Никогда не играй в пятнашки

— Что будем делать?! — Нанд, пока ещё в легкой панике, посмотрел на своего старшего, но вопрос был обращён ко всем нам. Зелёный ещё, в прорыве, небось, не был, вот и очкует парень.

— Что делать, что делать… — зло повторил Волк. — Оборону держать, мать её героиня… М-м!..

Он неудачно пошевелил ногой и в приступе боли запрокинул голову. Он явно отключился из-за болевого шока.

— Волк! Очнись! — парень трясущимися руками схватил обмякшего старшего за плечи, пытаясь привести в чувство.

— Так! — крикнул я, приводя самого Нанда в чувство, — не очковать! Сколько отсюда до дрезины? — я вперил в него жёсткий взгляд, в уме быстро перебирая варианты. Думай, Ир, думай! Неохота так вот сгинуть, не успел ты ещё сделать что-то важное в своей жизни. Да и просто пожить…

— Километр будет, если по туннелю идти, как шли… Но там ведь теперь тоже они, не прорвемся… — Нанд судорожно сглотнул.

— Не боись. Надя! Сколько до них? — я посмотрел на подругу. Она снова на миг закрыла глаза, потом быстро сказала:

— Справа — метров пятьсот, слева — ещё далеко, но…

Труба. Не уйти. Придётся взрывать. Я сунул «палыч» в кобуру и медленно отстегнул от пояса «гэшку-пятак», гранату Г-5. Триста граммов вещества CL-34, — эквивалент двадцати кило тротила, — и, вдобавок, сводовая взрывчатка в рюкзаках не ошибутся. Возьмём с собой побольше засранцев. Жаль только, что не успели мы обработать и проверить все найденные каналы. Ребят подставляем, обидно! Я обнял Надю, поцеловал её и посмотрел на молодого. Он уже держал в руке вторую гранату и руки его лишь немного тряслись. Молодец, всё-таки, смелый парень, собрался, наконец. Хорошим смотрящим станет… Мог бы стать.

— Подпустим поближе.

Он кивнул и почти перестал дрожать. Надя тоже была внешне спокойна. Как же хочется пожить ещё! Я крепко сжал её ладонь свободной рукой. Надя тихонько всхлипнула.

В этот момент Волк застонал и открыл глаза. Я краем глаза увидел, как он качает головой.

— А-а… Сдохнуть бы…

Он на секунду замолчал, а потом вдруг хрипло крикнул:

— Народ! Потолок!

Мы дружно посмотрели сначала на него, потом туда, куда он светил фонариком и тянул руку с «палычем», едва не подскакивая. Тоннель, в котором мы так бездарно позволили себя зажать, был единственным в этом районе, являясь простой смычкой, и шёл напрямую, без ветвлений и отводов. Канал соединял пешим проходом две ветви подземки, пролегающие недалеко друг от друга. Ветки эти напрямую здесь больше нигде не сообщались и наверх выходов рядом тоже не было — только через энное количество пересадочных станций, весьма удалённых отсюда. Короче, зажали нас наглухо. Но к поверхности в тоннеле, как подсказывал план, о котором я и думать забыл, через равные промежутки выходили редкие вентиляционные каналы, и один из них был прямо над нами. Осталось только найти способ пробраться по нему. Успеть до пятнашек. И не застрять. А ещё у нас в нагрузку — раненый неподъёмный бугай-смотрящий.

— Волк, стреляй! Нанд, Надя — в заслон! — крикнул я, цепляя гранату обратно на пояс. Надя быстро поняла, что я задумал и развернулась к проходу к северной ветке. Нанд тоже убрал гранату и достал дробовик, разворачиваясь в другую сторону.

Волк подкрутил «палыч» на широкий силовой импульс и шмальнул по решётке, которая закрывала щель в потолке тоннеля. Расчёт оказался верным, и ржавая железная решётка метр на метр, с оторванными болтами креплений, с грохотом шмякнулась к его ногам. Волк рефлекторно согнул здоровую ногу.

— Обжёгшись на молоке… — прохрипел он и махнул мне, — Давай!

Я встал под открывшейся дырой и достал пистолет автолебёдки. Замечательная вещь! Не один раз спасали смотрящих эти штуки, которые достались нам от монтажников-верхолазов, строителей километровых этажек. Надеюсь, поможет и в этот раз. Я проверил крепление карабина пистолета к поясу и замер на секунду, прицеливаясь в темноту.

— Сначала я, закреплюсь там, за мной Надя, потом Волк, и Нанд…

— Нет! Я в конце. Ещё застряну — всем хана тогда. — Волк повернулся к напарнику. — Нанд, дай мне винтарь, держи вот «палыча». Если что, не так жалко будет. Ир, давай! Гляди в оба, может они и там уже, наверху…

Я прицелился, как мне показалось, в слабое красноватое пятнышко отсвета наверху и выстрелил. Клин ушёл вверх, быстро разматывая очень тонкий прочный полимерный трос.

— Надя, где они?

— Близко, очень близко — голова прямо раскалывается. Справа… ещё ближе!

Я начал переживать, что не хватит ста метров троса. Но трос, наконец, резко замер, закончив разматываться на отметке «42», как сообщил индикатор над рукояткой. Я подпрыгнул и повисел на тросе, убеждаясь, что выдержит.

— Они ускорились, Ир! Слева — совсем рядом! — Надя обернулась и испуганно посмотрела на меня. Не бойся, маленький, теперь мы должны выбраться.

— Тогда нет времени! Надя, давай ко мне, цепляй карабин, нас двоих выдержит. Нанд — цепляй свой к моему ремню. Волк, цепляйся за Нанда. Как только вылезу и закреплюсь, три раза дергаю — врубайте лебедку. Поехали!

Надя пристегнула свой карабин к моему поясу и обхватила меня. Я обнял её, затем нажал на пистолете кнопку намотки троса. Дыра в потолке стремительно ринулась на нас. Шваркая спинами об стены канала и молясь, чтобы по пути не было каких-нибудь штырей, торчащих из стен, мы полетели в чёрную неизвестность. Трос довольно ярко светился зелёным в темноте, и метра на три вперёд было видно мелькающие неровные края рубленной породы, которая казалась малахитовой в этом странном свечении.

На последних метрах умный пистолет замедлил ход. Подкатив к самому верху, мы увидели такую же решётку, что валялась теперь внизу. Пистолетный клин крепко застрял в одной из прорезей решётки. Времени открывать проход не было, ребят внизу в любой момент могли разорвать на кусочки. Зацепив Надин карабин за решётку, я прицепил к нему поближе свой, и, чтобы усилить конструкцию, соединил их оба с карабином ребят. Потом три раза сильно дёрнул трос.

— Держись. Надеюсь, их трос выдержит.

Трос был рассчитан на двести кило. Волк с Нандом вместе весили больше. Оставалось надеяться на заложенный инженерами запас прочности, от дурака-монтажника. Или от смотрящих, убегающих от толпы пятнашек. Что, в общем-то, одно и тоже.

Трос резко дёрнулся и натянулся как струна. Уже хорошо, значит, ребята успели. Или нет?!

Когда секунд через двадцать я услышал отчаянный Волчий мат, на душе совсем отлегло. Волк орал на Нанда, поминал меня и всех пятнашек поименно. Да уж, чую, досталось его ноге при таком подъёме.

Они повисли в метре под нами.

— Ну, как там у вас? — спросил я.

Волк мог только рычать, поэтому ответил Нанд.

— Мы думали, нам хана, собирались гранаты рвать на теле. Когда вы трос дёрнули, они уже друг друга видели промеж нас. И прям визжали от восторга, представляешь?

— Ясно. Соскучились ящерки.

Нанд всё ещё круглыми от неслабых впечатлений глазами посмотрел на клин лебёдки, что застрял в решётке.

— И как ты так метко садишь? Метров пятьдесят ведь, не меньше. Моя бы точно на полпути в стенку ушла.

Я посмотрел на него и устало улыбнулся.

— Везёт. И всего-то сорок два.

Надя глянула вниз на Волка.

— Волчик, как нога?

Наде нагрубить он не смог, не то, всё-таки, воспитание и выдавил просто:

— Держусь пока, Надюш. — И уже ко мне: — Ну что, альпинист, так и будем висеть задницами к киселям? Здесь недолго и в розовый студень вляпаться. Многократно.

Я осмотрел решётку.

— Упритесь в стены и ослабьте трос — штыри слишком крепкие, придётся выбивать «палычем».

— Давай бодрее, пятнашки там уже, наверняка кучу малу делают, лишь бы до нас добраться, а по канальцам они ползать те ещё мастаки. И уж как хочется им подарочек сбросить!

Упершись ногами и задами в бетонные края вентиляционной отдушины, вся наша команда зависла над пустотой. Я отвернулся от решётки и пальнул из «палыча» на малой мощности. От сильного удара крышку вырвало с мясом, точнее — с кусками бетона и арматуры. Она отлетела куда-то вбок, что было хорошо. Не очень хотелось получить тяжёлой железякой по башке, повиснув на одних локтях над бездонным колодцем. Я ухватился за кусок арматурины, который торчал из стены на месте решётки, подтянулся и осторожно выглянул. Отдушина выходила в небольшой пустой бетонный бункер с наглухо зарешеченными вентиляционными окнами без стекол. На потолке горел красный аварийный фонарь в ржавом железном наморднике. Это его отсвет я разглядел снизу. Снаружи вроде было тихо. Кое-как выбравшись, я по одному втянул остальных, потом отцепил карабины от решётки и аккуратно смотал трос. Ещё пригодится, и не раз. Концевой клин — «отсечка» — крепко засел в решётке, его пришлось отрезать и нацепить на трос новый.

Из дыры послышались подозрительные, хотя и далёкие, шорохи.

— Ну вот, ползут уже, гады.

Волк, сидя на краю шахты, забрал «палыч» у Нанда, кинул ему винтарь, со стоном повернулся к одному из окон и выстрелил. Решётку выбило метра на три и в открывшемся проёме стало видно тёмные дома окраины Ромова, а между ними редкие звёзды на сумеречном небе брезжившего утра. Как я был рад этому рассвету!

Едва мы выбрались наружу, поддерживая Волка, и отошли метров на десять, Нанд развернулся, подскочил к вывороченному окну, дёрнул чеку и швырнул гранату прямо в дыру в бетонном полу.

— Ложись!

Мы опустились на землю и притихли. Секунд через пять под землёй глухо рвануло. Дошедшая до поверхности взрывная волна подбросила и потрясла в воздухе бункер, словно он был из дешёвого упаковочного пластика, и тот сложился как карточный домик. Во все стороны повалили дым и цементная пыль. Когда клубы пыли, наконец осели, все стали энергично отряхиваться.

— Ну вот, отлегло… — Волк благодарно посмотрел на Нанда. — Хвалю, напарничек.

Мы устало развалились на жухлой травке небольшого холма, на вершине которого стоял разрушенный Нандом бункер. Нужно было выпустить пар и дать крови разогнать избыток адреналина по телу.

— Однако, надо что-то делать, друзья, — глубокомысленно прохрипел я, прочищая горло от пыли, глядя в светлеющую синеву неба между острых бесконечных чёрных игл этажек.

— Да-а… — протянул Волк.

— Что? — не оборачиваясь, спросил я. Кажется, он меня не слушал.

— Хорошо, что это была вспомогательная дыра, без активной системы вентилирования. А то намотало бы нас на какие-нибудь лопасти, как жилы в мясорубке, на радость слизистым.

Я представил себе картину и передёрнулся. Надя положила голову мне на бок. Малышка очень устала. И всем нам после переглядывания со смертью не мешал хороший долгий отдых на базе. А до неё ещё надо добраться.

— К дрезинам, пожалуй, уже нет смысла соваться. Но туннель к нашим при отступлении подорвать надо…

Волк вдруг снова застонал и отключился. Весь бинт на его ноге был пропитан кровью. Я посмотрел на Надю.

— У нас осталось обезболивающее? Не дотащим ведь…

— Сейчас посмотрю, — она села, скинула рюкзачок с плеч и достала из него немного помятую аптечку.

Волк, перед тем как потерять сознание, успел сказать важную мысль. Канал, о котором он упомянул, смыкал две ветки подземки на окраине города. Одна была частью сети пассажирских линий, вторая — линией позаброшенной системы снабжения старой воинской базы, где сейчас были наши. И он был прав, этот канал нужно было взорвать. В городе ловить больше нечего.

Я повернулся к Нанду.

— Ты рацию где оставил?

— Армейскую? Там у входа в поземку бросил, тяжёлая зараза! Думал, не понадобится уже…

— Думал! Давай дуй поверху за ней и мигом назад!

— Ладно, — Нанд нехотя поднялся. — Километра полтора топать.

— Вернёшься сюда — попробуй связаться с базой. Спроси, остался ещё кто из наших в городе. Скажи, что на всякий пожарный постараемся взорвать тоннель на базу перед отходом, но у нас раненый и… всё такое. Я пойду поищу транспорт — как-то ведь надо дотуда добраться.

Он кивнул и, нехотя, поднялся. Надя обеспокоенно посмотрела на меня. Мы старались не разлучаться без насущной необходимости. Я успокоил её взглядом и улыбкой, и показал рукой на небо. Уже рассвело.

— Я буду недалеко. Может в какой тачке из брошенных в городе при эвакуации остался бензин в баке. Говорят, чудеса ещё случаются.

Я очень надеялся на такое чудо.

* * *

— Егорыч? Ты где?

Призрачная фигура, которая совершенно бесшумно двигалась вдоль стены по тёмному коридору института, замерла на месте и повернула свою прозрачную плоскую клиновидную голову в сторону источника звука. Постепенно на поверхности тела странного ящера проступил рисунок, повторявший едва видимый в унылом сумраке раннего осеннего утра белый силуэт плаката на окрашенной синей краской стене позади рептилии. Даже во мраке коридора были видны трещины и сколы на видавшем виды старинном покрытии стены. Скопировав и этот замысловатый узор, тварь почти исчезла. Только два больших глаза рептилии иногда сверкали недобрым отражённым светом.

Человек маленького роста и небольшой массы, странно согнувшийся, медленно и неуверенно шёл по коридору с другой стороны и постоянно оглядывался. Клиновидная голова мгновенно проанализировала степень угрозы и значимости жертвы. В конечностях объект держал длинный, резко пахнущий железом предмет, выставив его вперёд. Угроза небольшая, значимость — приемлемая.

— Вот ведь я дурень, «пойду отолью, я быстро»… Где он теперь? Может, уже кисельный ходит, меня ищет с этим своим… ружьишком, — бормотал себе под нос согнутый.

Ящер стал абсолютно неподвижен и полностью слился окраской со стеной. Он начал готовиться к трансформации и его прозрачное тело слегка помутнело, смазав чёткие границы копируемых предметов. Когда человек прошёл мимо шкафа, за которым пряталась полутораметровая ящерица, и удалился на пару метров вперёд, та, издав пронзительный свист, резко метнулась к жертве. Объект почти готов, — выдал последнюю дозу информации стремительно меняющийся мозг.

Дикий страх сковал Фёдора, повернувшегося было на свист и отпрянувшего назад, и он выронил обрезок ржавой трубы, который держал в руках для самообороны. Старик запоздало и нелепо поднял правую руку, словно пытаясь защититься этим от страшной переливчатой массы, летящей на него и быстро теряющей форму. Внезапно раздался оглушительный двойной выстрел. Необратимый, казалось, процесс превращения и соития был решительно прерван в воздухе уверенным зарядом крупной дроби. Коридор отозвался на грохот выстрела мощным раскатистым эхом от крашенных каменных стен и посыпавшейся с далёкого потолка штукатуркой. От испуга Складка громко вскрикнул и упал на спину.

Изрешеченное полумесиво-полуящер с хрипом шмякнулось на старую пыльную ковровую дорожку неясного цвета, в паре сантиметров от своей более удачливой жертвы. В воздухе запахло странной смесью. Пороховой дым от выстрела и сладковатый запах от большого пятна недозрелого «киселя» на ковровой дорожке, сплелись в спёртом воздухе в неожиданно приятный ароматный коктейль.

От декоративного углубления в стене между окнами напротив шкафа бесшумно отделился Егорыч с обрезом наперевес. Он осторожно подошёл к расползающейся розоватой куче на полу, в сумраке утра казавшейся почти белой, подождал немного и, с глухим щелчком переломив ружьё, вытряхнул дымящиеся гильзы.

— Н-ну т-ты… Фу-ух!.. — оглушённый Фёдор потихоньку начал приходить в себя. Увидев рядом останки ящера, старик быстро отодвинулся.

Пётр многозначительно покачал головой и оглянулся.

— К-как ты его заметил? — дрожа, спросил-выкрикнул Складка.

— Охотничья привычка. Постоял тихонько в укромном закоулке, подождал, гляжу — в углу что-то переливается, ну я совсем притих, а тут и ты нарисовался… — старый бомж хитро улыбнулся приятелю, но глаза его оставались серьёзными.

— Д-д… дай выпить, — попросил-потребовал Фёдор, всё ещё дрожа от последних впечатлений.

Егорыч вытер влажную от пота ладонь о штанину, достал из кармана затёртой кожанки патроны и перезарядил оба ствола.

— Погоди ещё. Они поодиночке редко ходят.

Фёдор резво схватил худыми руками трубу с пола и оглянулся.

— А я тоже хорош, — продолжил Пётр, — сразу из обоих засадил, дуплетом. А если бы промашку дал или еще одна тварь нарисовалась?

Старичок-партнер замахал на него обеими руками, в очередной раз выронив железку.

— Да ты что? Жизнь мне спас. Должник я теперь твой, Петя.

Егорыч усмехнулся и тут же поспешно зажал нос — жижа на полу начинала смердеть. Минут через пять в коридоре будет не продохнуть.

— Брось ты это. Кто меня с бореллиозом выходил? Пойдём, воняет уже, да и светает. Жрать охота! — он развернулся, двинул по коридору в сторону закутка с уютной ночлежкой на трубах. Не оборачиваясь, он бросил через плечо: — Железяку-то подбери, пригодится.