Жернова войны (СИ)

Капитан первый раз участвовал в такой мясорубке, чтобы лицом к лицу с противником. Быстрым, резким, хорошо защищенным, но тупым зверем и это было еще тяжелее, потому что он действует на инстинктах и они заложены в нем природой, а не воспитаны разумом. Его можно перехитрить, но если он один или двое, но целая стая? Тут нужно только колоть и рубить, уклоняться и выживать, стискивать зубы, получая раны и продолжать сражаться. Потому что тот, кто в душе уже сдался — мертв. Как старик, который ослаб настолько, что успел немного стукнуть своим посохом кого-то из монстров, а те уже приятно им закусили — эта плоть не годится для разведения потомства, слишком мало жизненных соков, тут нужно свежее мясо и желательно молодое.

Ребята втроем вырвали из пасти твари Льдинку, которой слегка прокусило ногу и сейчас сломанная конечность болталась, но девчонка смогла усесться на попу и зло сжимала маленькое копьецо, которое сделал для нее отец, уперев ее в площадку. Хват слышал рев Клыка, как тот взывает о помощи и нужно продержаться немного — скоро прибегут рабочие с рудного карьера и Паразитам придется отступить, если их Королева не хочет потерять всех своих детей. Еще один пробился через защитников — Топора натурально затоптали, но он был еще жив и пытался руками отрывать конечности тварям, свое оружие воин где-то потерял. Кинжал капитана метко ударил прямо в глаз паразиту и тот заверещал, а Горелый добавил своим топориком, Льдинка ткнула копьецом и тварь засучила ногами, пока чей-то лабрис мощным ударом не отрубил ей голову — рядом показался Рог, отец капитана, одетый в шкуры. Он сверкнул злым взглядом и не глядя отмахнулся от атаки более мелкой твари, после чего зарубил еще нескольких. Его удары были настолько сильны и могучи, а паразиты из этого выводка видимо уже ослабли, раз Королева погнала их так далеко за инкубаторами. Возможно, они выдержали несколько атак мохначей, которые любили полакомится внутренностями паразитов, вскрывая их панцири своими передними пиками как консервную банку. На площадку стали вбегать еще взрослые и атака захлебнулась — Королева поняла, что придется довольствоваться малым и отозвала своих слуг. На месте побоища остались как минимум тринадцать тел паразитов, еще два пытались уползти, но их безжалостно добили. Топор был еще жив, его здорово порвали, ноги и руки были сломаны, однако сердце еще билось и рядом с ним тут же присела жена, которая начала промакивать раны относительно чистыми шкурами и засыпать снегом, чтобы промыть от яда. Организмы аборигенов уже приспособились к этим токсинам и единственное, от чего мог умереть Топор это от потери крови.

— Они унесли троих! — тяжело дыша произнесла одна из женщин, что защищала площадку. — Нужно их нагнать, Королева не должны быть далеко, она привела сюда почти все Гнездо.

— Значит на сносях. — Задумчиво произнес старейшина Жердь — он был самым высоким в поселении. — Клык, Дрын, возьмите угли, пойдем по следам. — Мужчины кивнули. — Лоза, Кинжал, Одноглазый, Барон, Щипок, останетесь с женщинами и детьми, проводите их в общую пещеру, сегодня все разместимся там — паразиты могут устроить засады. Остальные — вперед.

Раздав приказания, старейшина скрылся в темноте вместе с воинами и охотниками. Стоит сказать, что ночи у нас были слишком темными — спутников у планеты не было, а звезды на небе сияли не слишком ярко и были очень редки, так что даже вездесущий снег не мог отразить их бледное сияние и приходилось напрягать зрение в темноте. Для Топора из копий сделали носилки, Хват, Горелый, Подмышка и Кусок подняли тяжелого мужчину и потащили вслед за ушедшими впереди воинами, которые проверяли дорогу ведущую к главное пещере, где проходили собрания и жили те, кто не успевал или не хотел вырубить в скале себе персональное жилище. Капитан понимал, почему именно их назначили в носильщики — силенок у ребят вполне бы хватило для переноски раненого, а вот если бы его тащили воины, то вовремя не смогли бы среагировать на возможное нападение, так что тут Хват с ними был полностью согласен. Постепенно из его памяти стиралось старое имя, которое в новой жизни было никому не интересно, да и не нужно, здесь же он получил новое имя, также как и шанс на новую жизнь и к нему нужно было не просто привыкнуть, сжиться с ним, стать тем Хватом, которого в нем видели родители и остальные. Ну и по возможности сохранить полезные навыки из прошлой жизни, которые могли бы пригодится здесь. Поэтому отныне его имя Хват и это его народ.

По счастью на них никто не напал и до пещеры добрались без приключений, где на входе стояла встревоженная охрана. Она не бросилась очертя голову на помощь, хотя понимала, что без подмоги люди на площадке не выживут. Никто не мог поручится, что нападение могло быть отвлекающим маневром, а в пещере было как минимум несколько женщин, готовых родить, и маленьких детей, которые только недавно научились ходить. Хват в который раз задумался над течением времени здесь. Ощущал он себя сейчас как десятилетний мальчишка, хотя мог сказать, что времени прошло не так уж и много, но тут почти ничего не менялось и это было первое такое масштабное нападение на поселение. Мохначей он уже видел издалека, понимал, что это умный и хитрый зверь, который охотится в одиночку, очень сильный противник и опасный в бою. Охотники редко ловили его в одиночку, на это отваживались очень храбрые, опытные и смелые, новичкам там не место.

Топора положили поближе к огню и сменили пропитанные кровью повязки. Ребята разбрелись по пещере, на костер кипело варево и каждый получил свою порцию супа с кусочками мяса. Паразитов есть было нельзя — мясо после смерти моментально превращалось в какую-то жижу, но зато хитиновые панцири и пластины становились еще крепче и из них делали латы, которые вполне могли соперничать со стальными. И если последние являлись показателем достатка, то первые несли функциональность и были гораздо легче. В общем, чтобы выжить здесь использовали все, даже наконечники многих копий являлись остатками ударных когтей паразитов или же рогами мохначей. Стальных было немного, но, благодаря Небесному Кузнецу и переданному им секрету стали они могли вполне пробивать защиту зверей.

Хват присел возле стены и прикрыл глаза — он получил несколько не смертельных ран, просто глубоких царапин и отказался от перевязки, понимая, что есть гораздо тяжелее раненые. Например, Льдинка теперь ходила с трудом — ударом конечности паразит сломал ей ногу и порвал связки, да так, что кость торчала наружу и ей наложили шину, чтобы нога поскорее срослась, однако девчонка даже не пикнула, хотя до пещеры ее на своем горбу тащил крупный и самый здоровый из всех ребят Ворох. Сейчас она также сидела возле костра как и все остальные и даже не берегла поврежденную ногу — регенерация здесь у людей потрясающая. Все воспринимали это как само собой разумеющееся и никто тащившего ее парня не поблагодарил, да он и не нуждался в многочисленных спасибо — выживание поселения превыше всего, а выживание женщин, которые могут дать потомство еще важнее. Рядом с Хватом присел Горелый.

— Славная была драка. — Он запустил пальцы в чашку, сделанную из глины, и выудил оттуда кусок мяса, который тут же проглотил. — Я бы хотел еще.

— На твой век хватит. — Буркнул капитан, разглядывая, мальчишка обсасывает пальцы. — Ту руки хоть помыл?

— А чего их мыть?

— Грязь, кровь, токсины с паразитов, занесешь себе болячку — будешь животом маяться.

Горелый сыто рыгнул.

— Не, мне что в брюхо попало, то пропало.

— Ну смотри, я предупредил. — Пожал плечами Хват.

Охотники вернулись почти под утро с двумя детьми — мальчишкой и девчонкой, и тремя тяжелоранеными — Королева очень не хотела отдавать свою добычу. Кроме этого отсутствовали еще четверо и старейшина сказал, что они пали в бою. Он отдал их женам сломанные символы замужества, тем самым разрывая их брак и показывая, что это теперь свободные женщины. Тела убитых сожгли согласно ритуалу, чтобы зверье не смогло ими полакомится, да и паразиты вполне могли отложить в мертвецов личинки, которые начинают моментально развиваться, когда тело попадает в тепло. Такие случаи уже были и теперь люди предпочитали сжигать павших воинов на поле боя, а не тащить их для погребения в свой поселок. Жердь устало присел возле костра и принял из рук старшей жены свою долю супа.

— Те, кто отдохнул, пусть соберут панцири паразитов. Королеву тоже стоит распотрошить — ее щит очень прочный, можете сделать из него волокушу. — Мужчины кивнули. — Всем, кто участвовал в битве — отдыхать. Клык, назначь дозоры, охотникам готовиться к приходу мохначей или червей — они еще ночью почувствовали запах крови, можно добыть мяса.

— У червей мясо вкусное. — Пробормотал Кость, но мать пнула его, чтобы не высовывался. Жердь посмотрел в сторону детей.

— Все славно сражались в эту ночь. — Объявил он. — Однако скоро близится праздник Поклонения, все сильные и достойные мужчины должны будут уйти на Состязания когда прибудет посланник Верховного Вождя. — Он помешал глиняной ложкой суп и поднял глаза на всех оставшихся в живых в поселении, всего человек сто, может чуть больше — пещера могла вместить много людей, но столько народу не было. — Они вольются в караван с жителями равнин и поморами — волокуша из панциря Королевы будет подарком Верховному Вождю, также как и добытый нами металл и горючий камень. После того, как мужчины уйдут, мы будем искать новое место для поселка. Я сказал. — Старейшина начал молча потреблять пищу.

Все склонили головы в знак согласия с его словами. А что еще оставалось делать, тут не махровый либерализм и не демократия — как вождь сказал так и будет, а кто противится его воле, то легко может погибнуть в поединке. Тут зело уважали рукопашный и ближний бой, да и всевозможные демократические зерна тут не прижились бы, вон, Говоруна с его Императором никто не кинулся спасать, не до того было. Так что всякая либеральная прослойка тут в первую очередь попередохла бы. Хват пошел вместе с мужчинами за трофеями — там где-то валялся и им убитый паразит, с которого получились бы неплохие наплечники, наколенники и наручи. Да и грудь прикрыть чем-нибудь не помешает.

Только при свете солнца можно было тщательно рассмотреть картину случившегося — повсюду валялись мертвые тела паразитов, среди которых прятался молодой мохнач, привлеченный запахом крови и мяса. Он уже слизал все внутренности у тварей и сейчас заметил людей, не зная что ему делать — напасть или сбежать. Охотники заметили его раньше и Клык остановил группу.

— Дети — назад. Подождем, может быть уйдет.

— А как же мясо? — спросил Дрын.

— Если нападет, то будет мясо, если сыт, то убежит, сами мы провоцировать его на атаку не будем. Где-то рядом его мать.

— Слишком молод? — спросил Рог, отец Хвата, который взял в схватке с Королевой много трофеев, но отказался отдыхать и пошел с сыном на площадку.

— Похоже на то. — Клык был опытным охотником и точно знал повадки зверей, мог их чувствовать. — Подождем.

Однако мохначи уходить не собирались — к детенышу присоединилась мать, зверь раза в два крупнее мелкого и превосходящая в росте самого высокого охотника в группе. Хват сравнил размеры тварей и впечатлился, особенно передними острыми костяными пиками вместо пальцев — на такую насадит как на шампур. Звери ворчали, детеныш продолжал хлюпать жижей, которая осталась в паразите, мать настороженно следила за людьми. Клык вздохнул — он понял, что без схватки не обойтись.

— На мелкого внимания не обращаем. — Произнес он. — Главное вырубить мать, она матерая и опытная, вон сколько шрамов на шкуре и до сих пор жива. Молодой может напасть только на детей, посчитав их за свою добычу, так что Хват, Горелый, Подмышка, возьмите копья и упрете их в землю, когда он прыгнет. Бить мохнача следует с боков и в шею, там, где костяной воротник чуть-чуть поднимается. Передними конечностями он вас не достанет, если насадится на копье, а вы его будете крепко держать, главное, не давайте себя повалить — разорвет. Щипок, останься с ними. — Клык втянул носом воздух. — Готовится. Теперь с матерью — ударим сразу с двух сторон, кому-то надо будет подманить ее, чтобы заинтересовалась им.

— Я это сделаю. — Рог поднял ладонь вверх.

— Хорошо, — Кивнул Клык, — бьем также в шею, в подмышечную впадину средней лапы, в живот, можно в задницу, это ее взбесит и она начнет прыгать по площадке, тогда наша задача измотать ее. Запомнили уязвимые места? — все покивали. — Тогда начинаем.

Крупная тварь заворчала сильнее, когда Рог вышел вперед и стукнул топором о кинжал, словно вызывая ее на бой. Она оттолкнула хитиновый панцирь, задрала морду к небу и пронзительно завопила, предупреждая, что это ее добыча. Звук прокатился по горам и пропал в вышине снежных вершин. Мохнач стукнула передними конечностями друг о друга и неожиданно быстро прыгнула к Рогу, чтобы единым ударом насадить его как бабочку на булавку. Однако отец Хвата не стоял, щелкая клювом, он подхватил копье и также упер его древко в площадку, приготовившись к удару. Копье было полностью стальным и металл глубоко вошел в грудную пластину твари, попав между костей, проткнув плотную кожу. Мохнач завыла от боли и заскребла пиками, стараясь попасть по Рогу, но тому ловко удавалось уклоняться. На залитую красным площадку снова закапала кровь, замерзая на ветру, мохнач дергался, но на него с боков уже обрушился град ударов. Рогу повезло, что копье попало именно в щель грудных пластин — оно могло легко соскользнуть и отлететь в сторону от натиска такого могучего зверя, ведь мохначи дерутся друг с другом именно так, стараясь ударить в грудь, чтобы убить наверняка и пронзить сердце. Остальные охотники начали сильными ударами колоть в живот, в шею, в подмышки и тварь, наплевав на торчавшее из груди копье, которое доставляло ей некоторый дискомфорт, тут же атаковала их. Но белокожие звери, замотанные в шкуры, оказались трудной добычей — они были резкие и быстрые, уходили от ударов ее лап и при этом продолжали колоть тело чем-то острым, причиняя боль. Она еще не сталкивалась с этим видом зверей, зная повадки своих родичей и этих вкусных стайных тварей, поэтому не могла знать, что они такие хитрые, эти белокожие звери. Ее сын поспешил на выручку и предпочел напасть на более мелких зверят, рассудив, что они вряд ли смогут с ним справиться, но они также начали колоть в него копьями, а один вдруг каким-то образом оказался у него на спине, вцепившись в шкуру. Сын тут же упал на спину, чтобы придавить врага своим телом, но открылся для удара в живот, чем звери и воспользовались. Мать видела, что ее детеныш медленно умирал и звал на помощь и от этого разъярилась еще больше. Она отбросила с дороги кого-то и кинулась на защиту малыша, как что-то подрубило ей ноги и зверюга споткнулась. Она не успевала добраться до сына и поняла, что смерть пришла за ней, потому что враг замахнулся и ударил прямо под шейный ворот, отсекая ей голову.

Хват тяжело дышал, придавленный тушей зверя — когда копья соскользнули с грудной клетки, то каким-то образом он очутился на спине детеныша, вцепившись в его шерсть и не растерялся, воткнув свой острый кинжал прямо в пульсирующую вену на шее. Тот немедленно завалился на спину, чтобы раздавить его и стало не продохнуть, нога оказалась прижата, рядом то и дело щелкали пики, как друзья пришли на выручку, воткнув копья в живот твари, а Щипок еще и провернул наконечник внутри. Детеныш завопил от боли и мамаша кинулась на выручку, однако и остальные охотники не сплоховали — подрубили ей ноги и сейчас добивали могучего зверя. Клык опустил свой топор и сказал:

— Не встречалась еще с нами, повезло нам, что не знала про копья. — Он посмотрел на Хвата, которого вытаскивали из-под туши. — Жив?

— Помят только. — Ответил тот, ворочая челюстью, проверяя все ли зубы на месте. — Придавил так, что не вздохнуть, не пернуть.

— Это да. — Захохотал Рог. — Молодец, сын!

— Давайте шкуры снимем и мясо нарежем, пока еще теплое. — Предложил Щипок. — Да и дозоры выставить не помешает.

— Думаю, сюда уже никто не придет. — Произнес Клык, глядя в сторону гор. — Она предупредила всех, что это ее добыча и раз ответного рева мы не слышали, то и оспаривать ее право никто не стал. — Охотник посмотрел на людей. — Теперь понимаете, что это не паразиты, от мохнача в одиночку не отмашешься.

— Это да. — Хват разминался, массируя придавленную ногу. — Тяжелый.

— Много одежды. — Кивнул Дрын. — Хорошая добыча.

В дозор поставили мальчишек и Щипка, а сами очень быстро разделали туши и погрузили куски на самые крупные панцири, чтобы по снегу дотащить до пещеры. Впрячься пришлось опять же мальчишкам — воину нужны свободные руки, чтобы защитить караван. Хват тянул свою волокушу, было тяжело, придавленное детенышем тело ныло от удара, который чуть не вышиб из него дух, но, слава Богу, кости и кожа были крепкими и не сломались, а синяки он уже давно перестал считать. Пещера встретила их восторженным ревом — все слышали как орал мохнач и понимали, что группе охотников будет сложно. Однако все обошлось, даже никто не погиб, если не считать синяков, ушибов, резаных ран и царапин — вертелась мамаша с копьем в груди уж больно бодро. Женщины сразу же занялись готовкой мяса, кто-то начал его вялить, запасая впрок, другие приняли шкуры и добыли соли, погрузив в ванны с раствором. Хвату стало интересно, в главную пещеру он заглядывал редко и теперь изучал обустройство поселка с интересом.

Ванны были просто высечены в камне, воду брали из небольшого подземного водопада, который тек в пещере. И если кристаллы соли можно было найти тут же, то вот квасцы или какую-то мазь готовили из смеси лишайника, измельченного камня, вероятно песка и вытяжки из жил, все это смазывали жиром и натирали шкуру прежде чем погрузить в соляной раствор. Шерсть не скоблили, хотя может быть это делали потом при производстве обуви — шили что-то наподобие индейских мокасинов, где подошвой выступала обработанная кость. Сапоги получались крепкими и носились всю жизнь, во всяком случае у взрослых — дети же бегали в мягких мокасинах, на них тратить кость никто не собирался.

Еды было много, горючего камня тоже, так что никто добывать металл и сланец не пошел — все остались в пещере, к тому же со дня на день ждали посланника. Жердь с утра разослал геологоразведчиков, чтобы нашли в горах новое месторождение металла или горючего камня, ведь в скором времени предстояло переселение. Люди могли пропасть на сутки или вообще не вернутся, будучи съеденными, но не противились воле вождя и ушли парами. Остальные же пока решили добить рудную жилу, которая давала все меньше металла и набрать сколько унесут горючих камней. Их было много, но делить поселок или добывать только сланец Жердь не собирался — ему нужен был металл.

Посланник прибыл через три дня — дозорные заметили его караван издалека и вождь выдвинулся на встречу. В это время поселковые трудились на рудной жиле, детей поставили на горючий камень, который вырубать было вроде как попроще, да и заметно, где идет слой сланца. В охрану выделили трех воинов, которые тщательно следили за склонами гор и дорогой. Хват махал киркой, откалывая крупные куски, а более мелкие Варежка и Кость оттаскивали их в кучки. Ребята работали как заведенные, сил было много, свежий воздух бодрил и даже рутинная работа не надоедала, потому что мелкота постоянно перебрасывалась шутками.

— Эй, Горелый, что это у тебя сзади сверкает? — смеясь, показывал пальцем Дрищ.

— Что? — мальчишка начинал крутиться.

— У тебя жопа горит! — кричал ему Дрищ и отбегал подальше, чтобы не получить тумака. — Потому ты и Горелый!

— Да у него глаз черный, как горючий камень, вот и Горелый. — Вступился за друга Хват.

— А ты почему Хват?

— А ты почему Дрищ? — отвечал капитан вопросом на вопрос и забияка задумывался, пока не начинали смеяться уже над ним.

— Смотрите, что я нашла! — Варежка протянула небольшой сверкающий при свете дня камешек. — Красиво!

На руке девочки лежал алмаз, ну или может быть другой какой драгоценный камень, Хват в этом не разбирался.

— Твердый. — Попробовала Варежка его на зуб.

— Дай сюда! — подбежал Кость и отобрал камушек.

— Мое!! — завопила Варежка. — Он отобрал!! — она насупилась.

Подмышка ловко подставил подножку Кости и тот шваркнулся носом о твердую площадку. Взрослые смотрели на это сквозь пальцы.

— Не хорошо. — Произнес Ворох, отставив кирку, подходя к встающему мальчишке. — Отдай Варежке, она нашла.

— Мое! — пристукнула ногой девчонка.

— Давай, Кость, не жмись. — Хмыкнул Хват, мощным ударом сразу же откалывая большой кусок, а потом дробя его на более мелкие, чтобы было не так тяжело и поместилось в наплечную корзину из хитина паразита. — Себе потом найдешь.

— Нужна тебе эта девчачья безделушка. — Шмыгнул носом Горелый. — Или ты девочка?

— Я не девочка! — Кость вернул камушек Варежке. — Я воин!!

— Слышь, воин, ну-ка, быстро метнулся за огнивцем. — Пробурчал Хват, снова вырубая сланец.

— Хватит на сегодня. — Объявил Дрын, оставшийся за старшего. — Много нарубили, молодцы, нам теперь все это тащить в пещеру.

Дети отдали рабочий инструмент мужчинам, которые все навьючили на одного, мальчишки приняли на спины корзины, в которые девочки начали складывать камень, после того, как часть осталась на площадке, но «ранцы» были полны, то процессия тронулась к поселку и именно в это время протрубил рог, возвещая, что посланник Верховного Вождя прибыл. Дрын встрепенулся и ускорил шаг, но его окрикнул Щипок, чтобы не торопился — дети просто не успеют.

Возле пещеры стояли сани, которые Хват осмотрел самым внимательным образом, благо, что был не один такой любопытный — полозья были стальными, широкими, чтобы не проваливались в снег, а вот настил между ними был деревянным. Он даже провел рукой, чтобы убедиться в этом — натуральное обработанное дерево. Видимо там, где стоял замок гейзеров было больше или же иногда наступало самое настоящее лето и не вся планета была затянута льдом. Но, сообразив, что раз здесь существовало сообщение между мирами, то древесину могли и завести с какой-нибудь из планет, а такие сани это просто показатель статуса. Дерево здесь было на вес золота, вот только последнего Хват не видел, не считая алмазов, которыми никто даже не заинтересовался. Аборигены не видели перспективы их применения, а инструктор хорошо запомнил слова Топора и Клыка о Империуме, чтобы вылезать с предложением о торговле. А ну как все повернется точно также как предсказывали эти двое? Аборигенов просто сметут, когда прибыль станет выше человеческих жизней. Надо бы разобраться, что это еще за Империум такой и чем так страшна служба в гвардии.

В пещере возле костра уже собрались представители Верховного Вождя — посланник со свитой, все одетые в отлично выделанную, сшитую кожаную одежду, сапоги, штаны, поверх имели кольчуги, кое-кто даже щеголял в доспехах и шлеме. Сразу было видно, что это богатая воинская элита — металла на них висело немеряно, все вооружены мечами и боевыми топорами на деревянном топорище, вели себя немного важно, что явно не понравилось некоторым из мужчин поселения, да и сам старейшина сморщил нос при таком снобском поведении, что не укрылось от взора посланника.

— Ты чем-то недоволен, вождь? — спросил он.

— Мы собрали оговоренное количество горючего камня и металла, отдаем своих лучших охотников и воинов для Состязания, — произнес Жердь, — но твои люди ведут себя здесь как хозяева, забыв законы гостеприимства. Где ты их набрал, посланник?

На этот раз сморщился представитель местной власти, а некоторые из воинов положили ладони на рукояти мечей, услышав в речи старейшины крамолу, направленную в их адрес.

— Ты знаешь закон, который принес нам Империум — каждые пять периодов отдавать для службы в гвардии десятую часть населения планеты и мы его неукоснительно исполняем. За это мы получили дерево, — Ага, кивнул сам себе Хват, — металлы, инструменты, что позволило вам превратиться из зверей в людей. Мы ОБЯЗАНЫ так делать иначе ты знаешь, что может произойти. — Посланник особенно выделил это слово. — Что же касается моих людей, то мне придал их в охрану Верховный Вождь и оспаривать его волю я не собирался. Их поведение на их совести и отвечать они будут перед своим вождем, не перед тобой.

— Странные ты речи ведешь, посол. — Жердь встал с камня, на котором сидел и наши охотники подобрались. Выдержав схватку с мохначами и паразитами, они совершенно не боялись своих родичей, которые были готовы поднять на них оружие. — Раньше ты мог только просить, но сейчас уже требуешь, приводишь в мой поселок каких-то головорезов. — Недовольное бурчание в рядах посланника. — Ты думаешь я не вижу, что они из Изгоев? Где тотемы поморов? Где метки степняков? Где закопченные рожи пещерников?

— Они из уничтоженного паразитами поселка в горах, поэтому не носят знаков. — Ровно ответил посланник. — Разве я должен отчитываться перед тобой, вождь?

— Я здесь главный. — Ответил ему Жердь и обвел рукой пещеру. — Меня выбрали эти люди, чтобы я вел их и я не обману их ожиданий. Мы не отказываемся от своих обязательств, данных Верховному Вождю, но и хотим, чтобы в нашем доме гости вели себя по нашим правилам. Если я приду в твой дом, посланник, и разожгу костер на полу, разве ты не возразишь мне? — Жердь буравил более низкого человека взглядом.

Один из его свиты демонстративно харкнул на пол, подчеркивая тем самым свое пренебрежение к хозяевам. Старейшина глянул в его сторону и вопросительно посмотрел на посланника, который чуть прикрыл глаза, словно извиняясь за поведение воина.

— Давайте не будем обострять обстановку. — Произнес он. — Мы просто заберем что нам причитается и уйдем.

— За плевок он должен ответить. — Проревел Клык, указывая на воина. — Прямо здесь и прямо сейчас.

— У вас еще будет возможность встретиться с ним на арене. — Повернулся к нему посланник.

— Я уже был на арене, посол и знаю, что там дерутся не до смерти. — Клык посмотрел на вождя. — Жердь, ты что, не видишь, что они не те, за кого себя выдают?

Воины разом побледнели и вытащили мечи. Вот это номер, подумал Хват, хватаясь за кинжал, который прочно занял свое место на поясе в ножнах из шкур. Видимо, это какая-то дикая банда, остатки разоренного паразитами или мохначами поселка, которые не захотели идти под чью-то руку, а решили промышлять грабежом и убийствами. Изредка охотники рассказывали такие истории о встрече с такими дикими бандами. Похоже, что каравану посланника не повезло. Тот, кто выдавал себя за него, ощерился и немедленно атаковал Жердь, стоявшего рядом, вот только старейшина не зря носил свой титул.

Вождь был готов к атаке, он отшагнул в сторону, перехватывая руку «посла» с кинжалом, ломая ее, а потом сильным ударом отправляя того в нокаут — бандит просто не ожидал, что с ним справятся так быстро. Его тело тут же спеленали веревками, чтобы потом допросить. Если уж Жердь один на один вышел с мохначом и победил его, то что тут говорить о каком-то изгое? Остальные зарычали и кинулись на мужчин, чтобы пробить себе дорогу к выходу, где уже раздался лязг мечей — там стража дралась с бандитами, которые незаметно подошли по склону горы. Их было много и навалились они как паразиты разом, так что двоим часовым, Мошонке и Однорукому не повезло, хотя они смогли все же забрать с собой на тот свет равное количество противников.

В пещере все жители были в первую очередь воинами и охотниками и всегда были готовы отразить атаку. Хват, Горелый, Подмышка, Кость, Вонючка, Коса и остальные дети, в том числе и девчонки не сплоховали и тоже кинулись в битву, хотя против взрослых не имели шансов, но втроем или вчетвером на одного то вполне могли справиться. Бандиты были шустрыми и быстрыми, достаточно ловкими и резкими, однако люди защищали свое поселение, рядом с ними были дети и жены и это еще больше прибавляло сил воинам. Клык могучим ударом чисто разрубил крепкий череп «плевуна» и отразил атаку другого, кто попытался ткнуть его мечом, однако бандит не понял с кем связался и рухнул на пол пещеры с улыбкой на полголовы — верхняя часть отсутствовала. Внутрь изгоев набилось не больше десятка, так что достаточно быстро с ними разобрались и мужчины приготовились отразить штурм, услышав крики бандитов снаружи. Там не горели желанием лезть внутрь, успев подхарчиться с каравана посланника и сейчас решали, а стоило ли оно того. Когда Крут и Рог выскочили из пещеры первыми, то в них полетели копья, часть из которых удалось отбить, однако одно прочно засело в ноге отца и Хват поспешил ему на помощь, стараясь защитить от набегающих бандитов. Кто-то из них не ожидал такой прыти от пацана и очень удивился, когда получил резаную рану под коленку, а потом еще и удар кинжалом в пах. Мелкота была слишком шустрой, ловко передвигалась по снегу и не сильно проваливалась, так что воин заревел скорее от обиды, чем от боли, как Рог с криком боли вытащил копье и сильным ударом вбил его наконечник в горло бандиту. Из пещеры уже выбегали остальные защитники и бандиты, поняв, что могут остаться в меньшинстве, попрыгали в сани, предварительно успев их развернуть, чтобы скатиться вниз с горы. Самые трусливые заняли места в передних рядах, более тупые или храбрые продолжали драться с пещерниками, погибая один за другим — атаку на изгоев возглавлял Жердь, получивший уже с десяток резаных ран, но не обращая на них внимания. Его пьянило ощущение битвы, запах крови и смерти, его ноздри широко раздувались, а меч опускался на головы без остановки. Вождь вел себя словно берсерк, которому нипочем вражеские атаки и изгои дрогнули, побросав своих раненых на поле боя. Клык метнул свой топор прямо в лыжу саней, чтобы остановить их, Хват и Горелый успели добежать до них первыми и теперь запрыгнули внутрь, не давая троице бандитов сбежать — остальные просто не успели сесть в последний вагон. Думая, что с мальцами они справятся самостоятельно, двое из них, оставив третьего рулить, ткнули в тела парнишек мечами, но не тут-то было. Хват вцепился мертвой хваткой (вот откуда имя!) в шкуру бандита и двумя ударами кинжалом в горло убил его, но получил глубокую резаную рану бедра левой ноги, когда второй атаковал капитана. Горелый сбоку воткнул бандиту в висок топорик и тот ему даже помог — сани подпрыгнули на торчавшем из-под снега камне, рулевой не справился с управлением и транспорт завалился, разметав всех по снегу. Хват удачно упал на спину, проехался на заднице и его не накрыло санями, чего не скажешь о Горелом, который здорово получил по башке. К ним уже бежали воины из пещеры, третий бандит очухался, увидел мальчишку и метнулся к нему, чтобы прибить, но провалился в снег, а Хват, перехватив кинжал за лезвие, метнул его изгою в лицо. Тот был плохо сбалансирован, поэтому попал не клинком, а рукоятью и не оставил даже отметины. Бандит зарычал и выбрался из снежного плена, чтобы убить мальчика, как метко брошенное копье воткнулось ему в бок и изгой завалился, хватаясь за древко. К саням уже подбежали двое — Рог и Клык, отец Горелого. Они добили еще живых бандитов и перевернули сани, чтобы подтащить их к пещере, где бой уже заканчивался — изгои бросились бежать, но их закидали копьями в спину.

— Ты как, сын, ранен? — спросил Хвата отец.

— Бедро порезали. — Тот попытался встать, но охнул, а кровь еще больше запачкала белый снег.

Рог молча взял сына на руки и положил на сани рядом с Горелым, который был без сознания — его здорово приложило санями. Мужчины вдвоем впряглись в повозку и потащили ее ко входу в пещеру, пока Хват сам себя перебинтовывал чистыми шкурами.

Возле пещеры лежали как минимум тридцать тел бандитов и семеро пещерников, тех, кто пал в бою, храбро защищая своих. Внутри было еще с десяток бандитов, ровно столько, кому хватило доспехов охраны посланника. Когда Рог попытался внести на руках сына в пещеру, который вполне мог сам передвигаться, пусть и хромая, Жердь уже вспорол горло подменному послу — он узнал все, что ему нужно.

— Так, — вождь повернулся к своим воинам, которых из тридцати десятков осталось всего девятнадцать — внутри пещеры лежали мертвыми еще двое. — Щипок, Дрын, приберитесь снаружи, все тела сжечь. Дети, кто на ногах, помогите им. Все, кто может стоять на ногах — за мной, нужно найти тело посланника и его свиты.

— Бандиты могли сжечь их, вождь. — Произнес со своей лежанки Топор, который еще не оправился от полученных ран и скрипел зубами, когда началась свалка в пещере, однако смог ткнуть кого-то копьем в спину.

— Не сожгли — спрятали в снегу, чтобы черви не добрались. — Пробурчал Жердь. — На будущее. Они людоеды и грабежом занимаются уже давно. В схватке с воинами посланника они потеряли два десятка своих воинов, это была славная битва. — Старейшина склонил свою голову в знак почтения к павшим воинам и все в пещере повторили его жест. — Нам нужно найти тело посланника и рассказать все Верховному Вождю.

— В нем паразиты могли уже отложить личинки. — Заметил Клык.

— Не отложили — людоеды умеют скрывать запах тела, натирая его каким-то составом. Так мне он сказал. — Жердь указал на убитого им лжепосланника.

— Нам бы этот рецепт пригодился. — Проворчал Щипок. — Если тебя не учует зверь, то это славная охота может получиться.

— Мыться надо чаще. — Засмеялась его жена. — Тогда и запаха не будет. Они, наверное, омывают покойников, а потом закапывают в снег, вот и нет запаха.

— Может быть. — Кивнул Жердь. — Я возьму с собой десяток. Рог, Клык, Крут, Запах, Ворох уже достаточно взрослый, Скала, Кусок, Твердь, Лоб, Шорох, пока достаточно. Остальным прибраться здесь и в пещере, тела, как я уже сказал, сжечь.

Вождь и названые им скрылись в снегах, чтобы отыскать тела посланника, при этом Ворох сиял как начищенная бляха армейского ремня. Хват хромал по пещере и его усадили вместе с другими тяжелоранеными, чтобы менял повязки и грел воду на костре. Горелый пришел в себя и лупал глазами, пытаясь сообразить, что именно произошло. Топорик свой он потерял, когда перевернулись сани и его мигом отправили вместе с Вонючкой искать его и кинжал Хвата. Нечего разбрасываться оружием. Навыки поиска в снегу парни уже имели, так что должны были прорыть руками и носами достаточно большую площадь, чтобы найти искомое. Хват грелся возле костра, от движений его рана раскрылась и начала кровоточить. Тут бы сшить ее, подумал капитан и вспомнил про иглы и тонкие жилы, которые использовали как нитки.

— Варежка, — позвал капитан, — передай мне нитку и иглу.

— Зачем? — спросила любопытная девочка, которую поставили кашеварить — война войной, а обед по расписанию, пока взрослые прибирали трупы и мыли пол пещеры от крови.

— Рану зашивать буду. — Хват показал глубокий разрез, сочившийся кровью, которую каждый раз приходилось промокать. Мать была занята на работах, видела, что сын живой и находится в безопасности, так что не беспокоилась. Тут люди получали и гораздо серьезные раны и выживали, ничего страшного, взять хотя бы того же Топора, которого натурально замесили паразиты, всего исколов своими жвалами и острыми ногами, понаделав дырок в теле больше чем в дуршлаге и ничего, живой, вон лежит, глазами лупает. Так что пока сын под присмотром можно и делами заняться, хищников отвадить, а то за эти три дня поселок потерял очень много воинов и защитников, а новые пока еще не выросли, но уже сейчас видно, что добрыми бойцами будут.

— Сейчас. — Девочка не стала спорить и быстро принесла требуемое, после чего села рядом и стала наблюдать, как Хват прокалывает себе кожу, стягивая жилами и завязывая в узелок.

Тут нужна была бы кривая игла, но так как рыбу тут не ловили и похожих крючков не было, так что приходилось пользоваться тем что есть. Кожа приподнималась и прокалывалась насквозь. Что самое странное, сильной боли Хват не испытывал, чтобы в месте ранения применили анестезию или так отсутствовали нервные рецепторы. Может быть именно этим объяснялась повышенная невосприимчивость холода? Варежка, и подтянувшаяся к ней Льдинка наблюдали как Хват орудует иглой и достаточно быстро заштопал сам себя. Он связал последний узелок, оторвал нитку и протянул иглу девочке.

— Благодарю.

— Теперь кровь не будет течь так сильно. — Заметила Льдинка. — Ты это где-то видел?