Любовь не выбирают

Оказывается, дворец владыки действительно был выточен в огромной скале, основание которой уходило глубоко в землю, а вершина упиралась в свод пещеры. Внутри, надо думать, скалу вдоль и поперек изъели тоннели и коридоры, которые разветвлялись на десятки тысяч ходов. При этом громадный фасад превратили в гигантскую лестницу, состоящую из расположенных друг над другом просторных, но однотипных террас, усеянных одинаковыми колоннами. А та, на которой стояла я, располагалась примерно посередине этого монументального строения.

– Хорошего вам дня, госпожа Нораатис, – с хитрой улыбкой сказал Риату, одновременно с этим надевая шлем. Стоящая за его спиной молчаливая четверка дружно отдала честь, синхронно развернулась и, блистая начищенными доспехами, потопала в обратную сторону.

Я проводила нелюдей понимающим взглядом и прислонилась плечом к ближайшей колонне. Все правильно: если они уходят, значит, повелитель уже близко. И значит, мне не придется ждать визита к оракулу слишком долго.

Так оно и оказалось.

– Тебе идет этот цвет, – буквально через пару минут раздался у меня за спиной знакомый баритон.

Я обернулась, запоздало вспомнив о приличиях, отвела метлу в сторону и изобразила неглубокий реверанс. А повелитель, на этот раз возникший из открывшегося в соседней стене проема, сделал несколько шагов навстречу и остановился, внимательно изучая меня непроницаемо черными глазами.

Что уж он во мне такого загадочного углядел, не знаю – с По моран уже успел познакомиться, так что удивляться вроде не должен. Хотя, возможно, цветовое восприятие подземных жителей несколько отличалось от нашего, поэтому нежно-салатовое платье с богатой вышивкой и множеством оборочек пришлось повелителю по душе.

Я неловко кашлянула:

– Благодарю. Мы уже можем идти?

Владыка Таалу только усмехнулся, а затем неожиданно предложил мне руку. А я, хоть и удивилась, все же не рискнула от нее отказаться. И, предварительно убедившись, что перчатка на месте, осторожно ухватилась за чужой локоть кончиками пальцев.

Признаться, я была уверена, что мы сейчас начнем долго гулять по бесконечным дворцовым коридорам и попутно беседовать о том о сем, благо обстановка к этому располагала. Даже старательно продумала, каким образом и какие именно сведения вытяну за это время из высокопоставленного собеседника. Уже составила подробный план. Все подготовила, наметила темы для задушевного разговора. Однако планам моим не суждено было сбыться, поскольку моран вовсе не собирался уходить далеко. А открывшаяся в стене при его приближении полукруглая ниша заканчивалась… как ни странно, тупиком.

Ведомая самым опасным в двух мирах нелюдем, я благополучно туда зашла и озадаченно завертела головой, надеясь, что поблизости откроется другой выход. Однако вместо этого каменная дверь в стене просто снова закрылась, оставив нас в кромешной тьме. А потом пол у меня под ногами самым настоящим образом провалился…

Честное слово, я не вскрикнула только потому, что от неожиданности перехватило дыхание. Я только судорожно выдохнула и машинально вцепилась в первое, что попалось под руку – в насмешливо хмыкнувшего морана. А почувствовав, что мы стремительно падаем, инстинктивно к нему прильнула, как к единственной опоре в этом непонятном, жутковатом и совершенно непредсказуемом мире.

– Не бойся, – издал негромкий смешок владыка, крепко обхватив меня за талию. – Дворец слишком велик, чтобы я мог себе позволить перемещаться по нему пешком. Иногда это, конечно, случается, но спуск на двенадцать ярусов обычным способом занял бы много времени.

Я с трудом взяла себя в руки, но отцепиться от морана так и не рискнула.

– Ч-что это?

– Всего лишь устройство для быстрого подъема и спуска внутри скалы.

– Это магия? – несколько успокоилась я, поняв, что мы больше никуда не падаем, а, скорее, парим. И при этом довольно плавно спускаемся внутри узкой каменной шахты.

Повелитель шумно вдохнул:

– Магия лишь приводит в движение механизм. А принцип его работы сводится к использованию естественных свойств самого воздуха, который в горячем состоянии всегда стремится подняться вверх, а когда остывает, наоборот, опускается вниз.

– У вас же нет обычных магов, – мгновенно насторожилась я. – Каким образом вы заставляете диски двигаться?

Моран снова хмыкнул:

– Ты права – среди моих соотечественников простые маги действительно не рождаются. Но их вполне достаточно на поверхности. И многие из них охотно соглашаются на нас работать, а кое-кто даже остается насовсем. Естественно, за хорошую плату.

Вот же дмурт! А мы даже не в курсе, что сотрудничество людей и моранов настолько тесное! Причем не первый год и не только в том, чтобы обучить жителей подземного мира нашему родному языку! Ладно обычные люди, но маги! Впрочем, мораны наверняка внесли в магический договор пункт о неразглашении. Я, если бы захотела сохранить факт договора в тайне, на их месте так бы и поступила. И обязательно прописала в этом пункте срок – пожизненно.

Через некоторое время я все-таки осмелилась посмотреть себе под ноги, но в темноте так ничего и не увидела. В шахте царила кромешная тьма, в которой слабому человеческому глазу было просто не за что зацепиться. Оставалось лишь довериться высокопоставленному морану и надеяться на то, что каменный диск под нами случайно не перевернется и не зацепится краями за стены этой проклятой шахты.

– Не стоит, – быстро проговорил повелитель Таалу, когда я все-таки попыталась отстраниться и вытянула руку с метлой в сторону. Его пальцы властно перехватили мое запястье и требовательно прижали к закованной в доспех груди. Прямо вместе с дрогнувшей от удивления По. – Скорость довольно большая, так что если не хочешь остаться без артефакта – не шевелись.

Я снова застыла, не смея ни отступить от повелителя, ни отнять руку от его груди. Вскоре ощущение падения вновь усилилось, словно дурацкий диск уже не парил, а просто-напросто падал во тьму. Подол моего платья начал едва заметно приподниматься, будто снизу в него поддувал сквознячок, а сама я все отчетливее ощущала, что еще немного, и совсем взлечу.

Если бы не моран и его руки, крепко прижимавшие меня к себе, я бы, наверное, и впрямь полетела. Но повелитель держал крепко. Надежно. И стоял на мелко вибрирующем диске совершенно неподвижно, как самая настоящая скала.

Надо признать, всю свою прежнюю жизнь я не особенно нуждалась в помощниках. У меня не было нужды искать чьей-то защиты или покровительства. Я всегда держалась сама по себе и даже в самых сложных вещах старалась обходиться собственными силами.

Но сейчас, рядом с повелителем, я вдруг почувствовала, что это не так уж и плохо – знать, что кто-то есть рядом. Кто-то, с кем совсем не страшно. Кто, не спрашивая моего согласия, по доброй воле согласится стать моей опорой. Поддержкой. И тем самым мужчиной, который в трудную минуту сумеет меня поддержать.

Это было настолько необычно, ново… и так удивительно приятно, что через какое-то время я все-таки успокоилась. И незаметно даже для себя расслабилась, смиренно положив голову морану на плечо.

Мне показалось, прошла целая вечность, прежде чем окутавшее нас молчание нарушилось едва слышным, идущим из глубины шахты гулом.

Подняв голову, я вопросительно взглянула на владыку, но тому, кажется, было совершенно не до меня и моих переживаний – прикрыв глаза, повелитель Таалу тихо и размеренно дышал, словно не существовало в этот момент ничего важнее. При каждом вдохе его ноздри едва заметно трепетали. Глазные яблоки под плотно сомкнутыми веками беспрестанно двигались. На лице морана застыло отрешенное выражение, поэтому я не рискнула его потревожить. Просто стояла и молча смотрела. До тех пор, пока диск у нас под ногами не дернулся, а ощущение падения не исчезло.

– Прибыли, – с ноткой сожаления сообщил моран, открывая глаза.

На миг наши взгляды встретились, и я снова завороженно замерла, с восхищением рассматривая мерцающие в глубине его глаз серебристые точки. Но почти сразу его руки разжались. Моран отвел взгляд и нахмурился, словно что-то в происходящем ему не понравилось. А еще через миг кусок стены перед нами плавно отъехал в сторону, открывая очередной убегающий вдаль и уже привычно погруженный в полумрак коридор.

Выйдя первым из шахты, владыка Таалу обернулся и, хоть я совсем этого не ждала, все же протянул мне руку. А когда я без колебаний за нее ухватилась, едва заметно вздохнул и тихо сказал:

– Идем. Здесь совсем недалеко.

Глава 6

Повелитель не обманул – идти действительно пришлось лишь до первого поворота. За ним я увидела короткий прямой коридор, а в самом его конце – очередную каменную дверь, возле которой нас ждал Раалу, нетерпеливо меряющий шагами пространство от стены до стены.

При виде меня брат повелителя остановился и, оглядев с ног до головы, свел брови к переносице:

– Этого еще не хватало. Брат, ты сошел с ума?!

Я озадачилась. В чем дело? Что его не устраивает?

Но моран почти сразу перешел на родной язык, повелитель что-то довольно резко ответил, и понимать происходящее я перестала окончательно. Кроме того, что Раалу чем-то не понравился мой наряд, а владыке не понравилось, что брат сделал по этому поводу замечание.

Чем уж морану не угодило ни в чем не повинное платье, я не знаю. На мой взгляд, оно было весьма приличным, не лишенным определенного шарма и к тому же довольно дорогим.

Насколько мне известно, с текстилем у подземников дела обстояли не лучшим образом, поэтому большую его часть они закупали у жителей верхнего мира. С другой стороны, ткань, из которой сшили само платье, изначально показалась мне несколько странной. Слишком тонкой для обычного шелка, поразительно легко тянущейся в области лифа и блестящей, словно в нее вплели нити тончайшей паутины.

У нас, наверху, я ничего подобного не видела. Выходит, это – продукт местного производства?

А потом заметила, что черные одежды Раалу сделаны из того же материала, и кое-что до меня, наконец, начало доходить.

– Хватит! – внезапно отрезал повелитель, когда брат прошипел-прощелкал что-то особенно резкое. – Будь добр в присутствии гостьи говорить на понятном ей языке!

– Ты совершаешь ошибку, – сбавил тон Раалу, снова одарив меня неприязненным взглядом. – Она не по праву надела эти одежды.

Гм. Значит, дело все-таки в платье. Может, проблема в цвете? В фасоне? Или в самом материале, который, к примеру, положено носить только высшей знати?

– Ведьма не проходит отбор, – хмуро отозвался владыка, незаметно сжимая мою руку. – Но она может быть нам полезна, поэтому я счел нужным позаботиться о ее защите. Тебе не хуже меня известны свойства саала.

Я навострила уши.

Саал? Что еще за саал? Это он о материале?

– Но она не вправе его носить, – упрямо набычился Раалу. Однако повелитель сделал резкий жест свободной ладонью, и его брат неохотно умолк.

– Идем, – обратился ко мне владыка, ненавязчиво подталкивая к двери. – Оракул ждет.

Я только вздохнула.

Ну и какого, спрашивается, рожна повелитель Таалу подарил мне платье, предназначенное для невесты? Разве что от безысходности? Наверное, других платьев во дворце просто не держат. А то, может, их даже нашили специально к отбору. Недаром же у них лиф так тянется – на любой размер налезет. Удобно, особенно если не знаешь габаритов нареченной.

Ведомая нахмурившимся владыкой, я послушно приблизилась к единственной двери и уже не удивилась, когда створки сами по себе начали открываться. Но вот когда изнутри пахнуло могилой, меня, надо признаться, передернуло.

Близость смерти нетрудно ощутить. Для таких, как я, она сродни внезапному порыву ветра, донесшегося из склепа и принесшего с собой запах тлена, пыли и чего-то неуловимо тревожного, от чего на мгновение замирает сердце. Когда человеку еще только-только грозит беда, этот запах едва заметен. Когда беда уже близко, даже слабая ведьма ее почувствует. А если невидимый меч занесен над чьей-то головой и вот-вот сорвется вниз, это ощущение становится таким острым, что хочется сбежать.

Именно такой запах я ощутила, когда перешагнула порог комнаты.

При этом само помещение оказалось на удивление небольшим. Всего-то шагов двадцать в длину и столько же в ширину. Причем большую его часть занимала просторная, застеленная белоснежными тканями и упирающаяся в противоположную стену кровать под роскошным балдахином. Ни единого окна здесь почему-то не имелось. Дверь – лишь та, через которую мы вошли. Из освещения – тускло горящий светильник у входа. А когда дверь за нашими спинами закрылась, его слабо трепещущий огонек дернулся и окончательно погас, резко усилив охватившее меня гнетущее чувство и создав впечатление, что здесь, во тьме, есть кто-то еще, помимо нас и умирающего оракула.

– Подойди, – вдруг послышался из темноты надтреснутый старческий голос. Разумеется, на эль-эллиле, так что неправильно понять было невозможно.

Я непроизвольно поежилась, когда одновременно с этим усилился и запах тлена, но все же заставила себя отпустить руку повелителя и сделала несколько неуверенных шагов.

Дмурт… ни демона же не видно! Моранам темнота наверняка не мешает, но мои глаза напрочь отказывались видеть. Вот уж когда мне пригодилась По – используя ее вместо клюки, я как слепая двинулась вперед, медленно и осторожно нащупывая пол перед собой, потом помело уперлось во что-то твердое, а тот же самый голос требовательно велел:

– Сядь.

Делать нечего. Так же осторожно нащупав край постели, я деликатно на ней примостилась, стараясь не думать, как это выглядит со стороны. Возбужденно вибрирующую метлу на всякий случай переложила в левую руку, а затем вопросительно воззрилась на то место, где должна была быть голова оракула.

– Зачем ты здесь? – проскрипел он.

– Хочу задать вам несколько вопросов…

– Тебе это ни к чему, – закашлялся, словно от смеха, прорицатель. – Ты ведь и сама способна найти ответы, не так ли?

Я ничуть не смутилась.

– Возможно. Но с вами это будет намного проще.

– Тоже верно, – одобрительно хмыкнул невидимый в темноте старик. – Только я не собираюсь облегчать тебе задачу.

– Почему? – искренне огорчилась я. – Вам что, жалко?

– Мой дар – это свеча, которая уже едва тлеет, – прошелестел он. – И ее нельзя зажечь по заказу. Оракул видит будущее, только когда в этом есть острая необходимость. И не видит, если изменить уже ничего нельзя. А у меня остались силы лишь на одно предсказание.

– Почему же вы тогда согласились со мной встретиться?

– Ты знаешь, что наш повелитель скоро умрет?

Я вздрогнула от неожиданности и быстро обернулась, но в темноте силуэты моранов были почти не видны, не говоря уже о выражении их лиц. Но, судя по всему, они не особенно удивились, так что это даже хорошо, что я смолчала о своем предчувствии. Полагаю, о своей смерти Таалу и без меня уже был извещен.

– Все мы когда-нибудь умрем, – осторожно ответила я, пытаясь понять, куда клонит оракул. – Это неизбежно.

– Да. Но, как я уже сказал, далеко не любое будущее я могу увидеть.

Я напрягла извилины, а По неуверенно шевельнула помелом.

– Если вы видите только то, что может измениться… получается, повелителя еще можно спасти?

– Да.

– Хорошо. – Я перевела дух. Мысль о том, что для Таалу не все так безнадежно, принесла некоторое успокоение. – И как же это сделать?

– Ты знаешь, кто я? – неожиданно спросил оракул и вдруг без предупреждения сел. С неимоверным трудом, едва ли не со скрипом… но так неожиданно, что я инстинктивно отшатнулась, одновременно занося руку с метлой для удара. Предсказатель оказался настолько близко, что я наконец-то сумела его рассмотреть, а источаемый им запах тлена стал поистине непереносимым.

Нервно сглотнув, заставила себя поставить По на место и во все глаза уставилась на прорицателя – старик был не просто дряхлым… он выглядел так, словно его не одну тысячу лет терзала тяжелая болезнь. Высохший почти до костей. Белокожий. Абсолютно седой. С запавшими щеками, сморщенным ртом и изборожденной сотнями морщин кожей… почти мертвец, в котором каким-то чудом еще держалась жизнь. Или нежить, которую мы с сестрами столько лет старательно уничтожали. Только глаза у него еще оставались живыми – большие, заметно потускневшие от времени, но все еще хранящие остатки тех самых огней, которые я так часто видела у повелителя Таалу.

– Что, хорош? – усмехнулся беззубым ртом оракул, когда я стиснула пальцами белоснежные простыни и с трудом заставила себя остаться на месте. – А ведь когда-то я был почти так же силен, как нынешний владыка. Во мне тоже когда-то жила Смерть. Я был ею, ведьма. Слышал ее зов. Стремился уберечь от нее моих близких… но не смог. Не успел. За что сейчас и расплачиваюсь.

У меня по спине побежал холодок.

Ничего себе! Это что же получается… когда моран слабеет, он превращается вот в ЭТО?!

– Наша сила похожа на воду, – прошептал оракул, напряженно всматриваясь в мое лицо. – И, оказавшись в живом теле, все время пытается выбраться на волю. Пока сосуд молод и надежен, ей некуда из него деться. Но как только он начинает стареть, Смерть потихоньку просачивается наружу, попутно расширяя образовавшуюся трещину. А когда ее остается меньше половины, она уходит с последним, самым мощным по силе всплеском… после нее можно найти лишь черепки.

Я зябко передернула плечами:

– Зачем ей вообще куда-то уходить? Сидела бы себе и сидела на какой-нибудь жердочке…

– Смерть как змея. В поисках гнезда она исследует множество сосудов, но по известной тебе причине лишь немногие из нас подходят ей для убежища. Найдя нужный сосуд, она заползает внутрь и на какое-то время затихает. После этого сосуд остается лишь закрыть крышкой и спокойно выдохнуть.

– Вы говорите о Смерти как о живом существе, – пробормотала я, с трудом сдерживаясь, чтобы не отсесть подальше от страшного старика.

А тот неожиданно рассмеялся:

– Так и есть, ведьма. Все мы воспринимаем Смерть по-разному, но при этом точно знаем, что она все слышит, видит и чувствует. А еще питает некоторую слабость к опустевшим сосудам, поэтому иногда дарит им напоследок некую толику своих сил. Так сказать, в награду за службу.

– Что это дает?

– Долгую жизнь, – чуть заметно пожал плечами оракул. – И возможность иногда заглядывать в грядущее. Но мы не прозреваем все… только обрывки. И лишь то, что так или иначе связано с НЕЙ.

Я уставилась на оракула широко раскрытыми глазами.

– Вы видите Смерть…

– Лучше, чем кто бы то ни было.