Помоги проекту - поделись книгой:
Когда варвар, опираясь о чавкающую почву ладонями, наконец, поднялся на ноги, его взору открылась весьма удручающая картина.
Храм Пурха лежал в руинах. Вернее, эти руины в точности повторяли те, в которых он останавливался на ночёвку сутки назад. Вот только эти ещё не успели порасти травой и мхом… Но если он хочет найти свою суму, лучше поспешить, пока солнце окончательно не село.
Пока они двигались к развалинам, (Теперь-то их никто не назвал бы «недоразрушенными»!) Конан расспрашивал девушку о матери и отце. Однако ничего особенного не узнал: отец до «избрания» звался Нурмумином, и служил десятником в местном гарнизоне. Мать – златошвея. Шила и халаты-чапаны для знати, и скатерти-сюзанэ, а когда кончился запас золотых нитей – простые балдахины-пологи от комаров для постелей…
Правда, чтоб убедить Опал вернуться к руинам, ему пришлось даже подпустить грозного рыка в голос:
– Ты что?! Хочешь идти домой натощак?! Между прочим, хоть тебя и перенесли мгновенно сюда, отсюда-то до Шопесты – пять дней пути. Это моим шагом.
А твоим – неделя!
Сума киммерийца нашлась быстро, и даже оказалась не повреждена: камни Храма словно избегали падать на неё! Чёрная и до сих пор весьма объёмистая поклажа Конана так и осталась лежать у входа. (Хорошо, перед тем, как начать свою попытку пробраться к алтарю «задом», он догадался вынести её наружу, за портал, и забросить подальше в густые кусты!) Если б не это – варвар даже не сделал бы попытки отыскать свои припасы: камней внутри бывшего Храма оказалось навалено по пояс, а местами – и повыше…
Он вынул в первую очередь кусок вяленного мяса:
– Вот. Поешь. Только жуй как следует – оно жестковато.
Девушка так и впилась зубками в кусок: даже замычала от удовольствия!
Конан подумал, что вряд ли её там, в Храме, усиленно кормили. Скорее, наоборот! Голод и постоянное давление на юный разум обычно лучше всего помогают справиться с сопротивлением жертвы. Однако она – молодец. Боролась до последнего!..
Сам же киммериец со вздохом облегчения достал из сумы котомку, которую дала ему бабушка Тома, и вынул из голенищ сапог кинжалы.
Поглядел на Опал, на котомку. (Хвала Крому, она достаточно велика!) Прикинул.
Так. Если сделать прорезь вот тут, по дну, и вот тут – наметить отверстия для рук… А сюда перекинуть лямку…
Через три минуты он с гордостью подал получившееся изделие девушке:
– Ну-ка – примерь!
В свете заката лицо и шея девушки залились густой краской:
– Ой!!! Конан!!! Я только сейчас вспомнила, что я!..
Конан, вежливо отвернувшись, буркнул:
– Вот именно!
После чего повздыхал.
Девушка, первой нарушив неловкое молчание, начала хихикать:
– Это надо же! И ты всё это время молчал! Твоему чувству такта мог бы позавидовать любой падишах! А я-то за полгода привыкла – хожу, словно так и надо! А ты, бедолага… То-то я удивляюсь, что ты всё время отводишь глаза, и там, у себя в штанах, что-то поправляешь, да поёрзываешь!
Конан не сдержался: от его оглушительного хохота в лесу, отделённому от них двухмильным пространством, даже проснулись и возмущённо загалдели какие-то птицы!
Опал смилостивилась:
– Ну ладно. Можешь теперь смотреть!
Конан повернулся. Хм-м… А неплохо.
Впрочем, хоть ей и двенадцать, будущих восхитительных форм не может скрыть даже то мешковатое платье, что он соорудил из банальной котомки!
Заночевать решили у второго разрушенного Храма: Опал сказала, что здесь, у свежеразрушенного, её будут мучить страхи и воспоминания.
Конан прекрасно её понимал.
Дошли до руин уже далеко заполночь.
Поужинали, или пополуночничали, если можно так сказать про столь позднюю трапезу. Конан решил, что здесь, в замшелых камнях, им могут угрожать только змеи, и решил не сторожить ночью, положившись как всегда на свой слух и инстинкты. Опал легла на его одеяло без глупых возражений вроде: «это же твоё одеяло!»
Самому варвару уже приходилось ночевать на траве, или прямо на снегу, или на голых камнях… И в куда худших условиях: и при ветре, и на морозе!
Утреннее солнце разбудило его даже раньше, чем проснулась свернувшаяся калачиком и трогательно посапывающая в кулачок девочка.
Конан смог наконец без помех рассмотреть её.
А неплохо, чтоб ему лопнуть! Очень приятные, правильные (Ну, когда расслаблены сном!) черты лица. Великолепные густые волосы цвета воронова крыла. Изящно изогнутые, словно туранский лук, брови над пушистыми опахалами ресниц… Да и зубки, насколько он помнил, очень белые и ровные.
Он готов поклясться печенью Неграла, что через каких-то года три она станет первой красавицей Шопесты!
И уж дядя Саидакмаль наверняка найдёт ей выигрышную партию.
Конана почему-то от такой мысли кольнуло в сердце.
Девушка вдруг открыла глаза – похоже, почуяла его взгляд.
Фиолетовые!
Вот в чём дело, пронеслась где-то глубоко в голове мысль – именно поэтому её и избрали! Ну а на поверхности сознания маячила другая мысль: какие огромные!..
– Конан! Когда ты
Вот паршивка! Так многозначительно посмотреть могла бы только прожжённая и опытная… С пелёнок, что ли,
Настал черёд варвара густо покраснеть и потупиться:
– Прости! Задумался. И засмотрелся. Ты… очень красива. Неудивительно, что тебя избрали.
– Да, ты прав. Дух дочери Тимуды должен вселиться в самую прекрасную девушку. Тогда у всех подданных нашей страны на следующие двенадцать лет будет достаток, мир и благополучие! И всякие болезни, как и войны, минуют нашу родину…
– Хм-м… Встречался я уже с такими культами. – варвар умолчал, что, как правило, он сам и там являлся «нарушителем вековых традиций», – Ни к чему хорошему это обычно его адептов не приводило. Благосклонность Богов ритуальными убийствами невинных жертв не снискать. Разве что таких сволочных, как Богов Стигии!
– Да, ты снова прав. Дядя тоже говорил, что этот культ пришёл в нашу страну от соседей. А тех, кто поклоняется, как он, Мирте Пресветлому, сейчас в городе осталось немного. Более половины уехали за последние шестьдесят лет – ну, после того, как восстановили Храм…
– Могу себе представить. Не каждому понравится, что его дочь могут принести в жертву дуре, которая возрождается к жизни только чтоб заняться… э-э… актом оплодотворения. И родами. Духовными. – варвар возмущенно фыркнул.
Опал похихикала. Сказала:
– Тимуда вряд ли дура. Просто, наверное, она – одна из тех, немногих сохранившихся сейчас,
– Возможно, возможно… Но я не собираюсь её достоинства и предпочтения сейчас обсуждать. Вот, возьми-ка, – Конан протянул Опал пригоршню сушёных сухофруктов и кусок зачерствелой лепёшки, – позавтракаем, да двинемся.
Рассеянно жуя, девушка поглядывала то на киммерийца, то на камни руин, то на небо. Варвар видел, что у неё море вопросов вертится на языке. Но только когда они покончили с завтраком, девушка спросила:
– А ты уже придумал, что попросишь у моего дяди за моё спасение?
Конан фыркнул:
– Как – что?! Оставшуюся часть денег, конечно! Мы так и договаривались.
– А такой вариант ты не рассматривал – ну, чтоб спаситель получил ещё и спасённую – в жёны?
Конан поперхнулся водой, фляжку с которой в этот момент поднёс ко рту. Во взгляде, которым он наградил «спасённую» мелькнула совсем не храбрость:
– Опал! Прошу тебя! Тебе же ещё двенадцать! А мне – тридцать один! Так что я вот тут на досуге обдумывал план подкормить тебя как следует, да обменять – на вес! Ну – за столько монет, сколько ты потянешь на весах Гильдии купцов!
– Нахал! Даром, что явно – варвар, так ещё и мужчина с дурным вкусом! Не оценивший по достоинству мою поистине неземную, избранную, красоту, и очарование!
Конан откинулся на камень, о который опирался спиной во время еды, и пооткрывал рот – словно выброшенная на берег рыба. Потому что слов не хватало.
Потом не выдержал – рассмеялся, громко и от души!
Спустя несколько секунд девушка, до этого кидавшая на него деланно сердитые и капризные взоры, присоединила свой звон серебряных колокольчиков к его басовитому ржанию…
2. Первая.
Рассказ.
(Глава из романа «Четыре принцессы и одна королева».)
Нет, это уже слишком! Хоть бы зубы почистил, скотина шершавая!
Принц Кармиан плюнул на левую ладонь, и потёр там, где кожа оказалась содрана с правого локтя.
Щипать стало только сильнее – ещё бы: он пропотел насквозь! И от вонючего дыхания деваться было некуда. Поэтому он сморщил нос, и шумно вдохнул через рот. Покрутил головой, чтобы шейные позвонки вернулись на место, перехватив меч снова двумя руками.
Существо напротив ехидно оскалилось:
– Что, малыш? Слаб
– Заткнись, монстр вонючий! И хватит на меня фыкать! Не можешь сожрать, так хочешь, чтоб я задохнулся от запаха из твоего рта?! А ты вообще хоть когда-нибудь зубы чистишь? – Кармиан после пяти минут выпадов действительно выдохся, и сейчас еле уберегал ценные части своего тела от укусов, не без раздражения осознавая, что никакого видимого вреда его стальная зубочистка врагу не наносит…
– Сам – дебил, и юмор у тебя дебильный. – Существо выразительно посмотрело на Кармиана, – Можно подумать, ты благоухаешь розами! Небось, как выбрался из Западлота порезвиться на природе, сам их ни разу не почистил! И «ванну не принимал!» От тебя же разит – как от жеребца!
Кармиан скривился, но был вынужден признать – вонючая скотина дракон говорит правду.
Вот уж, почитай, четыре дня он действительно не мылся, и не прикасался к зубной щётке – забыл её дома. Ну, если сказать честнее – просто не взял. Казалось глупым в масштабе таких свершений (ну, правда, ещё только предстоящих!) ещё и зубами заниматься! Да и несуразно это как-то: отправляясь на Подвиги – таскать с собой тюбик с пастой и эту самую дурацкую щётку…
Но в конце-концов – это не дракона собачье дело! Поэтому Кармиан набычился:
– С моими зубами всё и так в порядке! А вот у тебя видать, нелады с пищеварением – тухлятиной так и тянет!
– А, верно, твоя правда! – Дракон удобно присел на задние лапы, словно обычная собака, вполне мирно пристроившись поболтать в процессе нежданной передышки.
Он даже почесал за огромным ухом задней лапой, так что сходство стало ещё сильней. Кармиан не мог не поразиться: действительно: пёсик. Только тонны на три…
Впрочем, разговаривать скотине чесание не мешало:
– Но тут уж не могу не пожаловаться на вашего брата – принца! Жрёте в походах всякую гадость, да и носите все как один, кожаные сапоги. Знаешь, как трудно их переваривать? А дурацкие камзолы? С нашивками и бляхами всякими… Между прочим – у меня геморрой, а из-за вас, идиотов расфуфыренных, он в этом году только обострился! Сговорились вы все что ли, спасать эту чёртову дуру именно в этом сезоне?!
– Постой-ка… – Кармиан слегка растерялся, – Какую – дуру? И почему – «в этом сезоне» ?
– Ну вот, началось… – дракон сердито сплюнул, – Опять неграмотный попался… Только давай сразу договоримся: я больше вначале рассказывать, а потом есть тебя – не буду! Напрасная, знаешь, потеря времени и сил! Поэтому сделаем так – я тебя съем сразу!
Всё хлопот меньше…
– Ой-ой, смотрите, какой привередливый дракон мне попался! – сплюнул на этот раз Кармиан, – Так уж и языком повернуть лень! Давай сделаем так: ты мне всё расскажешь, а уж потом я тебя грохну. Потому что твой труп-то вряд ли меня просветит!
– Ага, смешно. – охотно согласился дракон, – Шансов на то, что ты убьёшь меня – примерно один – к семидесяти восьми! Так что не дури, и давай покончим с этим побыстрее. Да и обедать мне пора. А уж когда
Так что совесть твоя будет чиста!
– Ладно, – не слишком-то отдохнувший и всё ещё сердитый Кармиан взмахнул пару раз мечом, примеряясь, и щурясь от закатного солнца, – Кстати, откуда такая точная статистика?
– Тоже мне, проблема… Считать я научился ещё ребёнком. Ты у меня – семьдесят девятый!
– А-а… Понятно. А ты у меня – второй. Да и первого я завалил только на тренажёре… Да и то – без особого, скажем честно, желания.
– Так может, тогда отстанешь от меня, наконец, и потопаешь себе мирно – куда топал?
Кармиан слегка опешил:
– Слушай, ты вообще-то нахал! Кто первый выскочил из-за кустов, и цапнул меня за ногу? То, что не прокусил сапог – это ничего не значит! Напугал зато как!
– Ха! Вот уж не думал, что ты признаешься! Все остальные придурки напыщенные сразу становились в позу, и втюхивали мне, какая я тварь коварная, подлая да трусливая, и что королевство, дескать, без меня станет чище, а дороги – безопасней!
Поделиться книгой: