Новый год для двух колючек

– А зачем машинки вещи стирают?

– А зачем Вы стирали мои вещи?

Что вообще тут происходит? Что за «забота» такая? Чего ему от меня надо? Мне стало страшно. А он вообще один дома? Может, гостей ждет, таких же малоприятных, как он сам? Вроде говорил «уехать от всех».

– А может, ты уже успокоишься, а? Зачем, зачем! За надом!

Чудесно поговорила. Главное – информативно. Хочу домой!

– А у Вы знаете номер службы эвакуаторов? Я хочу уехать и больше не досаждать Вам своим присутствием.

И что дальше делать? Я совершенно не умею вести себя в таких ситуациях.

– Ты мне уже досадила, дальше некуда. И прекрати тупить. В мокрых штанах пойдешь? Да ради бога! Твои проблемы. – Мужчина встал, бросив пульт ко мне поближе. – Если хочешь, посмотри телевизор. Ужин в духовке. И не мешай мне. Завтра днем разберемся, что с твоей машиной.

– Я не мешаю. Если бы Вы вернули мне халат…

– На кресле. И расслабься. Ничего нового я не увидел. Я тебя не трону. Ты не в моем вкусе.

– Отлично. Вы меня успокоили. – Я не удержалась от сарказма, брезгливо сморщив нос.

– Давай на «ты», не люблю я эти выканья-мыканья. – Уже миролюбиво добавил бородач, игнорируя мою колкость.

– Мне так неудобно. Лучше я на «вы». Но вы мне можете говорить «ты», я не против.

Мне не хотелось сокращать дистанцию. И так было некомфортно до крайности. Мужчина вышел из комнаты. Уже из коридора раздался его голос:

– Захочешь спать, на втором этаже комната в углу. Белье найдешь в шкафу. И не мешай мне!

Я высунула язык, передразнивая его. Будто я с первого раза не поняла. Встав с дивана, я аккуратно сложила толстое мохнатое одеяло, поправила диванные подушки и надела знакомый халат. Халат у незнакомца шикарный. Я бы тоже такой хотела, но на зарплату училки русского и литературы я не могла себе позволить такие дорогие вещи. Мой предел – распродажи в самых дешевых магазинах. Остальное сжирает аренда квартиры. Камин почти прогорел. Рядом красиво перевязанные бечевкой по три штуки лежали и стояли, формируя живописную кучку дрова. Какой идиот дрова связывает? Я развязала толстую веревку и бросила поленья в камин. Огонь жадно накинулся на них, а я пошла на кухню. Очень хотелось есть.

Кухня, совмещенная со столовой, занимала всю противоположную гостиной половину. Зачем мужику такая кухня? Тут просто рай для поварихи! Только грязноватенько. И запах какой-то странный. Вроде как пластмасса горит. Может в духовке что-то? Я открываю дверцу духового шкафа и втягиваю носом воздух. Пахнет вкусно. На противне лежит запеченная курица с картошкой и другими овощами. Запах горящей пластмассы стал сильнее. Проводка? Она по-другому пахнет. Что за ерунда, откуда запах? На кухне гореть нечему. Возвращаюсь в гостиную. Из камина клубами идет вонючий дым. Что за ерунда? Хозяин что, канистры в нем сжигает? Зажав нос и рот ладошкой разглядываю, что там плавится в камине.

– Что ты делаешь?!

Неожиданно раздавшийся над ухом гневный вопрос сбил меня с ног, а я, отскочив, сшибла хозяина приятного, но сейчас злого баритона. Я упала на него сверху, а тот, охнув, спихнул меня на пол и ринулся к камину. Закашлявшись, он большими щипцами вынул из него в ведро для золы то, что осталось от поленьев. Это были декоративные, очень натуралистично выполненные, поленья из пластмассы.

– Ну ты идиооотка!

В голосе мужчины было столько злости, раздражения и досады, что я втянула голову в плечи так, что она чуть вместе с шеей не ушла в грудную клетку.

– Я… только… поленья… в камин… Простите… я не хотела… не знала…

Внезапно из моих глаз хлынули слезы. Мне было страшно, неуютно в чужом доме, я боялась этого странного грубого мужчину, не знала, что делать дальше, и зачем вообще я поперлась к черту на кулички за старой, совершенно мне не нужной облезлой елкой. Подобрав под себя ноги, я прижалась спиной к стене, и не могла унять льющиеся слезы. Больше всего на свете хотелось, чтобы закончился этот кошмар.

Мужчина, не обращая на меня внимания, вычистил камин и открыл окна в гостиной. Морозный воздух, ворвавшись в дом, сразу же начал хватать все своими ледяными лапами, остужая и замораживая. Хозяин, грубо подняв меня с пола, под локоть увел меня в кухню и многообещающе предупредил:

– Прикоснешься к чему-нибудь…

И захлопнул дверь. Я не знаю, что он делал. Я просто стояла там, где меня оставили, и ждала, что сейчас он швырнет в меня мокрые тряпки и выставит на улицу. И пусть. Лучше замерзнуть, чем этот постоянный кошмар, держащий в невыносимом напряжении.

Через некоторое время дверь кухни открылась. Увидев меня на том же месте в той же позе, глаза хозяина расширились от удивления. Он снова взял меня за локоть и молча усадил за барную стойку. Задумчиво разглядывая меня, он достал из холодильника бутылку вина, ловко вынул пробку и налил полный стакан, придвинув его мне вместе с фруктами. Себе он плеснул коньяка и уселся напротив, откусывая грушу.

– Я же не дурак, вижу, что тебе неуютно здесь. Да оно и понятно. Но ты ведешь себя как-то… ненормально… Что с тобой такого произошло, что ты похожа на зашуганную собаку?

Зачем он спросил? Вот кто его просил лезть в мою душу? Я же не просто так пять лет после того злополучного вечера не допускала в свою жизнь ни одного мужчину и оборвала все связи с подругами. Я понимала, что бывший боксер-неудачник, ставший бесплодным алкоголиком, вышиб из меня все человеческое. Я боялась даже своих учеников, которые срывали уроки, когда и как им вздумается. Я боялась повысить на них голос, а они издевались надо мной как хотели. Я мечтала уйти из школы, но куда?

Я вспомнила свою жизнь всю и сразу. Закрывая ладонями лицо, я скулила и всхлипывала, плакала в голос и захлебывалась слезами. Мужчина подошел, развернул меня к себе и обнял, крепко прижав к широкой груди. А я ревела и ревела, не в силах остановиться, будто из меня реками выливались все неприятности, страхи, неуверенность. Будто кто-то разрушил плотину, и переполненный поток хлынул, затапливая меня слезами. Хозяин современного дома на краю лесного поля гладил меня по голове, молча и терпеливо давая вылиться «пене», ожидая, когда осядет «муть» и останется чистый, как слезы, «напиток».

Наконец, я успокоилась. А ведь стало легче. Я не плакала уже лет пятнадцать. А надо было, хотя бы иногда. Мужчина, вытирая мои мокрые глаза теплыми шершавыми пальцами, развернул меня к двери и, взяв за руку, повел на второй этаж. Дверь в спальню, которую он отвел мне на ночь, была открыта. Напротив стояла большущая кровать. На четверых хватит. И вдоль и поперек. Зачем он меня сюда ведет? Я остановилась. Хозяин лесных хором грубо подтолкнул меня, впихивая в комнату. Слева стояло большое напольное зеркало. Подведя меня к нему, мужчина, развязав пояс, сдернул с меня халат. Не успела я возмутиться, как он резко рванул на мне свою же футболку, лихо сдернув лохмотья. Я осталась стоять в колючих шерстяных носках на пять… семь размеров больше и в прозрачных стрингах. Обхватив себя руками, закрывая грудь, я с ужасом смотрела в зеркало на стоящего за мной мужчину. Он был серьезен.

– Кого ты видишь в зеркале? – тоном экзаменатора спросил он.

– Себя. И вас.

Я дрожала от волнения… Возбуждения? Да нет… Просто нервная дрожь.

– Опусти руки. Я уже видел твою красивую грудь. Ее не надо стыдиться, ей надо гордиться.

Что он такое говорит? Меня заколотило еще сильнее. Внизу живота что-то предательски сжалось.

– Расскажи, какая ты.

Мужчина не притрагивался ко мне. Он стоял прямо за мной, чуть-чуть касаясь моего тела.

– Обычная девушка… женщина… Рыжая… Худая… Бледная… и испуганная… Что вы от меня хотите?

– Ничего не хочу… пока. – Успокоил, называется. – Давай я расскажу, что вижу.

– Расскажите… Если хотите.

Можно подумать он спрашивает мое желание. Да чихать он хотел, что я хочу и что не хочу. Ну, послушаем. Мужчина коснулся моих волос.

– Я вижу молодую красивую и очень напуганную женщину с прекрасными ароматными густыми рыжими волосами. Мёд и медь перемешали в них свои цвета, по-разному оттеняя вьющиеся пряди. Длинные, до поясницы волосы… – мужчина откинул вперед мою шевелюру, – …скрывают ровную спинку, переходящую в очень эротичный изгиб, сексуально скрывающийся между упругих красивых… аппетитных ягодиц. – Возбуждающий тон хозяина дополняло движение его руки, проводящей по позвоночнику и погладившей ягодицы. Собрав в кулак мои волосы, он перетянул их поясом от халата и встал прямо за мной. Положив обе руки на плечи, он продолжил. – Изящная шея заманчиво зовет в ложбинку между высокой, очень желанной грудью. – Руки мужчины, запрокинув мою голову ему на плечо, погладили шею и, спустившись по ложбинке, подняли мою грудь, уютно устроившуюся в его ладонях. – Сладкие манящие, как спелые вишни, сосочки так и просят, чтобы их целовали. – Хозяин спальни ласкал мою грудь, вызывая прилив желания. Давно забытые ощущения. – Тонкая талия, чуть выделяющийся холмик животика и аккуратненький пупок совсем не скрывают то, что так хочется всем мужчинам на свете.– Рука мужчины, скользнула между моих ног. Я, повинуясь ему, закрыла глаза. Я так привыкла повиноваться… – Какие тайны скрывает этот прозрачный лоскуток трусиков? – Мужчина запустил теплые пальцы под стринги, не выпуская из ладони мою грудь. – А стройные ножки, так замерзшие в снегу, пойдут сейчас на кухню готовить праздничный стол.

Он повернул меня к себе. Его глаза блестели.

– А большие глаза, как два чистейших изумруда, с пышными длиннющими ресницами, тонкими никогда не видевшими пинцета бровями и алыми чувственными губками так и ждут, чтобы тебя съели… вместо новогоднего оливье. Вот, что я увидел в зеркале. Ты – красавица. Запомни это. И вот это… – Мужчина взял мою руку и положил поверх своих штанов. Я почувствовала, как рвется из плена тонкой ткани его мужское «я». – А теперь, марш на кухню отрабатывать кров. У тебя пара часов до курантов.

Он быстро вышел из комнаты. Я повернулась к зеркалу и стала себя рассматривать. Вспоминая его слова, я погладила себя по груди, животу и опустила руку между ног, чувствуя влагу возбуждения.

– Не делай так больше. – Хозяин дома снова возник в спальне, держа в руках шорты и майку. – Я, все-таки, мужчина.

– Я… Вы…

– Я принес тебе переодеться. В халате у плиты неудобно. Я сказал, что не трону тебя… Хотя очень хочется…

– Я тоже Вас не трону… – Что я несу? – Я не люблю мужчин с длинными волосами и бородой.