В окнах этого дома горел свет, доносились тревожные голоса.
Слуга постучал в дверь.
– Это я, Петруччо! – ответил он на невнятный вопрос. – Я привел синьора Коломбо!
Дверь открылась, их встретила простоволосая заплаканная служанка, схватила Кристофоро за руку и повела за собой, приговаривая:
– Скорее, добрый синьор! Скорее! Мой господин очень плох, он непременно хочет увидеть вас перед смертью! Я хотела уже позвать священника, брата Бартоломео, но он сперва, уж не знаю почему, пожелал увидеть именно вас!
С этими словами она втолкнула Кристофоро в спальню хозяина, сама застыла в дверях со скорбным лицом, сложив руки на груди.
Спальня синьора Кастельнуово была жарко натоплена, в камине пылала целая груда дров. На столе возле постели горели три свечи в серебряном канделябре. Сам хозяин дома высоко лежал на подушках, лицо его было бледно, седые волосы слиплись от пота, глаза горели тусклым лихорадочным блеском.
– Здравствуйте, дорогой друг! – проговорил Кристофоро, остановившись в изножье кровати. – Вы хотели меня видеть?
Синьор Кастельнуово разлепил губы и проговорил слабым, едва слышным голосом:
– Я умираю, Кристофоро, я умираю.
– Никто этого не знает, – возразил ему молодой гость. – Никто, кроме Творца, не знает дня и часа нашей смерти. Вы еще поправитесь, дорогой друг, и мы с вами еще выпьем веселого кьянти…
– Пустое. – Больной поморщился. – Я точно знаю, что час моей смерти пришел. Это вернулась болезнь, которую я подцепил в Гвинее. Она иногда отступает, но потом снова возвращается, и тогда уж не дает своей жертве пощады. Я точно знаю, что не доживу до сегодняшнего утра, не увижу рассвет.
– Так, может, позвать лекаря Соломона? – предложил Кристофоро. – Он опытен, знает всякие травы и припарки…
– Пустое! – повторил больной. – Откуда ему знать об этой гвинейской лихорадке? Лучше послушай меня, Кристофоро! Я хочу рассказать тебе нечто очень важное и передать тебе одну вещь…
– Слушаю вас, дорогой друг, слушаю вас со всем моим вниманием!
Синьор Паоло Кастельнуово в свое время немало постранствовал. Он жил в Португалии во времена достославного принца Энрике Мореплавателя и на португальских кораблях плавал к берегам Африки и на Канарские острова. В этих путешествиях синьор Кастельнуово заработал немалые деньги, торгуя с местными жителями. Впрочем, все эти деньги он потратил на новые путешествия и к старости почти ни с чем вернулся в родную Геную. Кристофоро не раз в волнении слушал его рассказы о дальних странах, о населяющих их удивительных народах и о сказочных богатствах заморских земель. Поэтому сейчас он и впрямь с волнением ждал, что расскажет ему старый путешественник.
Тот, однако, не спешил начинать свой рассказ.
Сперва он нашел глазами свою служанку и едва слышно прошелестел губами:
– Бьянка, открой кассоне, что стоит возле двери.
– Что это вам в нем понадобилось? – осведомилась своевольная служанка. – Вам о душе пора подумать… Позвольте мне послать за священником!
– Делай, что я велю! – приказал хозяин, сурово сдвинув брови.
Служанка еще что-то невнятно пробормотала, но открыла резной сундук.
– Видишь там черную шкатулку? Принеси ее сюда и поставь на стол возле моей постели!
Служанка подчинилась. Она поставила на стол шкатулку черного дерева, украшенную богатой инкрустацией.
– А теперь оставь нас, Бьянка! – приказал господин Кастельнуово, повернувшись к служанке. – Выйди из комнаты и не вздумай подслушивать!
– Больно надо! – фыркнула служанка, неторопливо выплывая из опочивальни. – Никогда за мной такого не водилось, чтобы подслушивать да подсматривать!
– Знаю я тебя! – проговорил ей вслед хозяин и обратился к Кристофоро: – Возьми в руки эту шкатулку!
Кристофоро подчинился, взял шкатулку двумя руками.
Ему показалось, что от нее исходит живое тепло, как от человеческой руки. Он внимательно осмотрел шкатулку – и усомнился в том, шкатулка ли это: у нее не было ни крышки, которую можно открыть, ни замочной скважины, в которую можно вставить ключ.
– Эта шкатулка с секретом, – тихо проговорил синьор Кастельнуово. – Ее нельзя открыть, если не знаешь этого секрета. Но я расскажу его тебе…
– А что в ней хранится?
– В ней хранится самое большое сокровище, какое только можно себе представить!
Кристофоро с сомнением взглянул на шкатулку, затем перевел взгляд на больного друга.
Уж не бредит ли он?
Если в этой шкатулке заключено столь ценное сокровище – почему же синьор Паоло держит ее в простом сундуке? И почему он живет в скромном доме, а не в роскошном палаццо?
– Это не золото и не драгоценные камни, – продолжал между тем умирающий. – Это нечто гораздо большее: ключ к исполнению желаний. То, что хранится в этой шкатулке, может привести тебя к тому, что для тебя важнее всего.
«Точно, он бредит! – подумал Кристофоро. – Служанка права, нужно бы и впрямь вызвать священника, чтобы тот соборовал синьора Паоло перед смертью!»
Больной между тем продолжал:
– Помнишь ли ты, как мы говорили с тобой о морском пути в Индию?
– Еще бы не помнить!
– Путь этот долог, он сопряжен со многими опасностями…
– Но зато Индия полна несметных сокровищ, и тот государь, который владеет Индией – владеет всем миром!
– Это правда. – Больной опустил веки. – Но помнишь ли ты, как мы говорили о том, что должен существовать еще и короткий путь в Индию? Что туда можно доплыть, двигаясь не на восток, а на запад?
– Еще бы!
Кристофоро прекрасно помнил, как они говорили об этом. Несколько лет назад они прочли письмо астронома и географа Паоло Тосканелли, в котором тот излагал эту идею. И правда, если земля круглая, как давно уже доказали астрономические исследования, то в любую ее точку можно попасть двумя путями.
Правда, новый, западный, путь в Индию может быть сложен и полон всевозможных опасностей, поэтому крайне трудно уговорить богатого судовладельца или кого-то из христианских государей рискнуть несколькими кораблями ради такой рискованной затеи.
– Я хорошо помню это, – проговорил Кристофоро. – Только при чем здесь ваша шкатулка?
– Скоро ты это узнаешь… – прошелестел слабый голос синьора Кастельнуово. – Но сначала я хочу рассказать тебе, как она попала ко мне в руки…
Десять лет назад я плыл на португальской каравелле вдоль западного берега Африки. Вдруг мы увидели на горизонте мавританский корабль. Наш капитан, дон Барталемеу Солер, посчитал этот корабль пиратским и бросился его преследовать. Наша каравелла была лучше оснащена и куда быстроходнее, так что к полудню мы догнали мавров. Сперва мы дали по кораблю залп, а потом пошли на абордаж…
Голос синьора Кастельнуово стал еще тише, но Кристофоро отчетливо слышал каждое слово. Постепенно он словно перенесся в тот жаркий день возле берегов Африки, словно сам оказался на борту португальской каравеллы.
Мавры сопротивлялись отчаянно, но португальцев было вдвое больше, и они были лучше вооружены, так что через час схватка была закончена. Палуба мавританского корабля была усеяна трупами, несколько пленных, связанных по рукам и ногам, перевели на португальскую каравеллу.
Обшарив трюм захваченного корабля, португальцы нашли немало золота, серебра и несколько мешков пряностей. Однако капитан подозревал, что это еще не все: мавры где-то прячут самое ценное.
Пленных стали пытать, чтобы найти спрятанное. Синьор Кастельнуово, хорошо знавший язык мавров, выступал в качестве переводчика. Однако мавры держались твердо и повторяли, что на корабле больше ничего нет. Тогда их одного за другим сбросили в воду.
В последний момент старик купец, захваченный вместе с командой, взмолился о пощаде. Он сказал, что и впрямь спрятал нечто ценное на корабле, и привел португальцев к тайнику. Под обшивкой в его каюте была спрятана шкатулка черного дерева.
Шкатулка была с секретом – у нее не было крышки, но старый мавр нажал на несколько особых планок, повернул стенку – и шкатулка открылась.
Португальцы были разочарованы: в шкатулке не было ни драгоценных камней, ни золотых украшений. В ней был всего лишь компас – старинный, сделанный из необычного сплава.
– Это не простой компас! – говорил старый мавр, выпучив глаза от страха. – Он указывает направление не на север, а на то место, которого ты желаешь достичь больше всего на свете!
– Что говорит этот старик? – спросил португальский капитан у переводчика.
– Он говорит, что этот компас испорчен и больше не показывает на север, – солгал синьор Кастельнуово. – И он просит, чтобы его окрестили, прежде чем предать смерти.
– Нет проблем, – усмехнулся португалец. – Пусть умрет крещеным. А компас этот и правда неисправен – его стрелка показывает куда угодно, только не на север!
– Позвольте, дон Бартолемеу, я возьму его себе, – попросил Кастельнуово. – У меня будет память об этом славном дне.
– Бери, ты неплохо сражался. Тем более от этого компаса все равно нет никакого прока!
Старого мавра окрестили (при этом он верещал как свинья перед закланием) и сбросили в воду, как и остальных его соплеменников.
А синьор Паоло Кастельнуово стал обладателем удивительного компаса.
– Удалось ли вам проверить его чудесные свойства? – недоверчиво спросил Кристофоро, когда больной закончил свой рассказ.
– Да, удалось! – отвечал тот. – Вскоре после того случая с маврами мы попали в шторм, который повредил оснастку нашей каравеллы и пригнал нас к берегам, где обитали мавры. Иноверцы преследовали нашу каравеллу и на этот раз догнали ее. Корабль взяли в плен и привели в порт, весь экипаж продали в рабство.
Я сказал, что хорошо разбираюсь в картографии и мореплавании, и меня купил владелец нескольких кораблей. Шкатулку с компасом мне удалось сохранить, поскольку я сказал, что это мой профессиональный инструмент, без которого я как без рук.
Вскоре мой новый хозяин отправился в плавание.
Он плыл вдоль берегов Африки в поисках знаменитого Золотого Города. Мавры слышали, что там, во владениях какого-то негритянского царька, золото стоит не дороже простого песка.
У моего хозяина были старинные карты, на которых был отмечен Золотой Город, и он хотел, чтобы я прочитал эти карты и привел его к тому богатому месту. В случае если мне это удастся, мавр обещал отпустить меня на свободу.
Я долго разбирался в старых мавританских картах, но никак не мог проложить по ним курс. Тогда я попытал счастья и повел корабль по направлению, которое указывал компас старого мавра.
Стрелка компаса четко указывала направление.
Мы плыли по новому курсу несколько дней и наконец подошли к заливу, который далеко вдавался в африканский берег.
Стрелка компаса указывала прямо в этот залив – я направил в него корабль, несмотря на то, что глубины залива едва хватало для маневра.
Мой хозяин волновался, но моя уверенность вселила в него надежду, и мы поплыли в глубину залива.
Залив был извилистым, мы то и дело меняли направление и наконец на второй день увидели впереди стены города.
– Это он, это Золотой Город! – повторял мавр, расхаживая на носу корабля. – Я богат, богат как халиф!
Я сказал ему, что ближе подходить опасно, залив слишком мелок – но он и слушать меня не захотел. Близкое богатство застилало ему глаза, и он повторял только одно: «Вперед! Вперед!»
Наконец наш корабль сел на мель в трех фарлангах от берега.
Мавр опомнился и приказал своим матросам спускать шлюпки.
– Постойте, господин! – сказал я ему, глядя на стены города. – Здесь что-то не так. Я не вижу людей на стенах, не вижу кораблей в гавани.
Мавр, однако, не слушал меня.
Он вместе со своими людьми сел в шлюпки и поплыл к берегу. Я тоже был в одной из шлюпок.
Мы подплыли к стенам города – и тут страшная правда открылась перед нами. Компас не подвел, мы и впрямь нашли Золотой Город – но он был много лет назад разграблен и разрушен дикарями, и в нем не было ни души. Мавр как безумный ходил по опустевшим улицам, надеясь найти там золото.
В конце концов мне удалось уговорить его вернуться на корабль. Тем временем начался отлив, и наш корабль, который и до того сидел на мели, оказался на голых камнях. Днище его было повреждено, он завалился на бок и пришел в полную негодность.
Нам нужно было думать уже не о золоте, а о своем собственном спасении.
Мавры сняли со своего корабля все, что могли унести, в первую очередь оружие и припасы, и мы отправились в пеший поход, чтобы добраться до населенных мест. Хозяин корабля приказал мне определить направление. У меня не было карты тех берегов, и прежде нас никто там не бывал, но я воспользовался своим компасом и повел отряд на северо-восток.
Мы долго шли через джунгли, пробивая себе дорогу саблями и топорами. На нас нападали дикие звери и еще более опасные дикие люди, нас мучил голод и страшные болезни, мы потеряли половину своего экипажа, но стрелка компаса показывала прежнее направление.
Через неделю мавр сказал, что больше не верит мне и моему компасу, что он с оставшимися людьми вернется к Золотому Городу и будет ждать там, пока его не спасет какой-нибудь корабль.
– Вы не дождетесь помощи, добрый господин, – возразил я. – Поверьте мне, еще немного – и мы придем в населенные места!
– Еще немного – и мы все умрем! – ответил мне мавр.
– Позвольте мне только подняться на этот холм! – проговорил я, указывая на заросшую лесом возвышенность.
– Так и быть…
С того холма я увидел стоянку белых людей. Это были испанцы, искавшие в тех местах слоновую кость и золото. Они накормили нас и вывели к берегу, там посадили на свой корабль и привезли нас в Кадис. Там меня освободили, а мавров отпустили на родину после того, как за них заплатили выкуп.
Из Кадиса я вернулся в родную Геную.
Я подорвал свое здоровье в африканских джунглях и поэтому больше не выходил в море, но я не сомневаюсь, что именно этому компасу обязан своим спасением, и верю, что мой компас приведет тебя к новым, удивительным берегам…
Проговорив последние слова, синьор Кастельнуово без сил опустился на подушку и едва слышно пролепетал:
– Забирай компас и уходи… Для меня настало время предстать перед Создателем…
Сон не шел. Тоня ощутила вдруг такое одиночество, как будто кроме нее нет никого не то что в этом поселке, а во всей Вселенной. Наверно, все же начала она засыпать, потому что показалось вдруг, что лежит она на чем-то твердом, а над ней раскинулось огромное небо с мириадами звезд. Тоня хочет найти на небе ковш Большой Медведицы, но его нет, и Полярной звезды тоже нет. И Тоня понимает, что звезды такие крупные и яркие, какие не могут быть на северном небе. Пахнет свежестью, и ее ложе тихонько покачивается.
Да ведь она же на корабле, поняла она, а вокруг открытое море. Или даже океан.
