеру бородатой. В талмудическом трактате «Шаббат» написано, что с Венеры свисает огонь. Кометоподобная планета носилась по солнечной системе вплоть до начала нашей эры. Ее прохождения вблизи Земли вызывали потопы, землетрясения, ураганы. Поэтому Венера получила дьявольские имена. Ацтеки и майя называли ее Кецалькоатлем или Кукульканом - Крылатым Змеем, римляне - Люцифером, финикийцы - Вельзевулом, иудеи - Азазеллой.

- Тем самым, что в «Мастере и Маргарите»?

- Именно, - понизил голос Галин. - Демоном смерти. Всего двести лет назад полинезийцы и американские индейцы приносили Венере человеческие жертвы.

Теперешнюю орбиту планета заняла непонятно как. Во всяком случае, законами Кеплера и Ньютона ее не объяснить. Существует неопровергнутая гипотеза Великовского-Всехсвятского, по которой быстро вращающийся вокруг своей оси Юпитер в периоды активности выбрасывает из себя огромные массы материи. Возможно, и Венеру породил бог-отец Юпитер, на что указывают некоторые греческие и римские мифы. Красное пятно на Юпитере - это след, оставшийся после отрыва дочерней планеты. Недаром Птолемей вслед за древними астрономами утверждал, что Венера имеет одинаковую с Юпитером природу.

- Слушай, - загорелся Ломов, - летим на Юп. Я берусь вывести поколение кианов, которые будут питаться аммиаком.

- Давно пора! Но дорога на Юпитер пролегает через этот люк.

Устроили прощальное застолье. Рубка имела нежилой вид, однако на аппетите Галина это не сказалось. Ломов ел неохотно.

- Программа такая, - деловито сообщил Галин. - На выход из «Тетры» и найтовку к шарам дается три часа. Думаю, хватит. Твой шар нижний, я лезу на крышу. Углекислый газ напущен в соответствии с нашими массами; разница в высотах не должна превысить нескольких метров. Таймер сработает через три часа. Впрочем, это я уже говорил… Перелетев через хребет, нажмешь в скафандре кнопку - скажу какую. Этим включишь микроразрядник, который пробьет дырочку. Шар медленно наполнится газом и плавно опустит тебя возле Киана. Все, риска нет.

- Если не считать «ос».

- Этот вопрос обсужден.

- Послушай, Гал, - сказал Ломов после продолжительного молчания. - Есть идея.

- Безумная?

- Вполне. Имеется на «Тетре» ультразвуковой генератор?

- Например, лазер в гиперзвуковом диапазоне. Или… Постой, постой! С чего ты взял, что он напугает «ос»?

- Видишь ли… только не остри… я видел сон.

- Ах со-о-он!

- Можешь ты пять минут жевать молча?

Ломов рассказал о странном сне, о встрече с Галилеем, о химерах, которых архангелы отпугивают визгом. О том, что сон был слишком правдоподобен, некоторые детали совпали с реальностью - базальтовые плиты, например, или отрицательная рефракция. И вообще многие тайники подсознания не исследованы. Тяжело, что ли, взять ультразвуковой генератор? Вдруг он поможет? Ломов уже успокоился, говорил убежденно. Тем не менее удивился реакции Галина. Планетолог немедленно размонтировал какой-то прибор, из которого вытащил два точечных источника гиперзвука.

Они переоделись в гигроскопическое белье, натянули комбинезоны, белые, как медицинские халаты. На ноги надели мягкие ичиги. Головы покрыли круглыми шапочками.

- Прав был командир, когда заставил обриться, - сказал Ломов. - В скафандрах будет жарко…

Галин откинул запоры люка. Сильно надавил ладонью - тяжелая крышка отошла. Просунул голову в переходную камеру. Там было заметно теплее, чем в рубке.

- Порядок. Выходи первым. И сразу полезай в скафандр.

Ломов ужом скользнул в проем люка. Галин ждал минуту, оглядел в последний раз рубку и протиснулся сам. Закрыл крышку, накинул прижимные болты, подтянул. «Больше не надо, - подумал он. - Остальное доделает атмосфера». Посмотрел на Ломова. Тот уже опустил «блузу».

На жаргоне планетологов верхняя часть скафандра называлась «блузой», нижняя - «колготками». «Колготки» составлены из пластолитовых цилиндров, укрепленных в местах сочленений ребрами жесткости. Внизу они переходят в утюгообразные ступни. По окружности верхней части «колготок» проходит паз, в который вставляется яйцевидная «блуза». Четыре телескопических манипулятора на ней - надруки и подруки - кажутся несоразмерно тонкими, как ножки паука. Весь скафандр пронизывают каналы, по которым циркулирует охлаждающая жидкость.

Галин укрепил ультразвуковые генераторы на спинах скафандров. Затем влез в «колготки» и опустил «блузу».

- Привет, старина, - сказал он.

- Давай быстрее. Холодно!

- Ничего, скоро согреемся.

Они одновременно включили разрядники. На мгновение скафандры опоясало голубое пламя, сваривая «блузу» и «колготки» в одно целое.

Галин включил обзорный экран, взглянул на Ломова. Тот неуклюже топтался на прямых ногах, втягивая и вытягивая манипуляторы.

- Отойди в сторону, открываю люк.

Галин и сам отодвинулся. Правой подрукой осторожно повернул игольчатый натекатель. Послышался тонкий свист, стрелка манометра двинулась по шкале.

- Десять мегапаскалей, - сказал Галин. - Десять и две десятых… Ну, еще поднатужься, - подбодрил он венерианскую атмосферу. - Десять и двадцать семь сотых. Все!

Стрелка манометра стояла неколебимо. Работая четырьмя манипуляторами, Галин быстро открутил и откинул прижимные болты. Овальный люк открылся.

- Давай я первый, - попросил Ломов.

- Делай как я.

Галин повернулся спиной к люку, ухватился за боковые и нижние скобы, подтянулся немного и повис. Манипуляторы начали медленно удлиняться, и Галин исчез за краем люка. Перевел надруки на нижние скобы, втянул подруки. Теперь он висел только на верхних манипуляторах. Еще немного, и ноги коснулись тверди Венеры. Мгновенный восторг захлестнул Галина. Сердце шибануло о ребра; по телу, как от брошенного в воду камня, покатились круги. Спину взяло ознобом. Такое состояние было извинительно для новичка, но ведь Галин высаживался и на Марсе, и на Меркурии, не говоря уже о спутниках Юпитера. Да и по Венере он хаживал. «Ну-ну, старина, - успокаивал он себя. - Романтика кончилась в прошлом веке».

- Заснул, что ли?

Галин втянул манипуляторы, повернулся и сделал несколько шагов, преодолевая упругое сопротивление атмосферы. Было такое ощущение, что он идет против сильного ветра.

- Давай! - скомандовал он Ломову, скафандр которого сиял в проеме люка, словно жемчужина на черном бархате.

Ломов повторил манипуляции Галина и через несколько минут стоял на грунте, цепляясь надруками за скобы. Стоял долго, переминаясь на членистых ногах. Видно, и на него накатило.

- Ну как? - насмешливо спросил Галин.

- Будто окунули в ледяную воду и кипяток одновременно!

- Ничего, привыкнешь.

Они оглядели несущие шары. На двух зияли рваные дыры - полметра в диаметре. Края пластолита загнуты внутрь.

- Вожака, вероятно, расплющило в блин, - пожалел Ломов.

Увязая в мелкой щебенке и немного наклонившись вперед, они заковыляли вокруг «Тетры». Помогли друг другу перебраться через плиту с острыми ребрами, на которую опирался уцелевший шар. Это создало неудобство, так как за кронштейн пришлось ухватиться только верхними манипуляторами, нижние не доставали.

- Ничего, - успокоил Галин. - Стартовый рывок выдержишь. Поскучай, у нас еще полчаса.

Он вернулся к люку и, используя его как промежуточную ступеньку, взобрался на верхушку «Тетры». Намертво вцепился всеми манипуляторами за основание кронштейна.

- Гал, ты где?

- На месте я, на месте, - спохватился Галин. - Не жарко?

- Чуть больше трехсот Кельвинов.

- В полете будет прохладнее.

К вечеру поверхность Венеры остыла, линия горизонта отодвинулась метров на триста. Стало намного темнее. Базальтовые плиты различались только вблизи, дальше они сливались в сплошную угольно-черную массу. Небо казалось низким и темно-коричневым. В атмосфере никакого движения.

- Гал, - опять позвал Ломов.

- Ну?

- Справа между плитами что-то струится. Как будто язычки пламени. Может, посмотреть?..

- Я тебе посмотрю! - рассердился Галин, но тут же сменил тон. - Микель, прошу тебя, никаких эксцессов. Вспомни Блейка.

- Понял.

- То-то же… - Галин посмотрел на часы. - Так, теперь блокируй манипуляторы. Сделал?

- Да.

- До старта одна минута… Ухватись руками за пояс комбинезона, а то разобьешь что-нибудь.

- Уже.

- Тридцать секунд… Десять… Сожми зубы, напряги мышцы… Пять… три… Внима-а-ание… Ноль!

Глухо громыхнул отстрел. Галина мотнуло лицом на обзорный экран. На секунду он потерял сознание, но тут же вскочил на ноги. Как его угораздило сорваться? С такой удобной развилки - лицом в жесткую траву. Теперь оправдывайся… Галин смущенно поднял глаза. Ломоносов уже стоял перед ним, широко расставив ноги и засунув кулаки в карманы китайского халата. Насмешливо прищурился:

- За яблочками рановато вроде, господин разбойник?

- Михайло Васильевич! - Галин истово прижал руки к груди. - Не со злым умыслом пришел к вам. Хотел посмотреть, как вы наблюдаете явление Венеры на Солнце.

- А ты почем знаешь? - Ломоносов нахмурился. - Кто таков?

- Меня зовут Галим Галин. Я планетолог, исследователь планет, значит.

- Образ у тебя скуластый… Татарин, что ли?

- Татарин и есть.

Неожиданно для самого себя Галин перекрестился.

Ломоносов покривил губы в усмешке.

- И как же ты планеты исследуешь?

- Ну… летаю на них. Камни собираю, изучаю.

- На чем летаешь? На палочке верхом?

- Корабли построили, Михаил Васильевич. Планетолеты называются. Мы же ваши потомки, после вас двести пятьдесят лет минуло.

- Это как же?

- Представьте, что время - это бесконечная дорога, по которой идут люди. Кто-то впереди, кто-то сзади. Другими словами, кто-то сегодня, а кто-то вчера. Я пришел к вам из завтра.

Ломоносов впился в Галина взглядом голубых глаз. Долго молчал, мучительно морща переносицу. Спросил шепотом:

- Из завтра?.. Тогда скажи: сколь много мне жить осталось?

- Что вы, Михаил Васильевич! Вы бессмертны! Наши дети изучают закон Ломоносова, смотрят в ночезрительную трубу и телескоп вашей системы. Горы на Венере по вашим словам названы…

Глаза больного профессора потеплели.

- Стало быть, помнят потомки?.. Ну спасибо тебе, господин Галин, утешил. А то бьюсь, бьюсь, как белуга о сеть. Помощников знатных не хватает, кругом немчура… Вот скажи…

- Гал! - донеслось из-за высокого забора. - Гал! Что с тобой?