Рассмотрим более подробно и детально, о чем же они сообщали, т. е. как восприняли и оценили происшедшее те, кто непосредственно наблюдал пролет метеорита. Эти сообщения частично взяты нами из публикаций в книгах Е. Кринова, А. Золотова, А. Черняева, А. Анистратенко и А. Войцеховского, А. Ольховатова и Б. Родионова. Авторы этих книг говорят нам, что видели, слышали и ощущали очевидцы… Они также утверждают, что по мнению наблюдателей тогда произошло…
Прежде всего, нужно выяснить, на каких расстояниях от места падения метеорита располагались пункты, откуда невольные свидетели этого события наблюдали за пролетом и падением Тунгусского метеорита. Такая информация имеется в книге Е. Кринова «Тунгусский метеорит», в которой приведена таблица зависимости числа пунктов наблюдений от величины различных расстояний до эпицентра взрыва.
Из приведенной таблицы следует, что наибольшее число пунктов наблюдений располагаются на расстоянии от 500 до 700 километров от места падения метеорита. Перейдем к детальному рассмотрению отдельных сообщений очевидцев падения, ориентируясь направлением от места падения метеорита.
Естественно, что наиболее близкими пунктами наблюдений являлись кочевья эвенков. Поэтому больше всего свидетельств было записано со слов местных жителей. Чаще других в литературе фигурируют ссылки на рассказы эвенка Ильи Потаповича Петрова (Лютчекана), его брата Ивана и Акулины — жены Ивана. Темные, неграмотные эвенки связывали падение Тунгусского метеорита со сверхъестественными силами, и, конечно, паника среди них была очень велика. Рассказы их состояли не только из того, что они видели, но и из того, что им померещилось, что, в частности, говорили шаманы, что вытекало из поветрий.
Кстати, не следует удивляться наличию русских имен и фамилий у эвенков. Коренные жители приняли православную христианскую веру, их крестили русские священники. На своем языке эвенки давали друг другу, говоря по-нашему, различные прозвища и сохраняли название своих родов. Например, название Лючеткан означает в переводе «маленький русский» или «помощник русских».
Вот каким увидели полет Тунгусского метеорита люди, находившиеся «вблизи» от места его падения…
1). Начнем наше повествование с воспоминаний упоминавшегося Ильи Лючеткана:
«Чумы Ивана (Брата Лючеткана. — В. А.) стояли на берегу реки Хусумы. Иван и его семья еще спали. Вдруг раздался страшный грохот. Тяжелый стон пронесся по тайге, а вслед за тем появился ослепительный шар. Жар от него сжигал землю. Могучие столетние великаны-деревья сплели свои сильные ветви, чтобы устоять от невесть откуда взявшейся напасти, но дрогнули. Будто чудовищный дракон шагал по тайге, и деревья трещали под его лапами, подобно хворосту. Раздался взрыв… Над тайгой повис столб пламени…»
А вот как бы продолжение этого рассказа… Эвенка Акулина вместе с двумя мужчинами — мужем Иваном (Он являлся братом Лючеткана. — В. А.) и гостем (этот гость, имя которому В. Охчен, позже также дал исследователям Тунгусской проблемы свои показания, которые, нужно сказать, достаточно полно совпали с показаниями Акулины. — В. А.) — находилась в чуме на расстоянии 40 километров от эпицентра взрыва.
2). Приведем ее воспоминание, записанное членом Географического общества, этнографом И. М. Сусловым, который, кстати, был в 1927 году председателем Крассноярского комитета содействия народам Севера:
«В чуме нас было трое — я с мужем моим и старик Василий, сын Охчена. Вдруг кто-то сильно толкнул наш чум. Я испугалась, закричала. Кругом был слышен шум, кто-то шумел и стучал в эллюн (так называется замшевая покрышка чума. — В. А.).
Вдруг стало очень светло, на нас светило яркое солнце, дул сильный ветер. Потом кто-то сильно стрелял, как будто зимой лед лопнул на Катанге, и сразу налетел учир (смерч), схватил эллюн, закрутил, завертел и утащил куда-то. Остался только дюкча (название остова чума, состоящего из 30 шестов. — В. А.). Я испугалась совсем и стала бучо (потеряла сознание), вижу, опять пляшет учир. Я закричала и сразу живой опять стала (очнулась).
Смотрю я на лес и не вижу его. Лес-то был не наш. Я никогда не видела такого леса. Чужой он какой-то. У нас тут был густой лес, темный лес, старый лес. А теперь во многих местах совсем не было леса. На горах все лесины лежали, и было светло, и далеко видно. А под горами в болотах идти нельзя было: которые лесины стояли, которые лежали, которые наклонились, которые друг на друга упали. Многие лесины обгорели, сушняк и мох горел и дымился…»
Продолжая наш рассказ, нужно обязательно сказать, что И. Суслов на фактории Стрелка встретил старика эвенка Василия Охчена, жившего, как мы знаем, в момент падения Тунгусского метеорита в чуме Ивана и Акулины.
3). Подтвердив рассказ Акулины, Василий Охчен несколько расширил его, добавив следующее:
«…Проснулся он в тот момент, когда сорвало чум и его сильным толчком отбросило в сторону. Сознания он не потерял… был слышен невероятно сильный продолжительный гром и земля тряслась, горящие деревья падали, кругом все было застлано дымом и мглой. Вскоре гром стих, ветер прекратился, но лес продолжал гореть. Все трое отправились на поиски оленей, которые в момент катастрофы разбежались. Многих оленей из стада не оказалось, найти их не могли».
4). Продолжим дальше рассказы некоторых очевидцев. Приведем изложение того, что сообщил Чучанча, вместе с братом Чекареном мирно спавшие в своем чуме:
«…Наш чум стоял тогда на берегу Аваркиты. Перед восходом солнца мы с Чекареном пришли с речки Дилюшма, там мы гостевали у Ивана и Акулины. Крепко уснули. Вдруг проснулись сразу оба — кто-то нас толкал. Услышали мы свист и почуяли сильный ветер. Чекарен еще крикнул мне: «Слышишь, много гоголей летает или крохалей?»
Мы были еще в чуме и не видели, что делается в лесу. Вдруг меня кто-то толкнул, да так сильно, что я ударился головой о чумовой котел и упал потом на горячие угли в очаге. Я испугался. Чекарен тоже испугался, схватился за шест. Мы стали кричать отца, мать, брата, никто не отвечал. За чумом был какой-то шум, слышно было, как лесины падают.
Вылезли мы с Чекареном из мешков и уже хотели выскочить из чума, но вдруг очень сильно ударил гром. Это был первый удар. Земля стала дергаться и качаться, сильный ветер ударил в наш чум и повалил его. Меня крепко придавило шестами, но голова моя не была покрыта, потому что элюн (полог чума. — В. А.) задрался. Тут я увидел страшное диво: лесины падают, хвоя на них горит, сушняк на земле горит, мох олений горит. Дым кругом, глазам больно, жарко, очень жарко, сгореть можно.
Вдруг над горой, где уже упал лес, стало сильно светло, и, как бы тебе сказать, будто второе солнце появилось, русские сказали бы: вдруг сильно блеснуло. Глазам больно стало, и я даже закрыл их. Похоже было на то, что русские называют — молния. Это был второй удар. (Промежуток времени между ним и первым ударом, как было определено опрашивающим — Сусловым И. М., составлял около 6 секунд. — В. А.). Утро было солнечное, туч не было, наше солнце светило ярко, как всегда, а тут появилось второе солнце!
С трудом мы с Чекареном вылезли из-под шестов и элюна. После этого мы увидели, будто вверху, но уже в другом месте опять сверкнуло и сделался сильный гром. Это был третий удар. Налетел на нас ветер, с ног сбил, о поваленную лесину ударил.
Следили мы за падающими деревьями, видели, как ломаются их вершины, на пожар смотрели. Вдруг Чека-рен закричал: «Смотри вверх!» — и показал рукой. Посмотрел я туда и опять увидел молнию, блеснула она и опять ударила. Но стук был маленько меньше, чем раньше. Это был четвертый удар, как обычный гром. Теперь я хорошо вспомнил, что был еще один удар, пятый, но он был маленький и где-то далеко…»
5). А вот что рассказала эвенка Г. Н. Ливешерова из фактории Стрелка:
«Пэктрумэ страшный был… Мы тогда на Кичме стояли. Восемь чумов на стойбище было. Еще спали, как буря и гром к нам пришли. Деревья падали, чумы улетели, а людей вместе с постелями много раз от земли подбрасывало. Без сознания до вечера были. Которые умерли даже. Мой мужик тоже помер. А меня Аксира (Бог Неба) живой оставил…»
6). В завершение этой части нашего повествования приведем изложение воспоминания еще одного из очевидцев — эвенка Улькиго из рода Шанягирь, находившегося в окрестностях от эпицентра взрыва. Чум, в котором он тогда находился, располагался на берегу реки Чамба, почти рядом от ее устья:
…Неожиданно рано утром завыли собаки и заплакали дети. Находившиеся в чуме проснулись и почувствовали, как «кто-то стал стучать в землю под нами, качать чум». Когда Улькиго выскочил из мешка и стал одеваться, «кто-то сильно толкнул землю», да так, что он упал (перед этим «кто-то шибко стрелял из ружей»). Вдруг опять «будто кто-то в землю ударил», в чуме с шеста упал медный чайник, раздался сильный гром.
Когда Улькиго выскочил из чума и посмотрел вверх, то неожиданно увидел, как на безоблачном небе сильно сверкнуло, и ударил гром. Улькиго испугался и упал. Он увидел, что «ветер лесины роняет», на земле горит сушняк. После того как Улькиго поднялся на ноги, налетел смерч и унес покрытие чума, оставив одни шесты. На севере «кто-то там опять будто стучит». В стороне реки Кимчу — большой дым, горит тайга, и оттуда идет сильный жар. Вдруг где-то далеко опять раздался сильный гром и поднялся дым. Улькиго пошел посмотреть в ту сторону, откуда шел жар.
Там он увидел, что тайга вся упала, на земле горело много лесин, сухой травы и т. п. Листья на деревьях все засохли. Было очень жарко, много дыма. Отец Улькиго сказал ему, что у ручья Чургим упала скала…
После кочевий эвенков ближайшим из пунктов наблюдения за пролетом Тунгусского метеорита является фактория Ванавара. Здесь исследователями загадочного феномена из опрошенных очевидцев было выявлено три свидетеля.
7). Наиболее важные сведения из них дал С. Б. Семенов, который опрашивался дважды: самим Л. Куликом в 1927 году и членом его экспедиции Е. Криновым в 1930 году. Он, как выяснилось, находился всего в 65 километрах от эпицентра взрыва, поэтому показания С. Семенова (в изложении Е. Кринова) мы приведем здесь полностью:
«Точно год не помню, но больше двадцати лет назад, во время пахоты паров, в завтрак я сидел на крыльце дома на фактории Ванавара и лицом был обращен на север. Только я замахнулся топором, чтобы набить обруч на кадушку, как вдруг заметил, что точно на севере, над тунгусской дорогой Василия Ильича Онкуль (зимняя дорога метеоритной экспедиции. — В. А.) небо раздвоилось и в нем широко и высоко над лесом (как предположил С. Семенов, на высоте около 50 градусов. — В. А.) появился огонь, который охватил всю северную часть неба.
В этот момент мне стало так горячо, что словно на мне загорелась рубашка, причем жар шел с северной стороны. Я хотел разорвать и сбросить с себя рубашку, но в этот момент небо захлопнулось и раздался сильный удар. Меня же сбросило с крыльца сажени на три.
В первый момент я лишился чувств, но выбежавшая из избы моя жена ввела меня в избу. После же удара пошел такой стук, словно с неба падали камни или стреляли из пушек, земля дрожала, и когда я лежал на земле, то прижимал голову, опасаясь, чтобы камни не проломили голову.
В тот момент, когда раскрылось небо, с севера пронесся мимо изб горячий ветер, как из пушки, который оставил на земле следы в виде дорожек и повредил роскошный лук. Потом оказалось, что многие стекла в окнах были выбиты, а у амбара переломило железную накладку для замка у двери. В тот момент, когда появился огонь, я увидел, что работавший около окна избы П. П. Косолапов присел к земле, схватился обеими руками за голову и убежал в избу.
Зимой того же года ко мне заходил тунгус Иван Ильич, который говорил: «Пошто вы не ищете золото в Лакуре? Там, — говорит, — мользя (лес) грозой вырвало и тукала (землю) утащило, борони бог, не знаем куда. Там был мользя густой, а куда утащило, диво-диво не знаем. Там вырыло канаву, а по бортам видны всякие камни; в канаве сухо, воды нет. Птица ходит и клюет камешки. Лабаз наш в Лакуре сгорел».
8). Продолжим наш рассказ с показаний еще одного из очевидцев, о котором упоминает С. Семенов, крестьянина П. П. Косолапова, который являлся соседом С. Семенова и который сообщил Л. А. Кулику в 1927 году такую информацию:
«В июне 1908 года, часов в 8 утра, я собирался на фактории Ванавара на сенокос и мне понадобился гвоздь. Не найдя его в избе, я вышел во двор и стал вытаскивать щипцами гвоздь из наличника окна.
Вдруг мне что-то как бы сильно обожгло уши. Схватившись за них и думая, что горит крыша, я поднял голову и спросил сидевшего у своего дома на крыльце С. Б. Семенова: «Вы что, видели что-нибудь?» — «Как не видеть, — отвечал тот, — мне тоже показалось, что меня как бы жаром охватило».
После этого я сразу же пошел в избу, но только что я вошел в нее и хотел сесть на пол за работу, как раздался удар, посыпалась с потолка земля, вылетела из русской печки на стоявшую против печи кровать заслонка от печи и было вышиблено в избу одно стекло из окна. После этого раздался звук, наподобие раскатов грома, удалявшихся к скверу. Когда стало потом потише, то я выскочил во двор, но больше ничего уже не заметил».
9). Третий очевидец из Ванавары, дочь С. Семенова, А. С. Косолапова, которая тогда была в возрасте 41 года, опрошенная в 1930 году Е. Криновым, сообщила следующее:
«Мне было 19 лет, и во время падения метеорита я была на фактории Ванаваре. Мы с Марфой Брюхановой пришли на ключ (за баней фактории) по воду. Марфа стала черпать воду, а я стояла подле нее, лицом к северу.
Вдруг я увидела перед собой на севере, что небо раскрылось до самой земли и пыхнул огонь. Мы испугались, но небо снова закрылось, и вслед за этим раздались удары, похожие на выстрелы. Мы подумали, что с неба падают камни, и в испуге бросились бежать, оставив у ключа свой ушат.
Я бежала, пригнувшись и прикрыв голову, боясь, как бы на голову не упали камни. Марфа бежала позади меня. Подбежав к дому, мы увидели моего отца, С. Б. Семенова, лежавшего у амбара без чувств, напротив крыльца дома. Марфа и я ввели его в избу.
Было ли во время появления огня жарко, я не помню. В то время мы сильно испугались. Огонь был ярче солнца. Во время звуков земля и избы сильно дрожали, а в избах с потолка сыпалась земля. Звуки сначала были очень сильные и слышались прямо над головой, а потом постепенно стали все тише и тише».
Рассмотрим теперь сообщения очевидцев из села Кежмы и других населенных пунктов на реке Ангаре, находящихся примерно на расстоянии 200–300 километров к юго-западу от места падения метеорита.
10). Единственным сообщением, полученным из села Кежмы в то время, был рапорт № 2979 от 19 июня 1908 года Енисейского уездного исправника Солонина, в котором сообщалось следующее:
«17-го минувшего июня, в 7 часов утра над селом Кежемским (на Ангаре) с юга по направлению к северу, при ясной погоде, высоко в небесном пространстве пролетел громадных размеров аэролит, который разрядившись, произвел ряд звуков, подобных выстрелам из орудий, а затем исчез».
Остальные очевидцы из этого села были опрошены гораздо позже, уже после того как Л. Кулик начал свои работы по исследованию падения Тунгусского метеорита. Рассмотрим несколько рассказанных кежемцами сообщений.
11). Житель села Кежмы К. А. Кокорин, 64 лет, опрошенный в 1930 году, рассказал следующее:
«Часов в 8–9, не позднее, небо было совершенно чистое, облаков не было. Я вошел в баню (во дворе) и лишь только успел снять верхнюю рубашку, как вдруг услышал звуки, наподобие пушечных выстрелов. Я сразу же выбежал во двор, открытый на юго-запад и запад.
В это время звуки еще продолжались, и я увидел на юго-западе, на высоте приблизительно половины расстояния между зенитом и горизонтом, летящий красный шар, а по бокам и позади него были видны радужные полосы. Шар летел 3–4 секунды и исчез на северо-востоке. Звуки были слышны во время полета шара, но они сразу же прекратились, когда шар скрылся за лесом.
Тунгус С. И. Анков в тот год, когда упал метеорит, приходил на факторию Панолик и рассказывал мне, что при падении метеорита у них сгорело 80 турсуков муки и теплая зимняя одежда, находившаяся в лабазах около Лакуровских хребтов. Там же частью погибли олени. Когда они пришли к лабазам (после падения), то увидели на ровном месте «разрыв земли» в виде большой канавы без воды, в которой они находили всякие камешки. Некоторые из этих камней они приносили и мне».
12). Житель села Кежмы Д. Ф. Брюханов, опрошенный Л. Куликом в 1938 году, сообщил:
«В ту пору я пахал свою пашню на Народимой (6 километров к западу от с. Кежмы). Когда я сел завтракать около своей сохи, вдруг раздались удары, как бы пушечные выстрелы. Конь упал на колени. С северной стороны над лесом вылетело пламя. Я подумал: неприятель стреляет (в ту пору о войне говорили). Потом вижу — еловый лес ветром пригнуло: ураган, думаю; схватился за соху обеими руками, чтобы не унесло. Ветер был так силен, что снес немного почвы с поверхности земли; а потом этот ураган на Ангаре воду валом погнал: мне все хорошо было видно, так как пашня была на бугре.
В то же лето приезжали русские с Панолика (фактория) и говорили, что еще севернее от них раздавались такие же выстрелы и в избах на Панолике выбило окна, а сидевших в одной избе сбросило с лавок на пол».
13). Житель села Кежмы И. А. Кокорин, опрошенный Е. Криновым в 1930 году, рассказал:
«Мы увидели справа от себя (прямо на западе) летящее наклонно к земле на север огненно-красное пламя, раза в три больше солнца, но не ярче его: смотреть на него было можно, и видели, как пламя скрылось за горами на северо-западе. Как только пламя коснулось земли, послышались звуки, наподобие беспрерывной стрельбы из пушек. Во время звуков дрожала земля, стекла в окнах дребезжали. После падения крестьяне села Заимки взяли из молитвенного дома иконы и ходили, молясь, по селу».
Следует особо отметить и такое обстоятельство. Например, в Кежме до 1917 года проживало большое количество политических ссыльных. Они вели там разносторонний образу жизни, к которому их побуждала профессиональная революционная деятельность, связанная с жесточайшей конспирацией. Ссыльные обычно были людьми знающими, весьма грамотными и наблюдательными. В этом отношении особый интерес представляют свидетельские показания о пролете и падении Тунгусского метеорита, полученные именно представителями ссыльных.
14). Ниже мы рассмотрим одно из таких свидетельств, рассказанное ссыльным Т. Н. Науменко, который вместе со своим товарищем Грабовским наблюдали полет Тунгусского метеорита, нанявшись в это время помогать плотникам:
«Точно не помню, 17-го или 18 июня 1908 года около 8 часов утра мы с тов. Грабовским строгали «двуручником» доски. День на редкость был солнечный и настолько ясный, что мы не заметили ни одного облачка на горизонте; ветер не шевелился, полнейшая тишина… Я сидел спиной к р. Ангаре, к югу, а Грабовский — лицом ко мне…
И вот около 8 часов утра (солнце уже поднялось довольно высоко) вдруг чуть-чуть послышался отдаленнейший, еле слышный звук грома; это заставило нас невольно оглянуться во все стороны: при этом — звук послышался как будто из-за р. Ангары, так что мне сразу же пришлось круто обернуться в ту сторону, куда я сидел спиной, но так как до горизонта на небе вокруг нас нигде не было видно ни одной тучки… то мы, полагая, что гроза еще где-то далеко от нас, снова принялись было строгать доски.
Но звук грома начал так быстро усиливаться, что мы не успели строгануть больше трех-четырех раз, и нам пришлось бросить свой рубанок и уже не сидеть, а встать с досок, так как звук грома нам казался уже чем-то необыкновенным, поскольку туч на горизонте не было видно; при этом, в момент, когда я встал с досок, среди быстро усиливающегося звука грома раздался первый, сравнительно небольшой удар; это заставило меня быстро повернуться полуоборотом направо, т. е. к юго-востоку, откуда на меня падали лучи яркого солнца, и мне пришлось поднять глаза несколько вверх в направлении послышавшегося удара грома, в том именно направлении, откуда на меня смотрели лучи солнца.
