Моя любимая роль

- А сахар?

- Корейцы пьют без сахара, - усмехнулся он, - с национальными сладостями, сейчас найду. - Он опять полез в шкаф и выставил перед ней коробку орехового печенья, - пробуй.

Она взяла одну и захрустела, запила чаем, довольно замычав:

- Супер, отлично. И как ты стал музыкантом в такой семье?

- Мне друзья подарили гитару на пятнадцатилетие, - он взял пиалу и отпил, посмотрел сквозь пар на Стефани, усмехнулся, - они знали, что я люблю музыку, один даже учил меня играть, он потом был со мной в группе.

- И началась эпоха рок-н-ролла? - улыбнулась Стеф, парень тихо рассмеялся и покачал головой:

- И начались проблемы. У меня хватило дури заявить родителям, что я не хочу быть спортсменом, а хочу быть музыкантом и что с начала учебного года поступаю в музыкальную школу.

- А каким спортом ты занимался?

- Да чем только не занимался, - он допил пиалу и налил себе ещё, - айкидо, каратэ, но остановился на тхеквондо, дед настоял.

- Нифига себе, - Стефани по-новому посмотрела на его фигуру, окидывая недоверчивым взглядом его худые руки, он заметил и усмехнулся:

- Я с семнадцати лет не заходил в спортзал.

Она смутилась, что он заметил её взгляд и поспешила спросить:

- Сумел переспорить всю семью?

Он фыркнул и рассмеялся:

- Ты когда-нибудь пыталась переспорить двух старых мастеров спорта по тхеквондо, одного старого каратиста с третьим даном, одного молодого и полного сил универсального бойца, свободно владеющего десятком стилей от айкидо до бокса и двух полутораметровых убийц с нунчаками, быстрых как молния, учитывая, что одна из них — твоя мама?

Стеф хохотала, отставив пиалу от греха подальше, Стивен тоже смеялся, но делал вид, что её смех его задевает:

- Вообще не смешно! Тебя когда-нибудь били боккэном?

- Нет, меня родители любили, - прохихикала она, он притворно возмутился, доливая ещё чай:

- Меня тоже любили, но в моей семье боккэн вполне укладывался в концепцию материнской любви.

- Что это такое? - он развёл руки где-то на метр и сказал:

- Воттакенный деревянный меч, тупой, но очень крепкий и тяжелый. У меня есть, только не помню, где валяется.

- Класс, дашь поиграться? - загорелись глаза у Стеф, он фыркнул:

- Сколько тебе лет, мечом играться?

- А я тебе вертолётик на радиоуправлении из дома привезу, - подкупающе склонила на бок голову девушка, он мигом стал серьёзным:

- Большой?

- Вот такой где-то, - она показала две ладони, он кивнул:

- Вези.

Они секунду помолчали, потом расхохотались, Стеф вытерла глаза и отпила чая:

- Как же ты их убедил?

- Никак, залечил синяки от боккэна и сбежал, прихватив гитару и все свои сбережения. - Стефани посерьёзнела, он чуть улыбнулся и вздохнул, - сбережений хватило ненадолго, но помотаться по стране автостопом я успел, даже съездил на рок-фест под открытым небом. Это была такая история, расскажу как-нибудь, - он мечтательно посмотрел в чашку пару секунд, потом очнулся и глянул на Стеф, грустно пожал плечами, - потом пришлось вернуться в город, а у друзей меня быстро нашли. Опять воспитали фамильными методами, но на этот раз я сумел настоять на своём и после долгих дебатов на мечах мне разрешили пойти в музыкалку. Но с условием, что я не брошу тренировки, пока не получу взрослый чёрный пояс, иначе ж всё, капец, позор семье — единственный наследник без достойного дана!

Она хихикнула, он опять долил чая им обоим и Стеф спросила:

- И что для этого нужно?

- Сдать экзамены квалификации, но учитывая, что мой тренер — это мой дед, мне пришлось ещё и в соревнованиях определённые балы набрать. Но я сделал это всё за полтора года и демонстративно отнёс кимоно на чердак — меня это больше не интересовало. - Стивен разлил на две пиалы последний чай и вздохнул, - и началась эпоха музыки.

- Да, - Стефани вздохнула, - нелегко тебе пришлось, меня мои поддерживали с самого начала.

- А мои до сих пор не смирились, - он махнул рукой, - ну и ладно. Я уже научился не искать одобрения и перестал хотеть кому-то что-то доказать. - Он достал мобильный, глянул на экран и поднялся, - ну что, пойдём, сыграю тебе на ночь и спать?

- Ой, а можно никуда не идти? - она потянулась, расслабленно опираясь о стол и прижимая пустую, но ещё теплую пиалу к щеке. - Я так согрелась и расслабилась, как пьяная... твой чаёк, случаем, не алкогольный?

- Нет, - он хохотнул, убирая со стола посуду, - это всё — магия чайной церемонии, проведённой по всем правилам. - Стивен опять опёрся спиной о кухонную тумбу, посмотрел на сонную Стеф и сочувственно улыбнулся, - ну ладно, я тебе тут сыграю. Сейчас за гитарой схожу только.

- Правда? Класс, - она с трудом поднялась, - а я пока чашки помою.

- Не вздумай! - погрозил пальцем он, - ты в гостях.

- Да ладно тебе...

- Нет, я сказал, - он грозно отодвинул посуду подальше. - Сиди там, я сейчас приду.

- Ладно, - она откинулась на спинку, блаженно прикрывая глаза.

«Как же круто мы посидели... Ощущение и правда такое, как будто выпили. А я ещё жаловалась, что не могу найти здесь друзей, кроме Мари — ха, стоило лучше смотреть по сторонам!»

Стивен спустился по лестнице, на ходу набрасывая на шею ремень гитары, ревниво глянул на нетронутую посуду и сел рядом со Стеф:

- Что тебе сыграть?

- Что-нибудь такое, не знаю... о! Сыграй «Stone Sour», хоть буду знать, что услышу на концерте.

Парень кивнул и провёл по струнам, на миг прикрыл глаза и запел, после первой строчки начав тихо наигрывать медленную мелодию со сложным ритмом.

Между нами вновь стекло... Сколько времени прошло? О боже, кажется - вечность! И кто предупредит, что эта вечность будто дом, И я застряну в нём, в своих мечтах.

Стефани почувствовала, как медленно отпадает челюсть — он здорово пел, не просто правильно и сильно, а так... насыщенно, с таким чувством, как будто действительно сам написал эту песню.

«Эй, а я ведь должна была предложить пойти со мной на этот концерт ему... Почему я об этом не подумала? Ляпнула сразу про Мари и Криса, не дала ему и слова вставить, голова дырявая! А предложить сейчас уже будет некрасиво, как будто пытаюсь подлизаться, он всё равно откажется. Эх...»

Ну как ты там? К чему вопросы... Но я забыл, не твой ведь стиль - ответить просто. Когда твоя душа готова воспарить, А её мнут, как грязный лист и рвут блокнот, Последний грамм надежды мрёт. Так что когда ушла в себя, И пишешь ей стихи, То вспомни, я такой же, посмотри!

«Нет, ну всё-таки как он поёт! Надо глянуть в интернете его концерты, а то сижу тут, болтаю с настоящей звездой, и совершенно ничего из его творений не слышала. Надо не забыть.»

А я опять смотрю через стекло, Не знаю, сколько там прошло. Зато я точно знаю - здесь моя вечность! Никто не объяснил, что она станет мне родной, И с ней я одинок, внутри себя.

Она засмотрелась, как двигаются его руки над струнами — такое ощущение, что он к ним вообще не прикасается, а просто указывает им, какая струна как должна сейчас звучать... и они покорно звучат, так волшебно.

«Красивые руки, очень музыкальные... странно было бы увидеть в них меч, они не для этого. Как никто ещё в детстве этого не понял?»

Ну кто мы есть? Столько вопросов. А манекенов эпидемия заполонила всё вокруг, И сердцем думать - бред, И смысла в этом точно нет. Ты шум вокруг послушай - Голосов не ловят уши. Постой, не ври себе: «Здесь новый эпизод». Это всё тот же фильм, где всё известно наперёд!

«Да, теперь понятно, почему он так ругает Криса и Эшли, им до него очень далеко, чтобы так петь, нужно действительно кое-что пережить в своей жизни... Хотя бы побег из дома и многолетнюю борьбу со всей семьёй за свою мечту. Когда он поёт, сразу становится видно, что он старше нас, как будто сейчас передо мной другой человек. И у него действительно очень красивые руки.»

Стефани вдруг поймала себя на желании к ним прикоснуться, сдержала импульс тряхнуть головой, разгоняя пьяный дурман — ну и мысли...

А я опять смотрю через стекло, Не знаю, сколько там прошло. Зато я точно знаю - здесь моя вечность! Никто не объяснил, что она станет мне родной, Я поселил её внутри себя.

«А ведь мне тоже до него далеко. Да, техника у меня гораздо выше и опыта больше, но по уровню артистичности и умению управлять голосом я от него так же далеко, как и Крис с Эшли. А хвалил он меня просто из вежливости, в благодарность за то, что помогла ему с песней.»

Музыка стала сильнее и жестче, голос набрал крепости.

И эти звёзды, Звёзды, все для тебя. О, эти звёзды, Звёзды, солгут тебе. А звёзды кто? А звёзды все Солгут!

Он замер, позволяя струнам позвучать ещё пару секунд и заглушил их, весело улыбнувшись Стеф:

- Вот примерно это вы с Льюисом услышите в воскресенье, хотя у них в основном пожёстче хиты, я просто не хочу взрывать тебе мозг на ночь глядя. Кстати, ты уверена, что хочешь его взять? Насколько я знаю, он не в ладах с тяжеляком.

- Да ладно, он мне говорил, что любит интересную музыку, - возмутилась она. - У него Гэри Мур в машине играл.

- Кто играл? - фыркнул Стив. - Да он даже не знает, кто это такой!

- Правда, играл! - вытаращила глаза она. - Я включила воспроизведение с последней песни и заиграл он.

- Ой, Стефани, - он покачал головой, - либо мы говорим о разных людях, либо тут кто-то чего-то не знает.

- Ты обсуждал с ним музыкальные вкусы? - съязвила Стеф.

- Нет.

- А я обсуждала.

- Послушай, просто попроси его назвать десяток рок-групп, любых. И сама поймёшь, что его любовь к тяжеляку такая же искусственная, как и надутые мышцы.

- Не буду.

- Почему?

- Я ему и так верю.

- Твоё дело, - он поднял руки, прекращая спор. - Пошли, провожу тебя. Поздно уже.

- Пойдём, - она надела туфли, выдохнула и вышла за ним следом. Было уже темно, в беседке хихикали в два голоса, один точно принадлежал Еве, второй она не узнала.

«Недолго ты страдала, фанатка.»

Они прошли мимо, неспеша молча добрели до фонтана, Стивен остановился:

- Дальше дойдёшь?

- Да, - она смущённо опустила глаза. - Спасибо за чай, я такого правда никогда не пила. И за концерт.

- Да пожалуйста, приходи ещё, - он улыбнулся и кивнул, - пока, увидимся.

- Давай.

Они пожали руки и разошлись каждый в свою сторону, Стеф медленно шаркала по аллее, пытаясь понять, почему внутри такой тяжелый осадок, как будто она в чём-то сильно виновата.

Добравшись до кровати, по привычке тихо переоделась и достала мобильный, стала листать фотки Криса, остановилась на постере с розой и радостно прижала экран к груди.

«Теперь ты мой! Интересно, ты уже уснул?»

Глянула на время — одиннадцать, пожала плечами и набрала sms: «Спишь?». Продолжила листать фотки, представляя, как они вдвоём будут отрываться на концерте, прыгать, орать песни. Как будут потом идти обратно, полные впечатлений, уставшие, счастливые! Скорее бы... Вот только в этом случае не получится забрать из дома бабушкины «Рецепты», потому что объяснять родителям и Крису, для чего они ей вдруг понадобились, очень не хотелось.

«Значит, надо съездить завтра. Лучше ночью, чтобы никто не видел. Звонить не буду, если поймают, совру, что приехала поздно и не хотела их будить... но меня не поймают, родители потрясающе беспечны в некоторых вещах.»

Ответа от любимого не было, Стефани пожала плечами и убрала телефон — если бы не спал, уже бы ответил. Отвернулась к стенке и закуталась в одеяло, почему-то вспомнила руки Стивена, перебирающие струны.

«Было бы здорово глянуть, как он играет на пианино.»

Представила его на сцене во фраке, медленно склоняющегося над белоснежным роялем, блестящим от света прожекторов, и незаметно задремала. Сознание окутала тёплая тьма, постепенно разогреваясь до плотного влажного жара, мешающего дышать, вокруг проступили пылающие стенки колодца, уносящиеся ввысь, она стремительно падала, отчётливо понимая, что ей это снится, но никак не могла проснуться. Страх сковывал тело, мокрые от пота волосы сдавливали шею, заставляя захлёбываться на каждом вдохе, она летела всё быстрее, глядя как где-то невообразимо высоко исчезает в пламени пятно света. Внезапный удар спиной о землю разбил её на тысячу кусочков, сознание распылилось, агонизируя каждой своей частичкой, и постепенно, очень медленно, проснулось.

Стефани лежала на кровати, не в силах пошевелиться, всё тело болело так, как будто она действительно упала с большой высоты и ударилась сразу всем.

«Нефиговая расплата за пару ошибок в рецепте...»

Дотянувшись до телефона, проверила время и вздохнула — пять минут первого, отлично отдохнула... Что делать? Просто сидеть втыкать в стену не получится, она опять уснёт, а выдерживать это ещё раз очень не хотелось. Пообщаться? Мари и Крис спят, Стивен, скорее всего, занят, Ева на свидании. Остаётся только интернет или милашка Диего. А впрочем, почему «или»? До утра куча времени, на всё хватит.

Подложив под спину подушку, она дотянулась до ноутбука и уселась на кровати, достав наушники, открыла поисковик и набрала «Талант-тин, победитель». Открылось море видео, два фан-сайта, фотки. На фотках Стивен был молодой и очень милый, малость перепуганный, но с такими горящими глазами, что если бы это шоу проходило сейчас, она бы точно за него проголосовала. Видео с выступлениями были ожидаемо великолепны, пара просмотренных по диагонали интервью не выделялись ничем особенным, кроме того, что он нигде ни разу не упомянул о семье и о своём спортивном прошлом, как будто пытался это скрыть.

«Ему легко такое скрывать, в девятнадцать он был таким же худющим, как и сейчас. По нему никак не скажешь, что столько лет тренировался.»

Фотки стали повторяться, статьи всё больше скатывались к теме восхваления нового таланта, глаза стали закрываться...

«Так, стоп! Нужно что-то бодрящее, интересное... или нужное. О том, как контролировать собственные мысли, например.»

Гугл предложил ей поискать ответ у Кастанеды, Стеф прилежно скачала учебник и стала читать, но через полчаса грань между желанием и намерением почти стёрлась, растворившись в пространстве между буквами, строчки задрожали, заставив её зажмуриться от боли в глазах. Девушка закрыла ноутбук и запрокинула голову, закрывая глаза и пытаясь не сосредотачиваться ни на чём. Фиолетово-оранжевые круги перед глазами вращались, вызывая тошноту, лицо горело, комната качалась, угрожая свалиться на бок в любой момент.

Стефани сжала голову руками, боясь заскулить от боли и разбудить Мари, а в следующую секунду уже лежала на дне пылающего колодца, не в силах пошевелиться. Огонь переплетался с тьмой, создавая причудливые гипнотизирующие узоры, она пыталась двинуть хотя бы пальцем, но тело застыло, она даже не чувствовала, на какой поверхности лежит.