Богдан Хмельницкий. Искушение

Николай Семенович Китаев поселился в одной из лучших гостиниц Лугани накануне вечером. Ему понравились классический интерьер и действительно ненавязчивый сервис этого отеля. Когда утром он вышел в холл, приветливые девушки на ресепшене предложили ему свежую прессу. Услужливый парень из ресторана поинтересовался, не угодно ли ему чая или кофе. В углу за белым роялем уже немолодой, но довольно подтянутый музыкант в сером жилете поверх такой же белоснежной, как и его инструмент, рубашки наигрывал спокойную классическую мелодию. Создавалось впечатление, будто находишься не в провинции бывшего Советского Союза, а в каком-то европейском городе.

Но определяющим моментом в выборе гостиницы для Китаева стал не западный лоск и комфорт. Он точно знал, что охрану этого объекта осуществляет охранное агентство, подконтрольное Гнатенко. Так что все записи с камер наружного наблюдения, без которых заведения такого уровня уже давно не существуют, Гнатенко, он же Седой, изымет и подчистит. Поэтому, не мудрствуя лукаво, Китаев решил провести встречу с Седым в просторном холле отеля сегодняшним утром. Взяв пару свежих газет, он уверенно направился в дальний угол зала, где его уже ждали.

— Доброе утро, Игорь Алексеевич! — бодро произнес Китаев, протягивая гостю руку.

Рукопожатие украинского коллеги было достаточно крепким и уверенным.

— Доброе, Николай! Как долетели, хорошо ли вас здесь приняли? — задал скорее риторический вопрос Гнатенко.

— Все в порядке, наконец-то сбежал из слякотной Москвы. У вас здесь и погода, и люди довольно приветливые. Кстати, Александр Васильевич лично велел вам кланяться. С церемониями затягивать некогда, поэтому сразу к делу. Как идет подготовка эксперта по перемещению? Черепанов готов к сотрудничеству?

— Через час у меня с ним здесь же запланирована встреча, и, судя по уверенному голосу во время нашего телефонного разговора, он готов участвовать.

— Вот и славно. Окончательные расчеты по переходу на этой флешке, которую вам передаю. Теперь о деталях. Насколько мне известно, Сергеев хорошо знаком с той эпохой, владеет двумя иностранными языками, а его ораторские способности и талант убеждения неоднократно продемонстрированы в дискуссиях с серьезными идеологическими оппонентами. Его главная задача — войти в доверие к Богдану Хмельницкому под видом странника-богомольца, паломника из святых мест.

Необходимо убедить Хмельницкого после победы над поляками под Желтыми Водами пойти дальше, на Варшаву, не соглашаться на перемирие со шляхтой и постоянный союз с крымским ханом. Как известно, и те, и другие своих обязательств перед запорожскими казаками не выполняли. Мы надеемся, что Богдан, проявив решительность, объединит под своими знаменами всю Украину, вследствие чего во время Переяславской рады под высокую руку московского государя перейдет не только Левобережная, но и остальная Украина.

По нашим замыслам, в дальнейшем это положительно повлияет на политическую стабильность в стране, и при распаде СССР в том, параллельном мире Киев останется в союзе с Москвой. А возможно, что никакого распада Союза и вовсе не произойдет. И хотя пока не понятно, как это отразится на нашей действительности, светлые головы из Сколково почему-то уверены, что подобное развитие событий в иных измерениях некой второй волной повлияет на принятие глобальных решений в нашу пользу здесь.

— Да, лихо закручен сюжет… Ну что ж, Николай, суть эксперимента я понял. Задачу Владимиру на словах передам. Теперь о материальном. Нам необходимо обеспечить его какими-то средствами, чтобы он не нуждался, да и просто не умер с голоду.

— На этой флешке, кроме легенды и инструкций, имеется файл с картами, на которых отмечено расположение кладов, заложенных до 1647 года. После перемещения Сергеев может воспользоваться этими средствами как для обеспечения достойной жизни, так и для дополнительного убеждения Хмельницкого в своих способностях прорицателя. Для большей убедительности хочу снабдить вас древними рукописями и картами. Не оригиналы, конечно, но очень хорошая работа наших специалистов.

Китаев передал Седому скрученные в трубочку свежие газеты Лугани, которые менее получаса назад взял на ресепшене. Внутри рулона действительно прощупывались плотные листы свитков.

— На сегодня все. О точном времени и дате начала эксперимента сообщу дополнительно. Сегодня жду информацию о встрече с Черепановым. А завтра сам пообщаюсь с Сергеевым. До свидания, Игорь Алексеевич, — резюмировал Китаев и неторопливой походкой скрылся в лифте отеля.

Через две минуты он по телефону докладывал директору Федеральной службы безопасности Александру Шортникову, что подготовка к эксперименту идет по плану. А еще через 15 минут в том же холле гостиницы «Miner palace» к интеллигентному пожилому мужчине с седыми волосами подошел известный в Лугани тележурналист Иван Черепанов.

— Рад тебя видеть, Иван, в хорошем настроении. Судя по всему, недельное отшельничество пошло тебе на пользу. Чем порадуешь старика, какое решение принял?

— Игорь Алексеевич, вы же сами понимаете, что сделали мне предложение, очень напоминающее ход конем. С одной стороны, охота послать вас куда подальше вместе с вашими ненормальными замыслами. С другой стороны, в этот эксперимент вы уже втянули Володю Сергеева — человека, мне не чужого. Не хочется бросать его в этой ситуации, а потом, если вдруг чего, мучиться, что мог бы помочь, но не сделал этого. Помочь не вам, а ему, конечно. Если с Володькой что-то произойдет, я себе этого не прощу.

— Все в будет в порядке, Ваня, тем более с твоей помощью. Кстати, буквально два часа назад Владимир приехал в Лугань, я встречал его на вокзале. Он просил передать тебе новый номер своего мобильного. Твой номер без твоего согласия я давать ему не стал. Так что наберешь старого друга. Вам будет о чем поговорить.

— Да, Игорь Алексеевич, не забудьте еще о таком моменте. Никаких обязательств и ограничений я на себя не принимал и не принимаю. За язык я вас не тянул, посвящать в ваши секреты не просил. Но коль вы это сделали, то автоматически втянули меня в эту историю, и теперь я тоже несу ответственность за задуманные вами «чудеса». Так что у вас свои мотивы, у меня — свои, регулируемые исключительно моей совестью и пониманием того, что я за свои действия отвечаю перед Богом и близкими. Поэтому не вздумайте шалить и игнорировать мои мнения.

— Ого! Ты еще попугай меня тем, что в эфире все выболтаешь.

— Если такая необходимость появится, все возможно. Во всяком случае, если выяснится, что ваша деятельность идет во вред людям.

— Каким людям, Ваня? Тем, кто всех лбами сталкивает?

— А кто их сталкивает, тоже еще надо разбираться…

— Ну ладно тебе, правдолюб хренов, погорячились — и будя, я, что ли, по-твоему, не хочу жить в мире и стабильности? Или детям своим этого не желаю?

Черепанов сухо пожал руку Гнатенко. Может, и не стоило раньше времени обнаруживать свою позицию, чтобы не утратить контроль над процессом, невольным участником которого он стал и от которого может зависеть судьба нескольких поколений людей. С другой стороны, жизнь научила, что не стоит в подобных ситуациях ни под кого подстраиваться. Он поступил так, как считал нужным, и точка.

* * *

Вечером того же дня Иван принимал у себя Сергеева. Ольга с Лешкой поехали на несколько дней к родственникам погостить, поэтому в доме воцарился небольшой холостяцкий беспорядок. Иван предусмотрительно заскочил в ближайший супермаркет, накупил готовых салатов и прочей снеди, а также прихватил бутылочку хорошего коньяка. В данном случае этот напиток был как нельзя кстати.

Ровно в шесть вечера Сергеев нажал кнопку домофона квартиры Черепанова. «Сова, открывай, Медведь пришел!» — раздался в динамике знакомый голос и знакомый пароль. Через минуту Владимир уже стоял на пороге и обнимал своего старого товарища.

— Вот уж не предполагал, что когда-либо нам придется встретиться при таких странных обстоятельствах. Это сколько же лет мы не виделись?

— Да, пожалуй, лет 15 прошло, а то и больше, — ответил Иван, вспоминая их последнюю встречу по завершении избирательной кампании 1994 года.

По результатам выборов в парламент тогда прошел — не без помощи Черепанова — Роберт Карлович Яузе, авторитетный в городе представитель «красного директората». В первом туре неожиданно для него, директора крупнейшего предприятия Лугани, молодой тележурналист вышел на третье место. Прямой конкурент Яузе, лидер местной коммунистической организации, набрал примерно такое же количество голосов, как и Роберт Карлович. Понимая, что теперь электорат Черепанова может сыграть решающую роль, Яузе предложил Ивану сотрудничество. Результат этого сотрудничества, который заключался не только в прямой агитации, но и в креативной работе всего штаба «красного директора», выстроенной по рекомендациям Черепанова, дал нужный Яузе результат.

Победу Роберта Карловича отмечали узким кругом, в число приглашенных попали и Иван Черепанов с Володей Сергеевым. Хорошо тогда посидели, душевно, по-домашнему, без пафосных речей, свойственных номенклатурным застольям.

Вспомнив ту встречу, Черепанов невольно подумал, что в последнее время такие моменты в его жизни случаются все реже. Поэтому он радовался встрече с Сергеевым — человеком из того времени, когда они были моложе и беззаботнее, решительнее и неосторожнее.

— Рад тебя видеть, Володька! А ты почти не изменился, только солидности и килограммов немного прибавил. Располагайся как дома. Особых изысков не предлагаю, но кое-что под рюмку чая все же приготовил. — И Черепанов проводил гостя в комнату, где уже был накрыт небольшой столик.

— Да ладно, не суетись, Иван. Я ведь не поужинать приехал, хотя и это весьма приятное занятие. Мне твой мудрый совет нужен, как пройти сквозь пространство и время, оставшись при этом живым и невредимым, да еще и ухитриться выполнить свою очень непростую миссию, — на последних словах Сергеев сделал особое ударение.

— Не гони коней, Володя. Давай-ка для начала выпьем за встречу, за жизнь побеседуем, а затем уже по существу нашего эксперимента поговорим.

Черепанов не спеша откупорил бутылку коньяка и плеснул благородный напиток на дно пузатых фужеров. Друзья традиционно чокнулись, выпили и, закусив оливками, продолжили свою беседу.

— Рассказывай, как твоя жизнь в столице наладилась. Женился, наконец, обосновался? Или до сих пор в поиске, холостякуешь? — Иван с искренним любопытством задал этот вопрос Сергееву.

— Да нет, так и не женился. Все как-то не до личной жизни мне, Иван. Вроде и возраст уже предполагает, но не лежит душа ни к кому. А после смерти брата — как бы тебе это объяснить? — ну, не это мне кажется главным. Да ведь семья — она многие возможности ограничивает. Возьми хоть наших лидеров, почти все ради жен и детей шли на компромиссы и с законом, и с совестью. А если обратиться к истории, та же Троя из-за Елены пала, и если бы не чувства к Мотроне, то и наш Богдан Хмельницкий пошел бы на Варшаву.

Что ж до меня, то я на этот эксперимент согласился ради того, чтобы всем доказать правоту Димки. Нельзя нам врозь жить, распад Союза — это главная ошибка наших современников. Только вместе мы — сила, а поодиночке вон что получается. Дошли до того, что скоро войной пойдет на нас «старший брат» или экономическую блокаду устроит. Вот бы все назад вернуть, чтобы не было никакого распада СССР, чтобы, как и прежде, оставались мы сильной единой державой. Тогда и наши националисты голову бы не посмели поднять. А то ведь они уже к верховной власти подобрались. Знаешь, Ваня, я что-то стал опасаться, что мне в этом мире, как и моему брату, не хватит здоровья, сил и времени, чтобы их победить. Поэтому я с радостью согласился участвовать в эксперименте.

Иван с грустью посмотрел на Сергеева. Тот повесил пиджак на спинку кресла, слегка ослабил галстук, повязанный поверх белоснежной сорочки, и расслабился. Он действительно остался где-то в том далеком, забытом прошлом с его комсомольскими собраниями, политинформациями и верой в такую модель устройства мира, которую внушали с детства.

Черепанов поймал себя на мысли, что ему очень хочется поспорить с Володькой. Да, в советском мире было много положительного — больше стабильности, меньше преступности, полное отсутствие безработицы, но было и много того, что давило на человека, на возможность его самореализации. И нынешние политические лидеры далеко не сахар, половина из них погрязли в коррупции и практически ничего не делают для людей, заняты только своими проблемами. Но поворачивать время вспять, чтобы снова снимать сюжеты о передовиках производства, воспевать глупость партийных бонз, ездить на «Волге» и быть несвободным, — этого Ивану точно не хотелось. И какие бы доводы ни приводились, нельзя возвращаться назад — никуда! Ни в Киевскую Русь, ни в Орду, ни в СССР. А позитивный опыт прошлого нужно использовать для продвижения вперед.

Но Иван чувствовал, что Володька не только не воспримет эти аргументы, которые ему приводили наверняка не один раз, но в таком виде они его лишь озлобят, ранят и закроют возможность их общения, а значит, лишат Ивана возможности хоть как-то влиять на развитие ситуации. Потому что эти аргументы никак не вписываются в выбранную Сергеевым концепцию и, по сути, лишают всякого смысла то, что он сделал делом своей жизни и от чего никогда не отступит.

— Ну давай, за то хорошее и настоящее, что в нас осталось, — неожиданно для себя предложил Черепанов.

Услышав тост, Сергеев подхватил бутылку, плеснул янтарную жидкость в фужеры, жестом пригласил друга присоединиться и одним глотком выпил содержимое.

— Но я бы на твоем месте, Володя, больших надежд на переход не возлагал, да и «старшего брата» не слишком идеализировал. Не все так однозначно в другом измерении, — последовав примеру приятеля, продолжил Черепанов. — Я дважды прошел через это испытание и все больше убеждаюсь: не стоит современникам вмешиваться в дела давно минувших лет. Не уверен, что это даст ожидаемый эффект. Как бы дров не наломать там, в прошлом. И на каком основании мы, простые смертные, решили, что имеем право вмешиваться в такие серьезные исторические события?

Это — во-первых. А во-вторых, представь, каково тебе будет оторваться от родных корней и заново возродиться в другом мире? Более того, у тебя начнется другая жизнь, рядом окажутся люди, которые постепенно станут тебе родными и близкими. А по окончании эксперимента, когда ты уже врастешь в новую сущность, а может быть, и пустишь корни в ином измерении, тебе опять придется все оставить и вернуться в наш мир. Парень ты стойкий и крепких убеждений, но такие нагрузки на психику не каждый способен выдержать.

Я не отговариваю тебя, хотя, если честно, хотелось бы. Понимаю, ты принял решение, и спорить бесполезно. Но для меня очень важно, чтобы ты понял, насколько велика ответственность, которая ложится на тебя. Задумайся, каким испытаниям ты себя подвергаешь и ради чего? Существует мудрая поговорка, что два переезда равны одному пожару. Так вот эти пожары пройдут через твое сердце в буквальном смысле слова. И каким ты вернешься назад, с какими убеждениями — тоже неизвестно.

Как ни пытался Черепанов не «обострять углы», избежать некоторой «конфронтации» все же не удалось. Дебаты под коньячок затянулись далеко за полночь, но из мирного русла не вышли. При этом каждый остался при своем мнении. Но слова Черепанова прочно засели в голове Сергеева, и червь сомнения завелся-таки в его сознании. «Ну что ж, чем сложнее задача, тем интереснее ее решить», — вспомнил Владимир, засыпая, любимую поговорку. Вечером ему предстояла еще одна важная встреча — с сотрудником российской Федеральной службы безопасности Николаем Китаевым, а до этого следовало проштудировать инструкции, легенду, подготовить вопросы…

Лугань. Центральный городской парк

Сергеев давно не бывал в этом парке. Еще каких-нибудь шесть лет назад он напоминал заброшенный сад. Немногочисленные посетители старались не заходить вглубь заросших сорняком аллей, почти все скамейки были поломаны, чаша центрального фонтана завалена пустыми бутылками и прочим мусором, аттракционы работали через один.

Сейчас же парк переживал свой расцвет. Он поразил Владимира буйством красок. Не каждая столица может похвастать таким количеством цветов на квадратный метр. Помимо американских горок, центрифуг и прочих развлечений, были и небольшие игровые площадки с качелями для малышей. Из старых аттракционов сохранились, пожалуй, только колесо обозрения и комната смеха. Под веселую музыку, раздающуюся из динамиков, в многочисленных кафе жарился шашлык. Два новых фонтана по вечерам подсвечивались разноцветными огнями. А главное, кругом идеальная чистота, безупречно подстриженные газоны, аллейки, мощенные камешек в камешек. Одним словом, праздник жизни какой-то.

Из своего детства Сергеев запомнил совсем иную картинку. Вместе со старшим братом Дмитрием они целыми днями пропадали здесь, в районе лодочной станции, прихватив из дому только несколько кусков хлеба. По выходным на танцевальной площадке играл духовой оркестр. Романтичные парочки важно прохаживались по дорожкам парка в своих лучших нарядах. В киоске возле фонтана всего за девятнадцать копеек можно было купить самый вкусный на свете пломбир.

В хорошую погоду мальчишки прыгали с «тарзанки», плавали наперегонки. Самые отчаянные на спор переплывали ставок туда и обратно. Как-то двенадцатилетний Вовка Сергеев тоже поспорил с пацанами, что переплывет ставок в самом широком месте. Причина его необычайной смелости была проста: рядом с компанией мальчишек расположились девчонки, и Володьке очень хотелось доказать, что он не слабак какой-то, а вполне взрослый парень. Если бы в тот момент рядом был брат, этот спор, наверное, закончился бы в самом начале. Но Дима со старшими ребятами как раз пошел в тир пострелять.

Владимир хорошо помнил, как легко проплыл несколько десятков метров, он даже обернулся, чтобы помахать рукой стоящим на берегу товарищам. Но последующие гребки давались все труднее и труднее. Больше всего ему хотелось ухватиться за что-нибудь, передохнуть, хотелось, чтобы старший брат Димка сейчас оказался рядом и подставил свое крепкое плечо. Взмах, еще взмах рукой — и Вовку стали окончательно покидать силы. Он услышал крики друзей на берегу, потом разок глотнул противную жидкость, и внезапно вода накрыла его своей зеленой тишиной.

Что было дальше, Володя помнил смутно. Это уже потом ему рассказали, что, осознав опасность, ребята помчались в тир, чтобы позвать Дмитрия, и он, крепкий студент-второкурсник, в два счета преодолел расстояние от берега до середины ставка, где минутой раньше ушла под воду макушка младшего брата. Очнулся Вовка уже на берегу. Рядом стояли перепуганные товарищи. Они растерянно таращились на него, а брат тихо прошептал: «Слава богу, живой…» Это уже потом он врезал Вовке по уху и строго-настрого запретил рассказывать дома о том, что произошло в парке.

Прогуливаясь почти через тридцать лет по благоустроенной набережной, Володя чувствовал, что представляется возможность отдать долг брату. Этот вопрос долгие годы мучил его, особенно после того как Дмитрий ушел из жизни. И вот наконец появился шанс совершить ради него что-то стоящее. Это, конечно, не вернет брата, но его дело будет продолжено. А возможно, и приобретет новое, неожиданное развитие.

— Добрый вечер, Владимир! — прервал раздумья Сергеева голос Китаева.

Куратор был среднего роста, среднего возраста и вообще средней, ничем не приметной внешности. Владимир уже давно заметил, что эти «товарищи» умеют сливаться с толпой и оставаться незаметными в любой, даже самой критической ситуации.

— Рад видеть, вы, как всегда, образец пунктуальности, — продолжил Николай, крепко пожав руку Сергееву и жестом пригласив его присесть на ближайшую скамейку. — Не будем терять драгоценного времени, давайте сразу к делу. Наш общий знакомый должен был передать вам информацию о деталях операции. Уверен, вы успели ознакомиться с инструкцией, вашей легендой и другими деталями. Какие-нибудь вопросы будут?

— Видите ли, Николай Семенович, возникает у меня сомнение, а по Сеньке ли шапка? Судя по задачам, вам впору перемещать не политолога с академическим образованием, а некоего Шварценеггера, Супермена и Ван Дамма в одном лице. Насколько я понимаю, одних убеждений для выполнения такого, мягко говоря, непростого задания будет маловато.

— Правильно понимаете, Владимир. Именно поэтому мы с вами начали работу задолго до времени «Ч». Если вы обратили внимание, перемещение должно произойти не завтра. Согласно нашим расчетам, самое благоприятное время — конец июня. Поэтому открывается возможность подготовить вас не только морально, но и физически. Хорошо изучив вас, мы пришли к выводу, что за три неполных месяца, которые остались, вы сможете успешно пройти курс молодого бойца. Подготовку проведут наши лучшие инструкторы, причем недалеко от места перемещения — в Чернобыле.

— Вот спасибо! Мне еще не хватало «подзарядиться» радиацией на дорожку, — Сергеев от неожиданности даже поежился.

Перед глазами промелькнули картинки «мертвого» города Припять, где ему довелось побывать лет пятнадцать назад в составе делегации общественных экспертов. Воспоминания были не из приятных.

— Не переживайте, Володя. На самом деле опасность получить облучение в нынешнем Чернобыле ровно такая же, как и во время нашей прогулки неподалеку от того террикона, — взглядом Китаев осторожно указал на один из холмов, возвышавшихся посреди Лугани, и продолжил: — Уровень радиации в Чернобыле уже давно соответствует всем нормам. Кстати, некоторые бывшие жители зоны отчуждения давно это поняли, вернулись нелегально в свои дома и там прекрасно себя чувствуют. Тяжелобольных среди них точно нет. Вы же понимаете, что и России, и Украине невыгодно сейчас рассказывать об истинном положении дел на ЧАЭС и прилегающей территории. Хоть какая-то страшилка должна оставаться. Более того, в этой практически безлюдной местности очень удобно размещать некоторые объекты, чтобы они остались незаметными для посторонних глаз.

— Не перестаю удивляться предусмотрительности вашей организации, — улыбнувшись, констатировал Сергеев. — Ладно уж, рассказывайте, когда отправляться и в чем будет заключаться так называемый курс молодого бойца.

— Выезжаем прямо завтра на моей машине — так безопаснее. Надеюсь, что родным и близким вы уже объяснили, что исчезнете из их поля зрения на определенное время.

— Да, сказал, что уезжаю в одну из горячих точек дальнего зарубежья. Причем, как теперь понимаю, сообщил практически правду.

— Можно и так сказать. Так вот, вам придется пройти курс выживания в экстремальных условиях, что подразумевает несколько этапов. Первый — выживание при любых климатических условиях: в жару и холод, дождь и снег. Второй — выживание при полном отсутствии еды, воды и, возможно, одежды. Третий — изучение азов самообороны и владения холодным оружием. И в-четвертых, вам, Владимир, необходимо подтянуть знание языков — польского, татарского, латыни. Вопросы?

— Появились и вопросы. А почему вы считаете, что мне может пригодиться курс выживания, например, в условиях зимы? Если не ошибаюсь, то перебрасывать меня будут летом?

— От непредвиденных обстоятельств, Владимир, еще никто не застрахован. Тем более в таком рискованном деле, как наше. Поэтому лучше подстраховаться со всех сторон. Поверьте, лишней эта подготовка не будет. И еще, как вы относитесь к животным, например к собакам?

— Да в общем лучше, чем к кошкам. В детстве у нас с братом был спаниель. Довольно дружелюбный и милый пес, любимец всей семьи. А причем здесь моя любовь к собакам?

— Видите ли, при перемещении в другое измерение происходит выброс энергии или взрыв, во время которого два человека погибают и лишь третий совершает переход. Насколько мне известно, Черепанов вам об этом тоже рассказывал. Так вот, благодаря светлым головам из Сколково удалось разработать технологию, которая позволяет избежать подобных жертв. Не буду вдаваться в подробности, как это происходит, остановлюсь на другом. Перемещаясь из прошлого в наши дни, такую технологию применить не удастся. И для того чтобы не погибли люди, мы предлагаем вам, Володя, приручить животных — двух крупных собак, которые выполнят функции проводников. Да и в другом измерении с такими верными охранниками вы будете чувствовать себя безопаснее.

— Понятно, что смерть животных не столь трагична, как гибель людей. Хотя я не уверен, что такая потеря окажется для меня меньшей утратой.

— Не будьте слишком сентиментальны, Владимир. Поверьте, по сравнению с задачей, которая перед вами стоит, потеря двух животных — самая малая утрата. Если больше вопросов нет, то завтра ровно в шесть утра я заеду за вами. Ничего лишнего с собой не берите. Только самые необходимые вещи. До встречи! — с этими словами Китаев энергично встал, пожал Владимиру руку и быстро удалился по одной из аллей парка.

Сергеев также поднялся со скамьи и неспешно побрел в противоположном направлении. У него еще оставалось одно жизненно важное дело к Черепанову, которое он твердо решил завершить до отъезда в Чернобыль.

* * *

Через полчаса в квартире Черепанова весело заиграл домофон, из которого неожиданно раздался голос Сергеева.

— Ты, что ли, Вовчик? Дергай дверь и заходи!

Через пару минут Черепанов приветливо улыбался возникшему на пороге Сергееву:

— Ну привет, дружище! А я-то думал, что мы с тобой повидаемся уже после твоего возвращения. Попрощаться забежал или случилось что?

Иван пригласил приятеля в гостиную и по его озадаченному виду понял, что Сергеев пришел не просто так, поэтому, как водится, предложил:

— Кофейку заварить или, может, чего покрепче будешь?

— Давай кофейку, а покрепче мы с тобой, Ваня, точно после моего возвращения выпьем. Дело есть к тебе, очень для меня важное. Я много думал о том, как вы узнаете, произошли какие-либо изменения в параллельном мире после окончания моей миссии или нет. А вдруг все это вообще зря, и все эти эксперименты ровным счетом ничего не решают? Так, имитация деятельности. Конечно, если я вернусь… — Владимир осекся, — когда я вернусь, то сам расскажу обо всем, что со мной произошло. Но мы же понимаем, что какой-нибудь другой Володька Сергеев тоже может в нашем прошлом что-то натворить. И как раз его действия могут спровоцировать серьезные для нас последствия. Как узнать, что может произойти? Вспомни, ты мне сам рассказывал, что события могут развиваться по самому неожиданному сценарию.

— Ты прав, Володя. Подобные риски не исключены. И что ты придумал?

— Я решил, что перед возвращением оставлю самому себе письмо, в котором подробно изложу ход операции. И если со мной что-либо случится, вы сможете узнать, что же на самом деле произошло.

— Хм, в этом что-то есть. Ты про эту идею с письмом кураторам из органов рассказал?

— Видишь ли, не доверяю я до конца этим друзьям. Хорошие они, конечно, ребята, но кто знает, с какими неожиданностями мне придется там столкнуться. Более того, еще неизвестно, каким я вернусь оттуда. Поэтому и хочу, чтобы именно ты знал то место, где будет лежать мое сообщение, и в экстренном случае сам его нашел.

— Надеюсь, что до этого не дойдет… Ну хорошо, и где же ты предполагаешь оставить письмо?

— Давай покажу на карте это место. У тебя компьютер включен? — Сергеев прошел к рабочему столу Ивана, вставил флешку. — Смотри, в пяти километрах от Киева, на берегу Днепра, в одном из курганов заложен клад. Вот его точные координаты. В любом случае, я должен воспользоваться им или в самом начале визита, или ближе к завершению миссии. Запоминай, где ты обнаружишь мое послание: от этого места строго на юг ровно сто метров, на глубине полтора метра. Надеюсь, что время и генплан Киева не доберутся до свитка раньше тебя. Я постараюсь запечатать бумагу надежно, положу в какой-нибудь глиняный кувшин и залью сверху воском … Ну вот теперь, пожалуй, и все. Прощай, дружище!

— Уверен, прощаться нам рановато. До новых встреч, Володя! И помни еще об одном: меняя что-то одно, никто не может ручаться, что другое останется неизменным. Где гарантия того, что в случае похода на Варшаву и создания мощного государства, объединяющего всю Украину, Переяславская рада вообще состоится? Не захочет ли тот же Богдан Хмельницкий создать независимое государство, такое, как Польша, Россия или Турция? И как тогда изменится история? Это опасные игры, будь готов к тому, что кому-нибудь еще захочется сыграть свою партию, и береги себя, Володя!

Они крепко, по-мужски, обнялись, и Сергеев, махнув рукой, коротко бросил напоследок: «Ну, я поехал. Пока…»

Чернобыль. Зона отчуждения

Заканчивался второй месяц подготовки Владимира Сергеева к перемещению в заданное измерение. Расположились они в палаточном городке неподалеку от Чернобыльской АЭС под видом научной экспедиции. По легенде, группа российских ученых проводила в зоне отчуждения научные эксперименты в рамках программы ЮНЕСКО «Чернобыль». Сергееву же в этом сценарии была отведена роль журналиста и общественного наблюдателя от украинской стороны.

На самом деле их занятия мало походили на научные. Это больше напоминало курс молодого бойца спецназа. Самыми близкими людьми для Владимира на это время стали подполковник Китаев и инструктор с говорящей фамилией Прощин. И если подполковник больше занимался теорией и языковой практикой, то инструктор налегал на физическую подготовку. А именно в этой сфере у Сергеева имелись наиболее существенные пробелы. Прежняя его деятельность была больше связана с умственными нагрузками, и спортом он занимался не системно, а по настроению, как говорится, для себя. Когда появлялось время, брал абонемент, чтобы в тренажерном зале железо потягать и в бассейне полтора километра проплыть. С ребятами в футбол иногда по выходным гоняли. Правда, после таких матчей, как правило, следовало продолжение в любимом пивном пабе. Так что инструктору Прощину было куда приложить усилия.

И свою работу он выполнял на совесть. По словам Прощина, тренировались они по стандартной методике бойца спецназа. Подъем ровно в пять утра и сразу же пробежка по лесу в одних спортивных трусах и босиком. Впереди Прощин, за ним Сергеев. Первый день такой «прогулки» дался непросто. Ступнями ног Владимир ощущал каждый камешек, каждую веточку и кочку на тропинке. Он едва успевал за инструктором, который, как будто издеваясь над ним, еще и мурлыкал себе под нос какую-то непонятную мелодию. К концу пробежки подошвы Владимира горели. Но Прощин невозмутимо произнес: «Тяжело в учении — легко в бою». «Тоже мне Суворов доморощенный», — подумал Сергеев, но ни возражать, ни жаловаться не стал.

После пробежки обычно следовало обливание холодной водой. Как пошутил Китаев, в XVII веке душ еще не изобрели, а потому нечего себя теплой водичкой баловать. Затем они завтракали возле полевой кухни. Чаще всего кашей или домашним кислым сыром с черным хлебом. «Это чтобы у тебя живот сразу по прибытии не скрутило», — пояснил подполковник. Далее к своей части подготовки приступал Китаев. Несмотря на то что Сергеев немного говорил по-польски, ему предстояло освоить польские и украинские диалекты той эпохи, да еще языки тех народов, которые проживали на территории Дикого поля триста лет назад. Кроме того, следовало научиться ориентироваться на местности, в том числе и по звездам, изучить повадки животных и свойства растений того времени. «А то еще слопаешь ненароком не то, что нужно, и вся подготовка коту под хвост», — пояснил Китаев.

Днем за него опять принимался Прощин. И эти тренировки Сергеев особенно невзлюбил. Инструктор с каждым разом увеличивал физические нагрузки, заставлял надевать теплую одежду и бегать кросс. Или, наоборот, закрывал на несколько часов в огромной морозильной камере, а чтобы Владимир не замерз, заставлял приседать и отжиматься. В последнюю неделю инструктор решил поморить Сергеева голодом, уменьшив его рацион до трех корочек хлеба в сутки. На все недоуменные взгляды нудный Прощин отвечал неизменно: «Тяжело в учении — легко в бою».

Единственное, чем испытатель занимался с удовольствием, — это изучение оружия запорожских казаков. Сергеев с интересом разглядывал мушкеты, пистоли, рогули, чеканы, сабли и кинжалы. Такое же оружие он видел однажды в экспозиции музея Полтавской битвы. Некоторые из изучаемых образцов напоминали те, которые в детстве они мастерили с пацанами во дворе за гаражами, чтобы играть в войнушку. Правда, эти пистоли стреляли по-настоящему, а сабли были заточены так остро, что запросто могли перерубить ствол молодого деревца. Инструктор заставлял Сергеева часами крутить казацкие сабли, укрепляя кисти рук. Затем Прощин брал саблю и кинжал, становился напротив Владимира и давал команду нападать. Как не старался Сергеев нанести своему учителю ощутимый удар, постоянно проваливался в пустое пространство. Прощин уходил от ударов с невероятной ловкостью и скоростью.

— Запомни, — наставлял инструктор, — ты обычный послушник, я бы сказал, божий одуванчик. Тебе не нужно знать приемы владения саблей или тонкости боя на ножах. Твое оружие — это реакция, хороший глазомер и скорость движения. Ну и, конечно, холодная голова. Твои навыки — уже полная неожиданность для соперника.