Убийца по вызову

4

На следующее утро в шестом часу Гуров уже мчался на всех парах по направлению к столице. Торопясь обогнать обязательные утренние пробки, он давил на газ, логично рассудив, что чем большее расстояние он проделает сейчас на максимально возможной скорости, тем меньшее количество километров ему останется ползти «шагом».

Стратегия вполне оправдала себя, и в управление полковник прибыл даже раньше обычного.

– Здорово, Иваныч! – еле удерживая рвущийся из глубин организма зевок, приветствовал его Стас. – Как отдыхалось?

– Активно, – коротко ответил Гуров. – А вот ты, я смотрю, не очень-то бодр после законных выходных.

– Какие там выходные! – сокрушенно воскликнул Крячко. – Все два дня материалы по делу смотрел. Не отрываясь.

– Это за что же ты так себя наказать-то решил? – сочувственно спросил Лев.

– Да если бы я, не так обидно было бы. Так ведь нет, заставили.

– Не может быть! Кто посмел?

– А то ты не знаешь, кто у нас эксплуатирует подчиненных без всякой совести, лишая последней надежды на личную жизнь!

– Кто? Хм, дай подумать. Неужели Орлов?

– Молодец, угадал! Все уши мне прожужжал генерал наш уважаемый, – пожаловался Стас. – При каждом удобном и неудобном случае напоминает, до чего резонансное мне досталось дело и как внимательно и аккуратно я должен по нему работать. Оператор ведущего телеканала, видите ли. Медийная личность. А какое оно резонансное, если его шпана дворовая в подворотне зарезала? На лбу ведь у него не написано, что он оператор. А им без разницы. Они и телевизор-то, наверное, только по большим праздникам смотрят. А тут ночью мужик в одиночку по переулкам шляется. Одет прилично, значит, при деньгах. Притормозили в темном уголке, попросили закурить, а он, может, возражать стал. Медийная личность. Вот и угомонили красавца. И очень просто. Без всякого резонанса.

– Думаешь, убийство с профессиональной деятельностью не связано?

– Да какой там! – в сердцах воскликнул Стас. – И близко нет! Он приезжий, продвинулся, как говорится, благодаря личным способностям. Сумел кому надо показать свои репортажи, те посмотрели, предложили работу. Новостные сюжеты. Он и приехал. А здесь квартиру снимать, сам понимаешь, никакой зарплаты не хватит. Вот он и нашел что-то там, в Бирюлеве, типа, дешевле. От метро – квартала четыре пешком, возвращался поздно. Вот и повстречали его в один прекрасный момент. Ножом пырнули, да и вся недолга, а я тут должен какую-то Зою Космодемьянскую лепить, подковерные интриги выискивать.

– Намекают на тайные мотивы?

– Еще как намекают! Если не сказать – мордой тычут. Хоть в лепешку расшибись, а добудь им закулисную подоплеку. Не может быть, видите ли, чтобы такая медийная личность ни с того ни с сего была так жестоко убита. Сижу теперь как идиот в законные, как ты очень верно подметил, выходные, годичной давности новости просматриваю.

– Интересно?

– Очень! Не оторваться прямо. Хочешь поделюсь? Вместе секретные материалы проштудируем. Как знать, может, и отыщем его, тайного врага, воспылавшего местью.

– Спасибо, у меня и своих хватает, – ответил Гуров. – Сам бы поделиться не отказался.

Взглянув на часы, он увидел, что уже пора идти на планерку, и поспешил предстать перед самым уважаемым генералом Орловым, без всякой совести эксплуатирующем подчиненных.

По окончании утреннего совещания, выходя из начальственного предбанника в коридор, Лев заметил следователя Мишина и, прибавив шагу, быстро нагнал его.

Григорий Мишин работал в управлении недавно, ему не было еще и тридцати лет, и среди попадавшихся на каждом шагу «монстров» и «асов» он выглядел юным мальчиком.

Удачное созвучие имени и фамилии сразу было отмечено местными острословами, и когда новый сотрудник появился в управлении, только ленивый не поинтересовался, как правильно произносится «Гриша Мишин» или «Миша Гришин».

Но в работе Григорий показал себя человеком настойчивым и сообразительным и постепенно снисходительно-отеческое отношение к нему старших товарищей менялось на серьезное и уважительное.

– Здорово, Гришаня! Как трудовые успехи?

– Здравия желаю, товарищ полковник! – чуть улыбнувшись, ответил Григорий. – Успехи переменные, но я стараюсь.

– Слышал, ты тут с обманутыми вкладчиками недавно разбирался?

– С вкладчиками? – удивленно переспросил Мишин. – А! Это вы про «Мегаполис»? Нет, по нему Кузнецов работает, это дело не у меня.

– Я не про «Мегаполис», я про Проскурина. Слышал такую фамилию?

– А, вы про это, – сразу нахмурился Мишин. – Слышал, как не слыхать. Только с этими вкладчиками, похоже, мы еще не скоро разберемся. Слишком уж там все запутано.

Они подошли к двери кабинета, где работал Мишин, и, открывая замок, тот вежливо пригласил:

– Проходите, Лев Иванович. Вас интересует дело Проскурина?

– Знакомый один попросил узнать, – честно ответил Лев. – Угораздило его вложиться в эти отели. На большие проценты польстился. А теперь сидит, на кофейной гуще гадает, светит ли ему хоть свое-то вернуть. Что скажешь?

– Сомнительно, – покачал головой Мишин. – Сам Проскурин добровольно навряд ли вернет. Это если только в суд подавать.

– В гражданский? Там ведь мошенничество неприкрытое.

– Эх, Лев Иванович, – сокрушенно вздохнул Григорий. – Если бы все так просто было. Я и сам поначалу думал, что в два счета этого Проскурина, как говорится, к знаменателю приведу. А дело где было полгода назад, там же и сейчас находится. Никаких движений. Все долги свои по обязательствам он признает, выплатить их согласен, только вот именно конкретно сейчас немножко не хватает средств для этого. Но он обязательно выплатит и со всеми рассчитается, нужно только немного подождать. Вот мы и ждем. У моря погоды.

– Что, на статью о мошенничестве не натянуть? – сочувственно спросил Гуров.

– Похоже, что нет. Очень уж хорошо там все прикрыто. Грамотный подход чувствуется. Не знаю, сам ли этот Проскурин такой дока, или консультанты у него хорошие, только с точки зрения законности процедур там комар носа не подточит.

– А личное впечатление какое? Как он из себя – похож на самостоятельную фигуру или только пешка?

– Да какое тут может быть личное впечатление, Лев Иванович? – в сердцах проговорил Мишин. – Я с ним, считай, и двух слов не сказал.

– Как так? – удивился Гуров.

– А очень просто. Он всегда с адвокатом приходил. Что тут скажешь – имеет право. Вот этот адвокат у нас на опросах в основном и разговаривал. Сам Проскурин разве что «нет» или «да» изредка вставит. Да и то на адвоката поглядывает – мол, правильно ли? Так что личное впечатление очень неопределенное, сами можете судить.

Услышав об адвокате, Лев сразу понял, что «мохнатая лапа», на которую намекал Рудецкий, здесь, скорее всего, даже и не понадобилась. Опытный и достаточно изворотливый юрист всегда сможет подобрать аргументы, чтобы выгородить своего клиента по такой труднодоказуемой статье, как мошенничество. Если деловая документация оформлена как следует, нет ничего удивительного, что с этой стороны к Проскурину не подобраться.

– Документы по этой его фирме ты изучал? – спросил он.

– Само собой! – с чувством воскликнул Мишин. – Ночами сидел. Все эти их бухгалтерские проводки и экономические выкладки во всех деталях и подробностях проштудировал. Только результат, к сожалению, все тот же. Хотя и сама фирма там несколько раз переоформлялась и даже меняла название, да и вообще невооруженным глазом видно, что дело здесь нечисто, но все изменения произведены в полном соответствии с действующим законодательством, и, что называется, поживиться там совершенно нечем.

– А что с этим отелем во Владимире? Один-то он все-таки построил.

– С отелем тоже все в полном порядке. Именные облигации, которые оформлялись как займ на его строительство, полностью погашены, и в соответствии с условиями договора займа гостиница перешла в долевую собственность, о чем имеются соответствующие документы.

– Могу я их посмотреть? – поинтересовался Лев. – Видишь ли, этот мой знакомый, который просил меня навести справки, он тоже на собственность рассчитывал. Вложил хорошие деньги, получил вот такую же именную облигацию и сидит теперь, любуется на нее.

– Документы? – как-то нерешительно проговорил Мишин. – Впрочем, если вас бумажный вид устроит, то конечно. В компьютере быстрее было бы, но он мне сейчас, честно говоря, нужен.

– Меня любой вид устроит, – заверил полковник. – Мне главное – понять, по какой схеме происходило это переоформление.

Мишин открыл большой шкаф, стоявший в кабинете, и, покопавшись некоторое время на самой нижней его полке, извлек оттуда пухлую папку с делом.

– Вот, – облегченно выдохнул он. – Здесь финансовая часть. Описание и ксерокопии. Если есть время, можете сейчас посмотреть, а некогда, так я и с собой могу дать. Вам – могу.

– Не нужно, – отказался Гуров, не желая вынуждать юного коллегу с первых шагов нарушать инструкции. – Я посмотрю сейчас. Не помешаю тебе?

– Нет, что вы! Пожалуйста, присаживайтесь. Вот сюда, за стол.

Устроившись за небольшим столиком у окна, Гуров углубился в чтение дела. Григорий, следуя его примеру, тоже поспешил уставиться в свой компьютер, и вскоре в кабинете воцарилась сосредоточенная рабочая тишина.

Не без усилий вникая в разнообразные формы финансовой отчетности, полковник после почти часового напряжения умственных сил выяснил для себя довольно интересные подробности о распределении прав собственности на владимирский отель.

Оказалось, что Васильев Дмитрий Степанович, проживающий в городе Владимире и, если верить словам Рудецкого, входящий в плеяду городских чинов, первым сделал достаточно крупный вклад, чтобы претендовать в дальнейшем на право выкупа будущего отеля в собственность. В документах вложенная им сумма даже не значилась как одна пятая часть от общей стоимости строительства.

Это позволило Гурову предположить, что идея об «одной пятой» пришла Проскурину или кому-то из его помощников уже постфактум. Возможно, сумма, вложенная Васильевым, им понравилась, и, сделав некоторые несложные математические вычисления, они решили, что, если по столько же внесут еще четыре человека, оставить им новоиспеченный отель будет не жалко.

С остальными двумя вкладчиками, которых Рудецкий охарактеризовал как «легализованного из бывших» и представителя азербайджанской диаспоры, история получалась довольно интересная.

Хачатуров Рафик Арамович, собственник, вклад которого, если верить документам, был вторым по времени, профинансировал свою «одну пятую», не приобретя ее в офисе Проскурина, а выкупив у некоего Смирнова Сергея Юрьевича, вложившегося в проект несколько раньше.

И тут же, буквально через несколько дней, на горизонте появляется третий собственник, Сысоев Владимир Николаевич, возможно, именно тот самый, «легализованный из бывших». Он заключает договор и проплачивает еще «одну пятую» уже непосредственно в самой фирме.

Гуров прекрасно запомнил то единственное имя, которое называл ему разговорчивый «чистильщик» из владимирского отеля. «Тонкогубого», который в каждый приезд Проскурина на родину приходил к нему в гостиницу поругаться, звали Сергей. Именно это имя озвучил и потом еще дополнительно подтвердил дед.

Теперь, увидев такое же имя в финансовых документах, фиксирующих манипуляции с перераспределением долей, он сразу почувствовал к нему неподдельный интерес.

Фигурирующий в документах Сергей Смирнов продал свою долю почти сразу же после того, как приобрел ее. Почему? Разница в суммах покупки и продажи, если верить отчетности, была чисто символическая, так что финансово он ничего не выиграл. Тогда в чем же причина? Смирнов догадался, что затея с отелями – афера? Что ж, вполне возможно. Но тогда получается, что он вышел из игры несколько месяцев назад и, по идее, у него не должно оставаться претензий к Проскурину.

О чем же они ругались? Может быть, кроме покупки этой одной пятой, между ними были еще какие-то сделки, не зафиксированные в официальной отчетности? Или остались какие-то недоговоренности по расчетам с этой долей? Или это просто не тот Сергей?

– Послушай, Гриша, а новых собственников этого отеля во Владимире ты случайно не отрабатывал? – обратился Гуров к уткнувшемуся в компьютер Мишину.

– А на что мне? – откликнулся тот. – Эти собственники, пожалуй, единственные, кто получил то, на что рассчитывал. Моя задача – найти улики на Проскурина, а во всем, что касается этого отеля, он поступал на удивление честно, в полном соответствии со своей рекламой. Так что это направление я практически не рассматривал. От данных вкладчиков не поступало заявлений, – слегка усмехнувшись, добавил Мишин.

– Кстати, о заявлениях. Много их было?

– Более чем достаточно. Я, чтобы не запутаться, даже список составил. В алфавитном порядке.

– Могу я взглянуть?

– Да, пожалуйста. Я вам сейчас открою. Они у меня тут, в отдельной папке.

– Извини, что отвлекаю. Мне только одну фамилию найти. На букву «Р».

Однако, просматривая список заявителей по делу о строительстве отелей, на букву «Р» знакомых фамилий Лев не обнаружил.

«Надо же, как интересно, – с удивлением подумал он. – Значит, уважаемый Семен Викторович, еще недавно с таким чувством рассказывавший мне, сколько усилий он приложил, чтобы в отношении Проскурина было заведено уголовное дело, даже не удосужился подать официальное заявление? Человек, проплативший «одну пятую». Очень интересно».

Просмотрев список, полковник поблагодарил молодого коллегу и снова углубился в дело.

Изучая бесконечные формы финансовой отчетности, Гуров, не слишком разбиравшийся в бухгалтерских тонкостях, мог констатировать только одно – документы заполнялись умело и любому желающему наглядно показывали, что приход фирмы полностью совпадает с расходом и лишних денег на балансе не числится.

Если верить документам, все доходы от продажи облигаций направлялись на расчеты с подрядчиками и на выплату заработной платы персоналу. А учитывая, что каждое юридическое лицо обязывается периодически отчислять определенные суммы и в государственную казну, становилось понятным, что, если Проскурин захочет доказать, что все полученное до копейки вложил в дело, не оставив себе даже малой части, ему это будет не так уж трудно.

«В официальных документах показаны не все доходы, это очевидно, – размышлял Гуров. – Но формально здесь не придерешься, Гриша прав. Все чисто. Бухгалтерия у Проскурина велась умело. Впрочем, теперь это уже не имеет никакого значения. Проскурин мертв и за свои проделки будет отвечать на другом суде. А наша задача – выяснить, кто же из его заимодавцев первым потерял терпение и решил взыскать свои долги иным способом».

Он переписал в блокнот координаты новых собственников отеля и Смирнова и вновь обратился к Мишину:

– Ты в курсе, что нечто подобное Проскурин собирался провернуть в Таиланде?

– Да, такая информация была, но я, честно говоря, на ней не зацикливался. Разобраться бы в России. Мои заявители вкладывались в стройку в городах Золотого кольца, с ней я и пытаюсь разобраться. Поступят заявления из Таиланда – будем работать с ними. А пока трудимся на отечественной ниве.

– Понятно. Еще один вопрос, Гриша, и больше я не буду тебе мешать.

– Да вы не мешаете, Лев Иванович. Напротив, я очень рад помочь, – смущенно улыбнулся Григорий.

– Спасибо, я благодарен. Ты говорил, что Проскурин всегда приходил с адвокатом. У тебя случайно не сохранился его телефон или другие координаты?

– Да, конечно. И телефон, и адрес офиса, – с готовностью ответил Мишин. – Я даже домашний адрес его пробил. На всякий случай.

– Вот и отлично. Давай-ка я все это у тебя перепишу, да и пойду восвояси. Мне давно уже пора должностными обязанностями заняться, а я все по поручениям знакомых бегаю.

Пока Гуров переписывал данные с визитки, где на плотном темно-зеленом картоне золотыми буквами сияло «Фирсов Валерий Сергеевич», Мишин отыскал в компьютере адрес. Добавив и его в свой блокнот, Лев еще раз поблагодарил молодого коллегу за содействие и, пожелав успехов, вышел из кабинета.

«Ничего, Гришаня, не переживай, – думал он, проходя по коридору. – Скоро твое дело сдвинется с мертвой точки. Скоро оно так обернется, как ты и предполагать не мог. Вот тогда и начнется у тебя настоящее расследование». А пока его собственные неофициальные действия должны опережать официальное расследование Мишина как минимум на один шаг. Тот пока не знает, что Проскурин убит, поэтому сегодня, а возможно, и завтра он, Гуров, может действовать совершенно спокойно, не опасаясь с кем-нибудь пересечься.

– Лев Иванович! Подожди минуту, – неожиданно услышал Лев за своей спиной и, обернувшись, увидел Ковалева, который догонял его быстрым шагом.

– Извини, что надоедаю, – подходя к полковнику, сказал тот, – но я тут приметил, что с планерки ты к Грише пошел. Вот и подумал: может, по моей просьбе что интересное есть? Как вы тогда, в пятницу, все обсудили с Семеном?

– Да, поговорили, – ответил Гуров. – И к Грише я именно по этому вопросу заходил, ты угадал. Но интересного пока ничего нет. Финансовые документы по делу я просмотрел – там все чисто, не подкопаешься. Есть еще пара мыслей, но нужно проверять.

– Ясно. Выходит, я немного поспешил за результатами.

– Да, поспешил. Ведь, если я правильно понял, друг твой хочет доказать, что здесь имело место мошенничество, а это не так просто, сам знаешь. Мне нужно время.

– Согласен. Мошенничество – статья сложная. Я тут даже подумал: вот Семен, он все на чью-то «длинную руку» намекает, везде ему крамола видится. А ведь Гриша у нас сотрудник молодой, большого опыта у него пока нет. Может, не справился просто?

– Может быть. Хотя из тех материалов, что я видел, честно тебе скажу, сам не много бы извлек, со всем моим опытом. Там очень мощный профессионализм чувствуется, и яснее ясного, что про статью о мошенничестве эти люди знают не хуже нас с тобой. Дай время, Леша. Может, удастся с другой стороны зайти. Тогда и о результатах разговаривать будем. Кстати, ты о каком-то компромате упоминал, помнишь, тогда, в разговоре. Ты сказал, что с Семеном познакомился, когда наехать на него пытались.

– Да, было дело.

– А что за компромат? Не можешь мне сказать?

– Могу, – с некоторым недоумением взглянув на Гурова, ответил Ковалев. – Только зачем тебе? Это дело прошлое. Оно, считай, и забылось почти.

– Не знаю, может, и не пригодится. А может, и полезное что окажется. Что это за люди были, которые шантажировать его пытались?