Помоги проекту - поделись книгой:
«Роскошные пальмы, – писал в воспоминаниях граф Игнатьев, – доходили чуть ли не до потолка. Вокруг них были сервированы столы для ужина. Пальмы эти, закутанные в войлок и солому, свозили во дворец на санях специально для бала из оранжерей Ботанического и Таврического садов. Это было великолепие, которым поражались иностранцы… Мог ли я думать, покидая этот пышный раздушенный бал, что он был последним в Российской империи, что революция 1905 года закроет двери Зимнего дворца?»
Помимо пожара в Зимнем дворце произошло еще немало и других необычных, а порой и страшных событий. Но, пожалуй, самая ужасная история – кровавое, но неудачное покушение на Александра II. Революционеры из «Народной воли» приговорили царя к смерти. Они считали, что стоит им убить «тирана», как тут же для всех в России наступит эра свободы. Так думал и рабочий Степан Халтурин. Он сам предложил исполнительному комитету «Народной воли» взорвать императора вместе со всем семейством.
Халтурин был отличным плотником-краснодеревщиком. Таких мастеров в те времена высоко ценили. А потому ему удалось без труда устроиться на работу в Зимний. Там Халтурин прикинулся неотесанным мужичком, обо всем выспрашивал и как бы наивно удивлялся. Прислуга охотно водила его по дворцу и с удовольствием все показывала. А террористу только это и было нужно. Тем не менее даже хладнокровного «подрывника» поразили груды золота и драгоценностей, которые свободно лежали повсюду, и никто их особенно не охранял.
Впрочем, его больше заботила другая задача – как незаметно пронести во дворец взрывчатку. Это было не просто, всех, кто входил и выходил, тщательно обыскивали. Пришлось таскать динамит по частям, используя всяческие ухищрения. Таким способом Халтурин пронес в Зимний дворец 50 килограммов опасного груза. Взрыв прогремел 5 февраля 1880 года. Он был чудовищной силы. Комната солдат царской охраны была разрушена до основания, десять человек погибли, восемьдесят изувечены.
Александр Гессенский так вспоминал об этих страшных мгновениях: «Пол поднялся, словно под влиянием землетрясения, наступила совершенная темнота, а в воздухе распространился невыносимый запах пороха или динамита. В обеденном зале прямо на стол рухнула люстра». Однако царь, который опоздал к обеду, не пострадал. Словом, на этот раз покушение не удалось. Однако взрыв произвел в обществе громкий резонанс и страшно напугал всю правящую верхушку. Все с ужасом поняли, что даже в своем, усиленно охраняемом дворце, император не может быть в безопасности.
Другая драматическая история – «штурм Зимнего дворца», рассказы о котором в советские времена вдалбливали всем со школьной скамьи. Все помнят кадры из фильма Эйзенштейна «Октябрь», где огромная толпа матросов и солдат бежит, стреляя на ходу, к Зимнему, резво взбирается на ворота, а потом, швыряя гранаты, врывается внутрь. На деле все было совершенно не так. Ленин выступил, провозглашая Временное правительство низложенным, когда оно еще спокойно заседало во дворце, ничего не подозревая. После этого группа членов Военно-революционного комитета во главе с Антоновым-Овсеенко отправилась к Зимнему. Дворец снаружи никто не охранял. Не было ни баррикад, ни ударниц из знаменитого женского батальона, а потому никто и не стрелял. Большая поленница дров, привезенных на зиму для отопления, и вправду была. Двери дворца, однако, оказались на запоре, а дежурный солдат комендантского полка грубо отвадил пришедших: «Иди ты! Полк спит. Шляются тут всякие… революционеры!»
Однако дверь удалось взломать, после чего Антонов-Овсеенко сотоварищи попросту заблудились в лабиринтах огромного дворца. Случайно около двух часов ночи они зашли в комнату, где сидели несколько припозднившихся министров Временного правительства. «Вы арестованы!» – буднично провозгласил Антонов-Овсеенко.
Вот так все и было на самом деле. А всю «героическую» историю со штурмом большевики придумали позднее. Штурм был еще невозможен по той простой причине, что с началом войны Зимний дворец превратился, как мы уже писали, в огромный лазарет, где выхаживали раненых на фронте солдат.
Но на другой день во дворце началось столпотворение. Солдаты, матросы и прочий шлявшийся по Петрограду тыловой сброд узнали про царские запасы спиртного. В подвалах Зимнего хранились тысячи бутылок отборнейших вин, некоторые столетней выдержки, бочки с коньяками. Началось страшное пьянство. Вино выливали из бочек прямо на пол, били бутылки, некоторые захлебывались в потоках алкоголя. Революционные власти не могли остановить перепившуюся, но вооруженную и опасную орду. Тогда в подвалы завели шланги и залили все водой, а потом перекачали вино прямо в Неву. Когда Николай II узнал о погроме погребов, он страшно расстроился. «Неужели, – спросил он, – Керенский не может остановить такое своеволие? Зачем допускать грабежи и уничтожение богатств?». Знал ли отрекшийся царь, что это еще все только «цветочки»? Что разрушена и разграблена будет вся Россия…
Кроме огромных запасов отборных вин и коньяков в подвалах Зимнего дворца имелось много других любопытных вещей. Во-первых, уникальная система воздушного отопления. Там же был и первый лифт, который построил еще знаменитый Кулибин – в виде огромного металлического винта, по которому скользила кабина. Другая достопримечательность – пневматический агрегат – специальное приспособление, установленное для лечения астмы у Александра II. Внизу была устроена «кислородная комната», из которой воздух по специальным трубам подавался в верхние покои, чтобы больной император мог дышать обогащенной кислородом смесью.
О других тайнах подвалов Зимнего сохранились только глухие воспоминания. Некоторые историки писали, что будто бы имелся секретный подземный ход, который соединял царский дворец с Петропавловской крепостью. Но потом его замуровали и позднее, после пожара и последующих ремонтов, уже никак не могли найти. Другое применение нашли подвалы во времена блокады. Там устроили диспансер для умиравших от голода ученых и деятелей культуры, одновременно он служил еще и бомбоубежищем. В наши дни подвалы Зимнего известны как приют знаменитых эрмитажных котов. Их завезли туда давно, чтобы бороться с крысами, которые опасны для музейных сокровищ. Сегодня Зимний дворец – часть огромного музейного комплекса Государственного Эрмитажа.
Последним обитателем Зимнего дворца был Николай II – представитель правившей Россией более трехсот лет династии Романовых. До сих пор среди историков продолжаются ожесточенные споры, кем же был этот царь: «Николаем кровавым», как его называли революционеры, безвольным, слабым монархом, который отрекся от трона и тем самым обрек страну на катастрофу, или же, как считает русская православная церковь, святым страстотерпцем, со смирением и достоинством пронесшим свой страшный крест до конца?
Последний император России родился 18 мая 1868 года. Он получил блестящее образование по специально составленной программе. Его учителями были умнейшие люди того времени, ученые-академики с мировыми именами: Бекетов, Обручев, Кюи, Драгомиров, Победоносцев. Его отец, могучий император Александр III, лично руководил воспитанием детей и наставлял учителей: «Они должны хорошо молиться Богу, учиться, играть, шалить в меру. Учите хорошенько, спуску не давайте, спрашивайте по всей строгости законов, не поощряйте лени в особенности… Повторяю, мне фарфора не нужно. Мне нужны нормальные русские дети. Подерутся – пожалуйста. Но доносчику – первый кнут. Это – самое мое первое требование».
Николай в совершенстве овладел французским, немецким и английским языками, много занимался историей, политическими науками, экономикой и юриспруденцией. Для того чтобы наследник на практике познакомился с армейской службой, отец направил его в армию. Первые два года Николай служил младшим офицером в Преображенском полку. В программу образования входили также многочисленные путешествия по стране, а потом будущий император совершил путешествие на Дальний Восток. К 23 годам жизни Николай Романов был высокообразованным молодым человеком. Блестящее образование сочеталось в нем с глубокой религиозностью. Отметим, что почти все, кто правил нашей страной после него (за исключением Ленина), настоящего высшего образования не имели.
В СССР потом твердили, будто царская Россия была отсталой страной, «тюрьмой народов», «пугалом Европы». На самом деле во времена царствования Николая II Россия развивалась бурными темпами. Численность ее населения за это время выросла на 40 процентов. За 1880–1910 годы темпы роста промышленного производства превышали 9 процентов, были выше, чем даже в стремительно поднимавшихся США. Была закончена грандиозная стройка – Транссибирская железная дорога. Ничего подобного ни в нашей стране, ни в Европе не создали до сих пор. Конструктор Сикорский построил в Петербурге первый в мире тяжелый бомбардировщик, а российские автомобили марки «Руссобалт» брали первые призы на мировых ралли. В сельском хозяйстве Россия занимала первое место в мире, ее по праву считали житницей Европы. Ее культура переживала невиданный расцвет. Творили такие гении, как Толстой, Чехов, Чайковский, Станиславский, Репин и многие другие. Были открыты богатейшие музеи, театры, консерватории, университеты. А что сделали потом большевики, если говорить только о нашем городе? Обрекли сотни тысяч на жизнь в коммунальных квартирах, застроили окраины убогими хрущобами, разрушили сотни чудесных церквей. За первые три года их правления население Петрограда уменьшилось в три раза. А был создан ли потом в СССР хоть один музей, подобный Эрмитажу или Русскому музею?
Царь не хотел войны и всячески старался избежать конфликтов. В 1898 году Николай обратился к правительствам Европы с предложением подписать соглашения о сохранении всеобщего мира и установлении пределов роста вооружений. По его инициативе в 1899 и 1907 годах состоялись Гаагские конференции мира, а в 1899 году Николай стал инициатором первой конференции для обсуждения вопросов сохранения мира. Однако в 1905 году Россия, которая к войне не готовилась, подверглась вероломному нападению Японии, а в 1914 на нее напали Германия вместе с Австро-Венгрией. Бывший посол Франции в России Морис Палеолог вспоминал, что накануне войны Николай II направил Вильгельму телеграмму, предлагая мирное решение проблем, но тот ему даже не ответил.
Много повредила репутации царя история с Распутиным – сибирским мужиком, который вдруг оказался близким к трону. Революционная пропаганда и иностранные агенты, пытаясь ослабить власть в России, распространяли о его связях с царской семьей гнусные небылицы, пасквильные листовки. На деле Распутин обладал магической способностью останавливать кровь и успокаивать больного гемофилией царевича Алексея. Он делал то, что были не в состоянии сделать лучшие врачи того времени. Именно потому царь и царица, измученные страшной болезнью сына, не могли без него обойтись. При этом именно Распутин был категорически против войны с Германией и предсказывал, что если царь ее не прекратит, то начнется кровавая смута, и династия погибнет. В конечном итоге все именно так и произошло. Сейчас уже есть много свидетельств того, что демонический образ Распутина был создан умышленно теми, в том числе зарубежными силами, которые добивались свержения династии и поражения России в войне.
Многие историки ставят в вину Николаю его «слабость» и отречение от трона. Архимандрит Тихон (Шевкунов) уже в наши дни писал: «Для тех, кто пребывает в смущении от сомнений по поводу того, как же он отрекся, отошел от престола в самый страшный момент истории России, напомню: когда царь возвращался в бунтующий Петроград, он был полностью изолирован, его окружали генералы-предатели, которые давали ему ложные сведения о том, что происходит, которые ждали его отречения, ненавидели единовластие в России, жаждали гнилых и страшных свобод для падшего человеческого естества, вскоре ими в полном объеме полученных. «Везде измена, трусость и обман», – вот что записал государь в последний день перед отречением. Везде измена, трусость и обман. Как Спасителя предал Его ученик, а любящие апостолы бежали, так и раба Божиего, служителя Господня и подражателя Христу Николая также предали и бежали от него. И нам ли ставить это в укор ему? <…> Он понял, что вершатся судьбы Божии над Россией, а суета и необдуманные действия будут сейчас ей только во вред. Он не уехал из России, хотя было множество возможностей: и в Англию, во Францию отбыть, и в другие страны – царь остался в России для того, чтобы до конца вместе со всеми пронести свой крест. Он так и говорил: «Если сейчас в России нужна жертва, то этой жертвой буду я». Император Николай и стал этой жертвой в 1918 году в Ипатьевском доме в Екатеринбурге, приняв мученическую смерть: и сам, и его супруга, и дети».
Несмотря на блестящие дворцы и громадное состояние, царская семья жила необыкновенно скромно. Многие потом вспоминали, что дети царя ходили в заштопанной одежде, Алексей донашивал ночные рубашки сестер. Стол тоже был непритязательным: в основном щи да гречневая каша. Во время войны жена Николая II и царевны перевязывали в госпиталях раненых солдат. Кстати, еще и Николай I спал на простой солдатской койке, укрывшись шинелью.
«Да, цари жили во дворцах, – писал Иван Солоневич, умерший в эмиграции, – это кажется очень соблазнительным для людей, которые во дворцах не живут. Николай II не стоял, конечно, в очередях за хлебом и икрой… Он был, вероятно, самым богатым человеком в мире. Ему «принадлежал», например, весь Алтай. Но на Алтае мог селиться кто угодно. У него был цивильный лист в 30 миллионов рублей в год: революционная пропаганда тыкала в нос массам этот цивильный лист. И не говорила, что за счет этих тридцати миллионов существовали императорские театры – с входными ценами в 17 копеек – лучшие театры мира, что из этих тридцати миллионов орошались пустыни, делались опыты по культуре чая, бамбука, мандаринов и прочего, что на эти деньги выплачивались пенсии таким друзьям русской монархии, как семья Льва Толстого. И когда русская династия очутилась в эмиграции, то у русской династии не оказалось ни копейки, никаких текущих счетов ни в каких иностранных банках…»
Сравним, как живут наши сегодняшние олигархи, где хранят деньги, на что тратят, какую пользу приносят стране?
Как до сих пор не все ясно с «героическим штурмом» Зимнего дворца – так и о событии, которое произошло на Дворцовой площади 9 января 1905 года – Кровавом воскресенье, когда войска расстреляли мирную манифестацию рабочих, продолжают ожесточенно спорить в наши дни. В советские времена его однозначно именовали преступлением самодержавия, а самого царя стали называть Николаем-кровавым. Однако теперь уже хорошо известно, что царь не отдавал приказ стрелять в демонстрацию, его вообще в тот день не было в Петербурге. Так по чьей же инициативе произошла бойня? Кому было нужно Кровавое воскресенье?
При расследовании любого преступления первый вопрос, на который должно ответить следствие, – кому это выгодно? Что касается событий 9 января, то ясно, что властям России эта бойня была совершенно не нужна. Историки уже давно доказали, что ни царь, ни кто-то из высшего руководства не отдавал приказа стрелять в народ, и такие меры даже не планировались. Николай II вообще не знал о проведении демонстрации. Вечером 8 января к нему приехал князь Святополк-Мирский, занимавший должность министра внутренних дел, доложил о начавшихся забастовках, но просил царя не вводить военное положение, уверяя, что все меры приняты и рабочие ведут себя спокойно. Когда же на следующий день Николай узнал о том, что произошло, то пришел в ужас. В своем дневнике он записал: «Тяжелый день! В Петербурге произошли серьезные беспорядки вследствие желания рабочих дойти до Зимнего дворца. Войска должны были стрелять в разных местах города, было много убитых и раненых. Господи, как больно и тяжело!»
В советские времена в школьных учебниках помещали такую картинку с изображением Кровавого воскресенья: у Дворцовой площади – толпа с хоругвями, а напротив – стреляющие войска. Однако все было не так. До центра города толпа не дошла. Все подступы были перекрыты войсками. Мало того, поначалу шествие сопровождала полиция. Полицейские, сняв шапки, сами шли впереди колонн. Однако дойдя до солдат активисты-провокаторы стали в ультимативной форме требовать пропустить их к Зимнему, чтобы увидеть царя (хотя Николая II там не было). У царского правительства не имелось ни нынешнего ОМОНа, ни других частей, специально предназначенных для разгона толпы. Жандармов тогда во всей России было всего 10 тысяч (в «демократической» Франции, например, их в те времена насчитывалось 36 тысяч). Это говорит о лживости коммунистического мифа о царской России как о тюрьме народов.
Однако почему же войска стали стрелять? Во-первых, потому что им был отдан приказ ни в коем случае не пропускать толпу к центру. Приказ открыть огонь, вероятно, отдал кто-то из рядовых офицеров, который растерялся и не знал, как сдержать бурно и агрессивно напирающую толпу. Есть сведения, что в солдат первыми начали стрелять затесавшиеся в ряды рабочих террористы-провокаторы, а войска попросту открыли ответный огонь. Однако все это не снимает ответственности с полицейских и военных властей, которые скрыли от царя правду о положении в столице, приказали раздать солдатам боевые патроны и отдали категорический приказ не пропускать толпу в центр города, что и привело к трагедии.
Но кто подстрекал рабочих на шествие и забастовки? Ведь Россия тогда вела войну с Японией, а начал забастовку Путиловский завод, исполнявший военные заказы. В любой воюющей стране забастовки на таких предприятиях строжайше запрещены. И тут выходит на первый план загадочная личность попа Гапона, который и был главным организатором шествия. Впоследствии выяснилось, что Гапон был не только тайным сотрудником полиции, но и членом партии эсеров. Именно эсеры и подстрекали его организовать провокационное шествие под видом Крестного хода, рассчитывая, что оно обернется беспорядками и кровопролитием. Петиция к царю, которую составили организаторы, содержала требования о созыве Учредительного собрания, отделения церкви от государства и… прекращения войны с Японией! И вот тут начинается самое интересное. Требования бастующих были сначала чисто экономическими. Каким же образом вдруг в петицию попало упоминание о войне? Кстати, не Россия ее начинала, а Япония вероломно напала на русский флот. К этому времени ситуация складывалась так, что японцы уже исчерпали все свои силы, и война должна была неизбежно закончиться победой России. Такой исход явно не устраивал либералов и социалистов, которые понимали, что успех русских войск укрепит царский режим и похоронит их мечту о свержении монархии.
Не устраивал он, конечно, и японцев. Их разведка уже давно активно работала в России, всеми путями стараясь дестабилизировать правящий режим. По данным российской контрразведки, на эти цели Токио тратило до 10 млн иен в год, что по современному курсу равняется 500 млн долларов. Военный атташе Японии в Петербурге полковник Акаси в свое время заверял русских революционеров: «Мы готовы помогать вам материально на приобретение оружия, но самое главное, чтобы движению не давать остывать и вносить, таким образом, в русское общество элемент постоянного возбуждения протеста против правительства». Но самое любопытное, что эти деньги не были японскими. Они были из тех щедрых займов, которые дали Японии на войну с Россией банкиры Англии и США, давно стремившиеся всеми силами ослабить быстро растущую экономическую мощь Российской империи.
Увы, не только внешние силы и революционеры спровоцировали роковую для царского режима трагедию. Историки считают, что расстрел 9 января был спровоцирован приказом Святополка-Мирского. Он был человеком либеральных воззрений, давно добивался от царя глубоких политических реформ. Он и другие либералы понимали, что у них остается один путь для реализации собственных замыслов – подорвать в народе веру в доброго царя. А потому решились на провокацию: скрыли от императора правду, приказали раздать войскам патроны, отдали приказ «не пущать». Как считают некоторые историки, несомненно, речь идет о заговоре, хотя никаких документальных подтверждений этому нет. Но не случайно жена Святополка-Мирского после 9 января записала в своем дневнике: «Брешь пробита, и государь, при всем нежелании изменить существующий строй, или если не он, то его заместитель, должны будут это сделать». Получилось, что замыслы либералов «в верхах» и революционеров-террористов, направленные против царя, странным образом совпали…
9 января было убито 128 человек. А не «тысячи», как потом утверждали большевики. Не упоминая, конечно, при этом, что только в 1905–1906 годах от рук революционеров-террористов в России погибло уже более 3600 государственных чиновников. В 1905 году историческая власть в России все-таки смогла устоять. Царь уволил Святополк-Мирского и, перед лицом начавшейся революции, назначил в Петербурге генерал-губернатором решительного Трепова, который отдал знаменитый приказ «Патронов не жалеть, холостых залпов не давать!».
Первая революция была подавлена. Однако в 1917 году такого нового Трепова не нашлось. Начальник Петроградского военного округа генерал Хабалов растерялся, и большевики захватили власть. А либеральные заговорщики, среди которых был и начальник штаба ставки верховного главнокомандующего генерал Алексеев, обманом заставили царя отречься. На Россию обрушилась кровавая вакханалия Гражданской войны, погибли миллионы, была установлена одна из самых жестоких и беспощадных диктатур в истории человечества.
Что же произошло в Петрограде и во всей России, когда власть захватили большевики? Каждому, кто в очередную годовщину «великого Октября» снова и снова задумывается об этом, надо обязательно прочитать книгу Ивана Бунина «Окаянные дни». Это – дневник великого русского писателя, лауреата Нобелевской премии, в котором он чуть ли не первым с потрясающей силой описал ужасную и отвратительную картину последствий октябрьского переворота. Бунин, конечно, пытался поначалу объективно осмыслить события 1917 года. Писатель понимал, что России необходимы перемены. Накануне он сам рассуждал об обновлении жизни и верил в то, «что революция для нас спасение и что новый строй поведет к расцвету государства». Однако то, что писатель увидел в Петрограде, вызвало у него ужас и отчаяние.
«Я был не из тех, кто был ею застигнут врасплох, для кого ее размеры и зверства были неожиданностью, – писал он, – но все же действительность превзошла все мои ожидания: во что вскоре превратилась русская революция, не поймет никто, ее не видевший. Зрелище это было сплошным ужасом для всякого, кто не утратил образа и подобия Божия, и из России, после захвата власти Лениным, бежали сотни тысяч людей, имевших малейшую возможность бежать». Бунин пытается и не может найти ответ на вопрос, как же такое могло случиться: «Пришло человек 600 каких-то кривоногих мальчишек во главе с кучкой каторжников и жуликов, кои взяли в полон миллионный, богатейший город. Все помертвели от страха…»
Писатель выходит на улицу и с ужасом озирается вокруг. «Какая, прежде всего грязь! Сколько старых, донельзя запакощенных солдатских шинелей, сколько порыжевших обмоток на ногах и сальных картузов, которыми точно улицу подметали, на вшивых головах! А в красноармейцах главное – распущенность. В зубах папироска, глаза мутные, наглые, картуз на затылок, на лоб падает шевелюр.
Мимо с ревом и грохотом несутся переполненные вооруженными людьми грузовики, на перекрестках толпы, слушающие беснующихся ораторов. Грузовик – каким страшным символом остался он для нас, сколько этого грузовика в наших самых тяжких и ужасных воспоминаниях! С самого первого дня своего связалась революция с этим ревущим и смердящим животным, переполненным сперва истеричками и похабной солдатней из дезертиров, а потом отборными каторжанами».
А вот и очередной оратор на перекрестке. «Говорит, кричит, заикаясь, со слюной во рту, – с отвращением наблюдает Бунин, – глаза сквозь криво висящее пенсне кажутся особенно яростными. Галстучек высоко вылез сзади на грязный бумажный воротничок, жилет донельзя запакощенный, на плечах кургузого пиджачка – перхоть, сальные жидкие волосы всклокочены… И меня уверяют, что эта гадюка одержима будто бы пламенной, беззаветной любовью к человеку, жаждой красоты, добра и справедливости!»
Писатель поворачивается, разглядывая слушающую оратора толпу, среди которой в первых рядах – революционный солдат. «Весь день праздно стоящий с подсолнухами в кулаке, весь день механически жрущий эти подсолнухи дезертир. Шинель внакидку, картуз на затылок. Широкий, коротконогий. Спокойно-нахален, жрет и от времени до времени задает вопросы, – не говорит, а все только спрашивает, и ни единому ответу не верит, во всем подозревает брехню. И физически больно от отвращения к нему, к его толстым ляжкам в толстом зимнем хаки, к телячьим ресницам, к молоку от нажеванных подсолнухов на молодых, животно-первобытных губах».
Революционных матросов из Петрограда Бунин видит осатаневшими от пьянства, кокаина и своеволия. «Римляне ставили на лица своих каторжников клейма, – ужасается писатель. – На эти лица ничего не надо ставить, – и без всякого клейма видно».
С такой же яростной ненавистью писатель относится и к главарям революции – «Ленин, Троцкий, Дзержинский… Кто подлее, кровожаднее, гаже?». По его мнению, они «решили держать Россию в накалении и не прекращать террора и Гражданской войны до момента выступления на сцену европейского пролетариата. Они фанатики, верят в мировой пожар… им везде снятся заговоры… трепещут и за свою власть и за свою жизнь». «Выродок, – с отвращением пишет он о вожде Октября, – нравственный идиот от рождения, Ленин явил миру нечто чудовищное, потрясающее; он разорил величайшую в мире страну и убил несколько миллионов человек…»
С той неутолимой ненавистью писал Бунин о Ленине и позднее, когда тот уже умирал в Горках: «На своем кровавом престоле он уже стоял на четвереньках, когда английские фотографы снимали его, он поминутно высовывал язык… Сам Семашко брякнул сдуру во всеуслышанье, что в черепе этого нового Навуходоносора нашли зеленую жижу вместо мозга; на смертном столе, своем красном гробу, он лежал с ужаснейшей гримасой на серо-желтом лице».
По мнению Бунина, не было никакой необходимости террором и насилием преобразовывать жизнь в стране. «Несмотря на все недостатки, – пишет он, – Россия цвела, росла, со сказочной быстротой развивалась и видоизменялась во всех отношениях… Была Россия, был великий, ломившийся от всякого скарба дом, населенный огромным и во всех смыслах могучим семейством, созданный благословенными трудами многих и многих поколений, освященный богопочитанием, памятью о прошлом и всем тем, что называется культурою. Что же с ним сделали?»
На его глазах рушится вся красота прежней жизни, Россия проваливается в какую-то черную смрадную яму. «Наши дети, внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда-то (то есть вчера) жили, которую не ценили, не понимали – всю эту мощь, сложность, богатство, счастье.»
Писатель слышать не может, когда все зверства и бессудные расстрелы прикрываются революционной фразеологией, как всюду повторяют: народ, народ… «А белые не народ? – в запальчивости восклицает он. – А декабристы, а знаменитый московский университет, первые народовольцы, Государственная Дума? А редакторы знаменитых журналов? А весь цвет русской литературы? А ее герои? Ни одна стране в мире не дала такого дворянства.»
Дневниковые записи писателя за 1917 год обрываются 21 ноября: «12 часов ночи. Сижу один – слегка пьян. Вино возвращает мне смелость, мудрость, чувственность, ощущение запахов и прочее… Передо мною бутылка № 24 удельного. Печать, государственный герб. Была Россия. Где она теперь? О, боже, боже… Повеситься можно от ярости!» – с глухой тоской восклицает великий писатель.
Организаторами революции в России обычно считают Ленина, Троцкого, остальных большевистских лидеров, однако есть другие персонажи, которые сыграли в произошедшей трагедии огромную и зловещую роль, но до сих пор остающиеся в тени истории. Один из них – Николай Соколов, автор знаменитого «Приказа номер один», разложившего русскую армию.
Февральская революция разразилась в России настолько внезапно, что никому не удалось ее предсказать. В этот момент все главные лидеры большевиков были за границей или находились в ссылке, и никто из них такого не ожидал. «Однако, – как сказал один видный философ, – когда мы говорим, что Февральская революция произошла случайно, это значит, что мы попросту не знаем, как она произошла».
А началось все с «хлебных бунтов» в Петрограде. Толпы возмущенных женщин, а потом и рабочих вышли на улицы столицы и стали громить булочные, что обернулось потом массовыми демонстрациями и падением власти, – однако в этот момент в России имелись большие излишки хлеба. Его было столько, что вполне хватило бы еще на год вперед, до нового урожая. Тем не менее муку в столицу по каким-то причинам не подвезли. Как подозревают, кто-то умышленно организовал в Петрограде нехватку продовольствия. На фронте солдаты были возмущены хронической нехваткой снарядов, – однако в России военные склады ломились от их избытка. Их было там более 30 миллионов. Снарядов хватило потом на весь период Гражданской войны, хотя заводы тогда не работали. Но на фронт они в достаточном количестве почему-то не поступали.
Однако настоящий хаос и анархия, которые смели все остатки прежней власти, начались после издания знаменитого «Приказа номер один». По сути, он отменял в армии дисциплину, уравнивал солдат с офицерами, вводил выборность военачальников, отменял отдание чести и т. п. После этого начались убийства офицеров, повальное бегство вооруженных солдат с фронта. А их там было около 11 миллионов человек. И вся эта вооруженная разъяренная «предательством в тылу» лавина хлынула в Россию… Автором этого приказа, отпечатанного небывалым тиражом в 9 (!) миллионов экземпляров, был мало кому теперь известный бывший присяжный поверенный Николай Соколов, оказавшийся в те дни членом Петросовета.
Любопытно, что если и сегодня поискать в Интернете, то окажется, что сведения о нем крайне скупы. Всего несколько строк в энциклопедиях: «социал-демократ, адвокат, выступавший на политических процессах. Сотрудничал в журналах «Жизнь», «Образование» и др. После революции работал юрисконсультом в различных учреждениях». Вот и все, что сказано об авторе исторического документа, который обернулся в конечном итоге гибелью старой России.
Однако в его биографии обнаружились и некоторые другие, весьма примечательные факты. Так, его отец был протоиреем, придворным священнослужителем и даже… духовником (!) царской семьи. Сам Николай Дмитриевич жил в Петербурге на Малой Морской в доме номер 14. Именно по этому адресу его в 26 ноября 1905 года посетил Владимир Ленин. О чем с ним они тогда говорили, осталось для истории загадкой.
Из других источников известно, что Соколов был «другом и соратником» еще и Керенского. Именно Соколов положил начало известности Керенского, устроив его адвокатом на некоторых громких политических процессах, в том числе над прибалтийскими террористами. Но роль и значение фигуры Соколова становятся понятными, когда мы упомянем, что помимо всего прочего он, как сообщает в своей книге «Тайная история масонов» Олег Платонов, был еще секретарем Верховного совета масонов России, а также членом масонского ордена «Великий Восток Франции».
«Я полагаю, – писал Н. Суханов, – что вследствие скрытости и конспиративности, присущей масонам, роль Н. Д. Соколова в русской революции остается до конца не проявленной. Но его участие в написании приказа номер один очевидно».
Мы не собираемся анализировать роль масонов в Февральской революции, хотя сейчас уже документально доказано, что из 29 человек, побывавших на постах министров Временного правительства, 23, в том числе и сам Керенский, были членами масонских лож. Однако материалы об их деятельности историки потом собирали по крупицам, так тщательно они были законспирированы. Когда П. Столыпин, будучи министром МВД, дал указание расследовать деятельность масонства, полиция не могла добыть о них никаких существенных сведений. Уже много позднее, после победы большевиков, когда многие масонские деятели оказались в эмиграции, некоторые из них «заговорили». Однако кое-кто, как, например, Керенский, молчал о своей принадлежности к масонским ложам всю жизнь.
Конечно, все это никоим образом не означает, что революцию в Россию «сделали масоны». Старый режим сам прогнил и рухнул, чем и воспользовались большевики, захватившие в Октябре власть. Однако бесспорен и другой факт: именно масоны внесли немалый вклад в дискредитацию и падение самодержавия и, в конечном счете, в ослабление мощи России. О необходимости чего, кстати, постоянно говорили их европейские «братья».
Есть, правда, и другая точка зрения, согласно которой все разговоры о «заговорах масонов» и их тайном участии в политике – сильное преувеличение. Однако события 1980 года в Италии, когда была разоблачена подрывная масонская ложа П-2, показали, что именно масонские организации готовили на Апеннинах государственный переворот. Это было неопровержимо доказано на суде после самого тщательного расследования.
Как же все-таки появился этот роковой приказ, который фактически уничтожил русскую армию? 2 марта Соколов пришел с его текстом к членам только что образованного Временного правительства. Еще утром ему удалось опубликовать его в «Известиях». Один из членов правительства, князь Львов, рассказал потом об этом в своих мемуарах: «…Быстрыми шагами к нашему столу подходит Н. Д. Соколов и просит нас познакомиться с содержанием принесенной им бумаги… Это был знаменитый приказ номер первый… После его прочтения Гучков (тогдашний военный министр) немедленно заявил, что приказ немыслим, и вышел из комнаты. Милюков (министр иностранных дел) стал убеждать Соколова в совершенной невозможности опубликования этого приказа… Однако дело кончилось тем, что Керенский схватил Соколова за руку, увел его быстро в другую комнату и запер за собой дверь…»
После чего приказ был отпечатан массовым тиражом и разослан по армии. А Керенский, став военным министром, всего через четыре дня издал своей очень похожий «Приказ по армии и флоту». Не случайно потом Деникин сказал: «Когда повторяют на каждом шагу, что причиной развала армии послужили большевики, я протестую. Это неверно. Армию развалили другие…»
Некоторые упрекают Николая II за то, что «так легко» отрекся от престола. А император попросту не хотел братоубийственной гражданской войны. Он понял, что стал жертвой заговора, когда командующие фронтами, а также сам начальник Генерального штаба генерал Алексеев, выступили за отречение. Генерал-адъютант царя Нилов назвал потом Алексеева предателем и сделал такой вывод об итогах февраля: «масонская партия захватила власть…»
Этот музей – наша национальная гордость: крупнейший и богатейший в России и один из величайших музеев мира. Уже только благодаря ему одному Петербург достоин называться культурной столицей нашей страны. Сегодня он занимает восемь зданий (пять на набережной Невы и еще переданные ему Меншиковский дворец, часть помещений Главного штаба и здание Биржи), в которых хранятся около пяти миллионов экспонатов произведений культуры, начиная с каменного века и заканчивая нашим столетием. Чтобы обойти весь музей, нужно пройти не менее 22 километров. Однако выставлено всего около 10 % имеющихся коллекций. Другие сокровища хранятся в запасниках, в том числе в фондохранилище, построенном уже в наши времена в Старой Деревне. Многие приезжают в наш город только для того, чтобы побывать в Эрмитаже.
Его коллекции стала собирать в 1764 году Екатерина II. Она и назвала место их хранения французским словом «Ermitage», что означает место уединения, приют отшельника, поскольку первоначально коллекции хранились в ее приватных апартаментах Зимнего дворца. В этом царица следовала европейской моде, когда все короли и князья наперегонки собирали свои личные коллекции произведений искусства. «Эрмитажами» назывались также приватные приемы во дворце. Императрица сама сочинила для них шуточные Правила поведения приглашенных в Эрмитаж:
Начало коллекции было положено приобретением в Берлине коллекции – 225 картин фламандских и голландских художников купца И. Гоцковского. Причем Екатерина за нее ничего не заплатила – собрание было уступлено в счет долга. В 1769 году в Дрездене для Эрмитажа была куплена коллекция картин графа Брюля, в том числе пейзаж Тициана «Бегство в Египет». Затем неутомимая Екатерина приобрела в Париже коллекцию барона Кроза, состоявшую из множества полотен итальянских, французских и фламандских мастеров. В их числе были мировые шедевры: «Святое семейство» Рафаэля, «Юдифь» Джорджоне, «Даная» Тициана, картины Рембрандта, Рубенса, Ван Дейка, Пуссена… Вскоре она купила в Англии скульптуру Микеланджело «Скорчившийся мальчик», а также античные статуи и бюсты. Все ее покупки невозможно перечислить. Ее примеру последовали затем другие русские императоры. Так Эрмитаж превратился в мировой музей.
Очень любила царица собирать драгоценности. В 1764 году ее парадная опочивальня была переделана в Алмазный покой. «Вместо алькова, – вспоминали современники, – здесь поставили застекленный шкаф, где хранились царские драгоценности». Вскоре таких шкафов стало уже 16, а потом и 26. Там лежали «множество украшений алмазных и иных драгоценных каменьев, великое число орденских знаков, портретов, табакерок, часов, цепочек, перстней, бантов, золотых шпажных эфесов и других драгоценных вещей». Одним из замечательнейших экспонатов были часы искусной работы механика-самоучки Ивана Кулибина в яйцеобразном золоченом корпусе. Они содержали в себе музыкальный механизм и двигающиеся фигурки. Там же лежала великолепная табакерка Екатерины с портретами 32 римских императоров, под ее крышкой располагалась коллекция всех встречающихся на Востоке драгоценных камней. Здесь же был выставлен парик из серебряных нитей, подаренных царице семейством Нарышкиных. Было множество других ценнейших безделушек и ювелирных украшений лучших мастеров Европы, из которых и сложилась знаменитая коллекция Галереи драгоценностей Эрмитажа. Сегодня она делится на две части. В «Золотой кладовой» представлены произведения древнегреческих мастеров, золото скифов, драгоценности стран Востока. В «Бриллиантовой кладовой» можно увидеть древние золотые изделия, шедевры ювелирного искусства мастеров Западной Европы и России, драгоценности из коллекций членов императорской семьи Романовых и частных собраний Петербурга, дипломатические подарки русскому двору, изделия фирмы Фаберже.
Мало кто знает, что одно из главных сокровищ Эрмитажа вовсе не золотые изделия, а… малахит. Дело в том, что этот редкий и дорогой камень – национальный символ России, мало где еще он есть. Уральский народный эпос связывает рождение малахита с Хозяйкой Медной горы – мистической хранительницей редкого камня на Урале. В Эрмитаже таких изделий около двухсот. Но особо знаменит Малахитовый зал, на отделку которого ушло около трех тонн малахита. Подобного нет нигде в мире. По великолепию он может сравниться разве что с легендарной Янтарной комнатой в Царском Селе. Рядом выставлен другой шедевр – малахитовая Ротонда. Ее преподнес в дар Николаю I несметно богатый заводчик Демидов. Однако царь недолюбливал Демидова за спесь и за то, что тот купил себе в Италии титул князя и женился на племяннице Наполеона. На это император как-то заметил иронически: «Пусть там князем и остается!» – и распорядился отправить Ротонду на склад. Позднее Александр I подарил ее собору Александро-Невской лавры, и только в 1952 году советские власти передали малахитовый шедевр в Эрмитаж.
В Эрмитаже находится и самая большая ваза в мире, но сделана она не из малахита, а из зелено-волнистой яшмы, и весит 19 тонн. Высота вазы вместе с пьедесталом – 2,57 метра. Она известна также как колыванская ваза. Монолит, из которого она была создана, найден в 1819 году в каменоломне на Алтае. О находке сообщили в Петербург, откуда пришло предписание об изготовлении из него чаши. Автором проекта стал архитектор А. Мельников. Сегодня «царица ваз» изображена на гербе и флаге Алтайского края.
Поделиться книгой: