Убийца по вызову

– Лады! – бодро улыбнулся Мишин, как будто тупика, на который он сетовал всего несколько минут назад, уже не было и в помине и все проблемы, которые так его удручали, в одночасье разрешились мановением волшебной палочки.

– Вот и прекрасно, – направляясь к двери, сказал полковник. – Действуй, не буду тебе мешать.

Получив столь щедрый и неожиданный «подарок» со стороны Наиля, от которого, казалось бы, оставалось ждать только соблюдения усиленной конспирации, Гуров не хуже своего молодого коллеги воспрял духом. Лелик, несомненно, один из соучастников. Если удастся задержать его, выйти на остальных будет не так трудно. Навряд ли он предпочтет вариант «один за всех». Скорее всего, предпочтет сдать подельников. А если самостоятельно не придет к этой разумной мысли, всегда есть возможность ему помочь.

«Если заказчик Зотов, то руководить ему приходилось из Таиланда, – размышлял Лев, – а значит, все подробности и нюансы он обсуждал непосредственно с Булавиным. По телефону, например. Связь здесь прямая, и доказать ее будет несложно. Если же за всем этим стоит Смирнов, то тут схема может оказаться посложнее. Смирнов не из тех, кто составляет постоянный круг общения людей, подобных Лелику. Может оказаться, что он взаимодействовал с ним не лично, а через посредника. Да, здесь сложнее. На посреднике цепочка может просто оборваться, и тогда ничего нельзя будет доказать. Впрочем, остается еще Света, но она, по-видимому, общалась только с самим Леликом и о том, кто такой заказчик, может вообще ничего не знать. Впрочем, не стоит загадывать наперед. Таиланд – неплохое алиби, и у Николеньки, заведовавшем всей бухгалтерией фирмы, вполне могли возникнуть очень серьезные мотивы для того, чтобы устранить босса…»

– Лев Иванович! Это правда?! – донесся из трубки полный отчаяния голос Рудецкого. – Проскурин мертв?!

– Похоже, что да. Я как раз собирался звонить вам, – соврал Гуров, за всеми последними происшествиями совершенно позабывший про депутата.

– Но что случилось? Есть какая-то информация?

– Пока очень немного. Известно, что его нашли в номере отеля. Того самого, единственного, что он достроил. В ванне с водой, с разрезанными запястьями. Рассматривается версия о самоубийстве.

– Вот уж нет! – уверенно воскликнул Рудецкий. – Подобные ему к самоубийству не склонны, это уж вы мне поверьте. Такие могут только чужую кровь пить. Вот помяните мое слово – когда во всем этом разберутся, наверняка окажется, что кто-то из обманутых им людей помог совершить это «самоубийство». Но что же теперь будет с моими деньгами? – снова переключился депутат на самую важную для себя и больную тему. – Получается, что теперь придется просто о них забыть?

– Думаю, пока рано отчаиваться, – решил поддержать его Лев. – Ведь фирма существует. Если она перейдет к новому владельцу, финансовые претензии можно будет переадресовать ему. Если же компания будет ликвидирована, то появятся средства от продажи ее активов, и вы, как один из главных кредиторов, сможете…

– Ах, вашими бы устами! Но все это так неопределенно. Сколько придется ждать? Неизвестно. Пока все это выяснится, пока решат, что делать с ней, с этой фирмой… Как же я попал!

– Не отчаивайтесь, Семен Викторович! Возможно, для вас вся эта история – именно шанс получить свои деньги. Ведь, если я правильно понял, афера держалась на Проскурине, а теперь, когда его нет, некому и отбиваться от должников. Фирмой займутся суды, и вполне вероятно, что хотя бы часть долгов будет погашена. Тем более в отношении такого крупного кредитора, как вы.

– Правда? Вы думаете? – с надеждой проговорил Рудецкий.

– Это вполне возможно. Нужно только проявить немного терпения.

– Да? Что ж, мне, собственно, ничего другого и не остается. Только ждать. Но вы не оставите это дело? Я могу позвонить вам? Скажем, недели через две? Ведь за это время хоть что-то уже должно будет проясниться.

– Разумеется. Я держу это дело на контроле, и, признаюсь, мне самому уже интересно, чем закончится эта история после такого неожиданного поворота.

– Да уж. Неожиданнее не придумаешь. Хорошо, Лев Иванович, не буду больше отвлекать вас от дел. Терпение так терпение.

Пока Лев общался с Мишиным, потом анализировал ситуацию и беседовал по телефону с депутатом, рабочий день уже подошел к концу. Совесть подсказывала, что нужно задержаться и хоть какое-то время уделить вопросам, связанным с прямыми его профессиональными обязанностями, но он понял, что сейчас не сможет сосредоточиться на делах. Мысли его крутились вокруг предстоявшего задержания Лелика и тех вопросов, которые нужно будет ему задать. Промучившись около часа в бесплодных попытках переключиться на что-то другое, Гуров закрыл кабинет и поехал домой.

7

Согласно принятому накануне плану, по которому Лев решил подежурить у гостиницы и последить за Зотовым, утро следующего дня вновь началось у него с терпеливого ожидания.

Боясь пропустить момент отбытия Зотова из гостиницы, он припарковался возле нее в девятом часу утра и теперь невообразимо скучал, с тоской поглядывая на стрелку часов, приближавшуюся к одиннадцати.

Наконец он увидел, как к гостинице подъезжает знакомый представительский «Мерседес», а из дверей здания появляется Зотов, предупредительно не заставивший себя ждать.

Обрадовавшись окончанию утомительного бездействия, Гуров завел двигатель и, пропустив пару машин, выехал на дорогу следом за «Мерседесом».

Он предполагал, что адвокат с финансистом поедут в офис, однако машина Фирсова, повернув на перекрестке, сейчас двигалась в другом направлении.

Через некоторое время «Мерседес» затормозил у подъезда весьма солидной на вид нотариальной конторы, фасад которой был отделан мрамором, а слово «Нотариус» блистало над козырьком подъезда, выведенное буквами из сусального золота.

Среди прочих автомобилей, припаркованных возле этого офиса, выделялся огромный черный «Хаммер». Когда к зданию подъехала машина адвоката, дверца черного джипа открылась, и из нее появился Смирнов. Через минуту к нему уже подходили Фирсов и Зотов, обмениваясь рукопожатиями и, по-видимому, взаимными приветствиями, хотя, о чем именно говорят, Лев не слышал.

Ни на минуту не забывая о том, что уже засветился перед этой троицей и все они знают его в лицо, он тщательно соблюдал конспирацию и за всем происходящим наблюдал издалека. Развязка этой истории была уже близко, и меньше всего хотелось все испортить в последний момент.

Когда деловые партнеры скрылись внутри здания, Гуров вышел из машины и направился к дверям конторы. Строение, в котором она находилась, имело высокий цоколь, и в расположенный на первом этаже офис вела солидная и несколько вычурная лестница. В одном месте она поворачивала, образуя под собой небольшую нишу, и, осмотрев ее, полковник понял, что, притаившись в этом укрытии, сможет смотреть и слушать, оставаясь незаметным для окружающих.

Заняв этот наблюдательный пункт, он ждал довольно долго. Стрелка уже приближалась к часу дня, когда наконец раздались чьи-то шаги и голоса.

– Что ж, Сережа, еще денек-другой, и сможем поздравить тебя с приобретением. – Голос Фирсова звучал бодро и радостно. – Готовь магарыч!

– Да уж. Не было у бабы хлопот, так купила порося.

Вопреки показному недовольству, с которым произносились эти слова, в тоне Смирнова сквозило явное удовлетворение и даже радость.

– Не скажи. «Порося» не такое уж плохое, – лукаво улыбнулся Фирсов. – Да, Коля? Как оно там, в Таиланде? Сальдо положительное? Дебет с кредитом совпадают?

– Совпадают, – как-то без энтузиазма ответил Зотов и первым сел в машину.

– Сейчас в налоговую? – обратился к Фирсову Смирнов.

– Нет, у нас еще в БТИ пара вопросов. На тебе ведь теперь незавершенное строительство, сам понимаешь.

– Вот-вот. Я как раз об этом и говорил, – вновь принимая озабоченный вид, сказал Смирнов. – Наворотил с три короба, и все это теперь на мне.

– Ничего, образуется, – успокоил его адвокат. – Где наша не пропадала.

Следом за Смирновым он скрылся в машине, и «Мерседес» повлек своих пассажиров к очередному официальному заведению.

Дождавшись, когда автомобиль скроется из вида, Гуров вышел из своего укрытия. Пораженный очередной неожиданностью, которыми изобиловало это запутанное дело, он не спеша удалялся от нотариальной конторы, обдумывая этот новый поворот и решая, как в связи с ним изменить свои планы.

«Значит, все-таки Смирнов, – размышлял Лев. – Незаметный, закулисный игрок, темная лошадка, почти ни в чем не проявляющая своего участия. Но кто он такой? Откуда взялся и почему даже не сомневался, что после смерти Проскурина именно на него будет переоформлена фирма? В документах он фигурирует только как человек, который очень непродолжительное время являлся владельцем именной облигации, дающей право на последующий выкуп еще не достроенного отеля. И все обстоятельства свидетельствуют о том, что от этого эксклюзивного права он поспешил как можно скорее избавиться. Что стоит за всем этим? Пожалуй, теперь рассказать об этом может только сам Смирнов. И что-то подсказывает мне, что он не будет очень словоохотливым собеседником. Да и Лелик вряд ли даст показания на заказчика, не факт, что он работал с ним напрямую. Хотя, если он Смирнова не знает, по крайней мере, выведет на Свету».

Раздумывая над этой ситуацией, Гуров постепенно утверждался в мысли, что она не такая уж безнадежная. Даже если ни Лелик, ни Света ни разу в жизни в глаза не видели Смирнова, кто-то из них должен был контактировать с посредником. Контактировать напрямую. И этот посредник для них – отнюдь не человек, пять минут назад зашедший с улицы. От такого человека подобных поручений никто не примет. Или он, или она должны этого посредника хорошо и давно знать, а следовательно, главная задача на текущий момент – заставить их этими знаниями поделиться.

Так или иначе, раньше или позже какая-то ниточка да выведет непосредственно на Смирнова, можно даже не сомневаться. И тогда главным на повестке дня уже окажется вопрос поимки. А вот с этим нужно будет действительно быть поаккуратнее. Человек этот весьма хитер и, очевидно, очень неглуп, чтобы взять его без эксцессов и разных ненужных неожиданностей, необходимо подготовиться загодя.

Сев за руль, Лев долго не заводил машину, обдумывая различные варианты возможного задержания, и в итоге он пришел к выводу, что с таким человеком, как Смирнов, лучше всего сработает эффект неожиданности. Он ведь сейчас занимается переоформлением документов. Вот и отлично. Поставить на прослушку того же Фирсова, отследить момент, когда он в очередной раз соберется в гости к своему компаньону, да и подсадить в красивый «Мерседес» пару-тройку крепких ребят из опергруппы. Смирнов, скорее всего, выйдет навстречу дорогому гостю, как обычно, один и без оружия, тут-то и можно будет его взять. Без шума и пыли и без лишних проблем.

Впрочем, подстраховаться, конечно, не помешает. Но в целом этот план, пожалуй, можно будет взять за основу.

Придя к такому решению, Лев подумал, что неплохо было бы еще раз съездить в коттеджный поселок и изучить подходы к участку Смирнова, который в прошлое свое посещение обследовал только с одной стороны. Сейчас, когда хозяин занят делами, вполне подходящее для этого время. Он завел двигатель и поехал в сторону коттеджного поселка.

Остановившись на том же месте, что и раньше, так, чтобы его машину нельзя было заметить из дома Смирнова, Гуров прошел по улице к воротам и, миновав их, углубился в лесную чащу, следуя, как и в прошлый раз, вдоль забора. С этой стороны пейзаж в точности повторял противоположный, и, вновь одолев довольно значительное расстояние, он увидел уже знакомую картину – лесное озеро и утонувший в его водах край ограждения. Водоем совершенно не подходил не только для купания, но даже для плавания на лодках. Между сушей и водой располагалось широкое болотистое пространство, куда невозможно было ступить, не рискуя увязнуть по шею, так что имение Смирнова было защищено от несанкционированных вторжений вполне надежно.

«Что ж, что ни делается, все к лучшему, – философски рассуждал Лев, идя обратно. – Если с этой стороны на участок сложно зайти, значит, не менее сложно отсюда и выйти. Так что даже если господин Смирнов увлекается лодочными прогулками, в качестве способа бегства этот вариант навряд ли ему подойдет».

Выяснив, что хотел, Гуров сел в машину и поехал в управление. За всеми сегодняшними разъездами и ожиданиями он снова не заметил, как очередной рабочий день подошел к концу, и теперь спешил, чтобы застать на работе Мишина и узнать о результатах его переговоров с владимирскими коллегами.

Припарковавшись у Главка и поднявшись на второй этаж, он направился к кабинету молодого следователя и резко распахнул дверь:

– Здравствуй, Гриша! Есть новости?

– О! Лев Иванович! – радостно улыбнулся тот. – Здравствуйте! Проходите, пожалуйста. Как раз хотел с вами поговорить. Я звонил во Владимир, как вы посоветовали, разговаривал с коллегами. В целом они пообещали сделать все, что смогут, но предупредили, чтобы особо радужных надежд мы не питали. Брать ведь действительно нужно с поличным, а это, похоже, не так просто. Город маленький, все всех знают. Если возле злачных мест, подобных этому клубу, появляется полицейский, об этом сразу же становится известно, и вся эта шушера моментально прячется в разные щели или на крайний случай просто сбрасывает товар. Так что вероятность – пятьдесят на пятьдесят.

– Что ж, и это неплохо. Главное, чтобы они не афишировали, что ищут конкретного человека. Пускай это будет обычный рейд. Ты про конфиденциальность упоминал?

– Да, конечно. Этот пункт особенно акцентировал, как вы и советовали.

– Вот и отлично. Об этапировании договорился?

– Да. Решили там его не держать, как возьмут, сразу отправлять к нам. То есть, конечно, если все удачно сложится. Но в любом случае это будет не быстро – пока задержат, пока оформят, пока привезут. Так и получится, что он только ночью сюда прибудет.

– Будем надеяться, что так оно и произойдет. А если затея эта выгорит, то допрашивать его нужно будет тепленьким, пока очухаться не успел.

– Да, я уже сказал ребятам, чтобы, если подозреваемого привезут, сразу мне звонили. Хоть в двенадцать ночи, хоть в четыре утра.

– Хорошо. Вот и ты мне тоже позвони. В четыре не стоит, но часиков в пять уже можешь. Чтобы где-то к шести, как говорится, с восходом солнца, мы с тобой, бодрые и веселые, уже смогли начать интересный разговор с гражданином Булавиным. Во время рабочего дня у нас, как сам понимаешь, и другие дела найдутся, так что нужно все это начать пораньше, чтобы к утренней планерке мы были уже в курсе последних новостей.

– Понял, Лев Иванович, постараюсь все так и сделать. Сейчас главное, чтобы во Владимире все удачно сложилось.

– Я буду держать кулаки, – улыбаясь, проговорил Гуров, выходя в коридор.

Основные моменты этой запутанной истории уже вполне для него прояснились, заказчик и исполнитель были известны. Дело только за получением доказательств, и, поскольку процесс этого получения он предполагал начать с разговора с Булавиным, сейчас ему оставалось только ждать.

Чтобы не зацикливаться на бесплодных предположениях о том, удастся или не удастся владимирским полицейским задержать Лелика, Гуров решил просмотреть текущие дела и хотя бы отчасти наверстать упущенное за эти несколько дней, посвященных поискам убийцы Проскурина. Углубившись в работу, он снова не заметил, как прошло время, и отправился домой только тогда, когда обнаружил, что стрелки на часах приближаются к девяти вечера.

Ранним утром в пятницу полковника разбудил телефонный звонок. Взяв в руки трубку и увидев на экране красноречивую пятерку и два нуля, он с улыбкой подумал, что в дисциплинированности молодому поколению не откажешь. Мишин позвонил ровно в назначенное вчера время.

– Лев Иванович? Извините, если разбудил, – негромко и деликатно произнес молодой коллега. – Вы сказали, чтобы я позвонил, если Булавина привезут, так вот я и…

– Да, Гриша, спасибо, я понял. Ты где сейчас?

– В изоляторе. Решил допросить его здесь, чего возить туда-сюда? Только дежурных понапрасну тревожить. Все равно сейчас в управлении никого нет, все закрыто.

– Правильно. Чем меньше шума, тем лучше. Я сейчас подъеду, подождешь полчасика?

– Да, конечно.

– Лады.

Гуров быстро собрался и вскоре уже ехал по направлению к следственному изолятору.

Прибыв на место, он застал сонных дежурных, при разговоре едва сдерживающих зевоту, и возбужденного, бодрого Мишина, который от нетерпения чуть не подпрыгивал на месте.

– И как все удачно получилось, вы даже не представляете, – не умолкая, тараторил он, проходя вместе с Гуровым по коридору. – Там у них в этом клубе «жучок» какой-то имелся, как выяснилось, так что при случае почерпнуть полезную информацию было откуда. И главное, выяснилось, что он этого Булавина знает. Самого его в лицо знает и машину тоже, на которой он приезжает. Так вот, коллеги наши уважаемые все, что нужно, выяснили, да и засели там в кустах где-то прямо с вечера. Спрятались так, что никто и не знал, что прямо у них под носом полиция дежурит. А когда тачку эту заприметили, подождали, пока наш московский гость оттуда выйдет, да и взяли его прямо у входа в клуб с полными руками поличного. Представляете? Вот уж удача так удача!

– Да, повезло, – ответил Гуров. – Но и сами ребята молодцы. Не раньше и не позже – в самую тютельку угадали.

– Точно! Я тоже подумал: если бы они его еще в машине накрыли, он, скорее всего, чистым бы оказался и сказал, что все, что там в салоне спрятано, не его. Не в кармане же он возит ее, эту «дурь».

– Да. А если бы стали дожидаться, пока в клуб войдет, он все скинуть бы успел или передать кому-то. Молодцы, профессионально сработали. Что ж, зови его, красавца, поговорим о делах наших скорбных.

Оказавшись в небольшом кабинете, куда вызывали на допрос задержанных, Гуров прошел к небольшому столику, стоявшему у стены, оставляя главное место Мишину.

– Садись, садись, – сказал он, видя, что тот собирается протестовать. – Ты дело ведешь, ты и командуй. Я вот тут, в сторонке устроюсь.

Когда привели Булавина и Мишин начал допрос, Лев некоторое время с любопытством всматривался в лицо нового фигуранта, пытаясь определить, что это за человек.

Рыжеватый веснушчатый парень, сидевший сейчас перед ним на стуле, смотрел на мир круглыми, слегка осовевшими глазами, как бы давая понять, что его незатейливая внутренняя сущность вполне соответствует простецкому внешнему виду. Но уже само то старание, с которым он это подчеркивал, выдавало его, ясно показывая, что в действительности он совсем не таков, каким в данный момент хочет себя представить.

– Честное слово, первый раз в жизни, товарищ начальник! – тараща мутные серые глаза, говорил он. – Ребята попросили знакомому своему передать. Я даже и не знал, что там было, в этом свертке. Сказали – отвези, я и отвез. Что мне, жалко, что ли? Если бы я знал, что там наркотики, да я бы ни в жизнь не согласился! Разве ж я не понимаю. Это же отрава, яд настоящий. Людей губить. Разве ж мне не жалко! Отпустите меня, а? По глупости ведь попал, в первый раз. Можно сказать, вслепую использовали. Я больше никогда! Вот клянусь! Ни одного пакета больше ни от кого не возьму. Близко не подойду! Клянусь!

Молодой и совсем не солидный с виду Мишин, по-видимому, представлялся Булавину вполне удобной мишенью для вешания лапши. Но, разыгрывая перед ним свой спектакль, он то и дело с беспокойством взглядывал на сидевшего в стороне Гурова, как бы чувствуя с его стороны некую угрозу и этим только лишний раз доказывая, что совсем не так прост, как хочет казаться.

– Где вы находились в прошлую пятницу между восемнадцатью и двадцатью часами вечера? – спросил Мишин.

– В прошлую пятницу? – изумленно вскинул брови Лелик. – Да что вы, товарищ следователь, да разве ж я так далеко запомню! Я и где вчера-то был, наверное, уже затруднюсь ответить. А вы – в прошлую пятницу!

– Элла Касьянова, ваша знакомая, проживающая во Владимире, показала, что в тот день вы гостили у нее и с вами была девушка по имени Светлана.

– Что ж, раз показала, наверное, гостил, – не моргнув глазом, ответил Лелик, но жесткое и злое выражение, на секунду мелькнувшее в его взгляде, ясно показало, что он не особенно рад словоохотливости своей владимирской знакомой. – Если уж Элла Касьянова говорит, как не верить. Только вот беда – сам-то я, к сожалению, ничего этого не помню. Вот совершенно из головы вылетело. Гостил я или не гостил, у Эллы Касьяновой или еще у кого. Не помню, товарищ начальник, вы уж извините. У нее, у Эллы-то этой, наверное, память хорошая, так вы бы лучше у нее и спрашивали. А у меня, не поверите, – как карман дырявый, что ни положи, все вылетает. Вот и с этим пакетом, что у меня нашли, точно такая же история. Кто мне его дал, зачем – ничего не помню. Помню, что из знакомых кто-то, а спроси – кто, хоть убей, не назову. А вы говорите, в прошлую пятницу. Да для меня это все равно что десять лет назад. Вы вот помните, что с вами было десять лет назад? Вот и я не помню. А если бы я…

– Послушай, парень! – перебил его Гуров, которому надоело слушать этот вздор. – Тебя взяли на перевозке наркоты, взяли с поличным. И даже при всей твоей плохой памяти ты, я думаю, наизусть можешь сказать, что за это бывает. Может быть, даже лучше, чем я сам тебе скажу. Но в том, что мы с товарищем начальником приложим все возможные усилия, чтобы причитающееся ты сполна получил, можешь даже не сомневаться. Хотя главное твое горе даже не в этом. Твоя подруга, с которой ты в прошлую пятницу приехал из Москвы и которую подсунул вместо Эллы, замешана в убийстве. Клиента, к которому девочки пришли делать ночной массаж, на следующее утро нашли мертвым. А Свету твою не нашли. Привел же ее ты. Следишь за моей мыслью?

Но Лелик, уже на слове «убийство», кажется, в момент потерявший все пять чувств, сидел, невидящим взглядом уставившись в одну точку, и не следил уже ни за чем.

– Эта твоя Света пронесла в номер какое-то вещество, возможно, даже смертельно опасное, от которого все, кто там находился, попадали без сознания и очнулись только на другой день. Вещество это дал ей ты, больше просто некому. Значит, ты – соучастник. А теперь напряги свою слабую память, припомни номера статей и посчитай количество счастливых лет, которые предстоит тебе провести за решеткой, если будешь продолжать паясничать и испытывать наше терпение. Что там получается в итоге? Из тюрьмы сразу на заслуженную пенсию? Или годик-другой еще остается?

– Что? – будто только что очнувшись, переспросил Лелик.

– Я спрашиваю: кто заказчик? – давил Гуров. – Кто велел тебе привезти во Владимир Свету?

– Да никто не велел, – все еще сосредоточенный на чем-то своем, медленно проговорил Булавин. – В смысле, то есть… Меня адвокат попросил. Сказал, что один парень хочет хохму устроить. Подсунуть чудаку какому-то засланного казачка. Типа, шутка. Только ни про какое убийство там речи не было, начальник. – Взгляд Лелика стал жестким, совершенно осмысленным, и в нем не было уже даже намека на ту глуповатую игривость, с которой он разговаривал с Мишиным. – На меня это повесить тебе не удастся, даже не надейся! Меня попросили человека привести, я привел. Элку подпоил, она с одной рюмки уже никакая, это всем известно. А когда за ней приехали подружки, организовал, как говорится, равноценную замену, – как-то странно усмехнулся Лелик, но тут же снова стал серьезным и повторил: – А про убийство там речи не было.

Внимательно глядя в лицо Булавину и вслушиваясь в интонации его речи, Гуров понимал, что он не врет. Кто бы ни был заказчиком в этом деле, Лелика он использовал вслепую, и, похоже, тот даже не знал, что итогом визита Светы к Проскурину явилась безвременная кончина последнего. Косвенно на это указывал и тот факт, что через неделю он преспокойно снова отправился во Владимир, согласно своему расписанию.

Да и кто мог сообщить ему об этой смерти, если в число прямых соучастников он не входил? Наиль? Так тот больше всех был заинтересован в том, чтобы Лелик раньше времени ни о чем не догадался. Ведь тогда он затаился бы в Москве и больше не появился бы во Владимире. Не имея других вариантов, полицейские, чего доброго, снова обратились бы к нему, а это Наилю было совершенно не нужно.

От заказчика Лелик тоже не мог получить наводящую информацию, так как, по-видимому, и не подозревал, что здесь имеет место заказ. И в связи с этим – увы! – он, к сожалению, не сможет дать на этого заказчика показания, как рассчитывал Лев.

Но зато он может вывести на Свету. А уж той никак не удастся изобразить из себя наивную простоту. Теперь совершенно ясно, что она либо напрямую контактировала со Смирновым, получая указания непосредственно от него, либо общалась с неким посредником, который инструктировал ее, не называя имени заказчика.

– Фирсов? – обратился к Лелику Гуров.

– Что? – не понял тот.