Я взмывал вверх, падал на крыло, взлетал свечкой, входил в штопор, и наконец-то на бреющем полёте мне удалось выйти из воробьиного окружения.
Костя, увидев, что опасность миновала, отцепился от моего хвоста, и мы вместе что есть духу пустились наутёк от этих проклятущих воробьёв.
— Бей их чем-чем-чем попало! — раздались вдруг за нашими спинами воробьиные голоса.
Я оглянулся и увидел, как от дерущихся отделились четыре воробья и сыпанули за нами вслед…
СОБЫТИЕ ВОСЕМНАДЦАТОЕ
Костя Малинин «начирикался»
— Кон-чится это когда-нибудь или нет? — простонал Малинин, прибавляя ходу.
— Вот эти громче всех чи-рикали! — крикнул кто-то сзади.
Преследующие нас воробьи стали заходить нам в хвост.
— Ребята! Да ч-то вы! Мы же только чи-рикали! — оправдывался я на лету.
— А за-чем-чем прилетели?
— Ни за чем. Так просто — посмотреть!
— Посмотреть? Вот мы сей-час вам покажем!..
Воробьи стали нагонять нас, и, вероятней всего, они задали бы нам такую взбучку, после которой от нас с Малининым не осталось бы ни пуха ни пера, если бы я не изобрёл на лету один остроумный боевой приём: выбрав удобный момент, я подпустил преследователей к себе поближе, потом совершенно неожиданно перевернулся в воздухе на спину и лягнул одного из наседающих на меня воробьёв ногами — воробей отлетел в сторону и шмякнулся о забор.
Я лягнул другого — и другой отлетел. Так я летел и брыкался до тех пор, пока не разбросал в разные стороны всех преследователей. Противники опешили, совершенно растерялись и стали отставать.
Пользуясь замешательством воробьёв, мы, прибавив ходу, скрылись за деревьями и в изнеможении свалились на первую попавшуюся крышу.
От меня валил пар, а сердце прыгало, как крышка на кипящем чайнике.
— Кончено! — сказал Костя, еле переводя дух. — Ты как хочешь, а я ли-чно на-чи-рикался! Все!
Малинин стукнул клювом по крыше и стал из последних сил ругать меня за то, что я все ему наврал про замечательную жизнь воробьёв.
— А ещё целый месяц наблюдал за ними… — сказал Малинин. — «У них жизнь без забот! У них жизнь без хлопот»!..
— А что я виноват, — сказал я, — если мне так показалось!..
А Костя Малинин сказал:
— Я говорил, что нам надо было сразу в бабочек превратиться. Бабочки и гнёзд не вьют, и кошки их не едят, и питаются они не овсом, а сладким нектаром. Ох, и вкусная, наверное, штука!..
Я промолчал. В жизни бабочек Костя Малинин, конечно, гораздо лучше меня разбирался. У него одно время даже была их целая коллекция, только он её променял на марки. А в бабочках Костя здорово разбирался, даже знал, как зовут каждую и из какого она семейства. Вероятно, Костя был прав и нам действительно следовало сразу же превратиться в бабочек. Заманчиво, конечно, целый день порхать с цветка на цветок и всё время есть сладкое…
И всё же, прежде чем начать превращаться в бабочек, я хотел расспросить Костю поподробнее об их жизни. А то как бы нам не напороться во второй раз…
— А помнишь, нам Нина Николаевна рассказывала, — сказал я, — что бабочки опыляют цветки…
— Ну и пусть опыляют себе! — сказал Костя. — А мы с тобой не будем! Дураков нет!
Несмотря на то что в Костином ответе была своя железная логика, я всё-таки решил ему задать ещё один вопрос:
— А как у бабочек в смысле учёбы? — спросил я. — Может, они тоже чему-нибудь учатся?
— Ты долго мне будешь вопросы задавать? Вон уже кошки появились! — заорал на меня как очумелый Костя Малинин.
Я думал, он меня разыгрывает. Смотрю — из чердачного окна действительно вылезли три кошки, перемазанные углём, и уставились на нас с Костей. Две из них мне были совершенно незнакомы, а третья была наша Муська. Видно, она всё-таки решила меня съесть. Рассуждать больше было некогда.
— К перепревращению в бабочек приготовились! — скомандовал я лихорадочным шёпотом.
— Приготовились! — отозвался Малинин.
— На-чали! — сказал я.
— Как — на-чали?, — сказал Костя Малинин. — А чего говорить? Какие слова?
Действительно, я совсем и забыл, что моё старое воробьиное заклинание совсем не годится для нового превращения в бабочек.
— Сейчас! — сказал я. — Сейчас! Сейчас переделаю…
— Скорей переделывай! — заорал Костя. — Готово! — сказал я. — Повторяй за мной!.. Не хочу быть воробьём! Хочу быть бабочкой!.. То есть мотыльком!..
— Нескладно получается! — сказал Костя, глядя в ужасе на приближающихся кошек.
— Вот очутишься в животе у кошки, — сказал я, — тогда складно получится! Повторяй скорее!
И Костя Малинин, закрыв от страха глаза, стал сыпать скороговоркой слова моего нескладного волшебного заклинания, обгоняя меня на каждом слове…
«Только бы успеть! — подумал я. — Только бы успеть превратиться до того, как нас сцапают кошки!..» Это была последняя мысль, мелькнувшая в моей измученной воробьиной голове…
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Я — КАПУСТНИК И КОСТЯ — МАХАОН
СОБЫТИЕ ДЕВЯТНАДЦАТОЕ
Вредитель, известный населению
Пока мы с Костей Малининым шептали наперегонки слова заклинания и сосредоточивались, кошки во главе с нашей Муськой тоже не теряли даром времени. Осторожно ступая на лапы, они подкрадывались к нам все ближе.
«Ладно, Муська, — мелькнуло у меня в голове, — если я останусь в живых, я с тобой дома рассчитаюсь!»
Больше о кошках я решил не думать, так как это мне мешало превращаться в бабочку. Теперь я все своё внимание сосредоточил на цветах, на жизни, в которой не надо вить гнёзд или драться за скворечники, а нужно только порхать с цветка на цветок, греться на солнце и есть один сладкий нектар, но вместо этого мне, как назло, в голову всё время лез проклятый овёс и перед глазами продолжали мелькать воробьи, кошки, Венька с рогаткой и всякая подобная чепуха из моей воробьиной жизни.
Я расстроился, открыл глаза и увидел, что расстояние между мною и кошками значительно сократилось, а я как был проклятым воробьём, так им и остался. Тогда я расстроился ещё сильнее и решил больше не закрывать глаза — будь что будет!
Сделав ещё несколько шагов, кошки вдруг остановились и стали о чём-то между собой фыркать и мяукать.
«Совещаются, кому кого есть, — подумал я, — делят двух воробьёв на трёх кошек. Ну и пусть… Теперь уж я наверняка не успею превратиться в бабочку»… На всякий случай я ещё несколько раз мысленно произнёс волшебное заклинание.
Поспорив между собой, кошки разделились: одна стала подкрадываться к Косте, а Муська со своей подругой направилась ко мне. «Вот хитрюга! Знает, что она одна со мной всё равно не справится… И что я ей такого сделал, — подумал я, не сводя глаз с Муськи, — только один раз чернилами облил, и то нечаянно…»
В трёх шагах от меня Муська и её помощница заперли на месте. Они присели, выгнули спины трамвайной дугой и заурчали. Царапая железную крышу ногтями, приготовились к прыжку. «Собираются прыгать! Значит, мы с Костей не превратились в бабочек, — подумал я. — Не успели! Значит, всё пропало!..» Мне стало холодно. По телу побежали мурашки. Очевидно, это были последние мурашки в моей жизни… Я уже хотел крикнуть: «Прощай, Малинин! Извини, что я втянул тебя в такую историю!»
Но здесь с кошками случилось что-то непонятное: они выпучили глаза, фыркнули и, вместо того чтобы прыгнуть вперёд, изо всех сил прыгнули в обратную сторону от нас. Шерсть у кошек поднялась дыбом; покрутив очумело головой, все трое ещё раз подскочили на месте и дунули в чердачное окно.
Они исчезли так быстро и неожиданно, словно позади нас с Костей увидели огромную собаку. Я оглянулся — никакой собаки сзади не было. Зато я увидел бабочкины крылья, которые торчали за моей спиной, как два паруса.
Так вот почему кошки так испугались: на их глазах из съедобного воробья я превратился в несъедобную бабочку! Успел всё-таки! Вот здорово! Я в восторге пошевелил маленькими треугольными крыльями и повернулся к Косте Малинину, чтобы поделиться с ним своей радостью, но от неожиданности вытаращил глаза. Рядом со мной, на том самом месте, где несколько минут назад лежал пластом и чуть слышно чирикал полуживой воробей Малинин, теперь сидела прекрасная бабочка с огромны-ми треугольными крыльями чёрно-зелёного цвета.
Такую красивую бабочку я ещё никогда не видел, даже на картинках в книжке.
Не может же быть, что Малинину Косте удалось превратиться в такое красивое насекомое. Нет, эта бабочка безусловно настоящая — сразу видно. А если это настоящая бабочка, то где же тогда мой друг Малинин?.. Уж не свалился ли он от страха с крыши на мостовую. Я посмотрел вниз. А может быть, Костю в суматохе незаметно для меня всё-таки успела сцапать кошка? Я посмотрел в чердачное окно. А может быть, он испугался кошек и перелетел на соседнее дерево? Я повернулся и стал разглядывать растущий рядом с домом тополь.
— Чего ты крутишься, как на уроке? — спросила меня вдруг красивая бабочка голосом Кости Малинина.
Я уставился на бабочку и спросил не своим голосом:
— А ты кто такая?
— Не кто такая, а кто такой!
— А кто ты такой?
— Да ты что, Баранкин, ты нарочно не узнаешь меня, что ли?
— Малинин, это ты?
— А то кто же! Не узнал?
— Да, попробуй тебя узнай! Вот это превратился так превратился! А я уж испугался, думал, с тобой что случилось.
— Как же! Держи карман шире! — сказал Малинин, разводя крыльями.
Я даже не мог отвести от Кости глаз, такой он был необычный.
— Костя, — сказал я, — а как же ты называешься?
— Как я называюсь? Очень просто!.. Сейчас вспомню. Крылья у меня сверху чёрно-зелёные?
— Чёрно-зелёные.
— А с обратной стороны?
— Коричневато-чёрные.
— С золотыми точками?
— С точками… И ещё на каждом крыле по половине луны и по целой радуге.
— Всё ясно! Я превратился в махаона из семейства парусников.
— А я?
— А ты превратился в этого… Ну-ка, повернись! Я повернулся. Малинин критически осмотрел меня с ног до головы.
— Так… — сказал он. — Крылья у тебя маленькие, жёлтенькие с чёрными пятнышками. Понятно. Ты превратился в этого… во вредителя.
— В какого вредителя?
— В огородного. Известного населению под названием капустник из семейства белянок…
— Вот тебе раз! А почему я превратился в капустника, а ты — в махаона?
— «Почему, почему»! Откуда я знаю! Наверное, потому что махаоны водятся на Дальнем Востоке, а я жил три года в Хабаровске. А ты водишься в средней полосе России.
— А это точно?
— Точно! У меня же коллекция была! Я все породы бабочек знаю… Я — махаон, а ты — вредитель…
— «Вредитель»! От тебя очень много пользы! Если хочешь знать, так капустником быть даже лучше, чем махаоном.
— Это почему же?
— Потому что у тебя крылья расфуфыренные, как у девчонки. Мне, например, с такими крыльями было бы просто стыдно появиться среди ребят… то есть среди мотыльков.
— Стыдно — и появляйся на своих!
— И появлюсь!
Я взлетел над крышей и сделал пробный круг возле чердачного окна. Крылья у меня были, конечно, не такие удобные и прочные, как у воробья, но летать на них было можно.
— Ну как? — спросил меня Костя.
— Порядок! — ответил я. — Только есть очень хочется.
— Ну, это дело поправимое, — сказал Малинин. — Сейчас я тебя угощу нектаром. Нектар пить — это тебе не овёс клевать! Это, брат, знаешь какая вкусная штука!.. Пальчики оближешь! Летим скорее!
СОБЫТИЕ ДВАДЦАТОЕ
«Спящая красавица»
Мы с Костей сделали ещё один прощальный разворот над чердаком и уже хотели лететь за нектаром, как вдруг Костя Малинин заметил на стене дома маленькую жёлтенькую бабочку. Она сидела под железным жёлобом, вцепившись лапками в кирпичную стенку, сложив крылья, как прочитанную книгу.
Поделиться книгой: