Убийца по вызову

– Никак не вели. Просто пялились. Молча.

Тут Гурову пришло в голову, что Костик повел с собой Владу, просто чтобы похвастаться. Такие девушки наверняка нечасто заглядывают к Машке Косой. Если вообще когда-нибудь заглядывают. Неудивительно, что завсегдатаи этого места во все глаза на нее пялились. Но главное то, что, показав новую подружку, Костик, сам того не ведая, выполнил одно из условий, обеспечивающих конспиративность его ареста. Теперь уж точно ни у кого не останется сомнений, что он зависает у новой пассии.

– Пока к машине шли, он ничего не заподозрил? – спросил Лев.

– Нет. Да он и не смотрел, куда шли, все болтали, в «Газель» эту чуть лбом не врезался. Тут его ваши и «приняли». А я испугалась и убежала.

– Умница! Куда отвезти?

Влада назвала адрес, и, подвезя девушку к ее дому, Гуров поспешил в изолятор, куда наверняка уже доставили Шепелева.

Нетерпеливый Стас в стремлении поскорее сбыть с рук «резонансное дело» с оператором, решил допросить его тут же, как только привезли, думая, что застигнутый врасплох Шепелев сразу во всем признается.

Но не тут-то было. С первых слов Костик стал разыгрывать идиота, паясничая и кривляясь похлеще Булавина, и, промучившись с ним около часа, Крячко отправил его в камеру.

– Вот засранец! – пожаловался он Гурову. – В глаза мне «дурочку» делает. Как будто я тут первоклассник перед ним стою.

– Дай срок. Посидит, подумает и совсем другое запоет. Еще не вечер, – успокоил его Лев.

Предсказания его сбылись в точности.

В связи с важностью этого дела Гуров строго-настрого наказал дежурному, чтобы все, даже самые незначительные новости сообщались ему незамедлительно, независимо от времени суток.

Около одиннадцати часов ночи из СИЗО поступила первая весточка.

– Ломает его, – коротко сообщил дежурный. – Ходит, ноет, в дверь стучит. Я, говорит, больной, мне лекарство нужно. В лазарет, говорит, хочу.

– Хорошо, я понял, – ответил он. – Сейчас буду. Без меня ничего не предпринимать. Никаких лазаретов.

Лев тут же позвонил Стасу и сообщил, что время, подходящее для допроса, наступило и что он ждет его в СИЗО. Прибыв в изолятор приблизительно через час после звонка дежурного, Гуров узнал, что «пациент» лезет на стены и кричит на разные голоса.

– Совсем ему нехорошо, – сочувственно проговорил дежурный.

– Ладно, вызывай медиков, – кивнул Лев. – Объясни ситуацию, скажи, что нужно сделать укол. Под мою ответственность.

Еще через полчаса, когда, приняв «лекарство», Шепелев начал приходить в себя, его снова привели на допрос.

– Суки вы! Гестаповцы чертовы! – злобно фыркнул он, усаживаясь на стул перед столом, за которым сидел Крячко.

– На ноже, которым был убит оператор Вадим Стрекалин, ваши отпечатки. Что вы можете сказать в связи с этим? – сухо, по-деловому спросил Стас после обычных формальностей, предшествующих началу допроса.

– Да ничего я не буду тебе говорить, мент вонючий! Тебя бы на мое место!

– Какие отношения связывают вас с Леонидом Булавиным? – снова монотонно бубнил Стас, стараясь держать себя в руках и не раздражаться.

– Интимные! – хохотнул Костик. – Очень даже нежные, дружественные у нас отношения. Вот с этим вот самым Леонидом Булавиным. А кто это, кстати?

Гуров молча сидел в сторонке и, слушая этот вздор, внимательно вглядывался в лицо Шепелева. Оно действительно было совсем не по-мужски красивым. Тонкая, нежная кожа, длинные ресницы, никакого «наждака» на подбородке, которым недавно укорял его Стас. Лелик был прав: за девушку этот парень легко мог сойти…

«Что ж, возможно, они и впрямь ничего не заподозрили, ни Проскурин, ни его ночные гостьи, – думал он. – Ведь виделись они, можно сказать, только мельком. С того момента, как Костик вошел в номер, до того, как все вырубились, прошло не так уж много времени. Когда им там было приглядываться».

– С какой целью в прошлую пятницу вы ездили во Владимир? – в унисон его мыслям спросил Стас.

– Куда?! – во все глаза вытаращился на него Костик. – Да что вы, товарищ! В какой Владимир? Я дальше Машкиного двора сроду никуда не хаживал. Даже на Красной площади никогда не был. А вы – Владимир! Меня так далеко и мамка не отпустит.

Перехватив выразительный взгляд Стаса, Гуров понял, что пора вступить в дело и ему.

– Послушай, Костя, – медленно начал он, подбирая нужные слова. – Спектакль твой очень интересный, и ты, в общем-то, можешь разыгрывать его хоть до утра. Проблема в том, что я не уверен, что снова готов буду заплатить за билет. Или ты думаешь, что у нас здесь – тот самый волшебный «лазарет», где для таких, как ты, специально приготовлено «лекарство»? Тогда вынужден тебя разочаровать. Каждая ампула интересующего тебя вещества строго учитывается и выдается только под личную подпись. Причем, заметь, не под твою. Два серьезных человека хотят с тобой серьезно поговорить, поэтому ты и получил этот незаслуженный подарок. Но если ты рассчитываешь, что тебя снова и снова будут вытаскивать из комы только для того, чтобы полюбоваться на то, как ты умеешь строить рожи, ты сильно заблуждаешься. На ноже, найденном в теле убитого, – твои отпечатки пальцев, думаю, ты и сам понимаешь, что это такое доказательство, при котором твои показания – просто пустая формальность. Можешь давать их, можешь не давать, тебя все равно осудят за убийство. Точнее, за два. Потому что в городе Владимире, про который ты никогда не слышал и в котором никогда не бывал, ты, скажу тебе прямо, вел себя просто до крайности неосторожно. Я тебя даже гримировать не буду, просто покажу фотографию, и сто человек подтвердят, что ты и есть та самая «Света», которая приходила в гости к приезжему бизнесмену. Два убийства, Костя! Каким бы ни был срок, для тебя он – пожизненный. Конечно, это в том случае, если ты человек выносливый и до суда дотянешь…

Шепелев слушал молча, и в глазах его не было страха. Потемневшие и остановившиеся, они сверкали только ненавистью. Было совершенно очевидно, что сами по себе убийства, про которые ему говорил Гуров, ничего для него не значили. Злило его то, что он попался. А если бы не попался, наверняка смог бы убить еще, так же бездумно и равнодушно, заботясь только о том, чтобы гонорара хватило на «лекарство».

– Ну ты и сука! – сквозь зубы процедил Костик, злобно уставившись на Гурова. – Нашел, значит, на что купить. Ладно. А еще чего нераскрытого у вас есть? Давай наваливай, я во всем признаюсь! Только подольше «на сухую» подержи. Я тебе все протоколы подпишу.

– Ты Зою-то Космодемьянскую из себя не строй, – в тон ему ответил Гуров, – у тебя проститутки достовернее получаются. И на протоколы особо не надейся – за твоей подписью они мало кому будут интересны. Ты же невменяемый, психически нестабильный. Кому они нужны, твои признания?

– А чего тогда нужно? Чего ты пришел сюда? «Ширнуть» меня из братского милосердия?

– Кто заказал Проскурина? – коротко, в лоб спросил Гуров.

– Какого Проскурина? – Недоумение в глазах Костика было совершенно искренним.

– Которому ты вены вскрыл в ванной.

– А‑а…

Поняв, о чем идет речь, Шепелев отвечать не спешил. Он явно перебирал и взвешивал возможные варианты, и Гуров не торопил, давая ему подумать.

Он не сомневался, что Костик прекрасно понял все, что пытался донести до его сознания полковник, и теперь старается определить, где для него меньшее зло.

– А что мне будет, если я скажу? – наконец спросил он.

– В твоем положении правильнее поинтересоваться, чего тебе не будет. За сотрудничество со следствием могут уменьшить срок. Тебе сейчас который годик?

– Неважно.

– Да нет, важно. Тебе вот и сейчас, похоже, немного, а осталось, может быть, и еще меньше. С твоей-то «болезнью». Неужели хочешь последние красные денечки на нарах провести? Думай, Костя! В тюрьме год за три, сам знаешь. Там церемониться с тобой и от разных болезней лечить никто не будет. А мы, если увидим, что ты ведешь себя правильно, всегда готовы пойти навстречу. Походатайствуем, представим на вид. Кроме того, и формально есть разница, сам ли ты все это организовал и совершил либо действовал по чьей-то указке.

– А если он после этого на меня самого укажет?

– Он уже за решеткой будет «после этого». Возможностей указывать у него будет столько же, сколько у тебя эти указания исполнять.

Шепелев слушал внимательно, но по выражению его лица полковник видел, что он все еще сомневается.

– И потом, ты всегда можешь сказать, что на тебя надавили, – дожимал Гуров. – Ты же очень болен, сам только что жаловался, что мы в корыстных целях этот факт используем. Это дополнительный риск, которого не учел сам заказчик, а значит, твоей собственной вины здесь немного. Незачем было связываться с наркоманом.

– Да, так он и будет выяснять там, сколько чьей вины!

– Смотри, Костя, – чувствуя, что чаша весов перетягивает в его сторону, продолжал Лев. – Решать тебе. Хочешь остаток жизни провести на нарах – дело твое. Второе убийство – заранее спланированное, с участием нескольких человек, преступление. По сути, сговор. Если хочешь фигурировать в нем в качестве организатора, у тебя есть полная возможность. Между тем настоящий организатор давно уже забыл, что ты существуешь на свете, и передачи носить тебе точно не будет. Какая-то слишком уж щедрая благотворительность с твоей стороны – покрывать его. Не находишь? Может, проще все-таки рассказать, что ты знаешь?

– Да чего я там знаю, – обдумывая что-то, медленно проговорил Шепелев. – Я, в общем-то, и не знаю ничего. Посидели в кабаке, поговорили. Он сказал, что на место меня Лелик должен привести, но насчет нюансов он не в курсе, и сообщать ему незачем. Я и не сообщал. Сказал, что, как обычно, приколоться над кем-то хотят. Он Элку эту напоил, я и пошел вместо нее.

– Что, и никто не догадался? Не заметил подмены?

– А как они заметят? – криво усмехнувшись, проговорил Костик. – Я человек опытный. Да они больно-то и не старались замечать. Все между собой перетирали про какие-то свои дела, на меня и внимания почти не обращали. Спросили только, как зовут, и сказали, что, когда клиент будет порошок предлагать, нельзя отказываться. Да я и не собирался.

– А то, на что ты этот порошок заменил, где взял?

– Так он же и дал.

– Кто?

– Да Сергей этот.

– Заказчик?

– Да.

– Сможешь опознать его?

– Конечно. Только… не с глазу на глаз. Чтобы он не знал.

– Само собой. Как подменил вещество?

– Мне Сергей объяснил. Он, похоже, парня-то этого знал хорошо. И про подружек его меня подробно проконсультировал, и о том, где порошок прячет, рассказал. Там одна такая Гуля была, так он сказал, что это, типа, его фаворитка. Я, как заметил, что он на ней сосредоточился, так и сделал все по-быстрому. Да он и прятал-то в ванной, свидетелей и без того можно было не опасаться.

– В бачке от унитаза? – с иронией усмехнулся Гуров.

– Почти, – оценил шутку Костик. – Я там закрылся ненадолго, да и поменял упаковочки.

– А тот обычный порошок себе взял?

– Само собой. Должен же быть мне хоть какой-то бонус. Тогда же и употребил. А они как этой штучки-то нюхнули, что Сергей дал, сразу отключаться начали. Потом мужик этот пришел уколы делать.

– Что за мужик? – навострил уши полковник.

– А на том же этаже жил. Сергей сказал, чтобы я до утра у него пересидел, переоделся и все такое. Мы и вышли с ним вместе. Мужик этот девочкам вколол чего-то, помог мне битюга этого в ванную затащить и ушел. Я, говорит, крови боюсь. А я не боюсь, – усмехнувшись, проговорил Костик. – Взял ножичек какой-то, воды налил в ванную, руки ему порезал, да и пошел. Ничего особенного. Я и себе так делал. Вон, смотри! – Шепелев вытянул вперед руку, и Лев увидел пересекавший запястье шрам. – Как-то на мели оказался. Совсем без ничего. Терпел-терпел… А потом надоело.

– Но в ванну не полез?

– Нет, начальник. Тут ты прав, в ванну не полез. Жить хочу, будь я неладен. Откачали потом.

– Сергей за работу заплатил?

– Само собой. Только я уже все истратил, если ты об этом.

– Нет, не об этом. Для расчета вы должны были снова встретиться. Где?

– Да там же, в кабаке. Только не внутри, а в его машине. Он сказал, что «десятка» будет тонированная. Я пришел, смотрю – стоит. Тонированная по самое «не балуйся». Я в дверь торкнулся – открыто, и Сергей этот за рулем сидит. Ничего, залез, рассчитались. Не обидел, сколько обещал, столько и дал. Сказал, чтобы я поскорее забыл и его, и дело. А вы вот напомнили.

– Фирсов знал о вашей договоренности с этим Сергеем?

– Фирсов? А ты и его знаешь, начальник? Молодец! Только знал он или нет, этого я тебе сказать не могу. Он мне передал, что один человек хочет встретиться, чтобы обговорить «хохму», типа, такую, какие мы и раньше делали. А насчет того, знал ли он, чем это все закончить планировалось, это ты у него спроси. Мне он не докладывал.

«Обязательно спрошу, – подумал Гуров, у которого в голове уже начал складываться план задержания Смирнова. – Еще как спрошу». Чтобы в момент прибытия к нему в гости полицейских хитрый и проницательный делец ничего не заподозрил, необходимо было какое-то прикрытие. И чем больше полковник думал об этом, тем больше склонялся к мысли, что в качестве такого прикрытия удобнее всего будет использовать вездесущего адвоката.

– Хорошо, Костя, – снова заговорил он. – Очень приятно, что мы с тобой достигли взаимопонимания. Сейчас полковник Крячко как следует, с соблюдением всех необходимых формальностей, оформит официальный протокол, и ты ему подробно и обстоятельно расскажешь, что происходило с тобой с того момента, когда ты впервые услышал от своего знакомого адвоката о том, что его знакомый затевает «хохму», и до того, когда в субботу утром вместе с жильцом из соседнего номера ты вышел из гостиницы «Витязь», находящейся в городе Владимире.

Стараясь не смотреть в сторону Крячко, которому предстояло провести в «приятном» обществе Шепелева еще как минимум несколько часов и провожавшего его укоризненным взглядом, Гуров вышел на улицу и поехал домой.

Угрызений совести он не испытывал ни малейших. Конечно, Стасу, наверное, придется проваландаться с этим Костиком до утра, и, бросив его на произвол судьбы, он поступил не по-товарищески. Но зато завтра тот может целый день спокойно отдыхать, тогда как ему самому снова предстоит посвятить очередной выходной любимой работе.

«Ничего, переживет, – думал он, нажимая на газ. – Я и так ему щедрый подарок сделал. Теперь «висяк» закроет, к тому же «резонансный». Перед генералом отчитается. А мне еще Смирнова брать. Это не Костик, тут подготовка посолиднее может понадобиться».

9

На следующее утро Гуров первым делом созвонился с Мишиным:

– Здравствуй, Гришаня! Извини, что тревожу в выходной. Но, кажется, придется нам с тобой потрудиться сверхурочно.

– С удовольствием, Лев Иванович! – с готовностью откликнулся молодой коллега. – Если это по тому же делу, так я хоть круглые сутки готов трудиться. Лишь бы результат был.

– Вот и отлично! Рад твоему трудовому энтузиазму. Тогда вкратце сообщаю тебе последние новости. Исполнитель по этому твоему делу сегодня ночью задержан, и теперь наша с тобой задача…

– Как задержан?! – изумленно воскликнул Мишин. – Как же так получилось? Я ведь ничего не знаю!

– Он по другому делу проходил, Гриша, там тоже убийство. Конечно, нужно было тебя в курс дела ввести, но все очень быстро получилось, как-то было не до того. Наша с тобой задача важнее, да и сложнее намного. Мы должны взять заказчика, а человек это хитрый, умный и, где не надо, очень догадливый. Просто так явиться нему домой и вежливо пригласить проехать с нами, боюсь, не получится. Тут стратегия нужна. А для ее осуществления необходима твоя помощь.

Надеясь, что сделал уже достаточно, чтобы утешить задетое самолюбие юного следователя, Гуров перешел к делу:

– Помнишь, ты говорил, что Проскурин все время приходил с адвокатом?

– Да, конечно.

– Так вот. Необходимо его вызвать для беседы. Скажешь, что смерть Проскурина во Владимире произошла при странных обстоятельствах и мы проводим проверку. Назначай на сегодня и требуй, чтобы пришел. Время неважно, пускай хоть в двенадцать ночи приходит, но сегодня. Скажи, что в понедельник у тебя другие дела, что подстроимся под его планы, в общем, что хочешь придумывай, но он должен оказаться у тебя в кабинете. Понял?

– Понял. Только не понял зачем.

– Это потом. Как договоришься с ним, позвони. Я в управление тоже подъеду, и там на пару с ним пообщаемся. Подробности при встрече.

Исполнительный Мишин перезвонил уже через двадцать минут.

– Готово, Лев Иванович! – бодро доложил он. – С Фирсовым договорился на шесть вечера. Сказал, что формальный опрос. Подходит?

– Вполне. Как он, возмущался?

– Да нет. Наоборот, сказал, что хорошо, что в воскресенье, а то у него в понедельник много дел и в десять часов важная встреча.

– Вот как! Что ж, это даже еще лучше. Значит, мы смело можем планировать свои завтрашние действия уже сейчас, не уточняя подробности у господина Фирсова. Наверняка эта важная завтрашняя встреча назначена именно тому, кто нас интересует.