Страстные сказки средневековья Книга 2.

- Если вы его уговорите! - пожал плечами собеседник,- у этого сброда есть свой король, а у того свой двор. Существуют даже собственные законы! Поход в такое место опасен для жизни, но если вам нужен Вийон, то только там вы сможете получить ответы на все свои вопросы. Все отверженные Парижа - подданные этого короля!

На следующее утро граф, одевшись поскромнее и взяв с собой письмо от кардинала, направился в северную часть Парижа, в район аббатства Христовых невест, рядом с которым виднелись развалины Двора Чудес. Неподалеку располагалась и небольшая церквушка Сен-Мартен, в которой служил отец Антуан.

Небольшого роста, худощавый, с кротким и спокойным лицом, священник показался дону Мигелю совсем ещё молодым человеком. И только лишь седые волосы вокруг тонзуры давали представление о его настоящем возрасте. Чем-то неуловимо кюре напомнил ему мэтра Метье, может, грустным и добрым выражением глаз? Внимательно ознакомившись с содержанием письма, священник благоговейно поцеловал оттиск кардинальского перстня и только после этого посмотрел на графа.

- Зачем вам понадобился король Двора Чудес? Это опасное знакомство и может стоить вам жизни, поэтому только серьезная причина может послужить оправданием такому безумству! - тихо заметил он, пряча письмо в складки черной сутаны.

- Почти год назад у меня пропала жена - совсем юная женщина,- сказал правду де ла Верда,- в последний раз её видели на Пасху с Вийоном, и мне сказали, что только король нищих знает, где его искать.

- Франсуа,- неожиданно тепло улыбнулся отец Антуан,- да, женщины любят его! Скептицизм Вийона показной, на самом деле у него тонкая, страдающая душа. А отыскать его действительно невозможно, но, конечно, король всегда имеет представление, где находятся его подданные. Он точно знает, кто из них и сколько зарабатывает и Вийон, так же как и все, платит ему налоги. Его воровскому величеству не нужны бальи для этого, никто не осмелится его обмануть.

- Ладно, - легко вздохнул он,- ради вашей юной жены я проведу вас к этому чудовищу, но если женщина стала придворной дамой, вам не позавидуешь! Это настолько пропащие и жалкие создания, что их место только там, где они и находятся!

У графа неприятно сжалось сердце - почему-то о такой опасности он не подумал. Неужели Вийон подарил его жену воровскому королю?

- Даже в самом жалком положении, донна Стефания все равно остается дарованной Богом супругой, и я никогда её не оставлю, до какой бы степени она не пала, - серьезно заверил он священника,- для меня слова брачного обета священны и обязательны!

Отец Антуан благожелательно посмотрел на графа, быстро и с душой его перекрестив.

- Я помолюсь, чтобы благая цель увенчалась успехом! А вы приходите сюда ближе к вечеру. Сейчас все бродяги на работе по разным уголкам города и лишь только к ночи соберутся в своем приюте, тогда-то мы и сможем увидеть короля!

Гачек, узнав, куда собрался де ла Верда, в ужасе принялся отговаривать его от этого шага.

- Вас убьют, ваша светлость! Это кровожадный и безжалостный народ! Они могут вас вздернуть, просто ради интереса посмотреть, как вы дрыгаете ногами в воздухе.

- Может, там удерживают Стефанию,- ответил на все уговоры граф, снаряжаясь в дорогу,- так или иначе, но другого выхода у меня нет! Единственный след писаки Вийона уходит в это мерзкое место, значит, и мне следовать туда за ним.

Во Дворе Чудес они оказались в тот момент, когда над Парижем зажглись первые звезды.

Отец Антуан легко миновал все препятствия, возникающие на пути, что-то то и дело шепча попадающимся по дороге бродягам, плотным потоком стекающимся в это странное место. Таких уродов, да ещё в таком количестве, граф никогда не видел. Вся эта грязная, безобразная, вонючая рвань стремилась к своей цели, мало обращая внимания на затесавшихся чужаков.

- Все они угодны Богу,- тихо объяснял священник по дороге,- не менее чем ткачи, плотники и кузнецы. Их профессия будить в душах милосердие, а это не простая задача, когда люди так черствы. Поэтому это место и называется Двором чудес. Здесь при помощи красок и кистей рисуют язвы, болячки и раны. Кого здесь только нет - и воры, и разбойники, и нищие! В общем, отверженные, опустившиеся на самое дно жизни.

Граф брезгливостью никогда не отличался, мало того, в силу обстоятельств сам иногда бывал в различных вертепах, но на этот раз почувствовал тошноту и отвращение.

- Как вы все это выносите,- тихо поинтересовался он у отца Антуана,- неужели не противно изо дня в день копаться в отбросах?

- Они такие же люди, как и все, и гораздо больше нуждаются в пастырском наставлении, чем другие, более обеспеченные горожане! Вера - это единственный светлый островок в их душах, призрачная тоненькая ниточка, связывающая с остальным миром, который эти бедняги так люто ненавидят. Моя задача - не дать погаснуть этой искре! Вспомните Священное писание - первым в Царствие небесное вошел не фарисей, а разбойник!

Де ла Верда покосился на умиротворенное лицо кюре и промолчал. Он уже сталкивался с подобными подвижниками и знал, что они счастливы этим беззаветным служением. Во все времена именно из этой породы людей и выходили святые христианской церкви. Ими двигала, прежде всего, любовь к людям, независимо оттого, что они собой представляют. Увы, граф не мог похвастаться таким смирением. Фамильная гордость преобладала над христианской добродетелью, и побороть в себе презрение к опустившимся людям он не мог. Наверное, поэтому, Господь и оградил его от принятия монашеского чина.

Знаменитый и страшный Двор Чудес на самом деле представлял собой большой участок земли, окруженный развалинами самого неприглядного вида. После гражданской войны начала века, многие дома парижан оказались покинуты из-за смерти или бегства своих хозяев. Под опустевшими кровлями стали селиться всяческого рода бродяги и попрошайки, которым было мало дела до целостности жилья. Все рушилось, приходило в негодность, оставшиеся обыватели бежали от такого страшного соседства, и, в конце концов, этот квартал стал воровским царством. В этот час он был плотно забит обитателями, черными тенями шевелящихся вокруг ярко горящих костров. Людские голоса, состоящие из мужских выкриков, женского визга и детского плача, сливались в одну чудовищную какофонию звуков. Все они гомонили, никто никого не слушал, пахло протухшей грязью, вином, запахом никогда не мытых тел. Здесь же у костров бродяги преображались в нормальных людей, отстегивая култышки от нормальных ног, смывая язвы и нарывы. Где-то кто-то кого-то бил, где-то ругались. На отца Антуана и его спутника, казалось, никто не обращал никакого внимания.

Священник спокойно и неторопливо перемещался по этому пространству к нужной цели и, наконец, вывел графа на кусок площади, где, возвышаясь на постаменте из разрушенного фундамента, какого-то сооружения сидело несколько неопрятного вида человек за массивным столом. Они со смехом переговаривались и пили из огромных глиняных кружек вино. На краю неопрятной кучей валялись обглоданные кости, которые, осторожно подкравшись, норовила стащить тощая собака.

Именно к этой веселой компании и направился отец Антуан. Заметив его приближение, те прервали разговор и недовольно уставились на непрошенных гостей.

- Что тебе понадобилось в моих владениях, святой отец? - наконец, спросил один из них, уродливый толстяк средних лет.

Граф внимательно осмотрел говорившего. Широкое изъеденное оспой лицо с тремя подбородками багрового цвета поражало неожиданно светлыми маленькими глазками. Огромное пузо, казалось, начиналось прямо под подбородком и не вмещалось за столом. На голове страшилища красовалась облезлая меховая шапочка с серебряным аграфом в виде тощей собаки, наверное, призванная символизировать корону.

Вокруг гостей мгновенно собралась толпа, обступившая их плотным кольцом. Среди них было немало полураздетых в немыслимом тряпье молодых женщин. Очевидно, это и были те придворные дамы, о которых говорил ему священник. Граф поневоле отвел глаза от его воровского величества и стал пристально вглядываться в их лица, но ему хватило нескольких минут, чтобы понять, под тем слоем грязи, который покрывал красоток, он бы никогда не узнал Стефании. С чумазыми лицами и свалявшимися в колтун волосами, обильно покрытые синяками и кровоподтеками женщины представляли собой страшное отталкивающее зрелище, куда там девицам Мами!

Между тем священник ответил на вопрос короля.

- Я привел к вам человека и прошу оказать ему помощь!

- Что же надо столь благородному шевалье от сброда бандитов и убийц, коими он нас, не скрывая, считает?

Огромные толстые губы короля усмехнулись мерзкой улыбкой, а глазки прищурились, с нескрываемой злобой глянув на графа. Очевидно, в этих словах заключалась какая-то острота, потому что все вокруг громко расхохотались.

- Я ищу одного из твоих подданных! - по возможности спокойно ответил дон Мигель.

Он почувствовал, что сейчас начнется нечто неприятное, настолько подозрительно весело засверкали глаза собравшейся толпы.

- Кто же тебе понадобился, чужеземец?

- Франсуа Вийон.

Неожиданно вокруг повисла относительная тишина.

- Зачем он тебе?- хмуро спросил король.

- Мне нужно получить от него ответ на один вопрос!

Король по-прежнему был мрачен. Его настроение тут же передалось толпе, которая и без того относилась к пришельцу откровенно неприязненно.

- Вийон - наш брат. Почему мы должны отвлекать поэта от дел ради вопросов, какого-то никому неведомого господина?

Не успел дон Мигель раскрыть рот, как вдруг из толпы раздался дребезжащий голосок.

- Этот господин нам хорошо известен, ваше величество. Он инквизитор, в прошлом году немало люда пропустил через дыбу, разыскивая какую-то ведьму!

Граф побледнел. Он находился в смертельной опасности - можно только представить, как должны относиться окружающие люди к инквизиции!

- Что понадобилось инквизиции от Вийона? - удивился глава этого мерзкого места,- он никогда не знался с нечистой силой, да и еретиком никогда не был! Это веселый человек, далекий от попов с их мерзкими делами.

- Вопрос, по которому он мне нужен, никакого отношения к суду инквизиции не имеет!- твердо заверил окружающий сброд де ла Верда.

- Ладно, это ваше дело,- неожиданно согласился толстяк,- но я, в отличие от короля Людовика справедливый король, поэтому если вздергиваешь людей на дыбу, повиси-ка на ней сам!

Сразу несколько человек бросились к графу и быстро скрутили ему руки, подтащив к веревке, свисающей с крюка на стене. Де ла Верда даже не успел перевести дыхание, как оказался с выкрученными руками висеть над землей - адская боль пронзила плечи, выдавив слезы на глазах. Хрустнули хрящи рук, с громким треском порвалась платье. Но он из последних сил сдержав крик, гордо вздернул голову и надменно глянул прямо в глаза жирной туше.

- Инквизиция никого и никогда не вздергивает на дыбу просто так, развлечения ради! Как правило, от человека добиваются признания вины, а что вы хотите узнать от меня?

- Зачем ты сюда явился, инквизитор? Что тебе нужно от Вийона?

- Мне нужна женщина, которую в последний раз видели с ним! - боль становилась нестерпимой, но граф, покрывшись холодной испариной, старался выглядеть спокойным.

- А какой мне интерес выдавать его?- небрежно поинтересовался король, отхлебывая из своей кружки.

- Мне нужно задать поэту один единственный вопрос, и я могу заплатить очень хорошие деньги, если мне дадут такую возможность!

- Деньги?- толстяк моментально оживился,- они у тебя с собой?

- Нет, они спрятаны в ризнице отца Антуана, и если вы выполните мою просьбу, то завтра утром он вам отдаст всю сумму!- едва ворочая языком, пояснил теряющий сознание от боли граф.

- Отпустите его! - распорядился хозяин.

Веревку ослабили как раз вовремя - у де ла Верды окружающий мир уже плыл перед глазами в багровой пелене нестерпимой боли. Он ещё долго не мог пошевелить онемевшими руками, но все-таки постарался устоять на ногах.

- О какой сумме пойдет речь?- полюбопытствовал король.

- Сто су.

- Это хорошие деньги за один вопрос,- согласился он, качнув тем, что было у него вместо шеи,- видно тебе сильно нужна эта женщина, раз ты готов заплатить за неё такие деньги! Любая из моих крошек может тебя обслужить и за сотую часть этой суммы.

Окружающие девицы радостно загомонили, выкрикивая что-то непотребное, некоторые из них даже задрали подолы, демонстрируя весьма сомнительные прелести.

- Возможно, но мне нужна именно эта женщина, а найти её может помочь только Вийон!- граф безуспешно старался пошевелить пальцами рук.

- Где у нас сейчас находится Вийон?- обратился к толпе её повелитель.

Все загудели, оживленно переговариваясь, наконец, из толпы выступил горбатый с выпирающим клыком карлик.

- Он в кабаке Бисетр играет в кости. У него были деньги, которые он позаимствовал без её ведома у одной благочестивой вдовы с Ткацкой улицы. Франсуа повезло в игре, и он сейчас при звонкой монете, если от него не отвернулась удача! - прошепелявил он.

- Отец Антуан, деньги действительно у вас и вы мне отдадите их завтра утром?- повернул огромную голову толстяк к священнику.

- Да, сын мой, - с достоинством качнул тот головой,- завтра утром, после того, как встреча дона Мигеля и Вийона состоится!

- Проводите испанца к Франсуа,- взмахнул рукой король, приказывая карлику,- но запомни, это был твой первый и последний визит сюда! Уж слишком ты мне не понравился, поэтому если опять переступишь черту, отделяющую город от Двора Чудес, я тебя повешу. Ты меня понял?

- Как не понять! - согласился дон Мигель, руки сильно болели, но он хотя бы начал их чувствовать.- Вы мне доходчиво объяснили!

Они с отцом Антуаном пошли следом за переваливающимся на коротких ножках карликом, который на удивление быстро двигался, в отличие от запинающегося о камни неровной мостовой графа. Впрочем, тот был настолько рад живым и невредимым покинуть это место, что такие мелочи, как ушибы, были не в счет.

Только вырвавшись из этого ада, дон Мигель до конца осознал, какой опасности избежал, и по его телу то и дело прокатывался озноб запоздалого ужаса.

Известный воровской притон находился в получасе ходьбы от Двора Чудес. И первый, кого они увидели в закопченном зале, оказался де Монтрей, ссорившийся с разгоряченный вином Вийоном.

- Как ты мог?- услышали они гневный вопрос, подходя ближе.

- Вы разрешите мне вмешаться в вашу беседу? - граф подсел за их стол.

Он так много слышал о поэте, и сейчас изумленно рассматривал его потрепанное жизнью лицо в неглубоких сухих морщинках, сухощавую мелкую фигуру в старом явно с чужого плеча хуке, небольшие беспокойные черные глаза. Что в этом невзрачном замухрышке может привлекать женщин?

- Кто это?- недовольно отреагировал тот, недружелюбно глянув на испанца.

- Это муж Ангелочка!- хмуро пояснил профессор.

- Я ничего о ней не знаю!- отрезал Вийон, пытаясь встать из-за стола.

- Э, нет, приятель,- принужденно рассмеялся граф, поймав пройдоху за руку и силком усаживая на место,- встреча с тобой мне обошлась в сто су, да ещё пришлось повисеть на дыбе, поэтому так просто ты от меня не уйдешь!

- Я же сказал, что ничего не знаю об Ангелочке,- огрызнулся тот,- чем бросать деньги на ветер, лучше бы отдали их мне!

- Дам,- заверил его дон Мигель,- и дам много, если ты мне расскажешь, куда отвел мою жену из заведения Мами!

- Сколько?- остро блеснул глазами поэт.

- Тридцать су,- пообещал испанец,- но потом, после обстоятельного рассказа!

Франсуа помолчал, сморщив от досады нос, что-то, по всей видимости, взвесил про себя и, наконец, признался:

- Я отвел её к Катрин Прель!

Графу это имя было знакомо, и, немного поднапрягшись, он вспомнил, что так зовут парфюмершу королевы, но причем тут Стефания? Де Монтрей так зло глянул на поэта, что тот даже порозовел.

- Она сама об этом попросила, - начал он оправдываться перед доктором, - даже пообещала мне свой золотой крестик, если я её отведу к ведьме!

У потрясенного дона Мигеля сжались кулаки, неужели..., но поэт рассеял его подозрения. Правда, едва ли де ла Верде от этого стало легче!

- Ангелочек была от кого-то беременна и боялась, что ранит твое золотое сердце,- передразнил Вийон, очевидно, Стефанию, - малышка не хотела вас огорчать, мэтр! И хотя Катрин предупредила, что это может стоить ей жизни, даже ухом не повела и выпила дрянь, которую дала старуха! У меня сердце кровью обливалось!

- И что же дальше?

- Ангелочку стало плохо, и Катрин решила, что она умирает! Я вытащил её на монастырское кладбище, где женщина и испустила дух! - пробормотал Вийон, опуская глаза.

И хотя сердце графа оледенело от такого известия, он почему-то ему не поверил.

- Как назывался монастырь? Какого числа это было?

- Монастырь аббатства Сен-Мартен, а число я не помню!

- Зато я помню очень хорошо,- заметил доктор, сурово глядя на поэта,- двадцать первое марта. Зачем ты лжешь, Франсуа? Я искал её на всех кладбищах - монахи записывают все свои погребения и потом в течение сорока дней отпевают даже бродяг, так вот, в эти дни там не была похоронена ни одна неизвестная женщина!

- Я ничего не знаю,- ушел в глухую оборону Вийон,- говорю вам, она умерла!

- И ты спрашивал меня, не нашлась ли умершая женщина?- тяжело вздохнул доктор,- хватит из нас делать идиотов! Расскажи его светлости, что случилось с его женой? Хоть один раз в жизни, поставь себя на место другого человека! А что, если граф, поверив в твою ложь, женится вторично, а потом выяснится, что его первая жена жива?!

- Пусть женится спокойно,- мрачно хмыкнул Вийон,- я даже видел, как за Ангелочком прилетел дьявол и забрал её, завернувши в свой плащ.

- О чем это ты? - разозлился доктор,- что ты городишь? Какой дьявол мог прилететь к этой чистой голубке? Ты слишком много выпил, раз несешь подобный бред!

- Вот так всегда,- вдруг обиженно фыркнул Франсуа, - стоит сказать правду, как тебе никто не верит, а между тем, я его видел, как сейчас вас и даже разговаривал!

Де Монтрей только досадливо плюнул, а вот де ла Верду наоборот заинтересовало сказанное: