Помоги проекту - поделись книгой:
Марк Ходдер
Экспедиция в Лунные Горы
Время открывает правду
Не часто, но случается, что, читая книгу — или серию книг — у меня буквально «крыша едет». Картина развертывается, ударяет меня по голове своей необычностью и, сказав, «Люби меня!» — не оставляет мне другого выхода, как сказать: «Да. Я люблю». «Таинственная история заводного человека» как раз и является такой книгой, которой, как я надеялся, она должна быть.
Кто бы ни решил писать о «Загадочном деле Джека-Попрыгунчика», ему будет очень трудно отрицать всепобеждающее великолепие книги. Я даже не помню, когда — в последний раз — роман меня поразил, ужаснул и привел восторг до такой степени, что у меня почти не осталось слов, чтобы рекомендовать его.
БЛАГОДАРНОСТИ
Начав писать рассказы о Бёртоне и Суинберне, я очень беспокоился о том, что оскорбляю память людей, которые, благодаря упорной работе и выдающимся талантам, оставили свой след в истории.
Мои опасения изрядно уменьшились, когда читатели-энтузиасты рассказали мне, что, читая мои романы, они постоянно прибегают к помощи
И это меня очень радует. Это означает, например, что большое число людей считают героем полисмена номер 53 Уильяма Траунса, который в 1842 схватил Джона Фрэнсиса, пытавшего убить королеву Викторию (и, да, я использовал этот исторический факт). Это означает и большую осведомленность о Ричарде Спрюсе, которого я заклеймил клеймом предателя, и который, на самом деле, был спокойным скромным человеком и гением в области ботаники. Это означает и большее число людей, решивших познакомится с потрясающей поэзией Суинбёрна, большее число людей, восхищающихся политической ловкостью лорда Пальмерстона, большее число людей, с изумлением узнавших, что Дэниел Гуч действительно существовал, и с еще большим изумление узнавших то, что он сделал.
И это, я надеюсь, будет учтено теми наследниками всех этих выдающихся людей, которые прочитают мои романы и почувствуют себя оскорбленными. Пожалуйста, обратите внимание, что это романы —
В этом томе мой рассказ об Африке 1863 года близко следует описанию, оставленному нам самим сэром Ричардом Фрэнсисом Бёртоном. По-моему его «
И, наконец, мои благодарности и глубочайшая признательность Лу Андерс, Эмме Барнс и Джону Салливану.
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ
ПУТЕШЕСТВИЕ В АФРИКУ
Я думаю, что одно из самых приятных мгновений в жизни — отъезд в далекое путешествие, в неведомые земли. Одним могучим движением сбросив с себя узы Привычки, тяжелое бремя Рутины, плащ множества Забот и Домашнее Рабство, человек чувствует себя счастливым. Кровь течет быстро, как в детстве... освеженная рассветами утра жизни...
ПЕРВАЯ ГЛАВА
УБИЙСТВО В ФРАЙСТОНЕ
Будущее влияет на настоящее, так же как и на прошлое.
Сэр Ричард Фрэнсис Бёртон скорчился под кустом на краю чащи в западном углу лондонского Грин-Парка, и обругал себя дураком. Он должен был сообразить, что потеряет сознание и приехать пораньше. Сейчас вся миссия в опасности.
Он еще мгновение полежал, пока боль в боку не ослабла, потом взял винтовку и приподнялся на локтях, направив оружие на толпу внизу. Потом скользнул взглядом по надписи на прикладе:
Взглянув через телескопический прицел, он внимательно осмотрел людей, собравшихся вокруг дороги у подножия склона.
Где же его цель?
Перед глазами все поплыло. Он слегка тряхнул головой, пытаясь прогнать странное чувство потрясения — ему опять померещилось, что он разделен надвое. Впервые он испытал его в Африке, в 1857, во время приступов малярии, потом спустя четыре года в Лондоне, уже став королевским агентом. Он думал, что победил его. Возможно. Во всяком случае сейчас их было точно двое.
Стоял полдень 10-ого июня 1840 года, и значительно более молодой Ричард Бёртон, только что выехав из Италии, пересекал Европу, собираясь поступить в оксфордский Тринити колледж.
Вспомнив себя, упрямого, самоуверенного и недисциплинированного, он присвистнул. «Слава богу, время изменило меня. Другое дело, смогу ли я вернуть его благосклонность?»
Он переводил винтовку с одного человека на другого, пытаясь найти того, кого он должен застрелить.
Был чудесный день. Джентльмены с тросточками в руках, надели легкие пиджаки и цилиндры; дамы, державшие в руках зонтики от солнца, щеголяли в шляпках и изящных перчатках. Все ждали королеву Викторию, которая должна была проехать мимо в карете.
Бёртон переводил перекрестье прицела с одного лица на другое. Где-то в толпе находился Эдвард Оксфорд, безумный восемнадцатилетний юноша, с двумя заряженными кремниевыми пистолетами под сюртуком и жаждой убийства в голове. Но Бёртон не собирался стрелять в будущего убийцу королевы Виктории.
«Черт побери!» Его руки тряслись. Лежать вот так, вытянувшись, совсем не удобно для человека его возраста — сорок семь лет — но, еще хуже, один из людей премьер-министра, Грегори Хэйр, сломал ему два ребра. Как будто в бок нож воткнули.
Он осторожно пошевелился, пытаясь не потревожить кусты. Было жизненно необходимо остаться невидимым.
Его внимание привлекло лицо. Круглое, украшенное большими усами — надменность обладателя можно было пощупать руками. Бёртон никогда не видел этого человека раньше — по меньшей мере в таком виде — но знал его: Генри де ля По Бересфорд, 3-ий маркиз Уотерфордский, которого многие называли «Безумный маркиз». Он основал влиятельное движение либертинов, проповедавшее освобождение от социальный уз и страстно противопоставлявшее себя технологическому прогрессу. Спустя три года Бересфорд возглавит отделившуюся от движения группу радикалов, «развратников», чья анархистская философия бросит вызов сложившемуся социальному порядку. Маркиз верил, что человеческий род препятствует своей собственной эволюции; что каждый индивидуум способен стать
— Я разберусь с тобой через двадцать один год, — прошептал он.
В парке послышались отдаленные ликующие возгласы. Ворота Букингемского дворца открылись и оттуда появилась королевская карета.
— Давай! — прошептал Бёртон. — Где же ты?
Где же человек, которого он собирается убить?
Где Джек-Попрыгунчик?
Он прильнул к прицелу. Через линзы он видел совершенно непонятную сцену. Формы, движения, тени, глубокие цвета; все по отдельности они отказывались сливаться в общую картину. Мир разлетелся на части, и он сам, расколотый, валяется среди обломков.
Мертв. Очевидно он мертв.
Он закрыл глаза, вонзился ногтями в ладони и оттянул губы назад, оскалив зубы. Усилием воли он нащупал отдельные куски себя и начал соединять их вместе, пока:
Хорошо. Вроде более знакомо.
Он почувствовал запах бездымного пороха. В уши ворвался шум. Стало жарко.
Фрэнк Бейкер. Да. Имя выскользнуло изо рта в ответ на вопрос врача.
— И кто вы такой, мистер Бейкер?
Странный вопрос.
— Наблюдатель.
Такой же странный ответ, появившийся из ниоткуда, как и его имя, но переутомленные медики им удовлетворились.
Заклинание небытия продолжилось. Лихорадка. Галлюцинации. Потом восстановление. Они предположили, что он из Корпуса гражданских наблюдателей, и отдали его под опеку маленького человека с писклявым голосом, сейчас стоявшего рядом.
Он открыл глаза. Стемнело.
Он осознал, что раздавил что-то в кулаке, открыл ладонь, посмотрел на нее и обнаружил, что держит лепесток красного мака. Он чувствовал, что это важно, но не знал почему, и сунул его в карман.
Сдвинув на затылок железную каску, он вытер пот со лба, поднял конец перископа над краем траншеи и опять посмотрел через видоискатель. Слева от него гребень раздутого солнца смешивался с дрожащим от жары горизонтом; впереди, в наступавших сумерках, семь высоких длинноногих арахноидов бежали по ничейной земле, заросшей красными камышами. Из их выхлопных воронок валил дым, белой колонной поднимавшийся в потемневшее фиолетовое небо.
Он посмотрел на машины более внимательно, и заметил детали, которые показались ему отличающимися — но от чего? Ну, например, пулеметы Гатлинга, висевшие под их маленькими туловищами. Бейкер ожидал, что там будут сети с грузом. Они поворачивались, сверкали и вспыхивали, посылая свинцовый град в немецкие траншеи, их металлический лязг почти тонул в пыхтении двигателей. Сенокосцы были обшиты броней, и каждый водитель не сидел на сидении, втиснутом в опустошенное тело, но располагался на чем-то вроде седла над ним, и, значит, пространство внутри панциря было наполнено значительно более мощными машинами, чем... чем...
— Впечатляющее зрелище, верно? — спросил звонкий голос.
Бейкер прочистил горло. Он еще не был готов с кем-нибудь общаться, несмотря на смутное подозрение, что уже так и делал, что он и маленький человек рядом с ним говорили несколько минут назад.
Он открыл рот, собираясь что-нибудь сказать, но его опередили: — Если бы я был поэтом, я смог бы найти подходящие слова, но для обыкновенного журналиста это чересчур тяжело. Как, ко всем чертям, я опишу эту внеземную сцену? Любой, кто не видел этого своими глазами, подумает, что я пишу научную фантастику. Возможно они назовут меня новым Жюль Верном.
Он вдохнул поглубже, когда память начала пробуждаться. Он лежит на кровати в полевом госпитале. В его руках газета. Он читает репортаж, написанный этим низеньким толстым парнем.
— Вы справитесь, — сказал он. — Недавно я читал одну из ваших статей. У вас редкий талант. Кто такой Жюль Верн?
Маленький человек сузил глаза и внимательно поглядел для него, пытаясь через полумрак разглядеть его лицо.
— Французский писатель. Убит во время падения Парижа. Вы не слышали о нем?
— Быть может, — ответил Бейкер, — но, должен признаться, я помню так мало, что почти ничего не соображаю.
— А, да, конечно. Обычные последствия контузии или лихорадки, а вы пострадали от них обоих. Но, все-таки, почему вы оказались в областях озер?
— Не имею даже смутного понятия. Мое первое воспоминание — носилки. Следующее — я здесь, и врачи тыкают в меня пальцами.
Журналист хрюкнул и сказал: — Я тут поспрашивал кое-кого. Люди из Корпуса наблюдателей нашли вас на западном берегу озера Укереве, на краю Кровавых джунглей. Опасное место — немцы там так и кишат. Вы были без оружия, и на голове у вас сверкал странный иероглиф, похоже только что вытатуированный, и вы болтали без перерыва, как сумасшедший.
Бейкер сунул руку под каску и пробежал пальцами по коротким волосам. На черепе обнаружились зажившие рубцы.
— Ничего не помню.
— Наблюдатели хотели взять вас в Табору, но дорога на юг кишит ищейками, и они пошли на восток, пока не наткнулись на батальоны, собравшиеся здесь. Во время перехода вы то были без сознания, то приходили в себя, но не настолько, чтобы рассказать о себе.
Внезапно корреспондента прервало громкое «Улла! Улла!» сирены. Один из сенокосцев подавал сигнал, что попал в беду. Журналист опять повернулся к перископу, Бейкер последовал его примеру.
Одна из гигантских машин зашаталась. Вокруг ее ходулеобразных ног обвились красные усики, тянувшиеся к водителю, сидевшему высоко над землей. Человек отчаянно дергал рычаги управления, пытаясь стряхнуть с машины извивающееся растение. Не получилось. Сенокосец все больше и больше кренился влево, потом упал, прямо в плотоядные камыши. Сирена взвыла в последний раз и замолчала. Водитель выкатился из седла, попытался встать, упал и заметался. И закричал, когда стручок растения взорвался под его весом и опрыскал его ядовитым соком. Форма вспыхнула, плоть запузырилась и зашипела, стала слезать с костей. Меньше чем через минуту от солдата остался только голый скелет.
— Бедняга, — прошептал маленький человек. Он опустил перископ и стряхнул грязь с правой руки. — Вы видели, как вчера появился этот тростник? Я пропустил — спал.
— Нет, не видел.
— Вероятно, тонкая облачная лента, похожая на змею, появилась из-за моря и разбросала семена. Ночью растения проросли и с тех пор растут. Похоже, там сейчас не пройти. Говорю вам, Бейкер, когда речь идет о погоде или растениях, волшебники этих чертовых гуннов[1] знают свое дело. Поэтому они и смогли поставить под ружье на сотни тысяч африканцев больше, чем мы. Эти племена очень суеверны и сделают все, что им говорят, если поверят, будто ты можешь вызывать дождь и обеспечишь им хороший урожай. Полковнику Кроули очень тяжело бороться с ними — с волшебниками, я имею в виду.
Бейкер изо всех сил пытался понять. Волшебники? Растения? Управление погодой?
— Кроули? — спросил он.
Низенький человек поднял бровь.
— Бог ты мой! Похоже вас действительно здорово стукнуло. Полковник Алистер Кроули. Наш главный медиум. Волшебник из волшебников!
Бейкер не ответил.
Корреспондент в замешательстве пожал плечами и прижался к стене траншеи, когда мимо прошла цепочка солдат; и хихикнул, когда сержант, оскалившись и подмигнув, сказал:
— Держите голову пониже, джентльмены. Я бы не хотел увидеть дыры в этих дорогих касках.
Корреспондент повернулся к своему перископу. Бейкер все это время старался преодолеть чувство отстраненности.
Он вытер рукавом рот — из-за насыщенного влагой воздуха он отчаянно потел — потом опять приложил глаза к линзам перископа.
Еще два сенокосца упали в извивающуюся флору. — Сколько людей должно погибнуть, прежде чем кто-нибудь отдаст приказ этим чертовым штукам отступить? — сказал он.
— Мы не отступим, — последовал ответ. — Это наш последний шанс. Если мы сможем захватить немецкие ресурсы в Африке, то сможем и контратаковать в Европе. Если нет, мы потерпим поражение. Так что мы будем продолжать во что бы то ни стало, даже если надежда на победу ничтожно мала. Смотрите! Еще один погиб!
Поделиться книгой: