Обе организации располагают отважными оперативниками, опытными и изобретательными; обе умело использовали информаторов, или "стукачей", которых вербовали за вознаграждение или прочие поблажки. Однако одним из главных инструментов сбора информации, имеющей отношение к обеспечению правопорядка и предотвращению преступлений, особенно в темном мире нелегальной торговли наркотиками, является прослушивание телефонов. Федеральное законодательство запрещает правительственным органам применение таких средств; иначе обстоит дело в штате Нью-Йорк.

Тем не менее, получить ордер на постановку телефона на прослушивание не так легко. Должны существовать веские основания в виде прецедента или реальных оснований полагать, что телефоны, предполагаемые к прослушиваю, используются лицами, подозреваемыми в преступлении или в преступном намерении, и что такое прослушивание может помочь полиции в их задержании или в предотвращении новых преступлений. Еще необходимо доказать, что эти телефоны используются для содействия совершению противозаконных действий. Этот последний пункт может оказаться не слишком простым с точки зрения доказательств, но в зависимости от обстоятельств и личности обратившегося, большинство судей все же выписывают ордер.

Винсент Хоукс изложил все факты в Юридическом бюро Управления полиции, где был составлен письменный документ, официально направленный судье Верховного суда штата. Через тридцать шесть часов тем был подписан ордер, разрешающий прослушивание телефонов Пэтси Фуке.

Получить законное разрешение было лишь первой, хотя и одной из самых трудных проблем. Сразу после этого Управление вошло в контакт с Телефонной компанией Нью-Йорка, чтобы получить кодированные номера "пар" для телефонов Фуке – два обозначенных определенными цифрами контакта, к которым на станции подключается конкретный телефонный аппарат, и подключившись к которым, можно поставить данный аппарат на прослушивание. После этого, имея кодированные пары плюс информацию о месте расположения распределительных устройств, за дело брались техники из Си-Ай-Би, – изобретательного Бюро по сбору информации о преступных сообществах. Их задача была двоякой: они должны были получить доступ к телефонному щитку, который, как правило, расположен в доме, находящемся под наблюдением, или по соседству, а также выбрать наиболее подходящее, укромное место, предпочтительно неподалеку, для установки подслушивающего устройства и автоматического записывающего оборудования. Иногда это требует скрытой прокладки телефонных линий через многие кварталы города, по крышам и задним дворам.

В среду днем, 11 октября на той же неделе, Эдди Игэн и Сонни Гроссо встретились с командой из Си-Ай-Би на Бушвик Авеню в Бруклине, в нескольких кварталах от закусочной Пэтси на углу Моджер Стрит. Для "гнезда", то есть поста прослушивания, был выбран подвал многоквартирного жилого дома напротив магазина. Один из сотрудников Си-Ай-Би отправился поговорить со сторожем, которому сказали только, что полиция проводит негласное расследование и ей необходимо укромное место для встреч с агентами. Сторож немного нервничал, но проявил готовность помочь и показал пустующее складское помещение в отдаленном углу подвального этажа.

Теперь им нужно было подобраться к распределительному телефонному щитку, который располагался с внешней стороны на задней стене магазина, обращенной в проход между домами. Эта часть работы, как обычно, оказалась довольно несложной.

Двое людей из Си-Ай-Би просто вошли в закусочную и представились пожилому мужчине за стойкой ремонтниками из телефонной компании. (Позже его проверили и выяснили, что это был Джо Десина, отчим Барбары, который часто замещал чету Фуке в магазине на то время, когда оба супруга отлучались). Пройдя в задние комнаты закусочной, один из "ремонтников" принялся осматривать два телефонных аппарата общего пользования, другой проследовал в переулок позади магазина. Он быстро открыл узкий, высотой три фута распределительный щиток, содержавший панель с двумя вертикальными рядами обозначенных цифрами контактов. Отыскав два штырька с номерами, указанными телефонной компанией, он накинул на них оголенные концы проводов и тут же вновь присоединился к напарнику в помещении. Вскоре они прошли обратно через магазин, выйдя на улицу через передние двери. А спустя несколько минут снова оказались в переулке позади закусочной, где занялись маскировкой проводов, уже подсоединенных к телефонному щитку Пэтси Фуке.

Протянув свою линию от столба к столбу через Моджер Стрит, сотрудники Си-Ай-Би завели её в подвал многоэтажки, где уже ожидали детективы. Провода они подсоединили к двум магнитофонам, помеченным как "ЗАКУСОЧНАЯ ОДИН" и "ЗАКУСОЧНАЯ ДВА", и все принялись ждать момента, чтобы проверить работу поста прослушивания. Автоматика магнитофонов включалась только на то время, когда с прослушиваемого телефона снимали трубку, но даже и тогда не требовалось присутствия человека, ведущего перехват. Независимо от того, прослушивал кто-либо разговор через наушники или нет, все входящие и исходящие звонки записывались на пленку. Это давало полиции выгодную возможность расшифровывать номера, набираемые прослушиваемым телефонным аппаратом.

Вот, наконец, один из магнитофонов включился. Послышалась серия щелчков, и задрожали стрелки индикаторов. Оказалось, клиент закусочной звонил своей жене. "Гнездо" работало.

На следующее утро Эдди и Сонни снова встретились с командой Си-Ай-Би, на этот раз в южной части Бруклина, где было проделано приблизительно то же самое, чтобы поставить на прослушивание телефон Пэтси и Барбары Фуке в их доме номер 1224 на Шестьдесят седьмой улице. "Гнездо" было оборудовано в подвале здания за углом. Игэн и Гроссо навещали его по нескольку раз в день.

Так официально началось то, что станет для детективов Игэна и Гроссо, для Бюро по борьбе с наркотиками и, наконец, для органов правопорядка на двух континентах долгим и запутанным путешествием по таинственным лабиринтам подпольного мира наркотиков, которое, в конечном итоге, потрясет основы международной преступности. Однако в первые же сутки расследование, ещё не набрав обороты, едва не закончилось провалом.

Сотрудники полиции, судя по всему, не смогли оказаться столь незаметными, как надеялись, когда протягивали провода и заносили аппаратуру в подвал дома напротив заведения Пэтси. Возможно, кто-то из прислуги здания обратил на них внимание, или, может быть, высмотрел наклейки "Закусочная" на оборудовании. Или, просто у сторожа оказался слишком длинный язык. В любом случае, до Пэтси дошли слухи о некой необычной суете по соседству, потому что в пятницу утром Сонни встревожил звонок в закусочную Пэтси от человека по имени Луи. Похоже, абоненты были довольно близко знакомы. Очевидно, ранее Пэтси позвонил ему с другого телефона и оставил просьбу перезвонить.

– Пэтси? Как поживаешь?

– Прекрасно. Слушай, Луи, мне нужна твоя помощь.

– Продолжай.

– Я насчет моих телефонов здесь, в магазине. Хочу, чтобы ты их посмотрел.

Собеседник секунду помолчал.

– Ты имеешь в виду, тебя подслушивают?

– Ты знаешь, что я имею в виду. Когда ты сможешь приехать?

– Гм... Что, если в понедельник?

– Не валяй дурака, – возразил Пэтси. – Ты можешь приехать и пораньше!

– Ну, завтра не могу. Давай в воскресенье?

– Хорошо, в воскресенье. Спасибо. Как семья?

– О, все в порядке, они...

– Отлично. Ладно, увидимся, – сказал Пэтси и повесил трубку.

Буквально тут же он снова набрал номер. На этот раз свой домашний, коротко рассказал Барбаре о своих подозрениях по поводу странной суеты вокруг закусочной, и предупредил, чтобы она не звонила ему туда, пока Луи не проверит телефоны.

Гроссо поспешил из подвала в больницу, где Игэн устроился у окна пустого рентгеновского кабинета. Услышав суть состоявшихся разговоров, тот сплюнул.

– Черт! – и со злостью шлепнул ладонью по подоконнику. – Как этот сукин сын смог так быстро нас вычислить? И кто такой этот придурок Луи?

– Возможно, какой-то парень, которого они используют как специалиста по телефонам, – Сонни на минуту задумался. – Ты знаешь, судя по тону разговора, я бы не сказал, что Пэтси уже вышел на нас. Он что-то слышал и, похоже, пытается понять, кого ещё здесь, в округе, могут "пасти", кроме него. Но я не думаю, что он уже знает, что происходит.

– Ладно, – проворчал Эдди, – главное, что нам придется свернуть "гнездо", вызвать сюда Си-Ай-Би и снять его телефоны с прослушивания. – Он ещё раз с силой ударил по подоконнику. – Мы не только теряем линию, но теперь он наверняка начнет на каждом шагу оглядываться, даже если его друг ничего не обнаружит.

– В том-то и дело, – с нажимом сказал Сонни. – Но, предположим, мы сможем убедить Пэтси, что кого-то здесь действительно "пасут", но не его? – Говоря это, он облокотился о подоконник, приблизив лицо к оконному стеклу.

Игэн заметил, что Сонни смотрит не в сторону закусочной Пэтси, а на магазинчики прямо против больницы.

– Другая закусочная! – осенило его. – Слушай! Все, что кому-то здесь известно, – это что какую-то закусочную прослушивают. Это может сработать. Давай-ка проверим.

Сонни временно позаимствовал больничный телефон и позвонил сначала знакомому лейтенанту в полицию нравов здешнего участка Северного Бруклина, который специализировался на подпольных букмекерах и нелегальных тотализаторах. Спросил, есть ли в их отделе что-нибудь на кондитерскую на Бушвик Авеню напротив больницы Святой Екатерины. В Бруклине, как и в большинстве других крупных городов, такие заведения служили своего рода подпольными букмекерскими конторами, где делались ставки и производились расчеты, действовали тотализаторы на скачках и другие нелегальные азартные игры. Обычно это были краткосрочные и мелкие мошенничества, однако полиция регулярно принимала меры по пресечению этого бизнеса, чтобы не дать организовать крупные игровые синдикаты.

Через несколько минут лейтенант вернулся к телефону и подтвердил, что на заведение кое-что есть, хотя полиция его ни разу ещё не накрывала. Тогда Сонни изложил ему суть проблемы и свой план действий. Лейтенант согласился немедленно выслать своих людей, чтобы установить наблюдение и договориться о взаимодействии с детективами из Бюро по наркотикам.

Следующий звонок Сонни сделал в свой офис на Матхэттене и доложил ситуацию Винни Хоуксу и сержанту Джэку Флемингу, исполнявшему обязанности начальника отборного Подразделения особых расследований Бюро по борьбе с наркотиками, которое автоматически стало заинтересованным участником в деле Фуке после того, как всплыло имя Анджело Туминаро. И, наконец, он позвонил в главный офис Си-Ай-Би и сообщил им о подозрениях Пэтси и необходимости в любом случае переместить пост прослушивания.

К полудню субботы были замечены несколько неприятных типов, которые с оглядкой забегали в закусочную, находившуюся под совместным наблюдением детективов из полиции нравов, Эдди и Сонни. Наконец они опознали одного известного букмекера с длинным списком задержаний, который о чем-то тайком совещался с хозяином закусочной, – возможно, как раз делали ставки.

– Этого вполне достаточно, – сказал один из полицейских.

Они выскочили из ворот больницы и, картинно изображая полицейскую операцию, ринулись к закусочной. Как и было договорено заранее, две патрульные машины со включенными сиренами промчались по Бушвик Авеню и с визгом затормозили у входа в закусочную. Там на тротуаре быстро собралась кучка возбужденных зевак, обменивающихся мнениями и пытающихся подсмотреть, что происходит внутри. Потом, когда полицейские в форме театрально оттеснили зевак, из дверей вышли двое детективов с весьма жалкого вида арестантами, – букмекером и хозяином закусочной. По пути к ожидавшим машинам один из детективов, ухмыльнувшись напарнику, заметил так, чтобы было слышно всем собравшимся:

– Когда-нибудь эти парни поймут, что можно, а чего нельзя болтать по телефону!

– Это верно, – отозвался другой, – там, куда они поедут, телефонов не будет!

Через час, вернувшись в подвал, Сонни снова услышал жужжание магнитофона. Пэтси звонил домой.

– Можно расслабиться, детка, – бодро сказал он жене. – Помнишь, я вчера беспокоился о телефонах? Все прекрасно. Это был парень из нашего квартала, из другой закусочной. Его взяли за букмекерство. Мы чисты. Надо бы позвонить Луи.

Как считали детективы, самой важной их целью была информация, которая вывела бы их на Малыша Энджи Туминаро, и в последующие дни и недели Игэн с Гроссо становились все смелее в своих попытках подобраться к Пэтси поближе. Детективы начали лично появляться в закусочной. Игэн договорился с санитаром больницы, позаимствовал у того пару белых халатов, и они с Гроссо каждый день наведывались в закусочную вместе с другими медиками, которые то и дело шагали туда за сигаретами, журналами или посплетничать за чашкой кофе во время перерыва.

В первый раз, когда Эдди и Сонни вошли внутрь, Пэтси был за стойкой. Полицейские немного нервничали; как оказалось, нелегко было заставить себя сидеть лицом к лицу с человеком, за которым они скрытно следили вот уже две недели. Но Пэтси был чем-то занят и обратил на них внимания не больше, чем на любых других посетителей. На следующий день Пэтси не было в магазине; покупателей обслуживали старик, которого видели агенты Си-Ай-Би, отчим Барбары Фуке, и невысокий коренастый мужчина, который был с Пэтси и его женой в то первое воскресенье, когда Эдди и Сонни начали наблюдение. Но ещё через день, в воскресенье, их надежды начали сбываться.

Около двенадцати дня детективы в белых халатах сидели, склонившись над стойкой, неторопливо пережевывая булочки и потягивая кофе. Моложавый коренастый мужчина, который оказался братом Пэтси, находился за стойкой. Детективам был виден Пэтси, сидевший за покрытым белым пластиком кухонным столом в задней комнате, лицом к выходу, частично скрытый мятой зеленой занавеской. Кроме них в заведении был только один посетитель, – девушка, разглядывавшая полку с книгами в мягких обложках. Неожиданно Игэн увидел, как Сонни, сидевший ближе к входной двери, напрягся и повернулся к ней спиной. В закусочную входили двое.

– Клиенты из Гарлема! – шепнул Сонни, ещё ниже опуская голову.

Игэн скучающим взглядом окинул вошедших. Это были мрачные черноволосые и бледнолицие типы, из тех, кого полицейские сразу и безошибочно определяют, как уголовников. А краткое восклицание Сонни означала, что надо быть вдвойне настороже, так как эти парни знакомы ему по его старому району, и они почти наверняка тоже его знали. Но громил интересовал лишь Пэтси. Они уверенно прошли мимо стойки и уселись за столом, полускрытым занавеской. Игэн увидел, как тот, что сел рядом с Пэтси, положил на стол тугой пакет из коричневой бумаги.

Несколько минут троица оживленно переговаривалась. Затем мужчина поднялся, стоя спиной к проему, и низко наклонился над столом. Игэн видел, что Пэтси подался вперед, сосредоточенно что-то рассматривая.

Делят деньги – у них идет расчет, – подумал Игэн, и тут же его догадка подтвердилась, когда стоявший опустился на стул, и детектив успел заметить, что Пэтси заталкивает в пакет последнюю пачку банкнот.

Затем Пэтси встал, держа пакет, холодно кивнул и что-то сказал своим собеседникам, прежде чем те повернулись и прошагали через помещение закусочной на улицу. Минуту спустя Пэтси надел широкое серое пальто и появился из-за занавески.

– Тони, – бросил он коренастому за стойкой, – присмотри здесь. Я скоро вернусь.

Он вышел. Игэн и Гроссо видели, как он завернул за угол Моджер Стрит.

Игэн отодвинул стул.

– Увидимся в палате.

Когда Игэн выходил, Сонни его окликнул.

– Ты мне должен за кофе и булочки.

Игэн торопливо зашагал через улицу к своему "конвейру", припаркованному у ворот больницы. Пэтси как раз заводил свой "олдсмобиль" кварталом выше по Моджер. Сидя за рулем в белом халате, Игэн проследовал за ним к дому на Шестьдесят седьмой улице и видел, как Пэтси внес коричневый пакет с деньгами в дом.

Наконец-то мы сдвинулись с места, – размышлял детектив: Пэтси – тот парень, которому торговцы наркотиками приносят деньги.

Получив возможность осмотреть заведение Пэтси, Эдди с Сонни теперь раздумывали, каким бы образом проникнуть к нему в дом. Спустя два дня Барбара Фуке сама открыла перед ними двери. Прослушивание магнитофонной ленты, записанной в "гнезде" на Шестьдесят седьмой улице, выявило, что она звонила в магазин "Мейси" и заказала тканей на сто восемьдесят семь долларов с доставкой на дом на следующий день не позднее полудня. Игэн позвонил начальнику службы безопасности универмага и вытянул из него информацию о том, что товар будет отправлен завтра утром через "Юнайтед Пасл Сервис". Затем связался с Ю-Пи-Эс и выяснил у них, в какое время грузовик, доставляющий товар, появится в районе Шестьдесят седьмой улицы и Двенадцатой Авеню и каким будет его вероятный маршрут.

На следующий день Игэн и Гроссо перехватили фургон Ю-Пи-Эс в трех кварталах от дома 1224 по Шестьдесят седьмой улице. Игэн показал свой значок и объяснил, не вдаваясь в подробности, что они выполняют служебное задание и хотели бы позаимствовать грузовичок на полчаса или около того. Расстроенному водителю он предложил позвонить шефу службы безопасности и проверить. Несколько минут спустя он реквизировал его коричневую куртку и фуражку, сел в фургон и уехал, а Сонни вежливо проводил сбитого с толку водителя к своему автомобилю с откидным верхом, припаркованному на Шестьдесят пятой улице возле Десятой Авеню.

Около трех часов пополудни Игэн с коробкой отрезов уже звонил в дом Фуке. Дверь открыла Барбара. Лицо её было довольно привлекательным, но волосы оказались ни белокурыми, ни ухоженными; они, как с удивлением заметил Игэн, были короткими и неопрятными, тусклого, коричневато-мышиного цвета. Итак, она носит парик. Стоит запомнить.

Игэн внес большую коробку в гостиную. Дом был прекрасно обставлен, явно поработал специалист. Пол устлан толстым белым ковром, старинная мебель драпирована тканью насыщенного синего цвета; похоже, в доме обожали подвешивать лампы на цепочки, и медь, или золото, или что бы это ни было ослепительно сверкало, наводя на мысль о безупречном уходе. Игэн подумал, что при такой роскоши и порядке женщине пришлось бы держать собственных детей на чердаке под замком. Но на диване сидела другая женщина, а на полу расположились двое маленьких детей с цветными мелками и книжками-раскрасками. Он вспомнил, что у четы Фуке был только один ребенок, которому ещё не исполнилось и двух лет, значит, дети пришли с гостьей.

Наметанным глазом, он подметил кое-что еще: пониже окна в стене дома, едва видимые за белой драпировкой, были проложены провода охранной сигнализации.

Пэтси оказался предусмотрительным человеком.

Доставка подлежала оплате наличными, и Барбара пошла к письменному столу во французском стиле, стоявшему в другом углу гостиной. Она выдвинула ящик, затем сунула туда руку, – Игэн не сводил с неё глаз, – казалось, поискала там нечто вроде тайника, она нашла его – и второй, потайной, ящик выдвинулся из стола под первым.

Игэну пришлось напрячься, чтобы скрыть свое изумление, потому что он уже видел подобное устройство прежде. Такие секретные штучки были специальностью одного итальянца-краснодеревщика, который работал только на важных мафиози.

Барбара достала из потайного ящика пачку купюр, отсчитала сто восемьдесят семь долларов и отдала их Игэну. Тот попросил её подписать копию квитанции и поблагодарил. Она улыбнулась, и он коснулся фуражки, прощаясь. Дети ни разу на него не взглянули.

Этот эпизод заставил Эдди с Сонни предположить, что жена Пэтси, знал тот об этом или нет, имела доступ к его тайнику. Следующий вывод детективов заключался в том, что Пэтси не только имел привычку хранить у себя дома крупные суммы наличных, но и, вполне возможно, проявлял недопустимую небрежность, не ведя постоянного учета этих денег.

Это, в свою очередь, логически привело к ещё нескольким умозаключениям. Если Пэтси занимался сбытом героина, он мог выступать доверенным лицом Малыша Энджи в сделках с покупателями; эта высокая должность явно вскружила ему голову, и он начал проявлять беспечность. Естественно, каждый наркосбытчик, плативший ему, знал с точностью до унции количество наркотика, которое он должен получить от Пэтси, и, тем не менее, Пэтси не вел учета, а просто совал наличность в свой потайной ящик. Учитывая, что для его жены это не было секретом, подобная ситуация была чревата недостачей. Пэтси, судя по всему, выдающимся умом не отличался, но, с другой стороны, был весьма осторожен, и его нельзя было недооценивать.

– Бедняга Пэтси, – хихикал Эдди, – если у него не хватит денег оплатить следующую поставку, кое-кто из сбытчиков не получит того, на что рассчитывает.

– А когда эти друзья разберутся, в чем дело?

Так или иначе, детективы ещё больше прониклись уверенностью, что Пэтси Фуке станет тем инструментом, с помощью которого они извлекут Малыша Энджи Туминаро из щели, в которую тот забился.

Глава 4

К середине ноября 1961 года Пэтси и Барбара Фуке находились под постоянным наблюдением уже шесть недель. Торговцы наркотиками передавали деньги Пэтси в разное время и в разных местах – иногда на виду у наблюдавших за ними полицейских, иногда на своих тайных встречах. В нескольких случаях Пэтси, как казалось полицейским, в обмен передавал небольшие порции героина; полиция могла бы взять его в любой из таких моментов. Но в перспективе у них была более заманчивая цель – найти укрытие большого босса, Малыша Энджи, – и потому они держали Пэтси на длинном поводке, позволяя ему свободно заниматься своими делами.

Заместитель старшего инспектора Кэри поручил теперь работать с Эдди Игэном и Сонни Гроссо ещё нескольким сотрудникам. Федеральное бюро по борьбе с наркотиками в лице директора нью-йоркского отделения Джорджа Гаффни тоже заинтересовалось расследованием: специальный агент Бюро Фрэнк Уотерс получил задание действовать совместно с городской полицией. Таким образом, в ноябре любое передвижение супругов Фуке, будь то днем или ночью, не оставалось незамеченным.

Игэн и Гроссо все ещё руководили общим наблюдением, постоянно докладывая своему начальнику лейтенанту Винни Хоуксу и сержанту Джеку Флемингу из Отдела специальных расследований. Оба детектива по-прежнему тратили все свое свободное время, чтобы ещё надежнее расставить ловушку вокруг Туминаро-Фуке. Крайне редко Сонни выкраивал свободною от дежурства ночь, чтобы поиграть в боулинг, или воскресный день, чтобы вместе с напарником посмотреть на "Янки Стэдион" футбольный матч с участием "Джайантс"; Игэну только изредка удавалось встречаться с Кэрол Гэлвин. В основном же они полностью ушли в дело Фуке, без конца гонялись за торговцами и сбытчиками наркотиков как в Гарлеме, так и в Бруклине, и трясли своих самых надежных осведомителей в попытках получить ещё какую-то информацию о Пэтси.

Отношения Игэна с Кэрол Гэлвин занимали все более важное место в его жизни. Он испытывал страстное желание быть с ней, и надеялся, что она тоже к нему привязалась. Кэрол была по настоящему хороша собой. Никогда прежде у него не было столь очаровательной подруги. Впервые он встретил её в сентябре, когда зашел провести свободный вечер в"Копа". Она мило откликнулась на его неловкую попытку завязать знакомство, и вскоре он стал приходить туда каждую ночь, чтобы проводить её домой после закрытия. Прогулки в три часа утра хлопот ему не доставляли: он редко заканчивал работу раньше. Правда, его задела её просьба не ждать в помещении клуба, потому что среди посетителей "Копа" бывали известные фигуры преступного мира, и Кэрол боялась, что руководству не понравится постоянное присутствие полицейского, пусть даже ничто в заведении, кроме гардеробщицы, его не интересовало. Поэтому они встречались у Центрального парка, в половине квартала от Шестидесятой улицы, и шли куда-нибудь в китайский ресторанчик или в пиццерию. Вскоре они стали близкими друзьями.

У Кэрол были все данные, чтобы стать фотомоделью или актрисой, но девятнадцатилетней девушке недоставало честолюбия и целеустремленности. Она участвовала в обычных конкурсах красоты и поступила на работу в "Копа", чтобы на неё обратил внимание кто-нибудь из нужных для карьеры людей. Однако ничего примечательного с ней так и не происходило, за исключением, естественно, неизбежных предложений от любвеобильных посетителей. Ничего, не считая того, что она влюбилась в рыжеволосого полицейского.

Игэн всячески её оберегал. Ему не нравилась её работа в "Копа" именно потому, что заведение часто посещали богатые мафиози. Оба они жили в Бруклине, и он дал ей ключи от своей квартиры. У Кэрол не было семьи, и в ранние утренние часы, когда Эдди не мог её встретить, после закрытия "Копа" она отправлялась на своей машине к нему домой и там ждала, пока он, наконец, появится, закончив очередную фазу своей бесконечной войны с торговцами героином. Такое положение вещей никого из них не устраивало, и Игэн придумал новый план, который совмещал его неутоленные полицейские инстинкты с желанием проводить больше времени с Кэрол. Он узнал, что открылась вакансия барменши в, как он выразился, более "приличном" ресторане в центре на Нассау Стрит в финансовом квартале, недалеко от штаб-квартиры Бюро по борьбе с наркотиками. Клиентура "Таверны Нассау" была чрезвычайно разноликой – толпы брокеров, банкиров и юристов в обеденное время к ночи сменялись стайками сомнительной публики. Иногда заглядывал даже Пэтси Фуке, а его брат Тони был здесь завсегдатаем. Кэрол стала потенциально важным источником информации.

На новом месте Кэрол каждый вечер заканчивала работу в одиннадцать часов, и очень часто Игэн приезжал за ней и забирал с собой на слежку за Пэтси Фуке. Это начало раздражать его напарника Сонни Гроссо, но Игэн резонно возражал, что сидеть с Кэрол в машине напротив закусочной или дома Пэтси он может с тем же успехом, как и с ним, только, вполне понятно, с большим удовольствием.

Но вскоре Кэрол от такого распорядка устала. Она начала намекать, что подобная ситуация не может устраивать ни его, не их обоих, что он должен оставить работу в полиции, что они прекрасно могли бы жить вместе, не будь он так перегружен своими служебными обязанностями. Но Игэн не чувствовал себя перегруженным: он был увлечен своей работой и имел четкое представление о цели, несмотря на столь легкомысленное отношение к служебным инструкциям и предписаниям. Кэрол была нужна ему, но работа стояла на первом плане. Кэрол в ответ заявляла, что получила несколько занятных предложений от богатых клиентов, и что, пожалуй, ей стоит отнестись к ним посерьезнее.

Они все чаще стали ссориться.

Невзирая на личные проблемы, Игэн и Сонни по-прежнему были вездесущи. Они накопили массу сведений об образе жизни и прошлом семейства Фуке. Отчим Барбары во времена сухого закона был бутлегером, но уже очень давно удалился от дел и теперь помогал им в магазине. (Именно ему принадлежал старенький "додж", которым иногда пользовался Пэтси). Тони, брат Пэтси, был тем самым неопрятным типом в потертой кожаной куртке, которого несколько раз замечали детективы. Он был на год старше Пэтси. Тони работал грузчиком в порту и жил в захудалом квартале Бронкса с женой и двумя маленькими дочерьми.

Родители Пэтси – им пошел седьмой десяток – сдавали два верхних этажа своего трехэтажного дома на Седьмой улице в районе Бруклина, известном, как Гованус. Старший Фуке, по имени Джузеппе, или Джозеф, давным-давно отсидел срок за разбойное нападение и грабеж.

Похоже, единственными друзьями, с которыми Пэтси и Барбара проводили время, были Ники Травато, портовый грузчик, и его жена, тоже Барбара. Жили те в нескольких кварталах от Фуке на Шестьдесят шестой улице рядом с Пятнадцатой Авеню. Хотя Ники работал в доках, и они снимали квартиру в обветшалом, грязном от копоти многоквартирном доме практически под Нью Утрехт Авеню, полицейские с интересом подметили, что Травато разъезжали в почти новом "кадиллаке". Несколько раз по ночам они видели, как Ники сажал Пэтси и возил его по Бруклину: в определенном месте один из них покидал машину и ненадолго заходил в какой-нибудь магазин или жилой дом, а затем они снова возобновляли свое ночное путешествие. Детективы пришли к выводу, что такие поездки устраивались с целью доставки наркотиков и, возможно, получения оплаты; ясное дело, что Ники об этом знал, поэтому и его внесли в тщательно подобранную, небольшую, но постепенно пополнявшуюся картотеку на Пэтси Фуке.

По ночам Пэтси часто не бывало дома. Почти до полуночи он обычно сидел в магазине, и после этого три-четыре раза в неделю садился в машину и через пятнадцать минут оказывался на Манхэттене, возле бара под названием "Пайк Слип Инн". Это было полутемное, зловещего вида бистро, расположенное почти под мостом Манхэттен, за углом от причалов Ист-ривер неподалеку от живописного рыбного рынка Фултон. Хозяином заведения была темная личность по имени Мики Блейр, а само бистро имело репутацию райского уголка для всевозможных уголовных типов и актеров-неудачников.

Впервые очутившись там, Эдди и Сонни пребывали в некотором возбуждении, потому что в этом грязном притоне Пэтси, похоже, принимали, как королевскую особу. В тот первый раз вслед за Пэтси внутрь зашел Сонни, и от угла стойки бара у дверей мог наблюдать, как с дюжину клиентов, зная о родстве Пэтси с Малышом Энджи, спешили засвидетельствовать свое почтение. Однако в последующие визиты Сонни стал задаваться вопросом, действительно ли Блейр для Пэтси что-то значил, поскольку главный интерес для последнего, казалось, представляла барменша, хорошенькая, южноамериканского типа, брюнетка по имени Инес. Пэтси уделял ей массу внимания, в грубовато-ласковой манере заигрывая, целуя её или пуская в ход руки, когда та проходила мимо, нашептывая что-то на ухо или раскатисто смеясь вполголоса сказанной шутке. Все заканчивалось тем, что он садился в машину и через мост Манхэттен отправлялся домой в Бруклин.

Поскольку по вечерам его не было дома, Барбаре Фуке поневоле самой приходилось искать развлечений. Ее излюбленным времяпровождением было бинго, и, должно быть, она уже давно привыкла к такому образу жизни, став завсегдатаем всех розыгрышей бинго в Бруклине, а иногда посещая и Квинс. Три-четыре раза в неделю Барбара с Барбарой Травато и ещё одной девушкой с броскими рыжими волосами по имени Мэрилин, отправлялись в какую-нибудь церковь или на собрание.

Поначалу Игэну и Сонни казалось хорошей идеей установить за женщинами слежку, чтобы убедиться, не служат ли такие выходы просто прикрытием, а сама Барбара Фуке – связующим звеном между Анджело Туминаро и его племянником. Они внимательно наблюдали за всеми, с кем Барбара разговаривала, но ни разу не заметили признаков чего-то кроме невинной болтовни. Спустя какое-то время детективы заскучали и перестали её сопровождать.

Время от времени Пэтси выезжал вместе с Барбарой, и, по меньшей мере, однажды, – в самом начале слежки, – выбор развлечений продемонстрировал некоторую эксцентричность вкуса. Поздним вечером в пятницу в октябре месяце Эдди с Сонни последовали за Пэтси и двумя Барбарами по Белт Парквей в округ Нассау на веселый костюмированный бал в Линбруке, на южном побережье Лонг-Айленда.

Бал оказался более чем развеселой вечеринкой. Клуб был переполнен, поражали шум, пестрота костюмов, причесок и макияжа. Также быстро стало очевидным, что многие девушки были переодетыми парнями и наоборот. Двое ошарашенных детективов вскоре узнали, что это мероприятие было одним из целого ряда, устраиваемых неким обществом гомосексуалистов. Судя по всему, Пэтси с Барбарами были здесь завсегдатаями, явно испытывая удовольствие от созерцания визжащих, скандалящих педерастов и схватки двух лесбиянок за благосклонность третьей. Эдди и Сонни неловко хихикали друг другу, имитируя ужимки и прыжки местных завсегдатаев, и постарались поскорее смыться.

Назавтра они снова приступили к наблюдению.

В начале ноября в полицию от осведомителей начали просачиваться слухи, что на улицах начинается паника: имевшиеся запасы наркотиков быстро таяли. Утверждали, что якобы в город вот-вот должна поступить крупная партия. Детективы удвоили бдительность, уверенные, что, если нечто подобное произойдет, Пэтси окажется в центре событий.

Поздним субботним вечером 18 ноября Эдди и Сонни сидели в машине напротив закусочной Пэтси. Они караулили его с обеда, ночь выдалась холодной и силы были на исходе. Пэтси неторопливо расхаживал внутри, явно готовясь закрывать, и оба полицейских молили Бога, чтобы он отправился домой и дал им хоть немного отдохнуть.

Чтобы позабавиться, Эдди надел мягкую женскую шляпу с широкими полями и рыжий парик, закатал под плащем брюки и устроился поудобнее возле черноволосого Сонни, сидевшего на месте водителя. Глазам случайного прохожего вполне мог предстать трогательный, пусть и отчасти нелепый вид: худощавый, смуглый молодой человек и нежно прижавшаяся к нему здоровенная, румяная деваха.

Около половины двенадцатого к закусочной подкатил синий "бьюик" с двумя девицами, остановился у дверей и просигналил. Детективы были уверены, что это одна из машин Фуке, но девушки были им незнакомы. Через минуту свет в магазине погас, и появился Пэтси. Он запер дверь, сел к девушкам машину, и та отъехала.

Похоже, Пэтси отправлялся на вечеринку. Детективы вздохнули, потому, что приходилось следовать за ним; никто не знал, когда и как он может попытаться вступить в контакт с Малышом Энджи. Они выехали за "бьюиком" на автостраду Бруклин-Квинс и двинулись на юг: по крайней мере, путь Пэтси лежал не в Манхэттен. "Бьюик" обогнул бруклинскую судоверфь, затем промчался вдоль берега, напротив небоскребов нижнего Манхэттена через устье Истривер, пересек Гованус Кэнал и свернул с автострады возле Четвертой Авеню на Седьмую улицу. Примерно там жили родители Пэтси.

Игэн и Гроссо медленно проехали по этой улице с односторонним движением и увидели, как Пэтси с девушками входят в дом номер 245, стоявший в середине ряда из семи одинаковых трехэтажных строений. Теперь Сонни узнал одну из девушек: это была Барбара в новом парике!

Игэн согласно кивнул.