Помоги проекту - поделись книгой:
— Ну, не дрожи, мелюзга, — сказал Алешка сестре со всей ласковостью, на которую был способен. — Не тебе же лезть в воду!
— Не называй меня мелюзга, — попросила Аленка тихо и обняла брата. — Я боюсь! Вдруг тебя унесет вода, и я останусь здесь совсем одна?!
— Не унесет, — сказал Алешка и принялся обвязываться канатом из сплетенных лоз. — Ты же меня будешь держать! Да и потом — можно хвататься за камни, которые торчат из стен!
— Ага, — подхватила Аленка мрачно. — Лучше хватайся за сосульки, которые растут из потолка!
— Шутишь? Уважаю! — сказал Алешка.
Этими взрослыми словами папа частенько хвалил маму, когда она шутила в трудные минуты…
Алешка как мог крепко обвязался неудобным канатом, Аленка взяла конец каната в руки, и мальчик прыгнул в яму.
Плюх! Алешка с головой ушел под воду, но тут же вынырнул. От холода у него перехватило дыхание. Но это было не самым худшим — как только мальчик оказался в воде, его тут же начало уносить в сторону! Он пытался хвататься о выступы в стене тоннеля, и однажды даже задержался на таком выступе, но течение было сольное, и вскоре Алешка уже беспомощно барахтался в воде!
— Аленка! Ален! Тащи! — задыхаясь от напряжения, закричал он.
Сестра услышала его, дернула за веревку раз, другой, но сил вытянуть брата у нее не хватало.
— Алешка, держись, держись! — закричала она, и поняла, что кричала зря — на крик ушел остаток сил.
Больше девочка не тянула, а лишь упиралась в землю, стараясь, чтобы Алешка хотя бы оставался на месте. Внезапно что-то случилось — веревка как будто стала легче, девочка дернула, и брат не вылез, а прямо таки вылетел наружу!
Алешка упал на землю. Он был весь мокрый и тяжело дышал. Аленка повалилась рядом. Она так же была вся взмокшей — и от недавнего купания в подземной реке, и от собственного пота, и от непрекращающегося дождя.
— Там волны, понимаешь? — сказал Алешка через пару минут — когда отдышался. — То течение ровное, хотя и сильное, то — бац! — идет волна и тебя прямо таки выбрасывает наружу! Откуда там волны? Не пойму.
— И я не пойму, — сказала Аленка.
— Я больше никогда не буду называть тебя мелюзгой, — сказал Алешка. — Мелюзга ни за что не смогла бы меня оттуда вытащить! Даже при помощи волны!
— Ага! — очень гордая собой, согласилась девочка.
Довольно долго дети просто молча лежали на мокрой траве, подставляя лица под крупные капли теплого дождя.
— Попробуем еще раз? — неуверенно предложил Алешка.
— Нет! — испугалась Аленка. — Я тебя теперь точно не удержу!
— Да уж! — быстро согласился Алешка, которому страшно не хотелось лезть в подземную реку еще раз. — Лучше пойдем, а, Ален? Нужно поискать дорогу домой в другом месте. Там, — он указал вдаль, — дома, а значит, люди. Спросим у них.
И они двинулись к домам.
3.
Шли они медленно — они ведь были еще маленькими, к тому же перепугались, страшно устали и проголодались. Да и дождь не прекращался ни на минуту — от этого как-то не хотелось двигаться быстро.
— Алешка, смотри! — сказала Аленка, когда до домов оставалось не больше четверти пути. — Штаны на дереве!
Алешка повернулся туда, куда показывала сестра, и остолбенел — перед ними росло диковинное дерево.
Оно было большим, ветвистым, с резными, как у дуба, листьями, но вместо плодов на нем висела одежда: большие и маленькие штаны, шорты, свитера, носки, пышные юбки с оборками и совсем маленькие, простенькие юбочки… Некоторые из «плодов» были такими же, какими бы были в магазине (только без бирок и мокрыми), а некоторые — как будто недоделанными. Например, висящие почти у самой земли джинсы на поясе и до колен выглядели совершенно нормально, а дальше ткань становилась все тоньше и прозрачнее, как будто исчезая.
— Смотри, Алешка! Юбочка, — Аленка указала на синюю юбочку для маленькой, как она сама, девочки, которая висела в нескольких метрах от земли. — Я всегда такую хотела! Достань ее мне, а?!
Алешка к одежде всегда проявлял полное равнодушие, а потому сейчас ему не трудно было быть правильным и твердым.
— Ален, я думаю, что все это трогать нельзя! — сказал он назидательно.
— Почему? — удивилась девочка.
— Это чужое. А брать чужое — воровство. Так папа говорил!
— Говорил, — Аленка, печально вздохнула. Ей, не смотря ни на что, очень-очень хотелось эту юбочку. — А, может быть, все это и не чужое? — сказала она умоляюще.
— А чье?
— Ну… — Аленка задумалась. — Ничье! — предположила она.
— Ален, — учительским тоном казал старший брат. — Папа говорил, что все НЕ НАШЕ — уже чужое! А ведь это — не наше! Точно не наше!
— Ты потому такой умный, что тебе самому ничего здесь не хочется! — девочка приготовилась заплакать, но тут сзади послышался удивленный голос.
— Дети! Не может быть! Дети!
Дети обернулись.
Аленка сразу же забыла о том, что собиралась плакать.
Напротив них стоял мокрый, не бритый мужчина с глубокими морщинами на лице. Почему-то и Алешке и Аленке сразу стало понятно, что этот человек очень несчастен, хотя сейчас в его лице светилась огромная надежда, в которую, казалось, он сам боится поверить.
— Дети! — повторил незнакомец еще раз. — А вы чьи, дети? Я вас почему-то не помню!
— Не помните потому, что не знаете, — сказал Алешка.
— Как не знаю? — удивился незнакомец. — Я всех детей здесь знаю! Только вас вот не узнаю почему-то?
— Мы не здешние, — сказала Аленка. — Понимаете, мы полезли на дерево… ну, то есть в дерево… ну, то есть в дупло… Потом что-то случилось, и мы из этого дупла мы попали в подземную реку, и река вынесла нас сюда! А здесь ни дерева этого нет, ни наших домов?! Не понимаете?
— Не понимаю, — пробормотал незнакомец.
— Жаль, — сказал Алешка грустно. — Мы и сами не понимаем.
Незнакомец молчал. Его лицо менялось на глазах — было видно, что его надежда угасает, и от этого бедняга становится еще несчастнее.
— Вас вынесла подземная река? — спросил, наконец, незнакомец.
— Ну, да! Да! — закричали дети в один голос. — И теперь мы очень хотели бы попасть домой!
— Домой! — повторил незнакомец, и сразу как-то сник. — Значит, вы все-таки не здешние? Чужие дети?
— Да! Да! — на перебой закричали дети. — Мы так хотим домой, к маме и папе! Вы не могли бы показать нам куда идти?!
Но незнакомец лишь махнул в отчаянии рукой, развернулся и, с видимым трудом переставляя ноги, побрел прочь.
— Стойте, стойте! — закричал Алешка, догоняя незнакомца. — Вы ведь не сказали нам, куда идти!
— Идите куда хотите, — с тоской и безразличием ответил незнакомец. Алешке даже показалось, что из его глаз льются слезы, хотя точно нельзя было понять — слезы это, или дождевые капли. — Вы чужие дети, а нам нужны свои, наши дети!
И незнакомец ушел, шаркая ногами по пропитанной дождем земле и сгорбившись, как от тяжелой ноши.
— Странный он какой-то! — сказал Алешка, глядя в след незнакомцу. — Помочь не захотел…
— У него какое-то горе, — сказала Аленка грустно. — И мне его жаль.
Алешка и Аленка двинулись дальше в сторону домов. Теперь было видно, что перед ними не город — скорее небольшой поселок.
Чем ближе дети подходили к поселку, тем яснее им становилось, что они попали в странное место.
В этом месте вещи вполне обычные, обыденные, такие же, как и в Городке, на родине Алешки и Аленки, перемешивались с вещами странными, словно попавшими сюда из сказочного мира. Так деревья — простые вишни, яблони и груши перемешивались с диковинными, на которые и взглянуть без изумления было нельзя. Один раз, между яблоней и кленом, дети увидели огромную голубую ель, на которой вместо шишек росли новогодние игрушки. Алешка позабыл о том, что брать чужое нельзя, и попытался сорвать с ветки особенно понравившуюся ему стеклянную, перламутровую сосульку — не получилось, сосулька приросла к дереву крепко. В другой раз они увидели земляничное дерево — на нем густо-пригусто, так, что не было места для листьев, росла земляника. Жаль только, что ягоды были еще зелеными. А рядом с поселком дети остановились в изумлении перед полянкой из одинаковых кустов, на которых росло шоколадное мороженное. На этот раз уроки папы и мамы были забыты, и Алешка с Аленой съели по нескольку порций — такого им никогда не позволяли дома… Мороженное было очень вкусным, очень холодным, только мокрым от дождя. Дети покидали поляну смущенным — все-таки есть это мороженное им никто не разрешал — но сытыми.
Наконец, они вошли в поселок.
Поселок тоже удивлял. Большинство домов в нем были простыми, одноэтажными, как дом самих Алешки и Аленки, но попадались и такие дома, которые дети долго рассматривали, раскрыв от удивления рты. Один дом напоминал шар — был он с совершенно круглыми стенами, настолько ровными, что было невозможно поверить в то, что его делали обычные люди. А вот соседний другой дом казался карикатурой — он изобиловал корявовостями и дефектами, но все в нем было в полтора раза больше обыкновенного — и двери, и окна, и крыша! Такое строение подходило трехметровому гиганту, а не обычному человеку! Несколько раз дети натыкались на пустующие спортивные поля — вроде футбольных, только с четырьмя воротами и странной разметкой — из треугольников и кругов. Поля располагались прямо по середине улиц, и были больше и опрятнее многих дворов.
Посреди одного такого поля лежал странный аппарат — явно летательный, маленький, похожий на железного голубя.
— Ух, ты! — восхищенно воскликнул Алешка, который страсть как любил всяческие механизмы. — Самолет! Точно, Аленка — самолет, только маленький и чудной какой-то! У нас таких не делают!
Он несколько раз обошел аппарат, осмотрел и ощупал его со всех сторон.
— Для одного пилота и двух пассажиров, — бормотал он. — Как же он взлетает? Неужели прямо вверх, без разгона, как вертолет?! Но где же тогда пропеллер?!
В этот момент мальчик забыл, что они потерялись, что идет дождь, что не ясно, где они сегодня будут ночевать и что есть.
— У нас ничего подобного нет! — с уверенностью сообщил он заскучавшей Аленке через десять минут. — Представь себе — он садиться не на шасси, а на обычные ноги — вроде птичьих! И как они не ломаются от такой тяжести?! Чудеса! Правда, на этой штуке давно не летали — поржавело все! Жаль! Вернемся домой — обязательно изобрету такой же!
— Пошли уже, изобретатель! — грустно сказала Аленка, которой опять остро захотелось к маме, и которую чудной летательный аппарат совершенно не интересовал.
Дети пошли дальше.
Несколько раз им попадались люди — все взрослые, ни одного ребенка. Все эти люди выглядели очень грустными, и Алешке с Аленкой казалось, что эти люди просто бродят туда и сюда, не разбирая дороги и как будто безо всякой цели. На Алешку и Аленку люди реагировали одинаково — сначала, как и первый повстречавшийся детям житель, приходили в радостное изумление от того, что перед ними дети, а потом, узнав, что дети это чужие, теряли к ним всякий интерес.
— Странно, да? — спросил Алешка сестру после того, как очередной человек, горбясь и сутулясь, ушел от них прочь. — Что с ними всеми стряслось, не знаешь?
— Не знаю, — отвечала Аленка. — Явно что-то нехорошее. И мне тут не нравится!
Вот так, бредя по улицам странного поселка, они наткнулись на большой трехэтажный дом из белого мрамора, с тяжелыми колоннами у входа и просторными балконами. Этот дом был окружен высоченным забором, он возвышался над другими домами, выделялся среди них как дровец среди шалашей. На балконе дети увидели толстого мужчину, с одутловатым, каким-то немного жабьим лицом. В отличие от других жителей поселка, мужчина не казался несчастным — он подстригал садовыми ножницами аккуратные кусты в больших кадках и что-то тихо напевал.
— Эй, вы не могли бы поговорить с нами? — крикнул Алешка.
— Мы заблудились, потерялись! — подхватила его сестра.
Мужчина посмотрел на детей и не сказал ни слова. Лицо его вытянулось — он был удивлен и явно недоволен.
— Нас вынесла сюда подземная река! — продолжали дети.
— И мы хотим попасть домой, а с нами никто не разговаривает!
Так же, не говоря ни слова, мужчина развернулся и скрылся в доме.
— Эй, погодите, не уходите, эй!!!
Но мужчина не вернулся.
Зато как по волшебству — сама собой, без чьей то помощи и совершенно бесшумно, открылась калитка, и из нее выскочили две огромные собаки. Собаки ощетинились и зарычали.
— Эй, кыш, фу! — закрывая собой сестру, крикнул Алешка. — Ну, пошли прочь!
— Алешка, я боюсь! — пискнула Аленка.
— Фу! — еще раз крикнул Алешка собакам. А сестре сказал: — Тихонько, медленно отступаем. Но не беги — мама говорила, что от собак убегать нельзя — покусают.
Дети начали тихонько пятиться от злополучного забора. Собаки, ощетинившись и грозно рыча, наступали. Внезапно Аленка не выдержала, и с визгом побежала прочь. Обе собаки кинулись за ней. Алешка наклонился, подобрал с земли два камня — по камню в каждую руку — и один за другим, бросил их в собак. Он никогда не кидал камни особенно метко, но на этот раз оба камня нашли свою цель — собаки возмущенно завыли и, оставив в покое Аленку, бросились на своего обидчика.
Тут уже и мальчик побежал.
Собаки бегают быстрее людей, и они за несколько мгновений догнали бы Алешку, если бы тот, как мог быстро, не забрался бы на невысокое, молодое деревцо. Деревцо прогнулось под тяжестью мальчишки, собаки внизу прыгали и клацали огромными зубами — ниже Алешки, но близко, совсем близко! Стоило деревцу прогнуться еще совсем немного, и мальчику не поздоровилось бы! Аленка стояла неподалеку, но ничего поделать не могла — страх сковал тело девочки, и она только и могла, что с растущим ужасом наблюдать за собаками, которые могли не только разорвать ее брата, но и внезапно вспомнить о ней самой!
Вдруг дверь соседнего дома отворилась, и Аленка увидела девочку — такую же маленькую, как и она сама, даже в чем-то на нее похожую! Не выходя из дома, девочка швырнула что-то в сторону собак. Это что-то плюхнулось в нескольких метрах от взбешенных животных.
— Джесси, Томи, на! На! — крикнула девочка.
Аленка подумала, что собаки очень заняты попытками достать Алешку, и не обратят внимания на то, что бросила им неизвестная девочка, но — нет, собаки оставили мальчика и подбежали туда, где ЭТО где плюхнулось. ЭТО оказалось очень вкусным — собаки принялись есть, громко и смешно урча от удовольствия.
— Бегите сюда, быстрее, пока едят! — крикнула девочка.
Алешка спрыгнул с дерева, и что есть мочи, побежал к ней. Собаки, занятые едой, не обратили на него внимания. Аленка тоже подбежала к спасительной двери.
— Быстрее! — девочка немного отступила, Алешка с Аленкой протиснулись в узкую дверь, и оказались в маленькой комнате, темной от того, что все ставни на окнах почему-то были плотно закрытыми.
Эта комната явно была детской. В ней было несколько маленьких кроваток, большой стол и странные стульчики — в форме огромных катушек для ниток.
Девочка захлопнула двери и заперла их на большой крючок.
Поделиться книгой: