Помоги проекту - поделись книгой:
- Дай-ка и я кусну…
Они быстро проплыли через все рубки корабля. Красов и Баграт висели по обе стороны люка, ведущего в «Тетру». В переходной камере Ломов успел заметить два огромных, в человеческий рост, яйца с повисшими манипуляторами. Это были атмосферные скафандры.
- Галим, Миша, доброй дороги, - пожелал Красов.
- Привет Киану от Эммочки! - крикнул Баграт.
Ломов сидел в кресле, закрыв глаза. Рядом дышал Галин.
- «Венера», я «Тетра». К расстыковке готов.
- Понял вас. Действуйте.
Их прижало к спинкам кресел.
- Отошли нормально, - сообщил Красов. - Дистанция тридцать метров… Пятьдесят…
- Шестьдесят, - подхватил Галин. - Все штатно. Приступаю к маневру.
Щелкнули тумблеры. «Тетра» дрогнула, и Ломова бросило на левый подлокотник. Он открыл глаза.
- Говори хотя бы, что делаешь.
- Поворот вокруг оси. Готовимся к торможению.
Они молча смотрели, как стрелка таймера короткими рывками приближалась к алому штриху. В нулевой момент Ломов напряг мышцы. Тут же невидимые ремни стянули тело, выдавливая воздух из легких. Кровь превратилась в ртуть, налила тяжестью руки и ноги. Ломов чувствовал, как плывет кожа на лице, собираясь складками к ушам. Рот растянуло в кривой ухмылке, губы едва не рвались от напряжения.
«Четыре месяца в невесомости, - думал Ломов. Мысли перекатывались, как булыжники. - Изнежился донельзя…» Стоическое терпение спортсмена иссякало. Время словно умерло. Микель задыхался. Вдруг невидимые ремни лопнули.
- Д-да… - хрипло сказал Ломов. - Д-дела…
- Эй, эй! - не менее хриплым голосом окликнул Галин. - Ты куда?
- Да вот…
- Сиди, дед, сиди. Отдыхай. «Тетра» выпускает крылья.
В голове у Ломова прояснялось. Он уже видел не только таймер, но и сидящего слева Галина, и пульт управления, и всю рубку. Он даже как бы со стороны увидел «Тетру», вставленную в конусовидный обтекатель с короткими крыльями.
Галин посмотрел на альтиметр и включил обзорный экран. От неожиданности Микель вскрикнул. Под ними расстилалась снежная страна, похожая на Антарктиду. Крутые холмы, то одиночные, то собранные в гряды, сменялись долинами с дух захватывающей глубиной. «Тетра» приближалась к верхней границе облаков. Белые холмы и долины неслись с возрастающей скоростью.
- Как будто самолет идет на посадку…
Перед ними возникла гора с округлыми склонами. «Тетра» бесшумно, как иголка в масло, вошла в снежный склон. Экран чуть заметно потемнел. «Тетра» пронизывала горы, пока полностью не погрузилась в облака. Они были настолько неплотными, что Ломов различал структуру нижележащих слоев, которые напоминали желтоватые клочья ваты, переплетенные между собой и закрученные в спирали.
- Что-то облака пожелтели…
- Серная кислота. - Галин смотрел на приборы. - Высота пятьдесят пять, скорость сто сорок, давление пять сотых мегапаскаля. Пора.
- Температура?
- Триста десять Кельвинов, как в Средней Азии.
Галин вдавил кнопку отстрела. «Тетра» вздрогнула. Микель знал, как это выглядит со стороны: взрыв раскалывает орех обтекателя, скорлупа уносится вихрем, ядрышко продолжает спуск. Ядрышко сложное - рабочая рубка окружена четырьмя несущими шарами, расположенными в вершинах тетраэдра. Потому и «Тетра».
- Высота сорок. Вошли в тропосферный вихрь.
- Почему молчит «Венера»?
- Корабль на другой стороне планеты…
И тут буйная тропосфера словно ворвалась в «Тетру». Волнистые струи и спиральные завихрения захлестнули космонавтов. Несущие шары с сумасшедшей скоростью вращались вокруг атмоскафа, смазываясь в сплошные полосы. Первозданный хаос проник в сердце Ломова. Он ослеп. Тело превратилось в туман, распушенный встречным вихрем. Только мозг яростно сопротивлялся…
Вдруг все прекратилось.
- Гал, - сипло сказал Ломов и закашлялся. - Гал… Что это было?
- Тропосферный вихрь.
Ломову было стыдно за минутную слабость, за свое тренированное тело, которое так неожиданно подвело. Чтобы отвлечься, он принялся размышлять о «Тетре». Какая она прочная и легкая! Как остроумно задумана и решена! Только настоящий инженер мог взять за прототип детскую куклу-неваляшку. Сколько ее ни крути, она всегда будет сохранять положение устойчивого равновесия. Низ всегда будет низом, верх - верхом. А шары не только поддерживают «Тетру» на плаву, но и придают ей остойчивость, как любой гироскоп.
Облачный слой кончился. Потрясающая картина открылась перед космонавтами. За недостатком слов Микель выразил свое состояние только одним звуком: «О-о-о!» Лишь через полчаса он нашел аналогию для увиденного. «Модель океана углекислого газа можно построить, - думал он. - Достаточно отполировать драгоценный аквамарин. Прозрачная голубизна камня будет соответствовать… Нет, не будет! Атмосферная голубизна не равномерна… А-а-а, вот что! Надо растворить в аквамарине алмаз. Да еще исхитриться, чтобы содержание аквамарина с глубиной увеличивалось. Потом начнем растворять изумруд, хорошо бы бразильский, голубовато-зеленый… Уже похоже, но чего-то не хватает. Не хватает, не хватает… Освещения! Полученный трехслойный кристалл надо осветить оранжевыми лучами. Теперь похоже. Как плоская фотография на жизнерадостный оригинал! Да-а-а… Матушка-природа!»
- Поверхность планеты увидим? - спросил Ломов.
- Да. На десяти километрах атмосфера прозрачна.
Галин включил блок связи. Рубка наполнилась шорохами, треском и даже попискиванием, напоминающим голоса сонных птиц. Едва он начал взывать к «Венере», как был оглушен фальцетом командира:
- Ребята, слышу вас отменно. Куда вы запропастились? Три минуты волнуемся…
- Высота двадцать три. - Галин уменьшил громкость. - Координаты…
- Не надо, Баграт уже запеленговал. Идете почти к стержню Онежского течения. Вводим данные в Эммочку. Как Миша?
- А что спортсмену сделается? Сидит - рот до ушей!
- Ребята! - завопил Ломов. - Все чудесно! Если бы вы видели океан углекислого газа! Аквамарин…
- Микель, - сказал Красов, - всякому овощу свое время. Принимайте информацию о вариантах маневра.
Баграт начал диктовать бесконечный ряд цифр. Ломов нетерпеливо ерзал в кресле. Голос Баграта слабел, терялся в помехах.
- Сто! - из огромного далека крикнул Сванидзе. - Конец.
- Ребята, большой привет с Земли! До следующей связи!
- Как там Киан? - успел напоследок спросить Ломов.
- Поет «Среди долины ровныя…».
Голос Красова затерялся в шипении и писке целого сонма сонных птиц.
3. МОГУТ ЛИ АРХАНГЕЛЫ ВИЗЖАТЬ?
Онежское течение влекло «Тетру» над Долиной Кратеров, подернутой изумрудной дымкой. Зыбкое марево искажало детали рельефа. Медленно проплывали кратеры. С десятикилометровой высоты кратерные валы казались черными кольцами. Они были разбросаны как попало. Местами перекрывали друг друга, напоминая обрывки круглозвенной цепи. Ближе к приподнятому горизонту мутно-зеленое марево наливалось не менее мутной желтизной и постепенно переходило в оранжево-красное небо. Облаков в земном понимании этого слова не было. Сплошное красное небо с размытыми оранжевыми полосами…
После безумия верхних слоев тропосферы в «Тетре» наступил покой.
- Кратер Андромаха. - Галин вел пальцем по карте. - Дальше - Кассандра и Елена.
- Красивые имена. Оказывается, среди планетологов встречаются знатоки «Илиады».
- То есть?
- Названные женщины жили в Трое. А по Гомеру, над этим городом шефствовала богиня Венера.
Хорошо сидеть в удобном кресле и разглагольствовать о Гомере. Хорошо смотреть на Гала, который смеется, запрокинув бритую голову.
- Что с тобой?
- Венерианская топонимия восходит к Ломоносову. Михайло Васильевич, собираясь исследовать Венеру, заготовил для гор серию женских имен. А морям предполагал дать названия земных рек и озер.
- Здесь нет морей!
- Зато есть постоянные атмосферные течения.
- Но Ломоносов наверняка читал «Илиаду»!.. Кстати, твой смех напоминает бульканье закипающего кофейника.
Ломов достал две саморазогревающиеся банки. Пили, не отрывая глаз от экрана. Хрустели сухариками.
- Ты напомнил одного сумасшедшего планетолога, - сообщил Галин. - Сей ученый муж считает, что на Венере возможны флюктуации. Поскольку, мол, на дне атмосферы течений нет, то должны быть низкотемпературные зоны, обогащенные кислородом.
- Читал, читал. По-моему, он логичен. В любой пустыне есть оазисы, почему Венера исключение? Предположим, что из недр поднимается жидкий кислород и охлаждает участок поверхности. Я бы поискал оазис!
- И птиц?
- Что?
- Неужели не слыхал? Первопроходцы якобы видели однажды красных птиц.
- Слушай, так это жизнь!
Галин хмыкнул.
Кольца кратеров плыли с прежней медлительностью. Из-за сильной рефракции казалось, то «Тетра» неподвижно висит в центре гигантской сферы, которая едва заметно поворачивается, меняя окраску от бордовой вверху до голубоватой внизу. Движение атмоскафа ощущалось по слабому подрагиванию и по непрерывному вращению несущих шаров.
- Гомер?
- Данте Алигьери! Представь, грубый ты человек, что мы летим над Адом чем Венера не Ад? - и созерцаем его круги, то бишь кратеры.
- Где же сонмы душ?.. Хребты Гекубы и Сафо вижу, а вот насчет сонмов что-то хиловато.
Ломов не ответил. Вытаращив глаза, он смотрел вправо и вниз. Спросил севшим вдруг голосом:
- Что это?
- Наверное, сонмы… А, черт! - Галин резко наклонился и подкрутил резкость. - Не понимаю…
На экране плыла группа огненно-красных пятнышек. Галин дал максимальное увеличение, включил автофокусировку. Пятнышки мгновенно выросли и обрели очертания. Ломов обомлел. Это были рыбы! Или птицы! Гладкая полусферическая голова, как у китов. Пара толстых рожек со сверкающими рубинами на концах. Глаза? Цвет головы темно-красный, кривой линией обозначена сомкнутая пасть, будто бы ухмыляющаяся. Тело рыб продолговатое, сплошь усажено алой чешуей. Даже не чешуей, а угловатыми перышками. По длинному мечеобразному хвосту струятся фиолетово-красные огни.
Ломов наконец обрел голос:
- Тормози!
- Как? - огрызнулся Галин.
- Уйдут! - страдал Ломов. - Уйдут ведь!
Но неведомые зверушки не ушли. Подрагивая короткими крылышками, они быстро приближались к атмоскафу. Галин менял увеличение, чтобы держать стаю в поле зрения.
- Снимать!
- Кинокамеры включены.
Птицы планировали над атмоскафом и жужжали, словно осы. Самые смелые усаживались на несущие шары и вместе с ними вращались вокруг «Тетры». Похоже, на лапках были присоски.
- Поймать бы одну!
Длинные хвосты переливались всеми цветами радуги, весело топорщились перышки. Окраской птицы напоминали ос, размеры - не более полуметра в длину. Круглые рожицы с искривленной в улыбке пастью напоминали о неземном происхождении.
- Вот тебе и жизнь, - сказал Ломов.
- Фауна!
- Значит, есть и флора.
- Трава?
- Необязательно. Планктон. Плавает на десяти километрах, питает птиц.
- Такая температура!
- Ну и что? Жизнь на пи-связях.
- Разве бывает?
Поделиться книгой: