Нейронный трип

Бармен хмурится.

– В подсобке сейчас никого нет, – говорит он.

– Сегодня мы посидим здесь, – улыбается ему Глори.

Мерло смотрит на вернувшегося в клуб Клода Маунсьера, смотрит на Лизель Хейвлок.

– Они нас видят, да? – спрашивает Глори.

– Да.

– Хорошо. – Глори берет у него стакан с виски, делает большой глоток.

– Что будем делать?

– А что бы ты хотел делать? – она обнимает Мерло за шею и целует в губы.

Бармен охает и спешно убирает со стойки стаканы и бутылки.

– Это безумие! – говорит он.

– А по-моему, это любовь, – шепчет Глори сквозь поцелуй.

Лизель Хейвлок и Клод Маунсьер приближаются к барной стойке. Подтягиваются и прочие зеваки – любители острых ощущений и чужих трагедий. «Что ж, будет вам праздник! – думает Мерло. – Веселись, народ, пританцовывай и хлопай в ладоши. Сегодня это шоу для вас!»

12

Мерло рассказывал историю своей жизни неспешно, поэтапно, неделя за неделей, не особенно желая открываться старому другу детства.

– Так ты был женат на Глори? – спросил его как-то Мэтью Колхаус, устав ждать окончания бесконечной истории.

– Глори была моей любовницей.

– Я понимаю, что вначале она была твоей любовницей…

– И в начале, и в конце. Даже сейчас, если мы встретимся с ней, боюсь, она будет лишь моей любовницей. Ни больше ни меньше. Понимаешь?

– Не очень.

– Ты спал сразу с двумя близняшками и не можешь понять?

– Близняшки исправились после того, как я познакомил их с карликом и остальными.

– Они тоже пытались утопиться в море?

– Нет. Мне пришла по почте программа для нейронного модулятора с записью острова, где живет карлик.

– Пришла откуда?

– Не знаю. Обратного адреса не было.

– А может, это ты сам записал ее?

– Так ты не веришь мне?

– Нет.

– Ну и черт с тобой.

– И с тобой, – Мерло дружелюбно улыбнулся. – Знаешь, что общего в наших историях?

– Что?

– Наши жизни изменили карлики.

13

Жену Мерло звали Руфь Хустра, и она работала секретарем в «Эффи». По сути, Мерло познакомился с ней раньше, чем с главным редактором и его женой Лизель. Он и будущая жена сидели в приемной – Руфь была секретарем, Мерло посетителем – и обменивались короткими взглядами. Вернее, в основном на Руфь смотрел Мерло – свежие выпуски «Эффи», разложенные на столе, его не интересовали. Эти взгляды не смущали Руфь, скорее наоборот – нравились. Нравились в первый день их знакомства, нравились и после, когда Мерло начал работать в нейронной газете стажером.

Связь Мерло с женой главного редактора, а позднее и с женой хозяина клуба «Фиалка» мало интересовали Руфь. Если они и спорили с Мерло о чем-то, то это были программы для нейронных модуляторов. Сначала они просто разговаривали о них, затем обменивались. Их первый совместный нейронный сеанс состоялся уже после того, как Мерло расстался с Лизель Хейвлок. Расстался не в тот безумный вечер, когда Глори целовала его в клубе «Фиалка» на глазах у всех, нет. Тот вечер закончился для Мерло парой сломанных ребер и тяжелым сотрясением мозга. Причем Клод Маунсьер не тронул его и пальцем. Хотел, конечно, врезать, но его опередила Лизель, которая, почувствовав себя преданной, ударила Мерло попавшимся под руку стулом. Первые два удара пришлись Мерло по спине, когда он целовал Глори. Последний попал в височную кость. Дальше наступила темнота. Мерло очнулся день спустя в больничной палате. Лизель была рядом.

– Успокойся, – сказала она, когда Мерло попытался вызвать медсестру. – Я не настолько сильно влюблена в тебя, чтобы убить за измену.

– Ты ударила меня стулом.

– Шесть или семь раз.

– Вот именно!

– Ты бы предпочел, чтобы тебя избил Клод Маунсьер?

– Что?

– Думаешь, ты отделался бы парой сломанных ребер и сотрясением?

– Я не знаю…

– Я спасла тебя.

– Но…

– Ты слишком молод, чтобы становиться калекой, – Лизель потрепала Мерло по щеке. – Выздоравливай и постарайся впредь быть умнее. Я не смогу приглядывать за тобой всю твою жизнь.

Потом она ушла. Это был их последний разговор. Больше Мерло никогда не видел Лизель. Она отпустила его, а ее муж, когда Мерло вышел из больницы, наконец-то перевел его из стажеров в журналисты.

– Лизель сказала, что ты созрел для большого города? – спросил Тимоти Хейвлок, лично подписав договор с Мерло. – Она просила за тебя. – Не поднимая головы, он смотрел исподлобья на молодого журналиста. – Не подведи ее. Не разочаруй меня.

– Я постараюсь, – пообещал Мерло.

Он покинул кабинет главного редактора и долго болтал в приемной с Руфь Хустра. Болтал о программах для нейронных модуляторов – остальное, казалось, совершенно не волновало Руфь. Ни повышение Мерло, ни его любовные связи. Впрочем, его в последнее время все это тоже не особенно волновало. Лизель осталась в прошлом, Клод Маунсьер отправил жену в другой город, а работа… Нет, программы релаксации были определенно лучше.

– Я тоже так думаю, – согласилась с ним как-то Руфь.

– У меня есть несколько программ для совместного использования, – тут же оживился Мерло.

Так они договорились о первом свидании, вернее, о первом совместном использовании нейронного модулятора Мерло. Руфь пришла к девяти. На ней были надеты джинсы и вязаный свитер. Это был первый раз, когда Мерло увидел ее не в строгом рабочем платье, подол которого скрывал колени, а вырез на груди отсутствовал.

– Выглядишь домашней, – признался Мерло, открыв Руфь дверь своей новой квартиры, арендованной сразу, как только получил повышение. Старая комната осталась в прошлом, как и должность стажера. Все осталось в прошлом. По крайней мере, Мерло хотел думать так.

Они просидели с Руфь до полуночи и расстались, обменявшись дружескими рукопожатиями.

– Может быть, еще когда-нибудь встретимся? – предложил Мерло.

– Может быть, – уклончиво сказала Руфь, но уже через два дня, когда они пересеклись в приемной кабинета Тимоти Хейвлока, сама заговорила о новой программе для нейронного модулятора, использовать которую можно было только вдвоем.

– Это что-то интимное? – оживился Мерло.

– Думаю, да, – начала флиртовать молодая Руфь, возраст которой Мерло узнал лишь на третий месяц после того, как они стали встречаться.

– А мне казалось, что это я молодой, – сказал он, когда Руфь призналась, что младше его на пять лет. – Ты что, недавно закончила школу?

– Это проблема?

– Нет, – честно сказал Мерло, уставший после жизни с Лизель и отношений с Глори от женщин старше себя. – Думаю, пришло время что-то менять.

Спустя три недели они съехались, а спустя шесть месяцев поженились, продолжая проводить вечера в нейронных грезах. И жизнь, казалось, наладилась. Размеренная, спокойная. На семь долгих лет. Но потом в жизни Мерло снова появилась Глори Маунсьер.

14

«Вот так всегда, – подумал Мерло, снова погружаясь в царство теней незабвенного прошлого, – стоит только решить, что жизнь налаживается, как вечно появляется какая-нибудь стерва и сливает все твои надежды в унитаз».

Но все это после. Вначале только встреча. День яркий и солнечный. Вокруг люди, шум голосов, машин. Но шум становится далеким, ненужным. Есть лишь странная Глори, которая говорит, что бросила мужа и теперь работает журналистом, как и Мерло.

– Ну, а ты как? – спрашивает она, пытаясь встать так, чтобы быть чуть выше. – Все еще ищешь, к кому прибиться?

– Да я никогда… – говорит Мерло, пытаясь встать так, чтобы быть немного пониже.

– Как поживает Лизель Хейвлок?

– Я женился, и теперь Лизель – история.

– И я тоже когда-то была замужем, помнишь? – Глори широко улыбается, но Мерло молчит. – Знаешь, в чем твоя проблема? – начинает обижаться она.

– Нет у меня проблем.

– Вот в этом и есть твоя проблема, – улыбка вспыхивает на полных напомаженных губах Глори, притягивающих Мерло, как магнит. И скрыть это невозможно. – Ты все еще хочешь меня, котяра…

15

В номере Глори тихо и пахнет чистым постельным бельем. Кондиционер работает исправно. Кровать мягкая. Дыхания сбитые, неровные.

– Расскажи мне о моем бывшем муже, – просит Глори.

– «Фиалку» закрыли после того, как он стал торговать запрещенными препаратами.

– Это я знаю. Скажи, что именно он продавал?

– Кажется, а-лис.

– А-лис? – глаза Глори округляются. – Неужели у него были серьезные проблемы с деньгами?

– Нет, но кто не хочет, чтобы их стало больше?

– Ты не встречался с ним после того, как я уехала?

– Нет.

– А а-лис? Пробовал его? Кажется, ты любил все эти штуки.

– И сейчас люблю, но а-лис – это уже не просто нейронная программа. Это наркотик.

– Говорят, это лучше, чем секс.

– За это можно попасть в тюрьму.

– Ну Клод же не попал.

– У меня нет столько денег, сколько у твоего бывшего мужа. К тому же я видел, в кого превращаются люди, подсевшие на а-лис.

– Можно просто один раз попробовать и все.

– Если мой редактор узнает, то меня уволят.

– Можно принять а-лис так, что никто не узнает.

– Все тайное рано или поздно становится явным.

– Говоришь как журналист.

– Я и есть журналист.

– Да. Журналист, который боится попасть в историю.

Они занимаются любовью трижды и засыпают далеко за полночь, прижавшись друг к другу. И старый, забытый роман оживает. И снова плевать на все. Жизнь становится сном, еще одной безобидной нейронной программой, выбраться из плена которой у Мерло получается, лишь когда от него уходит жена. Квартира пуста. Вещи собраны. Руфь не оставила даже записки. И мир сжимается, давит стенами мертвой квартиры.

– А ты не знал, что все будет именно так? – смеется Глори, словно подначивая любовника схватиться за голову и рвать на себе волосы.

– Хочу повеситься, – бормочет Мерло.