Знаменитые клады России

Александр Косарев

Знаменитые клады России

Вела меня от юга и до севера

Дорога по неведомым краям

Менялся мир, чего в нём только не было,

А три реки… впада-а-а-а-ли в океан…

(Припев старинной казацкой песни)

Предисловие

Представляемая на суд читателей книга довольно сильно отличается от всех прочих книг, посвящённых вопросам и проблемам такого необычного занятия, как современное историческое кладоискательство. В ней мы осветим не только обстоятельства, при которых происходило сокрытие весьма значительных по стоимости исторических кладов, но и то, как их впоследствии искали, находили и… не находили.

Ведь клады прятали, начиная с незапамятных времён, и с незапамятных же времён их разыскивали охотники за ними. Общеизвестны две первые древнейшие профессии – журналистика и проституция. Кладоискатель (он же грабитель могил) аккурат оказался на третьем месте. Подавляющее число публикаций на эту тему ограничивается, к сожалению, лишь очередным перечислением кладоискательских легенд и краткой характеристикой спрятанных ценностей. Мы же сделали попытку показать на многочисленных конкретных и живых примерах как, каким образом и с помощью какого оборудования ведут поиски современные кладоискатели. Ведь надо честно признать, что количество всё ещё ненайденных исторически значимых кладов намного превышает число найденных. Поэтому всем нашим последователям на этом многотрудном пути мы даём однозначные указующие ориентиры для дальнейших поисков. Прочитав эту увлекательную книгу, вы будете точно знать, что сделано по тому или иному направлению поисков, и не будете тратить время на расследование уже закрытых проблем.

Кроме того, мне сразу хочется обратиться к нашим уважаемым читателям с просьбой и предложением. Если Вы имеете какие-нибудь сведения либо по описанным нами проблемам, либо по кладам до сей поры нам неизвестным, то, пожалуйста, напишите нам об этом. При этом мы естественно не настаиваем на точном указании того, где зарыта та или иная «кубышка». Отнюдь. Но если вы по разным причинам не можете отыскать спрятанное, то Вам всегда помогут наши высококлассные и известные общественности специалисты поискового дела. Но может быть, вы захотите вместе с нами поучаствовать в выпуске новой книги посвящённой столь волнующим вопросам? Во всяком случае, мы с удовольствием приглашаем Вас в соавторы следующей книги.

Погоня за сокровищами Кубанской Рады

Неоднократно и от читателей, и просто людей, интересующихся поисковыми работами, я слышал просьбы рассказать о том, каким именно образом ведутся розыски исторических кладов. Каким образом мне удаётся либо подтвердить, либо решительно и окончательно опровергнуть ту или иную кладоискательскую легенду, зачастую много столетий волнующую умы досужих обывателей? Частично на этот вопрос я ответил осенью 2002-го года, выпустив в издательстве «ВЕЧЕ» книгу «Тайна львовских подземелий». К сожалению, тираж книги был крайне невелик, всего 4000 экземпляров и к настоящему времени он давным-давно распродан. Вопросы же всё продолжают поступать. И ответить на них как-то кратко и однозначно мне весьма нелегко. Примерно так же нелегко, как спортивному тренеру за несколько минут обучить новичка довольно сложному приёму. Но как всегда профессиональному поисковику помог случай. Весьма известный в Краснодарском крае поисковик и кладоискатель Ю.И. Харчук как-то обратился ко мне с предложением написать книгу, посвящённую истории образования, исчезновения и длительных поисков так называемых «Сокровищ Кубанской Рады».

– Вот прекрасный случай, – подумал я, прочитав его письмо, – ведь и действительно, можно удачно совместить приятное с полезным. Написать для начала небольшую статью о пропавших сокровищах и заодно рассказать в ней о том, как именно ведутся и сами поиски сокровищ. При этом я полагал, что необходимо начать своё повествование с предварительного анализа легендарного материала, связанного с данной конкретной проблемой. Ведь начиная любой поиск, прежде всего, сталкиваешься со многими удивительными легендами и мифами. Но это ещё не всё. Зачастую искателю исторической истины приходится буквально с головой погружаться в гущу загадочных, а зачастую и попросту детективных историй. Так статья за статьёй, глава за главой я и написал данную книгу.

Итак – «Сокровища Кубанской Рады». Что мы с Вами знаем о них? Давайте мысленно перенесёмся в далёкий 1917-й год. После распада Российской империи на огромном её пространстве начались те же самые события, которые сотрясали и СССР в 91-92-м годах. И ещё до Октябрьского переворота, а именно 5-го октября 1917-го года, несмотря на решительные протесты Временного правительства, Краевая Казачья Рада приняла постановление о выделении края в самостоятельную «Кубанскую республику». И основную роль в управлении этой «отколовшейся» территории захотело взять на себя коренное кубанское казачество. Не забудем, что так называлась часть населения нынешнего Краснодарского края, происходящая от запорожских казаков, переселённых на Кубань с Украины в конце 18-го века.

Событие это имеет непосредственное отношение к моей истории, поскольку именно казаки и были основными владельцами и даже в чём-то основоположниками исчезнувших сокровищ. Известно, что запорожцы практически с 16-го века, ещё с тех пор, когда они базировались на днепровском острове Хортица, начали собирать в общий кошт часть военных трофеев и формировать из них некую общественную казну, по некоторым данным, весьма значительную как по массе, как и по составу хранящихся в ней ценностей. После 1775-го года, когда Сечь была упразднена, сия, изрядно распухшая, казна последовала вслед за ними на Кубань. И там она тоже не лежала втуне, она росла качественно и тяжелела количественно. Южные области России быстро богатели на торговле и сельскохозяйственном производстве, а вырученное за продукты и фураж золото оседало в Екатеринодарском банке. Разумеется, к началу 1918-го, то есть к тому времени, когда революция докатилась и до юга России, там было сосредоточены не только военные трофеи запорожцев, но и другие: частные и государственные авуары. В Екатеринодаре хранились значительные финансовые ценности в виде золотых полос, слитков, ценных бумаг, золотых и серебряных монет, икон в золотых ризах, кадильниц, золотых крестов и прочего ценного имущества.

По данным Краснодарского краевого общественного фонда «Русский кладоискатель», для того, чтобы экстренно погрузить все вывозимые из банковских хранилищ ценности, потребовалось аж 80 пароконных подвод. Много это или мало? И как нам оценить (хотя бы вчерне) современную стоимость спрятанных или расхищенных сокровищ? Некоторые оценки, проведённые зарубежными специалистами, указывают цифру в 5 миллиардов долларов США! Но насколько верны и обоснованны столь оптимистические оценки?

Давайте посчитаем вместе. В среднем рядовая подвода без особых проблем способна перевозить примерно 500 кг. груза. Итого: весь обоз мог перевозить примерно 40 тонн всевозможных ценностей. Однако из этого солидного веса мы смело откидываем треть его, поскольку бумажные раритеты прошлых лет вряд ли много стоят теперь. Кроме того, не забудем и вес самих возниц, да и припасы охраняющих обоз кавалеристов. Да, именно треть из этого груза мы вычёркиваем смело. Остаётся 25, ну, может быть, и 30 тонн. Немало, на первый взгляд. Но, исходя из соотношения между, ходившими в то время в бытовом обороте монетами из золота и серебра, получаем соотношение между ними как 1:10. Следовательно, при самом пессимистичном взгляде на средневесовой состав сокровищ Кубанской рады, я оцениваю массу вывезенного из Екатеринодара именно золота всего в 3–4 тонны.

Представим себе теперь, что оно всё ещё дожидается своего удачливого кладоискателя. Исходя из стоимости золота на данный момент, получаем сумму примерно в 40–43 миллиона долларов США. Да многочисленные серебряные вещички, да драгоценные каменья… На круг получится ценностей этак миллионов под 60–80. Но уточню, что это лишь самый грубый подсчёт, сделанный просто по стоимости лома драгоценных металлов, иными словами, нижний уровень оценки. В учёт мною, естественно, не брались значительные количества высокохудожественных и антикварных изделий, а так же драгоценных камней, которые оценить «за глаза» достаточно трудно. Так что общая стоимость спрятанных сокровищ вполне могла достигать и миллиарда долларов в пересчёте на сегодняшний курс. По идее, здесь есть, за что бороться простому кладоискателю. И если бы все легендарные сокровища на самом деле лежали в одном единственном месте, то… ух, аж дух захватывает от сияющей перспективы их обнаружения.

Но именно в этом пункте у меня есть очень большие причины для сомнения. И вот на чём они основаны. Прежде всего, давайте вкратце рассмотрим историческую обстановку, тот своеобразный внешний фон, на котором развёртывались описываемые мной поистине драматические события. Начнём с того, что вспомним о происходившем в агонизирующей стране революционном переделе власти и собственности. Разожжённый в далёком Петрограде революционный пожар чуть менее чем за полгода докатился и до казачьих земель. Устоявшиеся за многие годы привычки, весь образ мысли и жизни казачьего сообщества никак не гармонировал с предлагаемыми коммунистами порядками. Казалось, рушился весь мир! Естественна была и реакция потомственных казаков на скорое появление ниспровергателей вековых основ и традиций – ничего добровольно не отдавать и всеми силами сопротивляться неожиданной напасти.

Вот и история сокровищ Кубанской Рады, как исторического клада начинается с того момента, когда 1 (14) марта 1918-го передовой отряд революционных войск под командованием некоего товарища Сорокина ворвался в Екатеринодар. С того времени обстановка на юге России менялась неоднократно и весьма радикально. Первоначально 80 подвод, отягощённых ценным грузом, довольно организованно покинули атакованный большевиками город и, сопровождаемый и специально выделенной охраной, отошёл к аулу Шенджи. Естественно предположить, что вывезенные из Екатеринодарского банка ценности поначалу вовсе и не прятались, а какое-то время путешествовали вместе с боевыми частями, являя собой некое подобие госбанка на колёсах. Известно, что бумажные, а затем и серебряные деньги выплачивались в качестве жалования военнослужащим, а также шли на закупку продовольствия и фуража. Но понятно, что долго так продолжаться не могло. После соединения частей, выбитых «красными» из Екатеринодара с соединениями Добровольческой армии, была предпринята попытка отбить обратно захваченный большевиками город. Попытка, как мы знаем из истории, окончилась гибелью генерала Корнилова, командовавшего «белой» армией. И вот тут-то, скорее всего, и настал своеобразный «момент истины», показавший всем ответственным за сохранность ценностей лицам, что пришла пора действовать более ответственно и осмотрительно. Ведь в отличии от первых месяцев противостояния старой и новой власти, уже стало предельно ясно, что разодравшие Россию на части проблемы, быстро разрешены не будут и поэтому весьма уязвимые ценности следует спасать более энергично.

А как надо поступать с требующими сохранения предметами, на Руси знали издавна. Их следовало прятать. Но современным кладоискателям хорошо известно, что прятать, что бы то ни было, можно всего по двум схемам, или, как ещё теперь говорят, технологиям: – «до востребования» или «ликвидационно». Тут мне следует прервать моё повествование и сделать небольшое пояснительное отступление.

Вынужден несколько разочаровать ценителей «авантюрного жанра» и заявить, что начало каждой кладоискательской истории, каждого, иной раз совершенно головоломного поиска, обычно начинается довольно стандартно. Нет, нет, не с заточки старой лопаты и не с настройки любимого миноискателя. Поиск начинается со сбора, анализа и всесторонней обработки имеющейся информации, так или иначе связанной с расследуемой историей. Да, именно с расследованием, ибо кладоискатель по сути своей является тем же следователем. Правда, расследует он не грабёж или убийство, а обстоятельства, при которых было сделано то или иное историческое захоронение. И очень важную роль в этом расследовании играет правильный ответ на один нетривиальный вопрос, над которым редко кто из неспециалистов задумывается. Вопрос этот звучит так: – Какого же рода клад нам предстоит искать?

Итак, теперь и Вы знаете, что все клады во всей своей огромной массе делятся всего на две диаметрально противоположные группы. Одна из них называется – «клады до востребования», а вторая – «клады ликвидационные». К какой же категории можно отнести пропавшие сокровища Кубанской Рады? Вопрос, поверьте, вовсе не праздный. Во многом, точно проведённая классификация того или иного ценного захоронения, определяет весь дальнейший ход практических поисков. Но сначала, поговорим немного о том, какова же принципиальная разница между двумя типами кладов. Суть эта состоит в том, что «клады до востребования» прячутся их владельцами таким образом, чтобы их впоследствии можно было легко отыскать, а после отыскания – достать. Следовательно, при закладке клада первого типа обязательно наличие надёжных ориентиров и относительное неглубокое его заложение. Ликвидационные же клады, наоборот, прячутся владельцем таким образом, чтобы никто и никогда его впоследствии не отыскал и не извлёк. Иными словами, если не судьба воспользоваться сокровищами мне, то пусть и никому не достанется.

В качестве реальных примеров и тех и иных кладов, с которыми мне приходилось работать лично, можно обратиться к достаточно хорошо изученной истории нашествия наполеоновских войск в 1812-м году. Так например, четыре бочонка золотых монет, (так называемый клад Якуба Кёнига) спрятанные тремя баденскими солдатами неподалёку от сгоревшей в тот же день барской усадьбы, можно смело назвать «кладом до востребования». Всё его приметы однозначно говорят за этот факт. Прежде всего – клад был закопан недалеко от крупной усадьбы. Ориентир более чем удобный (кто же знал, что она через несколько часов сгорит дотла?). Далее, все бочонки были закопаны в одном месте, ровно в пятидесяти шагах от единственного в близлежащей сосновой роще гранитного валуна. Мало того, было строго выдержано и направление на тайник. От валуна следовало двигаться строго на юг. (Согласитесь, что крайне удобно искать спрятанное сокровище, постоянно сверяясь со стрелкой компаса). Но и это ещё не всё. Солдатами было тщательно помечено и точное место захоронения. Продолговатый, увесистый и белесый булыжник (тоже единственный в роще), с вырезанными на нём двумя продольными канавками указывал точное место, где был зарыт двухсоткилограммовый клад. Причём сторона с канавками была вдавлена в землю, а сверху булыжник казался весьма и весьма заурядным. То есть, было сделано всё, чтобы бочонки можно было впоследствии без труда отыскать. Следовательно, сей клад можно однозначно классифицировать как «клад до востребования».

А вот и другой пример из той же эпохи, но прямо противоположного свойства. Так называемый «Второй Золотой обоз» был захоронен по приказу Наполеона путём затопления его в достаточно большом и глубоком озере, расположенном в настоящее время на территории Белоруссии. Солдатами конвоя была прорублена шестиметровой длины прорубь и в свинцовую от стужи воду возницы торопливо вывалили 5 тонн серебра в слитках, примерно 800 кг. золота и массу церковной утвари, вперемешку с сотнями прочих антикварных предметов. Утром следующего дня прорубь, естественно, замёрзла, и никаких следов захоронения не осталось. Любопытно, что с самим озером впоследствии тоже произошло много чего интересного, но поскольку ценности оттуда до сих пор не извлечены, я, пожалуй, деликатно прерву своё повествование на эту тему. Хочу лишь подчеркнуть, что данный клад был захоронен таким образом, чтобы его невозможно было ни найти, ни извлечь. Даже теперь, со всей современной техникой сделать это весьма трудно, а двести лет назад такая операция была абсолютно невозможной. Таким образом, 2-й золотой обоз являет собой яркий пример «ликвидационного клада».

А что же сокровища Кубанской Рады? Их-то, к какой категории захоронений следует отнести? Вопрос вовсе не так прост, как кажется поначалу, поскольку единая поначалу масса ценностей очень скоро начала особым образом «размываться». И этому прискорбному факту есть очень правдоподобное объяснение. Согласитесь, что крайне опасно путешествовать по столь неспокойной местности со столь неповоротливым обозом, да ещё и военное время. Подумайте сами. 80 подвод, конная охрана, скверные дороги. Вся процессия неминуемо растянулась бы как минимум на километр, а то и на два. И никакими силами невозможно было длительное время передвигаться в гуще войск, сохраняя должный режим секретности и сохранности. Рано или поздно, даже у охраны могли возникнуть неприемлемые мысли.

Подтвердили возникшие у меня подозрения и некоторые, опубликованные в кубанской прессе материалы, любезно присланные мне Ю.Харчуком. Среди них была и замечательная карта, на которой мой краснодарский коллега скрупулёзно отметил крестиками все те населённые пункты, из которых когда-либо поступали сведения о продвижении гипотетической колонны с сокровищами. Раскрыв её, я поначалу со вполне понятным удивлением рассматривал карту Краснодарского края, буквально испещрённую десятками крестиков. Но вскоре я разобрался в обстановке и обратил внимание на то, что большая часть крестиков словно бы вытягивалась вдоль основных дорог, неудержимо направляясь к морю. Но какая-то часть значков словно бы клубилась совсем недалеко от Краснодара, с его южной стороны.

– Что бы это могло означать? – ломал я голову. Наверное, как и сокровища, вывезенные Наполеоном из Москвы отдельные части «Кубанских сокровищ» тоже начали менять свой статус, подчиняясь неумолимой логике стихийно складывающихся обстоятельств. Ясно, что определённая и наверняка большая часть ценностей была (от греха подальше) спрятана по схеме «клада до востребования». И эти действия вполне понятны и объяснимы. Царившие в коренном казачестве убеждения никак не могли смириться с той мыслью, что власть коммунистов продлится сколько-нибудь значительное время. Весь этот кошмар должен был скоро закончиться, и общественная жизнь тоже была обязана вернуться в привычное русло.

Наверняка и Николаю Степановичу Рябовалу, председателю Кубанской Рады, тоже казалось, что скоро всё вернётся на круги своя и ценности можно будет вернуть в банковские хранилища. Но как все мы знаем, дальнейшие события развивались по совершенно незапланированному сценарию. Чего только стоит десантная операция врангелевских войск, предпринятая в том же году. Высадившийся в районе Ростова десант, под командованием генерала Улагая, довольно прямолинейно двинулся на Екатеринодар. Вот его маршрут: – станицы Ольгинская, Хомутовская, Егорлыкская и Кореновская. И тут победный марш врангелевского десанта внезапно ломается и силы белых войск резко сворачивают, делая глубокий крюк через Некрасовскую, Шенджи и Елисаветинскую, обходят город с юга, в конечном счёте, нападая на Екатеринодар с запада.

Почему так хитро? Возможно, у командиров «белых» войск имелись какие-то чисто военные причины? Возможно! Но не забудем, что именно в направлении аула Шенджи весной отступали войска краевого правительства. И вместе с ними шёл и обоз с ценностями. Не забыли, о чём идёт речь? 80 подвод с миллиардом! И первый вопрос, который я задаю себе, таков: – А не припрятал ли г-н Рябовал большую часть подведомственных ему сокровищ именно на этом участке пути, в этом конкретном районе?

Мысленно переместимся в то время. Хаос, паника, разрозненные, и зачастую и скверно управляемые группы вооружённых людей вперемешку со штатскими беженцами стремительно двигаются в сторону близких гор Главного Кавказского хребта. И будучи неглупым человеком, Рябовал прекрасно понимал, что период хаоса и неразберихи долго не продлится. День, два, неделя, наконец, и всё придёт в какую-то норму. И его слишком заметный из-за своей вынужденной компактности обоз будет бросаться в глаза. К тому же, нельзя было исключать и возможных попыток ограбления не слишком хорошо охранявшегося обоза со стороны либо летучих «красных» отрядов, либо нынешних сторонников. Самое умное, что мог сделать Рябовал, так это, пользуясь всеобщей, но временной неразберихой, быстренько спрятать самую массивную часть сокровищ по варианту «клад до востребования», обретя одновременно и спокойствие и, что немаловажно, большую свободу манёвра.

– Что ж, – можете сказать вы, – гипотеза вполне вероятная, но имеет ли она хоть какое-то подтверждение?

Оказалось, что имеет! Таких подтверждений оказалось целых два, хотя оба они носят так называемый косвенный характер. Первое подтверждение пришло после тщательного изучения карты, любезно присланной г-ном Харчуком. Поскольку Юрий Иванович тщательно нанёс на карту Краснодарского края все места, так или иначе, но упоминавшиеся в связи с искомыми сокровищами, то на ней весьма чётко прослеживаются своеобразные следы, тянущиеся за столь значительной кладоискательской добычей. Что же увидел я, изучив столь интересный документ? А увидел я совершенно удивительные вещи. Во-первых, сигнальными крестиками были помечены населённые пункты, компактно располагавшиеся именно с южной стороны Краснодара. Станица Калужская, Новодмитровская, Адыгейск, Прикубанский, Ставропольская и аул Чибий, там, где иногда появлялся «золотой» обоз, находятся именно на юг от города. То есть, действительно, первоначально обоз с ценностями плутал именно в радиусе 25–30 километрах от столицы Кубанской Рады, засвечиваясь то в одном населённом пункте, то в другом.

А во-вторых… Тут мне необходимо дать некоторую предысторию. Примерно год назад на меня с интересным поисковым предложением вышел некий господин с нетривиальной русской фамилией Калашников. Во время одной из рабочих встреч он сообщил, что имеет достоверные данные о том, где же хранится основная часть кубанских сокровищ. (О том, как сам он получил такие сведения, я пока умолчу). Изумлению моему не было предела. Тем более что он утверждал, что знает не только населённый пункт, но и конкретную усадьбу, ставшую пристанищем значительной части, казалось бы, бесследно исчезнувших ценностей. Единственное, что останавливало меня от спешной организации непосредственно поисковых мероприятий, так это то, что захороненные в 1919 году банковские ценности лежали именно в населённом пункте, а не в чистом поле.

Поясню и этот момент. Работать в обжитых местах современному кладоискателю практически невозможно. Стоит только слегка намекнуть хозяевам земли, на которой необходимо провести поисковые мероприятия, что у них под ногами может находиться что-то ценное, как все двери перед тобой моментально захлопываются. Человеческая природа неистребима и никто не желает делиться с тобой даже копейкой. Синдром «собаки на сене» практически всегда пересиливает все разумные альтернативы по совместным действиям. Вот поэтому-то, даже располагая достоверной информацией, я никогда не работаю в населённых пунктах, даже в самых маленьких.

Тем не менее, моя догадка о том, что значительная часть груза была спрятана Рябовалом с компаньонами в непосредственной близости от Екатеринодара, получила некоторое подтверждение. Но давайте вновь вернёмся к карте Ю.И. Харчука. Проследив расположение прочих крестиков, я понял, что несколько позже описанных мною событий, именно от южных окраин Екатеринодара в дальний поход двинулась так называемая «эвакуационная колонна», спасающая всё ещё остающуюся на колёсах поклажу. Вернее будет сказать, что таких миниатюрных колонн, выделившихся из изначальной «золотой колонны», было несколько. В некоторой степени такой метод спасения ценностей имел полное право на жизнь. Неоднократно в истории войн случалось так, что попавшее в окружение воинство рассыпалось на мелкие группы, в надежде незаметно проскользнуть через боевые порядки противника. В данном случае положение обоза было сходное. Несколько разрозненных подвод имели гораздо больше шансов незаметно проскочить по просёлочным дорогам. А многолюдный конвой был слишком заметен, и поэтому уязвим.

Одна из таких мелких групп рванулась строго на запад. Так называемая «западная» колонна в поисках спасения направилась через Северскую и Абинск, т. е. кратчайшим путём к Чёрному морю. В Крымске колонна резко свернула к югу и, преодолев Главный Кавказский хребет, достигла Новороссийска. Вторая колонна, назовём её «центральная», проследовала через Славянск на Кубани до самой западной окраины Таманского полуострова. И третья колонна, названная мной «северной» взяла направление на Тимашевск. Достигнув данного населённого пункта, эта колонна тоже распалась. «Левая» её половинка взяла курс на Приморско-Ахтарск, а «правая» на Ейск. Вы, я надеюсь, замечаете определённую закономерность? Все без исключения колонны стремились к морю, к портам, через которые ещё можно было покинуть объятую хаосом страну. И практически не подлежит сомнению тот факт, что большая часть поклажи достигла-таки портов назначения и была вывезена за пределы России.

Другой вопрос, достигла ли вывезенная поклажа каких-нибудь иных портов? Есть обоснованное предположение в том, что на борту миноносца (по другим данным эсминца) «Громкий», затопленного командой в 4-х милях от Мысхако, хранилась часть вывозимых из России ценностей (координаты места затопления известны). Имеются также сведения и о том, что в порту Ейска в 1919-м году некоторое время стояла охраняемая военными подозрительная баржа, из которой нечистым на руку деятелям удалось выкрасть изрядное количество золота. (Откуда взялось столько бесхозного золота в бедном Ейске?) Кроме того, есть известие о том, что часть исторических реликвий запорожского войска всё же достигла берегов Америки, куда они могли попасть лишь морским путём. Дошли до нас и многочисленные свидетельства о том, как «ломались» и «терялись» отдельные подводы золотого обоза. Несомненно, уровень расхищения и вторичного перепрятывания эвакуируемых ценностей был достаточно велик, особенно в нестабильной обстановке тех революционных, и сумасшедших лет. Таким образом, можно смело заключить, что значительная часть эвакуируемого золота всё же была вывезена, расхищена, либо безвозвратно утрачена.

Какой же практический вывод может сделать для себя человек, желающий принять участие в поисках затерянных во времени и пространстве сокровищ? Вывод этот, прежде всего, касается вероятностного распределения отдельных частей некогда единого обоза. Вырисовывается следующая картина, вытекающая из проведённого выше анализа. Из общей массы груза, некогда отягощавшего 80 первоначальных повозок, на территории Краснодарского края в лучшем случае сохранилась в неприкосновенности лишь половина, а может быть треть или даже четверть. Причём уцелела именно та их часть, которая была спрятана практически сразу, после поспешного бегства из Екатеринодара. То есть тогда, когда ещё сохранялось управление и обозом, и охраняющими его войсками. Прятали её в то время Н.С. Рябовал и священник Калабухов. Известно, что при этом они расстреляли своих помощников, едва лишь те успели замаскировать захоронение. Но и сами они недолго здравствовали. 13(26) июня 1919 г. в Ростове-на-Дону, в ресторане «Палас-отеля» был застрелен сам Рябовал. Поговаривали, что там произошла обычная пьяная драка, но… кто знает истинную причину этого убийства? Калабухов же был повешен ещё ранее. Таким образом, существует обоснованная вероятность того, что весьма значительная часть сокровищ Кубанской Рады так и хранится неподалёку от современного Краснодара, а информационные ключи от данного захоронения хранятся в руках г-на Калашникова.

Тут же следует уточнить, что не только два упомянутых деятеля имели сведения о точных местах захоронения ценностей. Непосредственное отношение к данному довольно длительному и многотрудному процессу имели и другие военные и гражданские лица. Например, глава правительства Краевой Кубанской Рады Лука. Лавреньтьевич Быч, атаман А.П. Филимонов, полковник казачьих войск В.Л. Покровский. Наверняка и конкретные исполнители, уцелевшие после сокрытия драгоценной поклажи, тоже сохранили в памяти приметы хотя бы части «кладов до востребования». А поскольку свидетелей и непосредственных участников было предостаточно, то, стало быть, захороненные в период Гражданской войны ценности вполне могли быть извлечены несколько позднее.

Для примера можно сразу же привести содержание небольшой статейки из газеты «Степная новь». В редакцию обратилась женщина, мать которой оказалась невольной свидетельницей странных событий. Вот что она сообщила.

«…Была война, мужа не было, а на руках двое сыновей двух и четырёх лет отроду. Жила она тогда в угловом доме на окраине станицы (сейчас это пересечение улиц Новощербиновская и Украинская), а за забором был пустырь. Именно там ночью появилось большое число людей и гружёных повозок. Времена были смутные, поэтому немудрено, что женщина испугалась и, прихватив детей, схоронилась в деревянном сарае, откуда продолжала наблюдать за тем, как развивались события. Тем временем, военные согнали в кучу множество людей, которых заставили лопатами рыть большую яму. После этого в неё сносили какие-то тюки (было темно, и рассмотреть в деталях не удалось). Затем копавшим, по всей видимости было приказано раздеться… Раздались выстрелы. Люди валились в яму, а сверху их забрасывали землёй… Рядом с захоронением посадили тополь, который впоследствии вырос в большое дерево. Когда на месте захоронения земля осела, туда набралась вода, и детишки использовали это место, как импровизированный каток.»

Обратите внимание на только, что корреспонденткой описан просто классический образец «клада до востребования». Посторонние свидетели убираются, дерево для отметки «тайного» места сажается, злодеи исчезают в неизвестном направлении. А что в результате? В результате всё равно имеется масса свидетелей и непосредственных участников событий, которые могли впоследствии наведаться к яме за некогда спрятанной добычей. Да, забыл сказать о том, что речь в письме идёт о станице Староминская, которая (вот совпадение-то) лежит примерно в шестидесяти километрах всё от того же Ейска. И поэтому вполне возможно, что данное захоронение произвела часть офицеров, отвечающая за эвакуацию какой-то небольшой части «Кубанских ценностей». Если она всё ещё находятся там, то отыскать её не представляет для меня особого труда. Вот только это снова перед нами населённый пункт…

Что же касается остальной части утерянных сокровищ, то сложности с их отысканием гораздо более значительны. Начнём с того, что признаем честно – приличная их часть была попросту растащена по карманам и исчезла бесследно и безвозвратно. Какая-то частичка ценностей была вторично утеряна и во время непонятного затопления «Громкого». По показаниям свидетелей это были четыре громоздких, окованных железом ящика, которые были заперты в трюме. Интересно, что доставили на борт эти ящики с «боеприпасами» матросы, которые выкопали их в тех местах (с севера от Екатеринодара), где перед неудачным штурмом города сосредоточивались обозы и войска, как Добровольческой армии, так и Краевой рады. Подозреваю, что после гибели генерала Корнилова, когда Деникин приказал войскам двигаться на север, к Дону, поборники самостийной Кубани захоронили на месте стоянки подведомственные им сокровища. Кстати сказать, и маршрут следования А.И. Деникина и путь отступления участников «Ледяного похода» удивительно совпадает с маршрутом следования «северной» эвакуационной колонны.

Но и здесь есть свои загадки и недоговоренности. Доподлинно известно, что небольшой обоз с ценностями (пять подвод) оторвался от основной колонны белых войск и тоже свернул к Ейску, пользуясь ночной темнотой. В связи с этим некоторые исследователи данной проблемы предполагают, что несколько тонн ценностей до Ейского порта так не добрались, а были они спрятаны в районе станицы Новощербиновская. Якобы приложил к этому руку некий Фёдор Андреевич Щербина, уроженец этих мест, который впоследствии (весной 20-го года) умудрился-таки вывезти часть регалий Кубанского Казачьего Войска через Новороссийск за рубеж. Разумеется, что он и сам эмигрировал вместе с сокровищами на пароходе «Константин».

В заключение необходимо упомянуть и о специальной комиссии ВЧК, прибывшей в столицу Кубанского края в 1921-м году. Комиссия была создана по распоряжению товарища Дзержинского и имела своей основной задачей отыскать следы исчезнувшего золота. По слухам ничего найдено чекистами не было, но так то по слухам. Лично я несколько раз встречался с примерами прямо противоположного свойства и в примитивное лопоушество чекистов не слишком верю.

Возможно среди читателей, ознакомившихся с моей статьёй, найдутся такие, кто более основательно заинтересуется данной легендой и проложит мои изыскания. Им я хочу сказать, что лишь в самом общем виде затронул столь грандиозную проблему. Так же хочется дать один совет всем начинающим поисковикам и кладоискателям. Он заключается в том, что я просто категорически никому не советую по прочтению данного материала начинать самостоятельные и скоропалительные поиски. Должен прямо сказать, что всякий поиск – дело очень дорогое, тонкое и сложное. Даже отдав поисковым работам много десятилетий, и накопив весьма солидный опыт, я постоянно сталкиваюсь с ранее не встречавшимися трудностями и проблемами. Но если душа у Вас горит и руки зудят, то, пожалуйста, для начала напишите мне до востребования в редакцию журнала «Чудеса и приключения». Я обязательно отвечу Вам, и непременно помогу в этом хотя и сложном, но благородном и безумно интересном деле.

Отсвет «Батыева серебра»

Поиск мифического многотонного клада, который якобы оставил хан Батый в 1237-м году в одном из Селигерских озёр, ведутся довольно давно, однако до сих пор, судя по поступающей информации, безрезультатно. Ставить вопрос о том, почему столь крупный клад до сих пор не обнаружен, видимо, не нужно – достаточно просто взглянуть на карту верхневолжских озёр. Этих самых озёр в данном районе столь много, что как-либо продуктивно прочесать их даже с помощью наилучшей специальной техники практически невозможно. Однако и в данной кладоискательской истории и по сей день, происходят весьма интересные сюжетные повороты. Лично для меня такой поворот произошёл в тот момент, как в мои руки попала весьма любопытная статья в модном журнале «Подводный мир» с весьма многообещающим названием – «Серебро Батыя». Поскольку в статье, при внимательном прочтении, мною было обнаружено достаточно много явной дезинформации и явно неслучайных неточностей (а выяснить истинное положение вещей хотелось непременно), я решил при случае выйти на непосредственных участников описанных событий. Чтобы ввести читателей в курс дела, я вкратце перескажу содержание статьи.

Итак, в начале полуторастраничной публикации, как обычно даётся небольшой экскурс в историю вопроса. Сообщается, что войска Батыя, разорив Рязань, Москву, Владимир и массу прочих населённых пунктов древней Руси, двинулись на Новгород. Но планам кочевников помешала распутица и начавшийся голод. (Насчёт распутицы автор явно покривил душой, поскольку тот год был отмечен именно небывалыми морозами, от которых погибло до 70.000 пленных. А голод мог касаться только лошадей, которые в тех глухих местах не могли найти себе достаточного количества фуража для прокорма.)

Озабоченный создавшейся напряжённостью хан приказал избавиться от громадного и слишком обременительного обоза, в том числе и от награбленного серебра. (Историки считают, что татары дошли в том походе до Игнач креста (современная деревня Игнашовка) и только оттуда по тем или иным причинам повернули обратно). Действительно, в таком случае на их пути лежало множество больших и малых озёр, в которых легко можно было утопить не то, что несколько возов с добычей, но и всё Батыево войско, причём многократно.

Далее автор статьи писал, о том, что он по летописям восстановил маршрут, проделанный Батыем, после чего пришёл к однозначному выводу о том, что искать затопленные сокровища следует в районе городка Селижарово??? Очень кстати рядом с ним появилась и ясновидящая Марина Сугробова, которая утверждала, что в своих снах видит, как сильно закопчённые татары топят многочисленные мешки с сокровищами в замёрзшем озере. Единственно, что она не знала точно, так это то, где же это озеро находится. Но поскольку примерный район уже вычислил сам автор статьи, то всей честной компании самодеятельных кладоискателей оставалось лишь посетить все озёра в районе Селижарово и отыскать то единственное с денежками на дне. Что собственно они и осуществили. Собрались большой бригадой и на трёх машинах с соответствующим оборудованием двинулись в поход.

Госпожа Сугробова после осмотра нескольких попавшихся на пути экспедиции разновеликих озёр уверенно заявили, что одно из них и есть то самое – искомое. Далее в дело вступил опытный водолаз-аквалангист. Он спустился под воду и даже обнаружил некий, весьма подозрительный бугор в центре озера. Да, забыл упомянуть о том, что по утверждению автора данное озеро лежало аж на 14 метров выше уровня основного Селигера, и было расположено в 400-х метрах от него. Участников экспедиции этот факт ужасно воодушевил, поскольку они тут же поняли задумку коварного Батыя. Тому, если бы он вернулся за безвременно утерянной добычей, следовало лишь прокопать канал и вода из озера с условным названием «Серебряное» ушла бы сама собой, обнажив хитро спрятанный клад.

Побултыхавшись немного в придонном иле, водолаз всплыл на поверхность, и доложил, что озеро глубокое, ила много и не видно ни черта. Почему-то на основании этого доклада все дружно уверились в том, что сокровища находятся буквально под ногами и порадовались сами за себя. После этого все участники поисков быстренько свернули лагерь и очень довольные (как написано – с сознанием выполненного долга) поехали обратно в Москву. Всё! Конец!

Ещё раз повторюсь, что точки зрения профессионального поисковика данная статья была просто скопищем злонамеренной дезинформации и необъяснимых противоречий. Всё в ней отдавало хитро закрученной приключенческой интригой и бульварной литературщиной. Взять хотя бы тезис о славном городе Селижарово, вокруг которого якобы разворачивались основные действия этой поисковой комедии. Развернём карту и посмотрим, где та Игнашовка, откуда татары повернули в Нижневолжье и где, расположено то самое Селижарово. Да между ними расстояние километров в семьдесят! Пока татары добрались от первого населённого пункта до второго, они имели возможность сто раз затопить всё, что хотели. В районе же Селижарово весьма трудно найти что-либо подобное для утопа, там нет озёр вообще!

Или вот ещё неподражаемый прикол с 14-ю метрами превышения уровня поверхности «Серебряного» озера над поверхностью Селигера. Да это же ахинея чистой воды! Крайне трудно найти среди всех Верхневолжских озёр превышение даже на один метр по отношению к ординару основного Селигера, не то, что на четырнадцать!

Но больше всего из этого сконцентрированного бреда меня интересовало следующее. Что же сталось впоследствии с якобы найденной ими серебряной горой? В статье об этом не было и намёка. То есть нашли люди гору ценностей, поплясали вокруг неё и… отправились восвояси. Так не бывает. Если клад Батыя был действительно ими найден, то просто невозможно себе представить, что не было сделано даже попытки, его вытащить! Короче говоря, следовало разобраться в данной истории внимательнее, чтобы надёжнее отделить «овнов» от «козлищ».

Основной моей задачей на первом этапе расследования было выяснить, что называется, из первых уст, почему всё же не был извлечён столь удобно (с точки зрения профессионального кладоискателя) залегающий клад. И в самом деле, согласитесь уважаемые читатели, что получить информацию (откуда бы она не исходила), о том, почему не была извлечена многотонная куча серебряных изделий 750-летней старины, крайне интересно. Ведь любопытно же выяснить, что же в действительности могло явиться препятствием для извлечения драгоценного подарка дарованного буквально свыше? Правда, в статье прозрачно намекалось на возможное противодействие местных властей, но по своему опыту я знаю, что после соответствующих договорённостей и финансовых вливаний, местные власти становятся достаточно лояльными и зачастую сами могут оказать содействие в извлечении какого угодно клада, к тому же удачно расположенного в столь удобном, а главное глухом месте! А поработать в лесной глуши, в спокойном, стоячем озерке, пусть даже с его дна бьют холодные ключи, это ли не мечта всякого уважающего себя поисковика?

Но из статьи однозначно следовало, что клад из озера извлечён почему-то не был, и это удивительное обстоятельство долго не давало мне покоя. К тому же, будучи не только активно действующим поисковиком, но и писателем, специализирующимся именно на приключенческой и поисковой литературе, я почувствовал, что за рамками статьи в «Подводном мире» осталось что-то самое интересное и загадочное. И как человек, с удовольствием описывающий всё загадочное и непонятное, я просто должен был выяснить истину. Ну, что же, пора было собираться в путь, за дополнительными сведениями и истиной в первой инстанции.

Самыми важными действующими лицами в этой истории были, по моему мнению, всего два человека. Ясновидящая г-жа Сугробова, как основной источник первичной информации о месте захоронения клада, и водолаз, который непосредственно погружался в воды «Серебряного» озера. И тут мне совершенно неожиданно повезло, повезло совершенно неслыханно. Едва я набрал номер своего единственного знакомого, ранее связанного с профессиональной работой под водой, как он, ни мало не смущаясь, рассказал мне о том, что он прекрасно осведомлён об этом случае, поскольку сам в это озеро и погружался!

– Как, – завопил я не своим голосом, – и ты столько времени молчал!

– Да собственно-то и рассказывать было не о чём, – ответствовал мой собеседник. Да, действительно, приехали мы на какое-то лесное озеро, привезли водолазное оборудование, лодку резиновую… Пару раз погрузились. Вода там действительно чрезвычайно прозрачная и водоросли очень красивые, длинные такие… Глубина? Да, верно, местами она была весьма приличная…

– А холм ты там видел? – довольно нетактично перебил его я.

– Ну, не совсем холм, – неуверенно заюлил он, – скорее там была некая гряда, которая как бы делила озеро на две неравные части. В центральной части озера глубина действительно достигает аж тринадцати метров, а там, на грядке этой, она поменьше метра на три – четыре.

– Так там действительно была найдена какая-то магнитная аномалия? – не отставал я от него.

– Нет, – напрочь отмёл он довольно уверенно поданную в статье информацию, – ничего подобного не было и в помине.

– Но ведь в статье написано чёрным по белому, что у вашей команды были все необходимые приборы! – не отставал я.

– Верно, какие-то приборы с нами были, – подтвердил водолаз, – но почему-то ими так и не воспользовались.

– Почему же?

– Наверное, потому, что к нам вскоре явились представители расположенного неподалёку базы отдыха от какого-то института и заявили, что не потерпят каких-то подозрительных исследователей на подведомственной им территории.

Ситуация определённо начала понемногу проясняться. Получалось так, что и подозрительный холм, и магнитная аномалия, якобы совпадающая с указанной Сугробовой точкой на карте озера, не более чем завлекательный ход автора статьи!

– Так что же у нас осталось в сухом остатке? – задумался я после окончания нашего весьма сумбурного разговора. Озеро имеется, это несомненный факт, водолаз врать не будет. А что ещё? Кроме завлекательной легенды и уверений М. Сугробовой, что клад Батыя существует на самом деле, никаких точных и бесспорных фактов в моём распоряжении не было. Кроме того, мой знакомый водолаз никак не мог помочь мне попасть на это самое озеро, поскольку не знал ни его настоящего названия, ни верной дороги, которая привела бы меня к нему. Единственное, что он запомнил точно, так это то, что от города Осташкова они ехали ещё часа полтора, и в конце пути дорога и вовсе превратилась в малопроезжую лесную тропу. К несчастью мой знакомый не имел понятия и о названии расположенного неподалёку базы отдыха. Единственное, что он помнил хорошо, было то, что озеро не имело стока и, кроме того, располагалось совсем недалеко от Селигера, буквально в двухстах метрах. Однако, ещё раз изучив географическую карту, я довольно быстро уяснил, что подобных озёр в тех местах имелось предостаточно. Установив сей безрадостный факт, я вновь оказался в тупике. Понятно, что искать озеро, которое находилось неизвестно где и называлось неизвестно как, было равносильно поиску иголки в стогу сена.

Оставалось лишь одно верное средство прояснить окончательно запутавшуюся ситуацию – поскорее добраться до главного первоисточника всей этой кутерьмы – самой госпожи Сугробовой. Договорившись с ней о встрече, я, в течение недели дважды посетил её замечательный салон и попутно постарался выяснить, откуда проистекает её привязанность именно к этому эпизоду российской истории и где же находится столь замечательное озеро? К моему величайшему сожалению, конкретно удалось выяснить лишь то, что она с мужем действительно была пару лет назад на лесном озере, которое по её мнению называлось Троянским. И действительно, неподалёку от их лагеря, с южной оконечности озера располагалось несколько убогих дощатых домиков, которые принадлежали одному из институтов Российской Академии наук. Это было всё, что она вспомнила, а может быть, захотела вспомнить.

Но всё же дополнительные сведения следовало срочно осмыслить и, едва возвратившись домой со встречи, я спешно раскатал уже слегка затёртую на сгибах карту Селигера. Направил на неё лупу и принялся за срочные поиски Троянского озера. Неприятное открытие ожидал меня примерно через двадцать минут. Ровно столько мне понадобилось времени, чтобы однозначно выяснить, что озера Троянского ни вблизи, ни вдали от Селигера не существует. Сюрприз, что и говорить, был довольно неприятный, но истинный поисковик всегда копает до самого дна. Теперь у меня оставался всего один крошечный шанс, выйти к неуловимому озеру, через пресловутую «базу отдыха». К счастью, мне пришлось некогда поработать стажёром в том самом институте, на балансе которого висела озёрная «база», и я наивно полагал, что выяснить её местонахождение мне удастся без особых проблем.

Но и здесь я несколько промахнулся. В результате проведённой мною слегка отдающей дешёвым шпионажем акции мне удалось выяснить только то, что искомая база располагается примерно в пяти километрах от пристани с поэтичным названием Залучье. Заодно, уже другими путями ко мне пришла информация о том, что неподалёку от заветного озера находятся и несколько других небольших озёр, отличающихся от нужного нам водоёма только своими размерами и качеством воды.

Вновь настала пора плотно поработать с картой. Довольно скоро выяснилось, что только местность с запада от Залучья отвечает всем собранным к тому моменту сведениям. Только там на некоем полуострове пространном имелось несколько разновеликих озёр, три из которых действительно располагались рядом с основным зеркалом Селигера. Вот к ним-то я и присмотрелся более пристально. После недолгих размышлений я отсеял одно из них, поскольку оно имело слив в Селигер, а ведь искомое озеро слива не имело. Оставались ещё два. Но оба они были совершенно равноценны, и разобраться в том, какое из них есть то самое «Серебряное» озеро из статьи, можно было только на месте. План мой был, в общем и целом весьма незамысловат – добраться на машине до Осташкова, и уже оттуда произвести непосредственный осмотр и промер подозрительных озёр прямо со льда. Но нам нужно было поторапливаться, поскольку на европейскую часть страны стремительно приближалось весенняя распутица. Поскольку времени на раздумье практически не оставалось, то я предложил своим коллегам готовиться к походу основательно, но быстро. Поскольку наш маршрут должен был пролегать по заснеженным лесам и значительным ледовым пространствам, то пришлось взять с собой даже канадский вездеход «Арго» на специально изготовленном для него прицепе.

Сутки на сборы и наша небольшая поисковая команда выехала в направлении древнего Селигера. Переночевав в одноимённой гостинице, в которой по случаю нашего прибытия отключили сразу и горячую воду и отопление, мы с первыми лучами солнца направились в селение под названием Новые Ельцы, откуда нам предстояло двигаться уже на вездеходе. Остановившись на пустынном пляже, мы первым делом выгрузили «Арго».

Здесь мне хочется на время остановить своё почти детективное повествование и сказать несколько хороших слов в адрес этого удивительного механизма сделанного в далёкой Канаде. Поскольку в окружающих нас лесах снега ещё было вполне достаточно, мы решили сразу же надеть на его колёса широкие пластиковые гусеницы. Именно они должны были облегчить нам передвижение по густым лесным массивам, раскинувшимся на противоположном от нас берегу крупнейшего озера европейской части России. Поскольку опыта в управлении машинами такого рода у нас почти не было, а ехать на вездеходике предстояло вчетвером, да ещё и с вещами, мы тронулись с места с определённой опаской. «Арго» – машина с виду крохотная, но всем хватает места для вполне комфортного размещения. Водитель запускает двигатель. Берег Селигера в этом месте довольно крут, но наш «малыш» легко спускается на лёд. Прибавляем газ и он, слегка погромыхивая гусеницами, быстро и легко несёт нас вперёд. Берег всё ближе и вскоре мой взгляд различает приткнувшиеся на берегу дощатые домики, выкрашенные в зелёный цвет. Притормаживаем рядом с рыбаком, энергично сверлящим лёд.

– Здорово отец! – громко приветствую его я. Как нынче клёв?

Тот презрительно машет рукой.

– Что это там за строения такие? – как бы между делом указываю я на заинтересовавшие меня домики.

– База отдыха какого-то московского института, – отвечает тот.

– А вы случайно не знаете, другие базы здесь есть? – продолжаю интересоваться я.

– Нет, – отрицательно качает он головой, – эта тут единственная.

Ситуация мгновенно и радикально прояснилась. Раз база отдыха располагается именно в этом месте, между двух полуостровов с примечательными названиями мыс «Бык» и мыс «Тёлка», то единственным озером, которое располагается вблизи его, является только одно озеро, а именно озеро Тряское. Да и действительно, если перенести ударение в названии с первого слога на последний, и произнести его побыстрее, то действительно получается слово, звучанием слегка похожее на «Троянское». И, следовательно, нам остаётся только скорее отыскать само озеро и произвести его электронную разведку. Задача казалось бы несложная, но для людей, впервые оказавшихся в незнакомой местности, сложности обычно находятся легко.

Для начала мы около часа плутаем по лесу и только благодаря «Арго» выбираемся обратно к Селигеру без особых потерь. Ещё раз сверяемся с картой и, удачно перевалив через довольно крутой водораздел, выкатываемся наконец-то на берег очень живописного озерка.

– Да, – восхищённо выдыхают все участники похода, – какая красота!

Озеро и в самом деле великолепно. Почти круглое, с уходящим влево мощным аппендиксом, оно плотно окружено густым девственным лесом и довольно крутыми прибрежными буграми. Невольно ловлю себя на мысли о том, что что-то прятать в нём – одно удовольствие. Вокруг полная глушь и безлюдье, а семьсот пятьдесят лет назад здесь, скорее всего и вообще не ступала нога человека. Пока остальные развёртывают скромный лагерь, я обвешиваюсь аппаратурой и, не теряя и минуты, выхожу на лёд. Впереди у меня несколько часов непрерывной и довольно нудной работы. Привычными движениями намечаю опорные ориентиры, расчерчиваю рабочий блокнот и включаю электропитание. Час идёт за часом, а до выполнения намеченной программы ещё очень далеко. Озеро на первый взгляд совсем немаленькое и по самым оптимистичным прикидкам для получения полной информации о его «недрах», мне понадобится пройти пешком не менее двадцати километров. Тем временем мои спутники, наскоро накормив меня гадким и переперченным «Дошираком», уезжают на разведку дороги идущей к озеру от Берёзовского Рядка, к сожалению не оставив мне в наследство и глотка воды.

Печёт мартовское солнце, дует резкий северный ветер. Через час, не выдержав пытку жаждой, я достаю кинжал и, кое-как опустившись на колени, раздалбливаю рыбацкую лунку. Очистив пробоину от льдинок, собираю ладонь ковшиком и вычерпываю из пробоины несколько глотков поистине живительной влаги. Вода и в самом деле очень хорошая, кристально чистая и вкусная. Кажется, она и в самом деле имеет большую насыщенность серебром, но мои приборы пока не зарегистрировали никаких металлических аномалий. Напившись и слегка переведя дух, возвращаюсь к своим трудам. Хорошо, что на ледяной крошке, покрывающей акваторию озера, прекрасно заметны мои следы, не нужно делать предварительной разметки верёвками, что, как правило, приходится делать в тех случаях, когда ориентировка на больших пространствах затруднена. Вот и теперь, при ширине озера в триста – триста пятьдесят метров было бы весьма затруднительно выдерживать нужное направление без чётко обозначенных ориентиров или протянутых через ледяную гладь опорных шнуров. Так что запомните уважаемые последователи, что следы на снегу это сущее благо для каждого поисковика. При действиях на больших, и по большей части безликих пространствах, таких как редколесье, пахотные поля, замёрзшие озёрные или речные глади, цепочки собственных следов являются отличным ориентиром.

К четырём часам вечера основная часть озера Тряского уже отработана, но к этому времени сам я еле держусь на ногах, поскольку на льду присесть просто негде. Но усталость столь сильна, что отдохнуть просто необходимо. Иду к берегу, нахожу в лесу сломанное дерево и, не снимая с себя прибора, укладываюсь на него в позе полудохлого крокодила. Ни согнуться, ни повернуться. Но всё же немного легче, поскольку не на ногах. Пятнадцать минут передышки и, к сожалению надо вставать. Озеро ведь большое, по площади чуть меньше половины квадратного километра, а я осилил всего две трети его. Остаётся отработать только извилистый и на вид малоперспективный аппендикс, но поскольку в нём одном можно утопить целый эшелон тяжёлых танков, то пренебрегать им я права не имею. Правда, здесь я уже слегка подхалтуриваю – не дохожу до берегов метров по двадцать, поскольку и так видно, что там слишком мелководно и ни один уважающий себя Батый что-либо прятать там не будет.

Проходит ещё два часа. Эхо неожиданно доносит до моих ушей шарканье армейских бахил, и я с усилием поднимаю отяжелевшую голову. Самый дальний от Селигера край Тряского озера совсем близко. Ещё два три прохода и наступает конец моим мучениям. Погода давно поменялась. Вместо приятного весеннего солнца с холмов яростными порывами скатывается холодный сиверко, заставляя поторапливаться. Но вместо этого я присаживаюсь на пенёк и ещё раз просматриваю сделанные за день замеры. Но, увы, никаких видимых и хорошо заметных аномалий мною не выявлено. Однако надежды я не теряю, поскольку ещё предстоит нанести полученные данные на крупномасштабный планшет. Иногда это помогает, особенно в тех случаях, когда искомый объект представляет собой достаточно мелкую и рассеянную россыпь, находящуюся к тому же на приличном расстоянии от головки прибора.

К настоящему времени эта работа уже проделана и я прямо сейчас демонстрирую читателям окончательный результат всех наших многотрудных усилий. Из представленной схемы ясно видно, что магнитуды пересекают поверхность озера очень плавно, почти не отклоняясь на открытых пространствах и лишь слегка изгибаясь вблизи берегов. Обыкновенно подобная картина наблюдается лишь там, где напрочь отсутствуют какие-либо залежи металла. Отсюда можно сделать однозначный и единственный вывод – озеро Тряское девственно чисто и не содержит в своих глубинах никакого клада.

Наш поиск, увы, окончен безрезультатно. Но как же теперь быть со столь красивой легендой? Неужели постоянные видения г-жи Сугробовой являлись лишь пустой игрой её воображения? Вполне возможно, что и так. Но может быть, она в своих поисках нужного озера просто несколько промахнулась. Ведь повторюсь ещё раз, небольших озёр вблизи Селигера так много, и все они так похожи одно на другое. Так что вполне возможно, что мне ещё придётся возвращаться к данной теме.

Золото солдата Иоахима. Миф или реальность?

Пожалуй, ни одна кладоискательская легенда не привлекала меня больше, чем легенда о захороненных в окрестностях Борисова восьми бочонков золотых червонцев. Почему? Право не знаю, что и сказать. То ли потому, что услышал её в достаточно романтическом возрасте, то ли потому, что чем больше узнавал я об этом малоизвестном эпизоде нашей истории, тем больше проникался идеей непременно отыскать следы сего загадочного клада. Надо сказать, что традиционно поиски восьми бочонков велись мною вдоль реки Березины, поскольку в исходной легенде довольно ясно указывалось на то, что события происходили именно около этой реки. Ах, да, я же не рассказал о самой легенде. Сейчас исправлю это досадное упущение. Слово старой престарой вырезке из газеты «Неделя» аж за далёкий 1977-й год.

«О том, что, отступая из Москвы, Наполеон увёз с собой много награбленных сокровищ писалось не раз, – пишет Н. Матуковский, собственный корреспондент «Известий». Всевозможные гипотезы сводились в общем-то к одному: сокровища были брошены где-то в районе белорусского города Борисова, там, где войска Бонапарта потерпели очередное сокрушительное поражение. Гипотезы эти время от времени подогревались сообщениями о найденных на дне Березины золотых и серебряных монетах, то химическим анализом воды в одном из озёр (повышенное содержание серебра). Но вот я листаю документы обнаруженные недавно в архиве. «Дело канцелярии минского губернатора. О кладах найденных в Минской губернии. Начато 20 июня 1896 г., окончено 8 ноября 1897 г.» «Имею честь препроводить при сём на рассмотрение Вашего сиятельства докладную записку отставного губернского секретаря Рачковского об оказании ему содействия при раскопках зарытых будто бы в земле около Борисова бочонков с золотом.

Губернатор Минска в свою очередь запросил: – На какой земле зарыто золото – казённой, церковной, общественной или частной? На что Юлиан Рачковский ответил. «Местность принадлежит городу Борисову. Она луговая и никаких там памятников древности не было и нет…»

Как отставной губернский секретарь узнал о наполеоновском кладе? Оказывается, через много лет после войны в его дом зашёл пожилой солдат и рассказал следующее. «…Французы двинулись из Борисова на переправу, устроенную в 10-и верстах от Борисова на реке Березине у деревни Студёнка – передаёт рассказ солдата в своей записке Ю. Рачковский. Я и десять моих товарищей напали на крытый шарабан, запряженный тройкой лошадей. Возница – француз соскочил с козел, обрезал постромки, вспрыгнул на неё верхом и умчался. Мы бросились к бричке и увидели бочонки, их было восемь. С одного сбили тесаком обручи – там лежали золотые червонцы. Мы вырыли яму, высыпали золото в неё, затем набросали туда поломанные ружья и сабли, засыпали землёй, сверху разожгли костёр, погрелись и двинулись за войсками.

Рачковский сообщает далее: – Солдат Евхим хотел показать моему отцу, где зарыты червонцы. Но за ночь всё покрылось снегом. Ещё через ночь Евхиму сделалось хуже, и он сказал: «Видно не пользоваться мне богатством. Все мои товарищи погибли, остался один я. И мой конец близок».

Вот собственно и вся та информация, на которую я опирался в своих поисках. Информация, согласитесь, очень скудна и фрагментарна. Но меня воодушевляло только то, что общий район действий был очерчен достаточно точно. Напомню дошедшие до нас слова самого старого солдата Иоахима, повествующего об этой истории. Он говорит о времени захоронения клада так: – «Когда французы двинулись к Березине …» Отсюда я делал однозначный вывод о том, что эпизод с захоронением клада произошёл именно в момент отступления французских войск от Старо-Борисова к Студёнке, к свежевыстроенным двум переправам. Вполне вписывался в эту легенду и упоминание его о том, что на следующий день пятеро из десяти закапывавших клад солдат погибли в бою. Видимо имелось в виду известное сражение при Брилях, в котором действительно обе противоборствующие стороны понесли значительные потери. Каждый из нас и теперь может увидеть высокие насыпи громадных братских могил, воздвигнутых на правом берегу Березины, как раз напротив деревни Студёнки.

И всё бы хорошо, всё бы здесь ладно, но вот только никаких следов золотого захоронения отыскать не удавалось многие годы. Следы прочих исторических кладов я, так или иначе, но находил, а здесь так и сохранялась полная неясность. Впрочем, Бог бы с ним, с золотом, не в нём суть. Мне не удавалось отыскать даже и следов того раскопа, которые указали бы мне, что клад уже давно выкопан и вывезен.

Хотя нет, два следа всё же были – две явно искусственного происхождения воронки. В номере газеты «Клады и сокровища» № 1–2 за 1998 год в своей статье «Конец старинной легенды» я изобразил план местности, где, по моему мнению, происходили основные события, изложенные в данной легенде. Однако одна из воронок была уж очень мелка, и представить себе, что именно здесь некогда скрывались восемь бочонков, я никак не мог. Вторая же воронка была примерно в четыре метра диаметром и очень походила на место чьих-то давних раскопок. Вот только она была слишком велика и слишком глубока. Сделать столь глубокую «закопушку» без шанцевого инструмента наши солдаты просто не могли.

Тщательно обыскав прилегающую к реке местность, я тогда подумал, что если клад и был некогда зарыт здесь, то произошло сие событие именно в этом месте. И не нахожу я его только потому, что он спрятан на участке, совершенно непроходимом и для поисков недоступном. Но как потом оказалось, я сильно заблуждался. Случилось так, что в начале этого года одному моему знакомому поисковику позвонил житель г. Борисова и заявил о том, что имеет сведения о том, где захоронен клад наполеоновских времён. Проверить данное сообщение попросили именно меня. Вышедший на нас белорус проводил меня на давным-давно просвеченный мною заливной луг, расположенный рядом с широким водоотводным каналом.

– Вот здесь лежит старинный клад, – торжественно объявил он, щедро обводя рукой площадь примерно в половину квадратного километра.