Газета Суть времени №171

А. В. Коваленин представил Законопроектную программу РВС. Документ, который также был предложен собравшимся, представляет в виде пояснительной записки те из законодательных предложений РВС, которые уже сформулированы как нормы закона и могут быть предоставлены субъектам законодательной инициативы. Они оформлены в виде единого законопроекта, каждый раздел и даже каждая статья которого могут рассматриваться как готовые для внесения в парламент отдельные законопроекты. Предложения представляют собой изменения в Семейный кодекс и в необходимой связи с ними изменения в другие законы. Они написаны практиками в области защиты семьи, знакомыми не только с законодательством, но и с тем, как по-разному его понимают правоприменители. По этой причине в них уделяется серьезное внимание понятийному аппарату Семейного кодекса, который в Кодексе не вынесен в глоссарий, из-за чего смысл некоторых выражений на практике понимается по контексту документов семейной политики, в свою очередь использующих трактовки понятий Семейного кодекса, не соответствующие его духу. Это, в частности, касается понятий семьи, семейного устройства, интересов детей. Выступающий конкретно остановился на предложенном способе укрепления двух основных составляющих «родительских прав» — права на неразлучность и права определять интересы ребенка.

Завершала список выступающих Л. Н. Виноградова, которая прокомментировала вынесенный на слушания законопроект, основанный частично — на ее предложениях, частично на предложениях О. Ю. Баталиной. Она поблагодарила участников слушаний за благожелательную реакцию на законопроект и дополнительные предложения.

Е. Б. Мизулина в заключительном слове высказала надежду, что законопроект успешно пройдет все необходимые обсуждения и будет внесен в Госдуму уже в весеннюю сессию. Это будет означать, что наша более чем трёхлетняя борьба за прекращение произвола при отобрании детей закончится конкретным положительным результатом.

Общая схема незаконных действий по реализации спроса на чужих детей

«Родительское Всероссийское Сопротивление»

1. Ребенок помещается в госучреждение после рейда участников системы профилактики в случае какого-нибудь неблагополучия (беспорядка, шума, употребления алкоголя), но при отсутствии непосредственной угрозы жизни и здоровью ребенка (ст. 77 Семейного кодекса РФ — далее СК РФ) или признаков его безнадзорности (ст. 21 ч.2 п.1 Закона от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних»), то есть когда законные основания для насильственного перемещения ребенка от родителей в учреждение отсутствуют.

Часто при этом для легализации нахождения ребенка в учреждении под предлогом необходимости этого для предоставления ему ухода и питания, родителей уговаривают подписать просьбу о добровольном помещении ребенка в учреждение. Такие факты можно установить путем сопоставления дат: дата помещения ребенка в детское учреждение оказывается раньше даты просьбы об этом со стороны родителей. (Бывают и случаи, когда родитель действительно добровольно отдает ребенка в учреждение, но после этого попадает под незаконные действия органа опеки, описанные ниже.) Такое добровольное помещение ребенка — это предусмотренная ст. 155.1 ч.2 СК РФ форма помощи государства родителям, находящимся в трудной жизненной ситуации по уважительным причинам, при которой родители не теряют родительских прав и, значит, должны иметь возможность забрать своего ребенка по первому требованию.

2. Не знающим этих своих прав родителям, вопреки ст. 63 и 68 СК РФ, руководство учреждения не отдает детей по их просьбе, а предъявляет незаконное требование о сборе документов, которое можно предъявлять только для оформления опекунства или усыновления — справки о здоровье, о зарплате, акт обследования материально-бытовых условий. Последний подписывает сама опека, от нее зависит, какое дать заключение.

3. Пока ребенок еще находится в учреждении, орган опеки обращается к третьим лицам (КЦСОН, НКО) за их субъективной оценкой целесообразности «работы по возвращению ребенка в семью». То есть родители еще не подозревают, что кто-то ставит под сомнение возврат ребенка, а опека уже вынашивает мысль о том, что ребенка надо отдать кому-то другому. Не спрашивая родителей и без оснований, предусмотренных законом, для лишения прав.

4. По закону (ст. 123 СК РФ), чтобы орган опеки начал устраивать ребенка под опеку, он должен присвоить себе такое право, признав ребенка «оставшимся без попечения родителей» (ст. 121 ч.1 СК РФ). Такой статус означает, что с родителями что-то случилось или они уклоняются от воспитания ребенка. В качестве примера уклонения в указанной статье приводится отказ забрать ребенка из учреждения.

На деле орган опеки присваивает ребенку статус при отсутствии требуемых указанной статьей оснований, то есть когда родители не только не уклоняются от воспитания ребенка, но добиваются возврата ребенка. Иногда акт органа опеки о присвоении ребенку статуса вообще не выносится, что уже само по себе делает последующие действия по передаче под опеку незаконными. В других случаях статус присваивается, но на одном лишь основании «Акта об оставлении ребенка» — сигнала из детского учреждения об истечении срока. То есть причина, почему ребенка не забрали (а значит, и факт уклонения родителя от воспитания) не устанавливается; орган опеки даже не пытается связаться с родителями, которые просто испытывают трудности со сбором документов и пропустили срок лишь потому, что сам орган опеки убедил их в бесполезности обращения за ребенком без всех требуемых документов.

5. В частности, не фиксируется и отказ родителя от воспитания ребенка, который мог бы служить основанием для присвоения статуса.

6. Игнорируется требование ч.5 ст. 10 Закона № 48-ФЗ от 24 апреля 2008 г. «Об опеке и попечительстве», устанавливающей, что «бабушки и дедушки, совершеннолетние братья и сестры несовершеннолетнего подопечного имеют преимущественное право быть его опекунами или попечителями перед всеми другими лицами». Орган опеки не обращается к перечисленным родственникам ребенка, что легко установить по отсутствию у органа опеки зафиксированного отказа всех перечисленных родственников ребенка принять детей под свою опеку.

7. Несмотря на невыполнение указанных требований (нет акта о присвоении статуса, отказа родителей, отказа родственников), орган опеки передает ребенка под опеку, что и составляет эпизод преступления в случае неоднократности такого деяния. Это делается без согласия, даже без извещения родителей (ведь они еще не лишены родительских прав), то есть с нарушением и ст. 64 (родители — законные представители детей), и ст. 63 (преимущественное право родителей) СК РФ. Всего, таким образом, передача детей под опеку производится с нарушением до 4 статей СК РФ (не считая ст. 1 — невмешательство во внутренние дела семьи) и статьи Закона об опеке и попечительстве.

Этот способ передачи детей из родных семей в замещающие фактически означает внесудебное лишение родительских прав. Законным представителем ребенка по закону еще остается родитель (поскольку не лишен родительских прав), но по акту органа опеки одновременно им становится опекун. По ст. 63 СК РФ эта коллизия должна разрешаться в пользу родителей, но на деле родителям, требующим возврата ребенка на основании ст. ст. 63 и 68 СК РФ, ребенка не отдают до решения суда по иску о лишении родительских прав, который подается органом опеки, а то и самим опекуном.

В прошлом году незаконность этой схемы (в пп. 2, 4, 5, 7) уже была доказана судом в конкретном деле в Новосибирской области, но Минсоцразвития области не провело работы по исключению элементов этой схемы из технологий социальной работы. Следовательно, таких фактов может быть много. Представители РВС сообщили полиции о четырех эпизодах, попросили проверить, нет ли других фактов. Это несложно, для этого надо только проверить:

1) Приказы органов опеки о передаче детей под опеку:

— были ли родители на момент вынесения приказа лишены родительских прав?

— если нет, подписывали ли родители согласие на передачу ребенка под опеку или отказ забрать его из учреждения? Уклонялись ли от воспитания детей иным способом?

— если да, то есть ли у ребенка бабушки, дедушки, совершеннолетние братья и сестры? Располагает ли орган опеки их отказами от принятия ребенка под опеку?

2) Детей, содержащихся в сиротских учреждениях: есть ли среди них такие, кого родители рады были бы забрать без всяких условий?

Очевидно, стоит отпустить этих детей к их родителям, и сирот станет меньше. Возможно, при этом каким-то из этих семей надо помочь. Но плохо ли, если министерство столь же активно, как оно помогает замещающим семьям, станет помогать семьям настоящим? Тем более, что в большинстве случаев такая помощь будет дешевле.

Законопроектная программа РВС

«Родительское Всероссийское Сопротивление»

Раздел 1 «Укрепление суверенитета семьи» укрепляет норму статьи 1 Семейного кодекса о «недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи».

Статья 1 уточняет употребление в Кодексе понятий «интересы» и «законные интересы»: устанавливая употребление термина «интересы», когда речь идет о правах законного представителя, и употребление термина «законные интересы», когда речь идет об обязанностях всех субъектов права. Вводится отсутствовавшее в Кодексе определение используемого в нем понятия «законный представитель ребенка» — на основе определения Гражданского кодекса с учетом норм Семейного кодекса РФ.

Статья 2 «Сокращение роли органов опеки и попечительства» направлена на исключение полномочий органов опеки и попечительства, не свойственных ее природе и задачам, установленным Гражданским кодексом и законом «Об опеке и попечительстве», по которым полномочия опеки возникают с появления ребенка, оставшегося без попечения. Статья проводит принцип невмешательства органа опеки в дела неопекунских семей.

Статья 3 «Устранение внесудебного ограничения родительских прав» направлена на исключение ситуаций, когда конкретное родительское право ограничивается или игнорируется без суда, в том числе по основаниям, достаточным для лишения родительских прав судом. Предполагается, что в этих ситуациях заинтересованное лицо может обратиться в суд с иском о лишении родительских прав и потом уже добиваться своего.

Статья 4 «Защита понятия семьи» устраняет терминологическое и правовое уравнивание семьи с формами устройства детей, основанными на опеке. Эта мера направлена на укрепление авторитета родной семьи, ее приоритета при решении вопросов об интересах ребенка, устраняет юридическое равенство этих форм, на деле работающее на приоритет устройства под опеку перед сохранением родной семьи вследствие экономического преимущества этой формы.

Раздел 2 «Утрата родительского попечения и ее последствия» уточняет порядок признания детей оставшимися без попечения родителей и последующий порядок действий органов опеки по устройству ребенка.

Статья 5 «Основания и порядок признания утраты попечения родителей» уточняет смысл понятия «ребенок, оставшийся без попечения родителей» и порядок действий для назначения такого статуса, исключающий произвол органа опеки. Сейчас орган опеки вместе с этим статусом сам себе присваивает право устройства ребенка, то есть фактически лишает родителей родительских прав без суда, используя статус против его назначения.

Статья 6 «Укрепление приоритета родственного устройства детей» обеспечивает декларированный в Законе об опеке и попечительстве приоритет передачи детей, оставшихся без попечения родителей, их родственникам. Устанавливается обязанность органа опеки обратиться сначала к родственникам таких детей и назначить временную опеку согласно существующей норме о такой опеке. Во многих случаях это позволит в тяжелой для ребенка ситуации оставить ребенка с родными, избежать дополнительно травмирующей его психику фактической передачи детей в организацию или чужим людям.

Раздел 3 «Защита целостности семьи» посвящен регулированию случаев, связанных с необходимостью нарушения целостности семьи путем разлучения детей и родителей.

Статья 7 «Защита неразлучности семьи» законопроекта явно вводит в Семейный кодекс (в статью 68) положения частей 1 и 4 пункта 9 Конвенции о правах ребенка о том, что разлучение ребенка с родителями без их согласия допустимо только по суду и в случаях, предусмотренных законом.

Статья 8 «Ответственность за незаконное отобрание и устройство детей» вводит уголовную ответственность за нарушение этого принципа, в частности за отказ немедленно вернуть ребенка. Одновременно расширяется перечень оснований для ответственности и увеличиваются санкции за незаконные действия по усыновлению или передаче под опеку.

Статья 9 «Отобрание ребенка» вводит определение отобрания, конкретизирует описание характера опасности ребенку, при которой признается необходимым немедленное отобрание. Вводится детальный порядок немедленного отобрания, гарантирующий последующий надзор, а также процедура судебного подтверждения необходимости отобрания ребенка.

Статья 10 «Положение малолетних родителей» направлена на защиту семьи в особых случаях, когда в ней появляется малолетняя мама. Статья устанавливает, что заботу о младенце в таком случае принимают вместе с родившей ребенка его законные представители (как правило, родители), а не чужие люди или совративший девочку педофил, спасающийся от преследования через брак или опеку.

Раздел 4 «Процессуальная и социальная защита семьи» касается изменений в процесс по лишению (ограничению) родительских прав и восстановлении в них.

Статья 11 вводит в таких процессах обязательное предоставление адвоката на стороне родителя.

Статья 12 вводит в ранг закона забываемую ведомственную норму о том, что иск о лишении (ограничении) родительских прав может подаваться, только если исчерпаны другие средства помощи семье.

ВОЙНА С ИСТОРИЕЙ

«Мемориализация» образования

Разумеется, о красном терроре упоминается, а о белом — нет. О жестких методах наведения порядка большевиками упоминается, а о развале страны до и после Февральской революции, задолго до прихода к власти большевиков, — нет

Антон Исаков

Недавно на сайте Министерства образования Пермского края появился документ под названием «Изучение в школе истории сталинских репрессий». Документ заявлен как «методическое пособие для учителей истории 9–11 классов». Будучи учителем истории старших классов, я, естественно, решил ознакомиться с данной бумагой.

Методичка издана в 2015 году «Центром гражданского образования и прав человека» (ЦГО), возглавляемым А. Б. Сусловым. Авторы методички Суслов и М. В. Черемных — преподаватели Пермского государственного гуманитарно-педагогического университета и члены «правозащитной» организации «Мемориал» (первый — член ее правления). Суслов и другие члены ЦГО стажировались в Хельсинкском фонде по правам человека, главным спонсором которого является Фонд Сороса.

Заходим на сайт ЦГО и видим фото слушающих лекцию детей и — поверх — большими буквами слоган «Настоящий патриотизм начинается здесь». Вот так, ни больше ни меньше.

Опускаем взгляд ниже надписи о «настоящем патриотизме» и в самом низу сайта ЦГО читаем маленькими буквами: «По решению Минюста РФ Центр гражданского образования является организацией, выполняющей функции иностранного агента». Получается, Минюст РФ называет структуру «иностранным агентом», а пермское Минобразования — популяризует его методичку?!

О методичке Суслова — Черемных также известно, что «издание было подготовлено при финансовом содействии Европейского Союза». (К слову об иностранном агенте.)

Что же то основное, что школьники должны усвоить из этой методички?

А. Б. Суслов
М. В. Черемных

А то, что наше государство, сложившееся к 30-м годам, было якобы тотально несправедливым и кровавым. Методичка пестрит обвинениями: «определяющая роль насилия в идеологии и практической деятельности большевиков», «подмена правовой системы властным произволом», «использование насилия в качестве универсального управленческого инструмента», «жестокость большевистских руководителей (Ленина и Сталина) по отношению к собственному народу», «тотальный обман народа». И т. д., и т. п.

При этом, разумеется, о красном терроре упоминается, а о белом — нет. О жестких методах наведения порядка большевиками упоминается, а о развале страны до и после Февральской революции, задолго до прихода к власти большевиков, — нет. Мобилизационная экономика и стахановское движение причисляются сами по себе к преступлениям — но не сообщается, как без мобилизации можно было в короткие сроки создать военную промышленность и подготовиться к войне.

Прибегает пермская методичка и к прямой лжи. Так, в контексте темы «вселенского масштаба репрессий» утверждается о «сознательном допущении массовой смертности от голода 1932–1933 гг. (погибли более 6 млн человек)»… О фантастической цифре «6 миллионов» профессор истории В. Земсков, добросовестно исследовавший архивы, писал: «Приводятся абсурдные цифры — от 6 до 10 млн погибших; среди них — от 3 до 7 млн на Украине. Однако благодаря демографической статистике мы знаем, что в 1932 году на Украине родилось 780 000 человек, а умерло — 668 000, в то время как в 1933 году родились 359 000, а умерли — 1,3 млн»… И вот теперь эти абсурдные цифры — в школьной методичке? Заявление же о «сознательном допущении» массовой смертности от голода — это просто российский вариант украинского «голодомора». (Историческая ложь уже привела Украину к бандеровщине. Ждем аналогичных результатов?)

Много внимания в своей методичке авторы посвящают методам подачи материала.

Как известно, лучший способ убеждения в отсутствии фактов — воздействие на эмоции. Именно это и рекомендуется делать.

Так, учителям истории предлагается просматривать на уроках «Исторические хроники» Н. Сванидзе — передачи, известные своим ненаучным характером и избирательной подачей материала.

Делать выставки о родственниках — само собой, только о тех, кто репрессирован.

Устраивать ролевые игры по мотивам политических процессов.

Читать стихи о репрессиях.

Зажигать свечи.

Петь песни Михаила Танича «Черный ворон» и «Следователь Ланцов»… (И добро бы еще Галича, а то ведь бесталанного автора, имитирующего блатной стиль.)

Методичка предлагает целый набор психологических приемов, нацеленных на погружение учеников в атмосферу ужаса и на создание у них однобокой картины советской действительности.

Так, учащимся предлагается «написать свою жалобу на раскулачивание».

Сочинить «письмо о раскулачивании» от лица деревенской матери уехавшему в город сыну.

Представить себя «в роли бывалого заключенного, который дает советы только что осужденному, как выжить в лагере».

Ну и, наконец, «составить набор из 10 предметов, которые сын (дочь) положит в посылку отцу — заключенному ГУЛАГа»…

Последнее — уже явно запрещенное давление на детскую психику путем запугивания.

Далее авторы методички переходят к критике официальных учебников истории: «…Как правило, общий контекст изложения приводит читателя к выводу о том, что генеральный вектор прогресса примерно соответствовал пройденному советским народом пути, а все издержки, включая людские судьбы и жизни, были вынуждены и необходимы».

Да, действительно, до «высоты» либерального замысла — превратить советскую историю в один сплошной ГУЛАГ — современные учебники «не дотягивают»… Более того, в Федеральном государственном образовательном стандарте основного общего образования есть слова о «воспитании чувства ответственности и долга перед Родиной», а в ФГОС полного общего образования — о воспитании «уважения к своему народу». Г-да либералы в своей методичке упоминают об этих ФГОС, пытаясь — очень неубедительно — доказывать, что их текст им соответствует (да и вообще, если верить их собственным уверениям, они «настоящие патриоты»). Есть и недавно принятая Концепция преподавания истории в школе, в соответствии с которой уроки истории «должны укрепить «чувство родины», истинного патриотизма»… Но какой уж тут патриотизм, если всё наше прошлое — «один сплошной ГУЛАГ»?

Не преминули авторы методички заняться и пропагандой «Мемориала».

Так, учителям предлагается пользоваться материалами «Мемориала» для проведения конкурсов о репрессиях.

Зовут и в специфические музеи «Мемориала»: «В 2010 году «Мемориал» создал в небольшом пространстве сохранившегося тюремного коридора Просветительский центр «История тюрьмы НКВД № 2»… Планируя посещение Просветительского центра, следует предусмотреть <…> предварительную подготовку учащихся к мероприятию… Это может быть мемориальное действие, например, зажжение свеч, а также подготовленное заранее чтение стихов или рассказов о семейных историях, связанных с эпохой террора…»

Призывает методичка и проводить экскурсии по местам памяти репрессированных. При этом утверждается, что «в России трудно отыскать территорию, где нет мест, связанных с политическими репрессиями… Осознание того, что окружающая городская или сельская среда насыщена местами памяти о терроре, производит мощное эмоциональное воздействие». (Ну, еще бы!..) «Самым простым способом может быть экскурсия, проведенная учителем или волонтерами (в ряде городов волонтеры «Мемориала» проводят такие экскурсии). Однако <…> желательно поставить учащегося в субъектную позицию…»

Далее же — самое удивительное — следует призыв к учителям брать с собой детей на митинги, посвященные Дню памяти жертв политических репрессий:

«Согласованное с организаторами включение учащихся в символические действия на самом мемориальном митинге: зажжение свечей, возложение венков и т. д. <…> По итогам посещения митинга необходима рефлексия, во время которой учащимся надо предоставить возможность рассказать о своих эмоциях…»

Отметим, что организаторами данных митингов являются, как правило, «Мемориал» и другие политизированные организации. Да это и не скрывается. Конкретно в Перми учителям предлагается сказать детям следующее: «Вот уже несколько лет у памятника на Егошихинском кладбище собираются люди, чтобы почтить память жертв политических репрессий. Проводит это мероприятие организация «Мемориал». Я хотел(а) вам предложить принять участие в митинге памяти»…

А вот это — уже совсем нехорошо. Заниматься агитацией в школе, призывая детей на митинги политизированных структур (а многие отделения «Мемориала», кстати, как и ЦГО, признаны иностранными агентами), у нас строго запрещено.

Далее учителям предлагается перейти к обсуждению тем явно не исторических, а политических, как-то: «Нужны ли действия по преодолению тоталитарных практик?»; «Сохранились ли сегодня практики, присущие сталинизму?».

Заодно детей призывают ответить на вопрос «Является ли Сталин преступником: нужна ли сегодня юридическая оценка?». Отметим, что такая юридическая оценка, безусловно, не может ограничиться одним Сталиным — тем более что при этом задается вопрос с подковыркой «Почему советские люди не видели, как их обманывает власть?» Всем понятно, что осуждение сталинизма быстро превратится в суд над советским народом. В тот самый «Нюрнберг-2», к которому либералы призывают со времен перестройки, стремясь окончательно уравнять СССР с фашистской Германией.

Ну, и напоследок авторы методички срываются на сведение политических счетов с организацией «Суть времени», чье существование не дает им покоя. При этом они прибегают к прямой лжи:

«Есть общество «Мемориал», которое занимается сохранением исторической памяти и оказывает помощь жертвам политических репрессий (этих людей всё меньше остается в живых). А есть другие общественные силы — некоторые коммунисты, движение «Суть времени». Они считают, что репрессии были оправданы, что уничтожение своих граждан для достижения великих целей, к примеру, для осуществления индустриализации, вполне допустимая и даже единственная приемлемая политическая практика». Обвинение «Сути времени» в оправдании репрессий является вопиющей ложью, не согласующейся со статусом ни преподавателя, ни, тем более, автора учебных пособий.

Вполне возможно, представители пермского Минобразования сами не читали методички, которую рекомендуют. В таком случае мы надеемся, что они с ней ознакомятся. И что учащиеся наших школ будут быстро ограждены от пропаганды этого странного документа. Прямое искажение исторических фактов, давление на детскую психику, политическая агитация и клевета на политических оппонентов — в школе недопустимы.

КУЛЬТУРНАЯ ВОЙНА

Десоветизация живописи — IХ

Жизнь Кузнецова (как и всей нашей страны) не была безоблачной. Коснулись его и трагические сложности общественного бытия предвоенных лет, и последствия излишней влиятельности в художественной жизни СССР представителей не столько социалистического, сколько «бюрократического» реализма

Владимир Петров
Павел Кузнецов на своей выставке в Париже. 1923
Павел Кузнецов. На страже социалистической Родины. 1930-е

В предыдущей части нашего цикла мы уже начали разговор о Павле Варфоломеевиче Кузнецове — одном из тех крупнейших мастеров ХХ века, художественное наследие которых является лучшим свидетельством лживости насаждаемых в последние десятилетия мифов о чуждости советского реализма «магистральным путям мирового искусства» и «заламывании рук» (А. Ерофеев) художникам при его «насаждении». Мифов, на основании которых, как мы видели, строятся концепции «десоветизаторских» выставок, а в музеях (как выражается нынешний заведующий отделом новейших течений Третьяковской галереи Кирилл Светляков) «убирают коммуняк», заполняя экспозиционные залы более чем сомнительными плодами «антисоветского и постсоветского» творчества.

Внук саратовского садовода, сын иконописца, Павел Варфоломеевич Кузнецов, как и ряд других крупных мастеров ХХ века (в частности, его близкий друг Петров-Водкин), родился в 1878 году в Поволжье и изначально принял в свою душу широту речных просторов, красоту цветущих садов и свет восходящего над Волгой солнца (об этом он вспоминал как о важнейших впечатлениях детства). Уже в ранние годы приобщившись к искусству, обучаясь в саратовской Рисовальной школе, он продолжил образование в Московском училище живописи, ваяния и зодчества (1897–1904), став одним из талантливейших учеников К. Коровина и (прежде всего) В. Серова, который, по словам Кузнецова, «направил его художественное сознание на путь дальнейшего расцвета».

Важными для его становления были и впечатления от творчества недолго преподававшего в училище И. Левитана, и приобщение к «живительному воздуху» Абрамцева (при содействии С. Мамонтова Кузнецов совершил поездку на Русский Север). В ранних работах Кузнецов проявил себя как сверхчуткий преемник жажды «отрадного» единения с природой, определявшей лирику русского пейзажа со времен Саврасова и Поленова.