Большая книга ужасов – 61 (сборник)

– Да не смотри ты! – Еленпетровна отвесила Дине смачную оплеуху, и сразу стало легче. Сделав над собой усилие, Дина встала спиной ко двору и уставилась на пламя свеч.

– Заслоняй от ветра и не оборачивайся. Поняла?

Свечи вдруг закоптили, все разом. К запаху гари добавился еще один, странный, кисловатый. Кровь? Кто-то сзади тронул Дину за плечо, и от вопля заложило уши. Дина даже не сразу поняла, что кричит она сама.

В плечо вцепились стальные пальцы, и шеи коснулось что-то холодное. Еленпетровна бубнила что-то над своими свечами-травками, совершенно не обращая внимания на все, что происходит. Дина затаила дыхание. Пальцы держали плечо, и кто-то дышал в самое ухо. Запах гари забивал ноздри. Перед глазами все поплыло.

– Поставь! Быстро! – В руки ткнулась длинная железка, и Дина с размаху воткнула ее в землю. Ветер ударил в ухо, рядом опять кто-то закричал, и наступила темнота.

– Жива? – Дину больно били по щекам. Перед глазами возникло встревоженное лицо Еленпетровны, в бутылке в ее руке поблескивала вода.

Светало. Дина села на землю. В шаге от нее был воткнут намогильный крест, чуть дальше тлели догорающие свечи и травки. Птицы орали в лесу. И воздух был свежий, без намека на запах гари.

Глава VIII. На рыбалку

– Это могила, деточка. Самая настоящая могила. Если ее вскрыть, добра не жди. Мертвые люди не любят, когда их тревожат. А эти и были-то не люди. Строители раскопали пепелище, вот и случилась беда.

– Но теперь-то все в порядке? – Дина брела к остановке вслед за Еленпетровной и не могла надышаться свежим воздухом..

– Как сказать… Крестик мы с тобой поставили, а стройка-то осталась. Пусть замороженная, но… Если кому-то придет в голову еще что-то строить на этой земле…

– То что? Опять?!.

– Просто не думай об этом. Иногда помогает. – Старушка встала на остановке и еще что-то говорила про людей и нелюдей, а Дина все пыталась отогнать страшную мысль о стройке. Это ведь так просто: запустить технику и продолжить начатое. Проще, чем не продолжить, чем оставить замороженную стройку, просто потому что это чья-то могила.

– Иди домой, деточка. Автобуса еще ждать и ждать, а тебя дома хватятся.

Дина кивнула и пошла. Она шла быстро и все время оглядываясь, она еще не верила, что все кончено.

Из приоткрытых окон доносился заливистый храп отца. Дина потихоньку вскарабкалась на подоконник, нырнула в свою комнату и завалилась спать.

Ей снилась Светка. Она сидела в каком-то темном сарае и бубнила, как будто сама себе:

– Иди по снегу.

Дина тормошила ее так и этак:

– По какому снегу, май на дворе! И вообще, тебя дома ждут, пойдем!

Но Светка не хотела ни вставать, ни говорить что-то кроме этого: «Иди по снегу». Глупый сон. Дина, кажется, и проснулась от обиды, что ничего не поняла.

Отец уже встал и шумно собирался на работу, специально распахнув дверь в Динину комнату и громко топая. Увидел, что дочь не спит, заглянул, радостный, бритый, свежий с утра:

– Посиди пока дома, вечером вместе выберемся. Санек звонил, звал с собой на рыбалку. Хочешь, небось?

Дина продирала глаза и не верила своим ушам. Санек звонил, значит, связь наладилась. Санек звонил, значит, он – рядом?!

– Какой Санек? Ватник?!

– Кому ты рыбу чистила! – хохотнул отец. Он был в прекрасном настроении, так ему, видно, хотелось на эту рыбалку. – Только что звонил, звал нас обоих.

Вот это была новость! Значит, этот маньяк еще здесь? Значит, они с Еленпетровной зря старались? Или это какой-то мистический выверт, звонок с того света? Как Светка звонила матери…

– И ты согласился?

Отец хрюкнул из коридора:

– Досыпай, прогульщица! Вечером поедем! – Он прикрыл дверь и громко затопал к выходу.

Дина сидела на кровати, рассеянно глядя в окно, как отец выходит со двора, и пыталась сообразить, что происходит. Связь починили…

Она позвонила Даше на городской номер, но там никто не подошел. Наверное, она в школе уже. Набрала по мобильному, но Казанцева сбросила и прислала эсэмэску: «Школу закрыли, чтобы никто из дома не высовывался. Сидим с бабкой Пушистика. Ты как?» Дина добросовестно отписалась о своем ночном подвиге (хватило всего-то пяти сообщений) и предупредила, что Ватник, похоже, еще в поселке. Даша молчала минут пять, а потом выдала: «Помнишь, мы говорили про босса в игрушках? Заходи обсудим».

Упрашивать Дину не требовалось, было страшно сидеть дома одной. Она быстренько собралась и побежала к Пушистику.

На улице стояла все та же могильная тишина: собаки не лаяли, не тарахтели моторы машин, и людей на улице почти не было. Дина никого не встретила, только во дворе на лавочке сидела бессменная Бабмаша, и больше никого. Мелькнула страшная мысль: может, они с Еленпетровной зря старались и не вышло ничего? Не просто же так опустели улицы.

Даша с Пушистиком уже ждали ее на пороге и набросились с расспросами:

– Ну рассказывай!

– Седины нет, – доложил Пушистик, рассматривая Динины волосы. – Что, не страшно было?

– Да ну вас! – Дина оттолкнула его и плюхнулась на банкетку в прихожей. – Ватник жив! И вечером нас на рыбалку звал. И отец меня потащит, будь спок.

– Плохо, – заявила Даша. – Сама понимаешь, чем это пахнет?

– Еще бы! Что делать-то, Пушистик? Твоя Еленпетровна исчезла и телефона не оставила.

– Ну это поправимо. – Пушистик принялся листать меню в телефоне. – На, переписывай. А хочешь, я с вами напрошусь?

– И я! – воспряла Даша. – С твоим отцом меня отпустят!

Дина быстро набирала номер колдуньи и думала, что с одноклассниками ей все-таки повезло. Когда ж они второй крест-то купить успеют? И где денег возьмут? И главное: почему Еленпетровна не подходит к телефону?

Она слушала гудки под сочувственные взгляды друзей, пока вызов не сбросился.

– Не подошла? – понял Пушистик. – Ладно, день длинный, дозвонимся еще. А к нам с утра опять этот мент заходил. Светку до сих пор не нашли, он все на меня думает. «Сиди, – говорит, – дома, не ходи никуда». Чтобы, если что, знать, где искать.

– Да ладно, он это всем говорит! – отмахнулась Даша.

– Что он всем говорит? – В коридор вышла бабка Пушистика. По-домашнему, в халате и с газетой «Ведун» под мышкой. – Что, Жученька, как себя чувствуешь?

– Нормально… Здрасьте.

– Получилось у вас с Еленой-то?

Дина только пожала плечами.

– Ну заходи тогда. Твои родители небось тоже все деньги хотят заработать? Заходи. Присмотрю еще за одним ребенком. Черт-те что происходит, а никто не чешется…

Бабка продолжала ворчать, а Дина от души наступила Пушистику на ногу. За «Жученьку», чтобы взвыл. Ей сразу стало спокойнее.

Полдня Пушистик с Дашей рубились в компьютерные игрушки, а Дина безуспешно дозванивалась до Елены Петровны. К телефону никто не подходил.

– Всех укокошит, – ворчал Пушистик, сражаясь с компьютерным монстром. – Может, уговоришь отца не ездить?

Дина хмыкнула. Уговорить отца не ездить на рыбалку можно только с оружием в руках, и то не факт, что получится.

– Не укокошит! – заявила Даша. – Интернет ведь дали? Вот и поищем сами, как от Саньков избавляются…

– Ща, доиграю…

К обеду Дина запросилась домой. Бабка Пушистика порывалась проводить, но Дина заверила ее, что дойдет и сама. Тогда бабка стала грозить, что позвонит отцу, пускай ее встретит, и Дина позорно сбежала. Так и бежала до дома, все слушая в трубке длинные гудки. Елена Петровна не отвечала.

Домой Дина все-таки опоздала: отец уже пришел на обед и сидел на кухне, злющий.

– Я тебе говорил, чтоб из дома ни ногой?!

– Мы у Пушистика были…

– Знаю.

Вот как! Значит, бабка все-таки донесла.

– Ты меня теперь на рыбалку не возьмешь?

– И не мечтай! Быстро собирайся. Чтоб, когда я с работы приду, вещи лежали в багажнике. Смелая ты! По друзьям соскучилась?

– Угу… Ой, а можно они с нами?

Отец пожал плечами, (значит, не против), залпом допил чай и вышел. Иногда Дина просто не могла его понять. Она дождалась, пока за отцом захлопнется дверь, набрала еще раз номер Еленпетровны, послушала длинные гудки и включила компьютер. Она еще не забыла минувшую ночь и старалась не думать о том, что будет сегодня. Не страшно, их будет четверо против одного. Они что-нибудь придумают. Не страшно. Не страшно.

К семи часам Дина уже знала, что делать. Она покидала в багажник все необходимое, включая здоровенную пятиместную палатку и ружье, и уселась на кухне делать бутерброды. Ребята не звонили, Еленпетровна не брала трубку, но Дина, кажется, сама поняла, что делать. Лишь бы сработало. Спохватившись, она вскочила и выбежала на улицу: самое главное забыла! Отец вот-вот явится!..

Во дворе Дина достала из багажника шланг и, ворча и отплевываясь, слила из отцовского бака добрую половину. По дороге туда точно не заметит, будет занят мечтами о рыбалке. А обратно… Да пусть они только выберутся обратно, Дина с радостью примет любой втык за слитый бензин. Бутылки она швырнула в багажник к остальным вещам, лишь бы никто не принял их за питьевую воду. Дина едва успела закрыть крышку бака, как зазвонил телефон. Дашка!

– Дина, прости. – Голос охрипший. – Я, кажется, заболела. Я бы поехала, но меня уже не отпустят с температурой. Зато я узнала… – Дальше Дина не слышит: в разговор вклинивается второй звонок, на этот раз – Пушистик:

– Дина, на Еленпетровну напали! Она в больнице, где Лысый. Мы с бабкой сейчас поедем к ним, без меня справитесь? – Он еще что-то говорит, а Дина садится на землю и убирает в карман бормочущий телефон. Значит, сегодня ей воевать одной? Против того, кто уже убил кучу народу и даже не вспомнит, двадцатая она у него или тридцать вторая.

Над ухом кашлянули: отец.

– Все сложила?

– Пап, не поедем, а? Пожалуйста! Нельзя ехать, он нас убьет! Идем, я покажу тебе в Интернете! – Дина вскочила и потянула отца к дому, но тот стоял как каменный.

– Что за глупости? Друзья ехать отказались, и тебе неохота? Марш в машину!

– Нельзя ехать!

– Марш! – Он посмотрел так, что Дина поджала хвост и нырнула на заднее сиденье.

Глава IX. Отец

Ехали долго. Машина медленно шла по просеке, колыхаясь на ухабах. В багажнике тревожно булькал бензин в бутылках.

– Ты что, газировки на всю школу набрала? – хрюкнул отец. Он был в прекрасном настроении. – Охота тебе зубы портить! На природе – крепкий чай в железной кружке, уха! Ела когда-нибудь уху с костра?

Дина покачала головой.

– Я научу тебя, как варить настоящую уху. На газовой плите такую не сваришь – запах будет не тот, даже вкус…

– Па-ап? – Вот уж чего Дине слушать не хотелось, так это кулинарную радиопередачу, да еще в исполнении отца. – Пап, а если, например, хороший знакомый вдруг окажется не тем, за кого себя выдает. Совсем другим, злым…

– Покажешь мне этого знакомого, я ему нос разобью!

– Ты не понял…

– Да все я понял! Это моя обязанность тебя защищать. Думаешь, я не вижу, что ты выросла?

Ватник встречал их у оврага. Отец запарковался прямо там и выскочил навстречу:

– Санек!

Они поздоровались и пошли к низкой избушке, заваленной лапником, по дороге что-то обсуждая. Отец только махнул Дине рукой, типа «не отставай». Ох, как ей хотелось отстать! Запереться в машине и сидеть до утра. Дина зажмурилась, быстро вышла, захлопнула за собой дверь. Громко, чтобы по ушам долбануло, а отец обернулся рявкнуть: «Тренируйся на холодильнике!» Стало спокойнее. Она бегом обогнала отца с Ватником и первая нырнула в дом.

Темно. Здоровенное окно в полкомнаты на три четверти ушло под землю. Полоски света хватило на беленую печку, накрытый стол и здоровенный деревянный сундук под самым окном. Остальная комната утонула в темноте. Стоя у двери, Дина не видела даже своих пальцев. Из этой темноты играла визгливая музыка, что-то классическое со скрипками.

Дверь ударила по спине, Дина шагнула и запнулась о валенки у входа.

– Не споткнись, – заботливо пробубнил Ватник. – У меня электричества-то нет. Сейчас керосинку запалим… Видела когда-нибудь?

– Она-то? – Вошел отец. – Да я сам ее не видел! Бабка рано померла, отец дом продал, ничего не осталось. – Он зажег фонарик и, шаря лучом, прошел за Ватником в комнату.

Маньяк засуетился у печки. Загромыхал чем-то, забулькал. Запахло керосином, и Дина увидела эту лампу, тусклую, странной формы, как в кино про войну. И светлее от нее не стало, разве что совсем чуть-чуть.

– Садитесь. – Ватник достал из печи сковородку. – Сейчас перекусим да поедем. Я лодку починил… – Он раскладывал по тарелкам картошку с каким-то мясом. Запах керосина перебивал все. Да не очень-то Дине хотелось есть здесь.

Зато отец радостно налегал на еду. У его прибора стояла рюмка, и это Дине совсем не понравилось.

– Что за лодка?

– Резиновая. Осенью меня на ней подстрелили, вспомнить смешно…

Ватник с отцом болтали, Дина для виду ковырялась в тарелке и думала, как быть дальше. Музыка давила на уши. Скрипки истерично визжали, а этим двоим хоть бы что, болтают себе…

По полу зацокали когти. У этого еще и собака есть? Не свезло животному… Дина зашарила взглядом по комнате. Убогая керосинка только освещала стол кое-как и воняла. Дина еле могла разглядеть собственные кеды да пару желтоватых блестящих глаз… Ланка!