Лето диких цветов

– Зои, это Роуз. Роуз Райли… то есть Галлахер, – вздохнула она. – Ты ведь помнишь меня?

* * *

Зои сидела в такси, вцепившись в мобильник, прижимая его к уху как можно плотнее.

– Роуз, – дрожа, вздохнула она.

Конечно, она и рассчитывала на то, что Галлахеры сразу отреагируют на ее письмо. Но она не думала, что это будет именно Роуз. Зои не понимала, почему вдруг решила, будто Роуз больше не живет в Пендераке. Может, потому, что на фотографии на сайте были изображены только родители Роуз – Дэйзи и Брайан? Или Зои просто на это надеялась, потому что ее мучила совесть, ведь она не подозревала, как встретит ее Роуз.

Зои с трудом проглотила ком в горле:

– Речь идет о моем заказе?

– Да. То есть нет. – Голос Роуз все еще звучал приветливо, но холодный тон Зои смутил ее. – Собственно, я просто хотела узнать, ты ли это на самом деле. Мы не общались целую вечность, поэтому я сначала не могла в это поверить, когда получила твое письмо.

Зои ощутила укол стыда и не знала, что на это ответить. Она снова вспомнила о письмах, которые ей присылала Роуз и на которые она не отвечала. Как можно извиниться за то, что просто-напросто вычеркнул кого-то из жизни?

– Это не в упрек сказано, – с тревогой добавила Роуз, очевидно, неверно истолковав молчание Зои. – Напротив. Я очень рада, что ты мне написала. Только это случилось так… неожиданно.

Зои сглотнула ком в горле.

– Я знаю. Мне очень жаль, – тихо произнесла она, надеясь, что Роуз поймет: это касается не только последнего безликого письма.

– Как у тебя дела? – все еще дружелюбно и заинтересованно спросила Роуз. Только вопрос был неправильный.

– Хорошо. У меня все хорошо, – быстро ответила Зои и поспешила задать встречный вопрос: – А ты как поживаешь? Ты сейчас управляешь пансионом?

– Нет, этим все еще занимается моя мать. Я только принимаю бронирование по интернету и делаю всю работу на компьютере. С ней мама никак не может справиться. – Зои услышала, как Роуз хихикнула. – А кроме того, я много шью. В основном сумки и блузки. У моей сестры небольшой бутик внизу, у порта, там она продает одежду. Туристы туда часто заходят и делают покупки.

– Могу себе представить.

Зои тоже улыбнулась, вспомнив, как умело шила Роуз, еще будучи подростком. Она даже мечтала стать знаменитым модельером. Но, казалось, она не последовала этому плану, а поступила иначе.

– А у тебя теперь фамилия Райли? Значит, ты все-таки вышла за Мэтта?

Зои вспомнила симпатичного сына начальника порта из Пендерака. Он был старше их на пять лет и редко обращал внимание на подружек, но Роуз все же любовалась им издалека. Она всегда обманывала Зои, убеждая, что Мэтт ей не нравится и что у них никогда ничего не выйдет.

– Наверное, я ошиблась в своих предположениях?

– Не совсем, мы не так давно развелись, – вздохнула Роуз. – Как выяснилось, Мэтт не из тех мужчин, которые верны женам. Сейчас он живет в Лондоне и совсем не объявляется здесь. Он не видел детей уже целую вечность.

– У тебя есть дети? Сколько же?

Роуз не без гордости рассказала о дочери и двух сыновьях, а Зои меж тем считала про себя. Ее подруге, как и ей самой, было чуть за тридцать, и если старшей девочке исполнилось тринадцать, то, значит, Роуз очень рано стала матерью. Впрочем, Зои этому совершенно не удивлялась. В Роуз всегда было что-то материнское. Однажды на пляже в Пендераке она случайно наткнулась на раненого птенца, за которого не взялся бы ни один ветеринар. Но Роуз беззаветно ухаживала за малышом, и в конце концов ей удалось выходить его. На любом пикнике она всегда следила, чтобы всем хватило еды и напитков. Такой была Роуз, она любила заботиться о других. Даже если люди этого и не хотели. Или не переносили…

Когда Роуз закончила рассказ, воцарилось молчание, и Зои понимала, что теперь ее очередь передать краткое содержание своей жизни.

– Звучит здорово, – холодно произнесла она и поступила так, как часто делала на деловых встречах: вернулась к изначальной теме, потому что собеседник мог задать неудобные вопросы. – А как обстоят дела с пляжным домиком? Я могу его снять?

На какой-то момент она испугалась, что эта тактика отстранения не сработает. Прежнюю Роуз не так просто было отвлечь. Она докапывалась бы до истины, пока не узнала бы все, что ее интересовало.

Но сейчас Роуз только ненадолго замялась и потом ответила:

– Нет, к сожалению нельзя. Мы больше не сдаем его в аренду. Сдаем только комнаты в пансионе.

– Вот как. – От разочарования у Зои все сжалось внутри. – Вы продали дом?

– Нет. Мы сами им пользуемся. После развода я перебралась туда с детьми.

– Ты сейчас живешь в домике на пляже?

– Ага.

Зои в растерянности замолчала. Она так надеялась, что сможет снова поселиться в пляжном домике в Пендераке, и теперь не могла придумать ничего другого. Но, конечно, альтернатива существовала.

– А в пансионе? У вас еще есть свободные комнаты?

– Увы, тоже нет, – с сожалением ответила Роуз. – Сейчас пик сезона, все номера выкуплены. Но я тебя охотно запишу на ближайшее свободное время. Это может быть… – она сделала паузу, видимо, проверяя доступные возможности, – первая неделя октября. Мне зарезервировать для тебя комнату?

– Нет, – подавленно произнесла Зои и почувствовала, как возвращается тяжелое, свинцовое настроение. – У меня есть время только сейчас.

Снова воцарилось молчание, которое первой нарушила Роуз.

– Жаль. Я бы с удовольствием с тобой увиделась. – Ее голос звучал разочарованно. – Но мы могли бы встретиться в Лондоне. Мне все равно скоро придется туда ехать, потому что нужно объясниться с Мэттом, и тогда мы сможем увидеться. Как думаешь?

Зои сжала губы и лишь потом ответила:

– Я не знаю, сколько еще здесь пробуду.

– Ох! Куда же ты уезжаешь?

– Мне… мне просто нужно ненадолго уехать, – туманно ответила Зои, а во время паузы, которое последовала за ответом, вдруг затосковала по прежней Роуз, которая знала все ее тайны.

– Ну, тогда ладно. Очень приятно, что ты снова со мной поговорила.

Роуз, похоже, поняла, что Зои не станет рассказывать о своей жизни. Она теперь стала слишком вежливой, чтобы расспрашивать, выясняя подробности.

– Будь здорова, Зои. Надеюсь…

– Подожди! – Вдруг Зои в голову пришла идея. Она казалась немного сумасбродной, и, вероятно, Роуз не согласится на это. Но нужно было хотя бы попытаться: – У меня есть предложение.

Глава третья

– Ты хочешь разрешить Зои Бивен пожить в пляжном домике? – Дэйзи Галлахер покачала головой с седыми локонами, словно все еще не могла в это поверить, и с возмущением уперлась руками в бока. – А что будет с детьми? Ты собираешься их выселить?

– Все уже улажено, – защищалась Роуз. – Сара пока переедет к своей подруге Рейчел, а Генри и Люк поживут у Айрис.

В поисках поддержки она взглянула на младшую сестру, которая сидела рядом за большим столом на кухне пансиона.

– Точно, – подтвердила Айрис. – Сара совершенно без ума от этой идеи, и мальчики тоже согласились. И пока ты не спросила: в бутике сейчас есть полный ассортимент. Поэтому Роуз вполне может отдохнуть несколько дней, в этом нет никакой проблемы.

Сестра с довольным видом улыбнулась, а Роуз немного удивилась тому, что Айрис решила, будто эта поездка в Лондон – именно то, что ей необходимо.

Хотя Роуз и сомневалась, что спонтанный обмен жильем, который предложила Зои, действительно пройдет гладко.

Собственно, звучало все совсем просто: Роуз оставит Зои пляжный домик на некоторое время, а взамен получит в свое распоряжение особняк в Хампстеде. Она несколько раз приезжала туда к Зои в гости и хорошо помнила комнаты с высокими потолками и красивой антикварной мебелью.

Там ей будет лучше, чем в любом отеле, и обойдется это дешевле. Роуз неожиданно согласилась на это предложение, надеясь, что сможет добиться от Мэтта выплаты алиментов. Но теперь, после нескольких часов раздумий, ею снова овладела неуверенность, а реакция матери лишь подкрепила ее сомнения.

Айрис, напротив, очень загорелась идеей:

– Мам, но это же отличная возможность для Роуз! Ей даже не придется ехать на поезде, потому что Зои хочет одолжить ей и свою машину. Я считаю, от такого замечательного предложения нельзя отказываться!

Дэйзи бросила взгляд в окно, выходящее в сад. Было заметно, насколько ей не нравится то, что придумала дочка.

– Но почему именно Зои Бивен? Что ей здесь вдруг понадобилось?

Роуз пожала плечами.

– Она не сказала. По телефону она говорила весьма сдержанно. Но, кажется, для нее очень важно приехать сюда.

Дэйзи фыркнула и снова вернулась к тесту для хлеба, лежавшему на столешнице. Она месила его весьма энергично – явный признак того, что она взволнована.

– Все-таки это не очень хорошая затея, – сказала она скорее себе самой. – Когда Зои появится здесь после стольких лет, люди снова начнут сплетничать, а последнее, что нужно твоему брату, – это слухи, не говоря уж о встрече с Зои. – Дэйзи внезапно замерла, в ее глазах появилась тревога. – А она знает, что Джек вернулся?

Роуз покачала головой:

– Зои не спрашивала о нем.

Она это сразу заметила, но убедила себя, что, вероятно, ее брат больше не волнует Зои. Время лечит все раны. Не так ли?

– Ты считаешь, что она хочет приехать сюда из-за него?

– Конечно нет, – как всегда уверенно воскликнула Айрис и понимающе взглянула на мать с сестрой. – Даже не все его друзья знают о том, что Джек вернулся, значит, и в Лондоне об этом никто не говорит. А кроме того, я сомневаюсь, что подростковая влюбленность все еще кого-то интересует. Это случилось сто лет назад. У Зои есть причины, чтобы приехать в Пендерак, но это нас не касается. Важно только, что Роуз ненадолго вырвется отсюда, и она не откажется от такой возможности только потому, что Джек может встретиться со своей давней любовью!

Айрис ждала, что Дэйзи и Роуз поддержат ее. Но обе женщины молчали, а когда их взгляды встретились, Роуз поняла, что мать думает о том же, что и она. Айрис тогда была еще слишком маленькой. Она не знала, как скверно все сложилось прежде всего для Джека.

Но это был не единственный аргумент, который вновь заставил Роуз сомневаться в том, что стоит осуществить этот обмен жильем.

– Я думаю, мама права. Это действительно не лучшая затея.

Конечно, она с удовольствием съездила бы в Лондон, и не только ради разговора с Мэттом. Давно прошло то время, когда она думала лишь о себе. Не то чтобы ей не нравилось тут жить, но часто было очень тяжело заботиться о детях. На себя у нее не оставалось времени. Возможность провести несколько дней в большом городе и делать то, что хочется, без обязательств и договоренностей, казалась ей замечательной. Но именно поэтому и нереальной. Ведь теперь она была не одна.

– Если я уеду, мне придется взять детей с собой. У них уже давно не было настоящих каникул. Я обязана им это восполнить.

Теперь фыркнула Айрис.

– Что за чепуха! – возмущенно воскликнула она. – Дети здесь не скучают. В школу сейчас ходить не нужно, и мы о них позаботимся. И они отлично проведут несколько дней без тебя. Правда, Генри?

– М-м-м? – проворчал младший сын Роуз, который только что вошел в дом.

Его щеки раскраснелись; заметив грязные пятна на его майке и коротких спортивных шортах, Роуз предположила, что он играл в футбол в саду с мальчиками Петерсонов, гостивших в пансионе «Дикие цветы».

– Мы говорили о том, что твоя мама хочет уехать в Лондон на несколько дней, а ты вместе с Люком в это время поживешь у меня, – сказала Айрис и с нежностью погладила мальчика по волосам. – Ты ведь уже взрослый и не будешь против, правда?

– Конечно, – ответил Генри, не совсем понимая, о чем идет речь, и осторожно спросил у бабушки: – А можно мне взять что-нибудь попить? Мы с ребятами пить хотим.

– Конечно, дорогой. Вот, держи, – улыбаясь, ответила Дэйзи и протянула Генри бутылку минеральной воды из холодильника. Довольный мальчик выскочил из кухни, не оглядываясь.

– Вот видишь? – торжественно заявила Айрис и подняла руку, когда Роуз хотела возразить. – Мы уж с ними поладим, сестрица. Поэтому поезжай в Лондон и снова насладись жизнью.

Роуз вздохнула и в который раз осознала, как тяжело отговорить младшую сестру, если она себе что-то вбила в голову.

В свои двадцать семь лет Айрис оставалась самым избалованным ребенком в семье, но по росту она обогнала Роуз и Дэйзи больше чем на полголовы – те были маленькими и хрупкими. Джек тоже был рослым. Айрис пошла в их отца, Брайана, от него всем детям достались зеленые глаза и темно-рыжие волосы. А по характеру Айрис напоминала их темпераментную мать и, как и она, охотно проявляла упрямство, если приходилось на чем-то настаивать.

И в этот момент Айрис широко улыбнулась, совершенно уверенная в своей правоте.

– Послушай, Роузи, это же так чудесно! Может, ты наконец там с кем-нибудь познакомишься. Ты слишком долго живешь одна, а здесь в деревне, похоже, нет никого, кто мог бы тебя приголубить.

«Ах, вот откуда ветер дует», – подумала Роуз и улыбнулась, сама того не желая. Собственно, ей давно уже следовало бы догадаться, что на самом деле скрывалось за энтузиазмом Айрис. Ее сестра обладала неисправимой романтической натурой и не могла примириться с тем, что Роуз после развода так никого и не встретила. Здесь просто не водилось подходящих мужчин, потому что немногие холостяки в деревне были либо слишком старыми, либо слишком молодыми, и их кандидатуры даже не обсуждались.

Конечно, Айрис это не удерживало от попыток свести сестру с кем-нибудь. Роуз когда-то сказала свое решающее слово. С тех пор ей не так часто приходилось ожидать того, что перед ней вдруг окажется исполненный надежд мужчина, например друг тестя Айрис Гордона, «случайно» проходивший мимо как раз тогда, когда сестра пригласила ее на обед. Большинство кавалеров сразу же отпугивал тот факт, что Роуз – мать троих детей, но и оставшиеся, которым это не мешало, совершенно не горели желанием соединить с ней свою жизнь. Роуз больше не верила, что где-то встретит идеального мужчину. Вероятно, она стала слишком недоверчивой после пережитого разочарования с Мэттом.

– Я не ищу партнера, Айрис, – напомнила она сестре.

– Ты-то, может, и нет, но это точно не касается всех тех мужчин, которым ты кажешься привлекательной, – невозмутимо возразила сестра. – Только они не могут тебе об этом сообщить, пока ты сидишь в четырех стенах. А кроме того, тебе пойдет на пользу отдых, особенно после стресса с заказом той ужасной американки.

– Только не напоминай мне об этом, – простонала Роуз, вспомнив Фелисити Майерс, худощавую женщину из Бостона лет пятидесяти пяти, которая последние две недели прямо-таки не давала им передышки.

Посетив их бутик и увидев вещи, сшитые Роуз, она пришла в такой восторг, что заказала ей чуть ли не весь гардероб. Две пары брюк, три блузы, три рубашки, два топа, одну куртку и множество сумок – вдобавок ко всему, что Роуз должна была шить для магазина. Роуз пришлось работать ночи напролет, чтобы успеть в срок. Но это было не только утомительно, но и неприятно, потому что американка вела себя очень заносчиво. Она постоянно высказывала какие-то дополнительные пожелания и ожидала, что Роуз тут же воплотит их в жизнь, и ее комплименты были весьма двусмысленными.

– Я не ожидала встретить здесь человека, который обладает таким талантом в области моды. Я имею в виду: где вы берете вдохновение? – спросила она Роуз с умильной улыбкой на губах. Было ясно, что она этим хочет сказать: Роуз – деревенская простушка, которая не может сравниться с элегантными горожанками.

Но, вероятно, так оно и было. Роуз целую вечность не выбиралась из Корнуолла, и при мысли о ярких витринах рынка Камден и множестве маленьких бутиков, расположенных в Ислингтоне, Шордитче или в Сохо, сердце у нее билось быстрее. Если она обретет там вдохновение, это непременно наилучшим образом скажется на ее работе. И вот тогда она сможет запросить совсем другую цену, если появится очередная заносчивая клиентка…

Роуз тихо вздохнула.

– Ну да, было бы здорово, если бы я смогла поехать, – робко призналась она.

– Так поезжай, – неожиданно вмешалась мать.

Она положила готовый каравай на противень, сунула его в большую старую печь «АГА» и оперлась руками о столешницу, задумчиво нахмурившись.

Роуз с изумлением взглянула на нее.

– Но ты же говорила, что это плохая идея.

– Я имела в виду тот факт, что здесь появится Зои. Из-за Джека. О том, что это значит для тебя, я не задумывалась, – ответила Дэйзи и присела, потянулась через стол, взяла Роуз за руку и сжала ее: – Ты действительно заслужила отпуск, и, если это предоставит тебе такую возможность, то пусть уж она поживет в пляжном домике, ради бога.