Потеряшка

Восстановить дыхание ей так и не удалось, хотя она была благодарна за эту физическую работу, которая не позволяла ей замерзнуть.

Раньше Люси часто ходила по этим лесам и знала достаточно ориентиров, которые позволяли в них не потеряться. Например, она смутно помнила, что где-то недалеко должна была находиться балка, в которой, по слухам, циркулировавшим в дни ее юности, был похоронен слон, умерший во время гастролей в городе передвижного цирка. С годами балка стала гораздо глубже, что только доказывало правдивость всей истории.

Однако забираться так далеко в лес сержанту не пришлось. Да и вряд ли бы она туда добралась, ведь снегопад все усиливался. Через пять минут Люси услышала какие-то звуки на фоне давящей тишины и падающего снега. Она задержала дыхание, прислушиваясь и опустив фонарь так, чтобы луч, отражаясь от снега, освещал как можно большую площадь. Казалось, что ветер принес какие-то хрипящие звуки. Какое-то время Люси плохо видела происходящее вокруг, так как фонарь освещал только снежные заряды, летящие ей прямо в лицо. Но потом, постепенно, она смогла разглядеть фигуру, скорчившуюся около куста боярышника приблизительно в пятидесяти футах[4] от нее.

Девочка, скрючившись, сидела под кустом, подтянув колени к подбородку и натянув тонкую материю пижамы на свои худые коленки. Ее волосы были прямыми, и некоторые пряди, казалось, прилипли прямо к фарфоровой коже ее лица. Губы были совершенно синими, а зубы выбивали громкую, отчетливую дробь, особенно когда она пыталась сдерживать свое дыхание. Когда девочка поняла, что Люси увидела ее, она еще глубже залезла под куст и зажала рот рукой.

Опустив фонарь еще ниже, мисс Блэк стала медленно приближаться к сидящему ребенку, вытянув руки и согнувшись, чтобы ее лицо оказалось на одном уровне с его лицом.

– Все хорошо, милая, – произнесла она. – Я не сделаю тебе ничего плохого. Меня зовут Люси, а тебя как?

Блестя глазами из-под темных бровей, ребенок с опаской смотрел на нее. Девочка сильнее сжала руки, обхватывающие ее колени, как будто хотела сделаться еще меньше и незаметнее.

– Я не сделаю тебе больно, – повторила девушка. Она чувствовала, что Махон стоит у нее за спиной с правой стороны, но не поворачивала головы, боясь, что это движение может привлечь внимание ребенка к мужчине.

– Тебе, наверное, холодно, – продолжала Люси. – Хочешь, пойдем со мной?

Малышка, крепко зажмурив глаза, отрицательно покачала головой.

Теперь сержант Блэк была совсем рядом с ней, почти касалась ее, чувствовала холод ее кожи и видела замерзшие дорожки детских слез на щеках.

– Пойдем со мною, милая, – повторила Люси и протянула свои руки, открытыми ладонями вверх, к девочке. – Давай, бери меня за руку, и пойдем, – негромко проговорила она еще раз.

Девочка не шевелилась. Было видно только, как непроизвольные судороги сотрясают ее тельце и как напряглись мускулы на ее шее.

Люси поняла, что этот ребенок не мог быть Кейт Маклафлин. Той было шестнадцать лет, а сидящей перед ней девочке никак нельзя было дать больше восьми-девяти.

– Как тебя зовут? – повторила свой вопрос сержант.

Малышка открыла рот, словно хотела заговорить, но было видно, что слова ей не даются.

– Я Люси, – повторила еще раз сотрудница полиции, еще больше нагибаясь к ребенку и протягивая руки до тех пор, пока кончики ее пальцев не дотронулись до его промерзшей руки.

Сначала это касание заставило девочку непроизвольно вздрогнуть и напрячься, но потом она расслабилась и посмотрела на Люси. Внезапно ее глаза закатились и она упала прямо в снег около ее ног. Глядя на нее, раскинувшуюся на снегу, девушка впервые смогла рассмотреть аппликацию на груди ее пижамы: это был медвежонок, сжимающий в руках алое сердце, под которым было вышито имя «Элис».

Люси оглянулась, ища глазами помощь. Водитель молоковоза застыл за деревом, с открытым ртом наблюдая за ее действиями. Тогда она стала звать Трэверса.

Мигание фонарей за обнаженными стволами деревьев показало, что прибыли остальные полицейские. Старший суперинтендант Билл Трэверс возглавлял группу констеблей в форме, которая двигалась по снежной целине, совсем не беспокоясь о сохранении детских следов. Когда он добрался до Люси, то увидел, что она сидит, согнувшись, в снегу около ребенка. Сержант сняла пальто и укутала им девочку, которая билась в конвульсиях. Суперинтендант направил на малышку луч фонаря так, чтобы не ослепить ее, но в то же время иметь возможность ясно ее разглядеть.

Трэверс внимательно осмотрел девочку и ее темные волосы.

– Она что-нибудь говорила? – поинтересовался он.

Люси отрицательно покачала головой и обняла ребенка за плечи, почувствовав, как по ее телу прокатилась волна судороги.

Ее начальник достал рацию и нажал на кнопку.

– Это не она, – сказал он с ноткой разочарования в голосе. – Это не Кейт Маклафлин.

Услышав это, мисс Блэк, сама не понимая почему, только крепче прижала к себе найденную девочку, прижалась щекой к ее лбу и сжала ее пальцы в своих ладонях.

Глава 4

Стоя перед палатой, в которой осматривали Элис, Люси прислушивалась к хорошо знакомым звукам больницы, дожидаясь прибытия социального работника.

За последний месяц, прошедший с момента ее приезда в Дерри, она бывала в этой больнице вместе с отцом несчетное количество раз. Однажды, вылезая из ванны, он упал и повредил руку, в другой раз поскользнулся на ступеньках лестницы… Каждый из таких несчастных случаев требовал, чтобы старик провел в клинике по крайней мере одну ночь, и дочери приходилось дежурить у его кровати.

Она постаралась отключиться от шума больницы, но не смогла: ее окружали стук инструментов в процедурных, скрип колес кроватей, которые перевозили по коридору, тихие, почти бесшумные шаги санитаров, эхо их приглушенных голосов… И все это периодически заглушалось криками найденной девочки.

Когда ребенок пришел в себя, он мертвой хваткой вцепился в Люси, пока та несла его до машины «Скорой помощи». Девочка не позволяла больше никому дотронуться до себя, поэтому ее спасительнице самой пришлось нести ее сквозь деревья. Только когда замерзшая малышка обнимала девушку за шею и могла видеть ее лицо, она позволяла другим полицейским помочь Люси нести ее. Сержант Блэк чувствовала холод в тех местах, где руки Элис касались ее шеи. Девочка не говорила ни слова и никому не смотрела в глаза.

Именно поэтому Трэверс предложил Люси проехать вместе с ребенком в больницу. Та ничего не имела против. Объятия ребенка невозможно было разорвать. Многие офицеры потеряли к девочке всякий интерес, как только стало ясно, что найденная – не Кейт Маклафлин. Трэверс сказал, что сам свяжется с отцом Кейт.

Люси должна была находиться с девочкой до тех пор, пока не появится социальный работник, а потом вернуться на базу: шеф назначил очередное совещание со всеми сотрудниками, занимающимися поисками пропавшей Маклафлин.

В машине «Скорой помощи» девочка начала стонать и беспокойно крутиться под одеялом, которым ее накрыли после того, как вернули Люси ее пальто. По мере того как они приближались к больнице, стоны превращались в визгливые вопли. Сейчас их характер опять изменился: это были вопли человека в агонии, и каждый из них заставлял все остальные звуки в приемном отделении замолкать. Некоторые пациенты из других палат в полусне выходили в коридор и, щурясь от дневного света ламп, пытались разглядеть, кто же издает такие ужасающие крики.

Наконец, уверенная, что случилось что-то страшное, сержант Блэк решительно вошла в палату. Ребенок скорчился в углу комнаты, подтянув ноги к подбородку, – в той же самой позе, в которой Люси нашла его в лесу. Маленькая пациентка была укутана в одеяло с металлическим покрытием, от которого она пыталась освободиться, не понимая, что сама сидит на его краях.

Педиатр давала распоряжения одной из сестер, которая рылась в содержимом шкафчика с лекарственными препаратами.

– Почему она так кричит? – спросила Люси.

Врач, индианка с загнанным выражением лица, посмотрела на нее, словно пытаясь понять, имеет ли эта женщина право задавать здесь вопросы.

– Все дело в том, что она согревается, – объяснила она устало. – А когда замерзший человек согревается, кровь опять начинает поступать в конечности. Когда она была на морозе, ее тело не испытывало боли, а теперь на нее обрушилась как бы отложенная боль.

– А вы что, ничего не можете дать ей?

Девушка указала на сестру, в руках у которой была игла, – она набирала через нее лекарство из маленького флакона в шприц. Шприц этот медсестра передала врачу, а та кивнула ей и Люси, чтобы они покрепче зафиксировали девочку.

Мисс Блэк подошла к девочке с левой стороны. Она чувствовала свою вину перед этим ребенком, который смотрел на нее странными, пустыми глазами, непонятным образом постоянно избегая ее взгляда. Сержант обняла девочку за плечи, как будто хотела покрепче прижать ее к себе. На какое-то мгновение Элис расслабилась, вроде бы поверив в искренность намерений Люси.

Но потом она увидела подходящего к ней врача со шприцем в руках и стала вырываться, молотя руками и ногами, которые были не толще тростинок, в разные стороны. Она повернулась лицом к державшей ее девушке, и ее глаза широко раскрылись.

Люси хотела отвернуться, хотела посмотреть в пол, но что-то не позволило ей это сделать, и она смотрела в глаза малышки, не отводя взгляда. Сначала глаза ребенка расширились, а затем потускнели, и неожиданно потяжелевшие веки стали сами собой закрываться. Судороги ее конечностей прекратились, и Элис стала сползать на пол. Крепко обняв ее за плечи, Люси позволила девочке опереться на нее.

Доктор откинула волосы со лба и рукавом вытерла пот с бровей. Выглядела она так, как будто долго занималась тяжелыми физическими упражнениями.

– Давайте положим ее на кровать, – произнесла она.

Вместе с сестрой Люси смогла поднять ребенка с пола и уложить в постель. Даже во сне лицо бедняжки сводила судорога, а ее глазные яблоки метались под тонкой кожей век. Кожа ее все еще была холодной на ощупь, однако к губам стал потихоньку возвращаться цвет.

Натягивая резиновые перчатки, педиатр подошла к кровати. Сначала она ощупала голову девочки, раздвинув пряди ее волос, чтобы убедиться в отсутствии травм головы. Потом мягко провела руками по шее и плечам ребенка. Затем настала очередь рук и предплечий, ног и ступней, после чего индианка приподняла пижаму девочки и осмотрела ее живот.

– Ну что же, как всегда, есть и хорошие, и плохие новости, – сказала педиатр, закончив осмотр. – Ребенок не получил никаких серьезных физических травм, пока находился на морозе.

– А какие же тогда плохие новости?

– Девочка страдает от очень тяжелой гипотермии[5], – сказала врач, снимая перчатки. – Ей придется некоторое время провести в больнице. Вы уже нашли ее родителей?

– Я надеялась, что смогу узнать у нее самой, как с ними связаться, – ответила Люси, качая головой.

– Лекарство, которое мы ей вкололи, будет действовать несколько часов, – слегка улыбнулась медичка. – Так что, боюсь, поговорить вы с ней сможете только поздним утром.

Где-то через полчаса в палате появился эксперт-криминалист. Так как в деле был замешан ребенок и нельзя было исключить вероятность сексуального насилия, то Элис рассматривалась как некое «место преступления», которое соответствующим образом должно было быть осмотрено в присутствии педиатра.

Пришел и дежурный социальный работник – сопящая полная женщина, которая сказала, что ее зовут Сильвия. Поставив большую сумку у двери, она подошла посмотреть на девочку и наклонила голову, чтобы получше разглядеть ее лицо. Наконец, слегка разочарованная, повернулась к Люси:

– Я надеялась, что это окажется она. Знаете, как это иногда случается…

– Но это не она, – покачала головой сержант.

– А как она себя чувствует?

– Они дали ей успокоительное. Девочка сильно кричала.

– Ну, я-то с ней работать не буду, – рассеянно покачала головой Сильвия. – Робби начинает свое дежурство в девять. Так что я сижу здесь только до того момента, как он появится.

– Понятно, – ответила мисс Блэк.

Она уже собралась уходить, но вдруг вспомнила, что ей не на чем ехать домой, поскольку в больницу она приехала на машине «Скорой помощи». Придется ей ждать, пока закончит эксперт-криминалист, в надежде что тот сможет подвезти ее до базы.

Соцработница что-то тихо пробормотала себе под нос, подняла свою сумку и уселась в одно из кресел, стоявших около кровати. Из сумки она достала таблоид и погрузилась в чтение.

Эксперт-криминалист продолжал молча осматривать девочку, только изредка шепотом обмениваясь мнениями с педиатром.

– Сохрани Господь эту бедную семью, – произнесла вдруг Сильвия. Люси взглянула на портрет Кейт Маклафлин на первой странице таблоида.

– И семью этой девочки пусть Бог тоже сохранит, – услышала она свой ответ, понимая, что он звучит несколько напыщенно.

– Но Кейт все еще ищут. Слава богу, этого-то ребенка уже нашли! – объяснила Сильвия свою точку зрения, шелестя страницами газеты.

Мисс Блэк смотрела, как девочка неспокойно вертится под воздействием лекарства. Она лежала здесь совсем одна, рядом не было ни ее родителей, ни друзей. У нее нет ни имени, ни голоса, ни даже чувства собственного достоинства, подумала Люси, глядя, как врач и криминалист снимают с нее одежду.

– Что-то она не кажется мне такой уж благополучной, – пробормотала сержант.

Глава 5

Она ждала эксперта-криминалиста Тони Кларка, который вместе с доктором около двадцати минут осматривал Элис. Тони был коренастым мужчиной, на вид ему было за тридцать. Закончив, он очень обрадовался, когда узнал, что Люси хотела бы составить ему компанию по дороге на базу.

– Никогда вас раньше не видел, – заметил он, когда они вышли на парковку. – Новенькая?

– Я здесь уже месяц, – ответила девушка.

– Прошу прощения. – По-видимому, в ее ответе Кларк услышал что-то, чего она совершенно не имела в виду. – Народу у нас трудится много, поэтому сразу всех и не признаешь.

Мисс Блэк почувствовала, что должна что-то сказать, но не могла решить, что именно.

– Что с девочкой? – задала она нейтральный вопрос.

– Нет видимых признаков того, что над нею совершили насилие, – ответил ее спутник. – Я захватил ее одежду для проверки, но мне кажется, что она, наверное, ходит во сне или что-нибудь в этом роде. Уверен, что к моменту, когда мы доберемся до офиса, ее родители уже позвонят и сообщат о пропаже ребенка.

– Будем надеяться, – вздохнула Люси.

Внезапно она почувствовала, что ее ноги куда-то поехали, и поняла, что поскользнулась на замерзшей луже, припорошенной вновь выпавшим снегом. Она вытянула руки вперед, пытаясь сохранить равновесие или смягчить падение, но Кларк успел подхватить ее до того, как она грохнулась на землю. Одной рукой он держал ее за руку, а другой обнимал за поясницу. Девушка выпрямилась, поправила пальто и поблагодарила мужчину за то, что вовремя ее поймал.

Тони взял ее под руку и довел до машины, а затем открыл для нее пассажирскую дверь и подождал, пока она усядется. Люси так и не решила, стоило ей рассердиться или нет.

Они поехали по берегу реки и пересекли ее по Крейгавон-бридж[6]. Посмотрев вверх по течению реки, сержант Блэк смогла рассмотреть контуры Прехена, едва различимые сквозь снежную пелену. На дальнем конце моста стояла скульптура, изображавшая двух мужчин, протягивающих руки навстречу друг другу. Мужчины представляли две общины, живущие на разных берегах реки, которая их разделяла. Какие-то местные идиоты нарядили фигуры в шапки и шарфы цвета футбольных клубов, причем постарались сохранить существующее соперничество: один был в цветах «Селтикс», а второй – «Рейнджерс».

Проехав по набережной реки Фойл, они повернули на Стрэнд-роуд, где располагался один из отделов криминальной полиции. Члены группы уже собрались в комнате для летучек к тому моменту, когда появилась Люси. Билл Трэверс стоял во главе стола. Он успел переодеться с того момента, как она видела его в лесу: теперь на нем были надеты темно-синий костюм, свежая белая сорочка и красный галстук. Суперинтендант стоял перед большой пробковой доской, которая была покрыта картами, диаграммами и заметками. Прямо в центре доски была прикноплена та фотография Кейт Маклафлин, которую мисс Блэк уже видела в газетах. Еще одна женщина из их команды, тоже детектив-сержант, которую звали Тара, кивнула Люси, когда та вошла. Несколько человек повернули голову на звук отрывшейся двери, но затем сразу же забыли о вошедшей.

Трэверс остановился на секунду, чтобы дать Люси время найти свободное место, а затем продолжил:

– Теперь мы более подробно знаем о том, что произошло в пятницу вечером. Мы знаем, что Кейт с друзьями была в кино до десяти тридцати. Ее отец договорился с ней, что заберет ее в доме ее подружки Элейн Грант. Насколько мы знаем, Кейт получила СМС-сообщение от, как она посчитала, отца, в котором он написал ей, что подхватит ее на стоянке на Виктория-парк, которая находится в четырехстах ярдах от кинотеатра. – Суперинтендант указкой показал все названные точки на карте.

– А что, она не знала телефонный номер собственного отца? – спросил полицейский в форме, который сидел рядом с Люси.

Один из руководителей оперативной группы повернулся на своем стуле, чтобы посмотреть, кто задал этот вопрос.

– Прошу прощения, – сказал Билл, подняв руку. – Мне надо было сказать, что телефон старшего Маклафлина пропал в пятницу во второй половине дня.

Хорошо продуманное и организованное похищение, подумала Люси. С тщательно выбранной жертвой. Единственная проблема состояла в том, что пока не поступило никаких требований о выкупе. Полиция и расследовала это дело, как просто дело о потерявшейся девочке, пока одна из местных газетенок, раскопав, что отцом пропавшей был Майкл Маклафлин, не запустила «утку» о похищении.

Все дело было в том, что Маклафлин являлся одним из богатейших жителей Дерри.

Известность он получил в конце восьмидесятых годов благодаря своим инвестициям в недвижимость. Он скупал большие лоты в самый разгар рецессии, а потом продал их, как только рынок недвижимости восстановился.

Дороже всего ему стоило то, что как раз считалось символом его успеха. Он купил разрушенное здание рынка на территории доков, где располагался еще и старый бар, пользовавшийся популярностью у моряков. Бизнесмен думал о полной перестройке береговой линии задолго до того, как другие обратили внимание на эту пришедшую в упадок недвижимость. Однако во время одной из вспышек насилия в городе в период Смутного Времени[7] бар был разрушен взрывом, целью которого являлся патруль британских парашютистов. В это время в баре находилась жена Майкла, которая погибла при взрыве. Теперь эта земля все еще находилась во владении Маклафлина, хотя застраивать ее он так и не стал.

– Так как никаких требований выкупа не поступило, – снова заговорил Трэверс, – мы рассматриваем это дело как простой случай пропажи человека. Однако неофициально мы считаем, что это похищение. Думаю, что сейчас настало время начать задавать вопросы живущим в округе жителям, а также привлечь к розыскам ваших наиболее надежных информаторов. Я потребовал, чтобы полицейский вертолет совершил облет города, как только погода это позволит. Компания, в ведении которой находится управление коммунальными службами в центре города, предоставила в наше распоряжение записи уличных телекамер, на которых видно, как Кейт Маклафлин выходит из кинотеатра. Я хочу, чтобы эта запись была тщательно отработана. К сожалению, записи со стоянки, на которую направилась девочка, мы не получим: и камеры и фонари там были предусмотрительно разбиты за несколько часов до похищения. Сегодня к вечеру у нас должна быть реконструкция передвижений Кейт по Стрэнд-роуд. А теперь все отправляйтесь на опрос жителей.

Последняя фраза вызвала коллективный стон. Хуже опроса добропорядочных членов общества был только опрос добропорядочных членов общества во время снегопада.

– Я все понимаю, – улыбнулся Билл и успокаивающим жестом поднял руки вверх. – Помощник начальника полиции[8] согласилась выплатить всем работающим по этому делу сверхурочные.

Это заявление сделало стоны тише, хотя и не прекратило их полностью.

– Руководители ваших групп знают, на чем каждый из вас должен сосредоточить свои усилия сегодня. В шестнадцать часов все мы встречаемся здесь же и обмениваемся результатами. Сержант Блэк, прошу вас зайти ко мне в кабинет.

Пара человек, проходя мимо Люси, притворились обеспокоенными – они считали, что ее вызывают, чтобы дать втык за опоздание на брифинг.

– Успехов. И не позволяй ему запирать дверь изнутри, – прошептала Тара, проходя мимо Люси и легко коснувшись ее руки.

Глава 6

Мисс Блэк наблюдала за волчьей походкой Трэверса, когда он шел к ней по коридору. Закатанные рукава рубашки обнажали жилистые руки в следах от былых наколок, сделанных за время службы в полиции. Лицо суперинтенданта было худым, кожа на нем – упругой, глубоко посаженные глаза скрывались за густыми седеющими бровями. Подходя, он провел рукой по волосам и слегка замедлил шаги: