Перспективы восстания в то время выглядели довольно благоприятно. Почти все дворянство и подавляющая часть бюргерства Чехии поддержали восстание. В Моравии, Силезии, Австрии и Венгрии многочисленные протестанты, главным образом дворяне, волновались и были готовы примкнуть к чехам; немецкие протестантские князья и имперские города, несмотря на запрещение императора, продавали чешским повстанцам оружие и разрешали вербовать на своей территории солдат, отказывая в этом праве католикам. Голландская республика (это государство тогда чаще называли "Генеральными штатами"), Англия, Венеция, Савойское герцогство и Турция с симпатией следили за событиями в Чехии.

Директории предстояло защитить чешскую территорию. О широких наступательных операциях повстанцы не думали. Они хотели выглядеть в глазах общественного мнения лояльными подданными, вынужденными принять минимум мер для законной самообороны от произвола неправедных чиновников, прикрывающихся именем императора.

К тому же организация вооруженных сил чехов шла медленно. Императорские войска проникли через границу и продвигались в глубь страны, разоряя юго-восточные районы. Ими предводительствовали бельгиец Бюкуа, уже получивший известность в Нидерландской войне, где он сражался под командованием знаменитого Александра Фарнезе, и француз из Лотарингии Дампьер, участник ареста Клезля. Этих сил было недостаточно для разгрома повстанцев, но Венский двор рассчитывал и на своих сторонников в Чехии. В сейме против восстания открыто выступал богатый рыцарь Ян Рудольф Трчка (Терцки). Он требовал смещения директории и капитуляции.

Нападки Трчки на повстанцев перекликались с ропотом горожан. Чешское бюргерство уже давно утратило руководство национальным движением и опасалось притеснений со стороны дворян. Некоторые из горожан были склонны поддержать централизаторскую политику королевской власти и помочь ей сломить своеволие чешской знати. На заседаниях сейма то и дело вспыхивала перебранка между дворянским большинством и представителями городов. Сыпались взаимные обвинения в стремлении переложить военные тяготы на другую сторону, и горожане, угрожая не раз покинуть сейм и отказаться от участия в борьбе, вынуждали дворянское большинство идти на уступки.

Среди "благородных сословий" - панов и рыцарей - директория также не пользовалась большим авторитетом, среди дворян не было ни энтузиазма, ни воли к победе, ни готовности к жертвам. Помещики уклонялись от уплаты военных налогов и поставок, не торопились отправиться со своими людьми в ополчение, не откликались на призывы жертвовать сбережения. Сами директоры не являлись примером для рядовых повстанцев. Беспорядок, хищения, бесконтрольное расходование денег привели к тому, что к концу восстания оказалось невозможным выяснить, куда девалась половина из собранных для военных нужд четырех миллионов золотых. Между тем войска не получали жалованья, голодали, отнимали последнее у населения, разбегались.

Два города с католическим населением - Ческе Будейовицеи Пльзень решительно выступили на стороне Габсбургов. Эти города, находившиеся на старинных путях из Германии и Австрии в Чехию, не были заинтересованы в отделении от Империи. Издавна, еще с гуситских времен, они противостояли национальной борьбе чехов против немецких монархов. Пльзень и Ческе Будейовице могли послужить неприятелю плацдармами для вторжения, и директория сочла первоочередной военной задачей, наряду с отражением наступления Дампьера и Бюкуа, занять эти оба города. Сил для этого, однако, не хватило. Сравнительно небольшое число чешских солдат, посланное к враждебным городам, не запугало их магистраты, подготовившиеся к упорной обороне. Чешским войскам оставалось лишь опустошать и разорять окрестности, что вызывало озлобление мирных жителей.

На самом опасном направлении - на юго-востоке - чешские войска не смогли вынудить врага отступить, хотя и не допустили его дальнейшего продвижения в глубь страны. Чешская и имперская армии простояли несколько недель неподалеку от Часлава, сжигая и опустошая деревни.

Директория возлагала большие надежды на помощь извне. Евангелическая уния, с живейшим интересом наблюдавшая события в Чехии, нашла способ поддержать восстание, не нанося большого ущерба своим скудным финансам. По договоренности с герцогом Савойским и Венецией, взявшими на себя большую часть расходов, она сформировала для отправки в Чехию отряд в 2000 солдат под командованием графа Эрнста фон Мансфельда.

Мансфельд был незаконным сыном генерала испанской службы. Отец не признал его и лишил наследства. Эрнст, став взрослым, самовольно присвоил себе громкое имя графа фон Мансфельда, но, чтобы завоевать признание этого титула, ему пришлось много лет гоняться за воинской славой в качестве командира наемников. Когда он воевал во время Юлихского конфликта на стороне императора, главнокомандующий эрцгерцог Леопольд жестоко оскорбил незаконнорожденного. Тогда Мансфельд со своими солдатами перешел на сторону противника - протестантов. Ныне Уния послала его в распоряжение директории, и Мансфельд сразу же приступил к осаде Пльзеня.

Затем и силезский сейм отправил на помощь чехам трехтысячный отряд во главе с заклятым врагом Габсбургов маркграфом Егерндорфом, который присоединился в октябре к главным чешским силам под Чаславом. Турн, осуществлявший здесь главное командование, смог перейти в решительное наступление. Дампьер был разбит и бежал к границе.

Бюкуа сумел спасти часть войск быстрым отступлением к Ческе Будейовице. Турн немедленно приступил к осаде этого города, и положение Бюкуа становилось настолько критическим, что он подумывал о попытке прорыва в Австрию и даже о почетной капитуляции.

Однако время работало против чешской армии. Бюкуа привел в порядок свои потрепанные войска и удачными контратаками сумел овладеть дорогой на Пассау, откуда он ожидал в недалеком будущем подкрепления. Чешские же войска в это время терпели большие лишения. Местность была разорена еще летом, жители разбежались. В ту эпоху интендантская служба только зарождалась. Солдаты получали жалованье деньгами, чтобы самим покупать продовольствие и снаряжение у населения или у сопровождавших армию торговцев-маркитантов. Под Ческе Будейовице этих возможностей не было. Зима увеличила страдания солдат и офицеров: около трех четвертей чешской армии (8 000 из 12 000) погибло к весне от голода, холода и болезней.

Мансфельд, получив в помощь чешских ополченцев, настойчиво осаждал Пльзень. Горожане незадолго до начала осады успели впустить роту имперских солдат и оказали упорнейшее сопротивление. Они отразили два штурма, но во время третьего приступа осаждающим удалось ворваться в город, и защитники сложили оружие. Вопрос о судьбе города рассматривали на сейме. Дворянские депутаты потребовали разрушить Пльзень, но бюргеры не допустили, чтобы репрессии приняли такие размеры.

До весны 1619 г. повстанцы сохраняли видимость лояльности по отношению к императору и заявляли о готовности начать переговоры. Смерть Матвея, наступившая 20 марта, покончила с этой затянувшейся неопределенностью. Директория и чешский сейм отказались признать Фердинанда королем Чехии и спустя некоторое время официально провозгласили разрыв чешского королевства с короной Габсбургов. Войска повстанцев развернули наступление за пределы Чехии, чтобы нанести Фердинанду смертельный удар в самой Вене. Объявленный еще раз созыв ополчения и вербовка наемников позволили сформировать новое войско, которое во главе с Турном двинулось в Моравию. Армия, осаждавшая Ческе Будейовице, была усилена войсками Мансфельда, освободившимися после взятия Пльзеня.

В Моравии католическое дворянство было более многочисленно, чем в Чехии, и значительная часть моравских сословий, включая видного лидера протестантов, богатейшего магната Моравии Карла Жеротина, возражала против участия в антигабсбургском восстании.

Вторжение чешских войск дало решительный перевес сторонникам восстания. Моравские войска присоединялись к армии Турна.

Командиром одного из двух полков моравской армии был дворянин из знатного, но обедневшего чешско-моравского рода Вальдштейнов по имени Альбрехт Вацлав Эусёбиус. В молодости он сменил протестантскую веру на католическую, но остался столь же равнодушен к новой религии, как и к старой. Зато Альбрехт Вальдштейн (или Валленштейн, как его чаще называют) верил предсказаниям астрологов, которые пророчили ему выдающуюся судьбу и головокружительную карьеру. Валленштейн много путешествовал, побывал в Италии, Германии, Нидерландах и Франции, воевал с венецианцами и турками.

Едва только в Оломоуце (Ольмюце), где находился его полк, стало известно, что моравский сейм постановил выступить против Фердинанда, Валленштейн поднял на ноги солдат, заколол на месте своего помощника, пытавшегося помешать его действиям, захватил государственную казну Моравии, хранившуюся в городе, и выступил к венгерской границе на соединение со сторонниками Фердинанда. Большая часть солдат, впрочем, не последовала за ним и осталась дожидаться прихода чехов.

В начале июня 1619 г. Турн подступил к Вене. Австрийские дворяне уже были готовы поддержать его, толпа протестантов собралась у дворца Фердинанда. Делегация нижнеавстрийской знати осыпала монарха в его дворце оскорблениями и угрозами, требуя принять требования протестантов. Маленький, толстый, с головой, покрытой редкими волосами, Фердинанд Штирийский производил обманчивое впечатление недалекого, почти добродушного увальня. Однако этот фанатичный воспитанник иезуитов даже в самые тяжелые моменты своего бурного царствования, когда казалось, что все потеряно, не терял веры в конечный успех. Он исходил при этом не столько из учета обстановки, сколько из слепой веры в божественную помощь.

И на этот раз Фердинанд не собирался уступать домогательствам протестантов. В критический момент трубные звуки известили о прибытии во двор замка 150 всадников Дампьера. Этого оказалось достаточно: делегаты протестантов поспешно ретировались, некоторые из них, не уверенные в своей безопасности, бежали к Турну. Армия Турна от лишений лагерной жизни таяла с каждым днем. Надежда на взятие Вены становилась все более сомнительной.

Пока Турн осаждал австрийскую столицу, испанские и австрийские агенты набирали солдат в Германии, Нидерландах, Италии и отправляли их в Ческе Будейовице. Чехи пытались преградить им дорогу, но не смогли выдержать натиска войск, которыми умело руководил Валленштейн. Уже к концу апреля Бюкуа получил 7000 солдат-валлонов (уроженцев Бельгии), которые вскоре навели ужас на население чешских деревень.

6 июня Мансфельд, не желая подчиняться Гогенлоэ, отделился и отошел со своими людьми к деревне Жаблат. Бюкуа прошел из Ческе Будейовице мимо сил Гогенлоэ и внезапным ударом наголову разгромил Мансфельда. Сам злосчастный полководец еле унес ноги с десятком кавалеристов, пехота же, более 1300 человек, попала в окружение и после многочасового кровопролитного боя сложила оружие. Пленников тут же записали в ряды имперской армии, что не слишком расстроило солдат, привыкших менять место службы. Офицеры были взяты под стражу.

Гогенлоэ отвел войска от Ческе Будейовице и не мог помешать имперским войскам опустошать чешскую территорию. Прагу охватила тревога, и директория предложила Турну немедленно идти на выручку.

В течение лета и осени шли затяжные бои с переменным успехом в южной и западной Чехии (где Мансфельду удалось снова набрать некоторое количество ландскнехтов, получить подкрепление от голландцев и укрепиться в районе Пльзеня).

Тем временем десятитысячная армия Дампьера попыталась вторгнуться в Моравию. Моравские повстанцы приняли энергичные меры против многочисленных здесь сторонников Габсбургов. В рядах моравского ополчения сражался отряд крестьян под собственным знаменем. Дампьер был встречен на границе и после кровопролитного боя, в котором он был ранен, отброшен в Австрию. В военных действиях наметилось равновесие. Обе стороны искали новых союзников.

Центральными вопросами в дипломатической борьбе были избрание чехами короля взамен низложенного Фердинанда и избрание нового императора на место умершего Матвея. Чехи были заинтересованы в том, чтобы предложить корону тому, кто сможет оказать им максимальную поддержку в войне. Большинство чешского сейма решило, что таким человеком будет пфальцграф Рейнский Фридрих V, сын и преемник основателя Евангелической унии, женатый на дочери английского короля и давно мечтавший о чешской короне.

Не менее важным событием было избрание императором Фердинанда Штирийского. Соперничавшие друг с другом протестантские курфюрсты не смогли помешать этому, а чешских представителей, приехавших изложить свою точку зрения, даже не допустили на заседания коллегии курфюрстов. Авторитет Фердинанда теперь неизмеримо вырос, и положение германских князей, сочувствующих повстанцам, стало щекотливым. Никто не хотел преждевременно навлекать на себя обвинение в мятеже против императора, напротив, каждый хотел бы выглядеть защитником законов империи.

В Чехии борьба приближалась к развязке. Сословные представительства большинства габсбургских земель постановили объединиться в конфедерацию. Восстание в случае победы должно было, таким образом, привести не к отделению восставших земель от дунайской монархии Габсбургов, а к коренной ее перестройке на началах широкого самоуправления, причем королю предстояло сделаться чем-то вроде пожизненного выборного президента этой дворянской республики, весьма напоминающей Польское государство того времени. Новый государственный порядок, зафиксированный в торжественных актах конфедерации, обеспечивал феодальному дворянству полное преобладание. Предусматривалось, что король будет лишен возможности делать замечания по поводу решений сеймов и ландтагов и рассматривать жалобы крепостных на своих господ.

Королю Фридриху Пфальцскому нелегко пришлось на новом престоле. Приехав из Пфальца, где давно установился самодержавный режим и правительство контролировало даже личную жизнь населения, он и его приближенные никак не могли привыкнуть к той роли, которую им приготовили чешские дворяне. Пришельцы из Пфальца нашли, что государственное хозяйство в Чехии крайне запущено, тогда как чешская знать сочла нового государя и его придворных людьми заносчивыми, не умеющими уважать местные порядки. Чешского языка они не знали, немецким - который был знаком многим чехам не пользовались, так как при пфальцском дворе в обиходе был французский язык.

То и дело возникали трения. Придворный духовник Фридриха Скультетус начал уничтожать в пражских церквах изображения святых. Многие чехи были возмущены. Появились песенки, высмеивающие нового чешского короля, распространилось насмешливое прозвище Фридриха "Зимний король", пророчащее, что ему предстоит процарствовать только одну зиму.

Военное положение чехов в конце 1619 г. несколько улучшилось. Трансильванский князь Габор Бетлен задумал воспользоваться затруднениями Габсбургов, чтобы отобрать принадлежащую им часть Венгрии. Он неожиданно перешел крупными силами границу, угрожая Вене. Венгерское дворянство, протестантское в своем большинстве, восстало в поддержку Бетлена, а Бюкуа пришлось отступать из Чехии и вести оборонительные бои на подступах к Вене против объединенных чешских и венгерских войск.

Эти неудачи Габсбурги с избытком компенсировали дипломатическими успехами. За избранием Фердинанда на императорский трон последовали новые победы: Бавария и Саксония обещали принять участие в подавлении чешского восстания. За это Максимилиану Баварскому были обещаны владения Фридриха V и его курфюршеский сан, право оккупировать Верхнюю Австрию, пока Бавария не получит возмещения военных издержек. Курфюрсту Саксонскому император обещал отдать на таких же условиях в залог Силезию и Лужицу (Лузацию). Курфюрст получал также моральное удовлетворение, отомстив чешским сословиям, пренебрегшим его кандидатурой при выборах короля, и погубив пфальцграфа, который отобрал у него роль традиционного предводителя протестантов.

Таким образом, два сильных германских княжества были готовы поддержать императора. Особенно ценной являлась помощь Максимилиана Баварского, предводителя Католической лиги.

Польский король разрешил Габсбургам навербовать в Польше войска для вторжения на территорию повстанцев с тыла.

Религиозные чувства польской шляхты, насчитывавшей в своем составе в те времена много протестантов и православных, не играли решающей роли в ее отношении к восстанию против Габсбургов. Часть шляхты, стремившаяся к ограничению власти польского короля, сочувствовала повстанцам, сторонники же укрепления королевской власти симпатизировали Габсбургам. Существенное значение имели и традиции борьбы с общим врагом - турками. Габсбургов поддержала разбойная шляхта, участвовавшая в интервенции в Русское государство, отвыкшая от мирных занятий и оказавшаяся после заключения Деулинского перемирия 1617 г. между Россией и Польшей временно без дела. С навербованными таким образом отрядами венгерский магнат враг Бетлена Другет Гомонаи вторгся из Польши в тыл Бетлену и еще осенью 1619 г. заставил его отойти от Вены.

Испания прислала Фердинанду 7000 неаполитанских солдат, удвоил свою субсидию папа, раскошелились Тоскана и Генуя. В целом, более чем 100000 человек должны были с нескольких сторон вторгнуться на территорию повстанцев.

Среди союзников Чехии, напротив, усиливался разброд. Англия, Голландия ограничили свою помощь посылкой трех полков пехоты и конницы, что не составило и трети от того, что Фердинанду II дала одна Испания. Английский король Иаков I носился с планами союза с Испанией, он хотел женить сына на испанской принцессе, мечтал о разделе независимых Нидерландов между Англией и Испанией. Пренебрегая пожеланиями английской буржуазии, настаивавшей на оказании помощи врагам Испании, Иаков уклонился от поддержки евангелических союзников. Франция также добивалась соглашения между католиками и протестантами Германии; страна после смерти Генриха IV находилась во власти внутренних неурядиц, мятежей и гражданских войн.

Здесь считали, что немецкие и чешские протестанты - естественные союзники бунтующих французских гугенотов. Правительство чувствовало свою слабость, колебалось и не желало, чтобы вблизи французских границ разгорелся новый конфликт, который неизбежно затронул бы интересы неподготовленной к решительным действиям Франции.

Активность третьего союзника Унии - Голландской республики - была парализована борьбой штатгалтера Морица Оранского с республиканской буржуазной олигархией.

Члены Унии были предоставлены самим себе. Их силы были недостаточны для вооруженной борьбы с Лигой и поддерживающей ее Испанией. Вооруженные силы Лиги (не считая испанцев) вдвое превосходили по численности войска Унии. Члены Унии предприняли шаг, дававший им некоторую отсрочку и, хотя бы слабую, надежду на спасение. В июле 1620 г. при посредничестве английских и французских представителей Уния заключила с Лигой в Ульме договор о ненападении.

Теперь Максимилиан Баварский и главнокомандующий войсками Лиги граф Тилли смогли двинуть армию на восток. Баварский герцог сформировал свои вооруженные силы задолго до начала военных действий. В то время как большинству правителей того времени, желавших получить деньги на военные расходы, приходилось обращаться к представителям дворянства и горожан, в Баварии значительную часть налоговых сумм регулярно и без проволочек взимали чиновники герцога. Немалые деньги вносили и члены Лиги.

Первый же удар привел к покорности дворянство Австрии. Тогда Тилли, объединившись с Бюкуа, направился против Чехии. Ему противостояла состоявшая из чешских, пфальцских и венгерских войск армия графа Ангальта, ближайшего доверенного лица короля Фридриха и фактического руководителя Унии. Ангальт начал отход в Моравию. Католические войска стали испытывать недостаток в провианте; трудности возрастали по мере удаления от Дуная. Преследование уклоняющегося от боя Ангальта могло занять много времени, между тем не так уж много оставалось до зимы с обычным тогда перерывом в военных действиях. К тому же французский и английский представители при императоре добивались мирного урегулирования, и если к их настояниям прибавились бы еще и военные неуспехи, то отказаться от переговоров с чехами было бы значительно труднее. Максимилиан принял решение идти на Прагу. В Ческе Будейовице объединенная католическая армия пополнилась действующими в этом районе войсками имперского генерала Балтазара де Маррадас и затем взяла штурмом Писек, вырезав все мужское население города. Саксонский курфюрст двинулся теперь в Лужицу и осадил в Будишине (Бауцен) генерала графа Егерндорфа, спешно присланного сюда Фридрихом.

Наступление католической армии заставило Ангальта поспешить к Праге. Тилли стал тогда заходить западнее чешской столицы. Католики хотели быть поближе к Баварии, откуда поступали пополнения и снабжение. У Раковника, западнее Праги, Ангальт укрепился на пути вражеских войск и отразил попытки сбить его с занимаемых позиций. Тилли быстро отвел армию на некоторое расстояние и решительно устремился к Праге, обходя Ангальта. Протестантам пришлось поспешить кратчайшим путем к столице, наперерез врагу. Ночью обе армии прошли одна мимо другой, едва не столкнувшись. Произошел ряд схваток, в которых значительный урон понесли венгерские кавалеристы Ангальта.

К Праге протестанты подошли раньше неприятеля и расположились на Белой горе, в нескольких километрах от столицы. Ангальт надеялся, что противник не решится атаковать сильную позицию, тем более, что католическая армия была измотана изнурительным походом. Действительно, среди ее командиров возникли разногласия. Мастер маневров Бюкуа предлагал новое обходное движение, чтобы еще раз заставить Ангальта покинуть свои позиции. Решительный Тилли настоял на немедленной атаке.

Тилли и Бюкуа выстроили свои силы по системе, которую разработала в XVI веке испанская армия. Большие квадратные колонны пехоты ("баталии" или "терции") наступали тремя неровными рядами так, чтобы, когда первые терции завяжут бой, следующие за ними могли выбрать наиболее подходящее место для удара. Около половины пехотинцев в терциях были вооружены пиками, остальные - тяжелыми фитильными мушкетами на подставках. Пикинеры прикрывали себя неполными панцирями; мушкетеры, нуждавшиеся в большой свободе движений, не имели защитных доспехов, если не считать шлема. Пикинеров в то время использовали для отражения кавалерийских атак, так как стрелки слишком медленно перезаряжали свои мушкеты.

Рядом с пехотой и позади нее располагалась кавалерия: закованные в железо кирасиры, с мечом и парой пистолетов каждый, легкая кавалерия - в нагрудниках и шлемах с аркебузами (карабинами) на ремне.

Утром 8 ноября 1620 г. католические войска переправились по единственному мосту через речку, у подножья Белой горы, и начали развертывание. Монахи обходили ряды, раздавая причастие и принимая исповедь. Ангальт, человек начитанный и повидавший свет, решил применить тогда еще мало распространенную нидерландскую тактику, созданную знаменитым Морицем Оранским. Он построил войска небольшими и неглубокими колоннами, чтобы лучше использовать стрелков, которых в ротах было вдвое больше, чем пикинеров. Для свободы движений колонны находились на значительном расстоянии друг от друга. За первой линией колонн выстроились еще две, чтобы подоспеть на помощь в случае прорыва противника в интервалы первой линии. Большинство офицеров считало нововведения Ангальта неудачными и несвоевременными.

Старый испанский боевой порядок был хорош своей простотой, нидерландская же тактика требовала четкого выполнения сложных перестроений в ходе боя и предварительной подготовки солдат и командиров.

Некоторые офицеры предлагали Ангальту контратаковать и опрокинуть переправляющиеся части прежде, чем через мост пройдет вся вражеская армия. Ангальт не решился менять план боя на ходу.

Правое крыло католиков, которым командовал Бюкуа, с криками "Санта Мария!" начало подниматься по отлогому скату Белой горы. Завязались первые стычки: чешские пехотные части были смяты, но рейтары под предводительством Ангальта Младшего, сына главнокомандующего, смелой атакой разгромили конницу и одну пехотную колонну имперцев. Тилли прислал с левого фланга своих кавалеристов, которые заставили рейтаров Ангальта Младшего отступить, а самого его, раненного, захватили в плен. Находившиеся сзади чешских рейтаров венгры решили, что битва проиграна. Они еще не пришли в себя после неудачной ночной схватки, а при виде мчащихся во весь опор казаков и поляков - с уздой в зубах и по сабле в каждой руке - венгерская конница, составлявшая четвертую часть протестантской армии, обратилась в паническое бегство. Между тем все новые и новые колонны католических войск взбегали на Белую гору и вступали в сражение.

Уверенность в победе и близком окончании тяжелой кампании окрыляла католиков. Среди них выделялся отвагой двадцатишестилетний подполковник Паппенгейм. Образованный человек (он закончил два университета, объездил Нидерланды, Францию, Испанию и Италию), Паппенгейм не захотел продолжать успешно начатую карьеру в бюрократических канцеляриях Габсбургов и при первой же возможности сменил перо на меч. Только шесть лет, как он перешел из протестантской веры в католичество, и с тех пор старался превзойти всех в благочестивом рвении. Перед битвой Паппенгейм дал обет деве Марии получить столько ран, сколько лет он пребывал в ереси, и многим во время боя казалось, что он заботится не столько о победе, сколько о выполнении обещания.

Протестантами начало овладевать смятение. Ангальт, этот "салонный генерал", по характеристике Маркса, не справился с управлением своей многоязычной армии. Взаимодействия частей не получилось; небольшие, оторванные друг от друга колонны не устояли против натиска вражеских терций. Началось повальное бегство. Лишь один отряд моравской пехоты пикинеры и мушкетеры, - прижатый к ограде большого парка на вершине Белой горы, упорно защищался и отбил атаку кавалерии. С большим трудом неаполитанской пехоте удалось прорваться через живую стену моравских пикинеров. Пощады не было никому. Несколько сот чешских солдат, находившихся за оградой внутри парка, даже не знали о стойком сопротивлении мораван и не только не пришли им на помощь, но и не позаботились о собственном спасении. Они оставались в парке до тех пор, пока сюда не ворвались озверевшие враги и истребили всех, кого обнаружили.

До 1600 трупов протестантских солдат и офицеров было собрано на поле боя. Многие утонули в холодной ноябрьской воде, пытаясь переправиться на другой берег Влтавы. Под грудой убитых нашли бесчувственного Паппенгейма. Обет, данный им перед Белогорским сражением, был выполнен с избытком.

В чисто военном отношении у протестантов еще не все было потеряно. Война показала, что даже небольшие силы могут длительное время выдерживать осаду численно превосходящего противника. Если бы Прага решилась на борьбу, католические войска, потерявшие от невзгод осеннего похода более половины состава, оказались бы в разгар зимы в разоренной и враждебной стране на краю гибели. Даже после занятия Праги неприятелем борьбу могли бы продолжать войска, расположенные на западе и юге Чехии - в районах Пльзеня и Табора. Кроме того в руках сторонников короля Фридриха оставались еще Моравия и Силезия. Значительное подкрепление (8000 солдат), посланное с Бетленом, находилось в 20 милях от чешской столицы.

Но дворяне и бюргеры Чехии потеряли веру в победу и волю к борьбе. Многие из них еще до Белогорской битвы прятали деньги и сторонились всякой деятельности, которая могла бы быть истолкована как содействие королю Фридриху. Группа влиятельных горожан из Старого города Праги, включавшая депутатов сейма, готовилась захватить столицу изнутри и открыть ворота католическим войскам.

Еще тяжелее была для чешских руководителей обстановка в деревне. На юге, где крестьяне в первые месяцы войны поднимались на борьбу с вторгшимися императорскими войсками, они вскоре убедились, что свои, чешские, солдаты (в значительной мере наемники немецкого, венгерского и нидерландского происхождения), вечно недополучавшие жалованья и нуждавшиеся в самом необходимом, грабят, жгут и насилуют ничуть не меньше чужих, католических, ландскнехтов. "Паны дерутся, а у холопов чубы трясутся",говорили в Чехии. В самом деле, когда ссорятся и дерутся паны, волосы подставляют бедные подданные.

Крестьяне понимали, что дворянские руководители национального движения намерены после своей победы усилить крепостное право. Незадолго до Белогорской битвы крестьяне южной Чехии, из-под Табора и других мест организовались в многотысячные отряды с пушками и знаменами и предложили чешскому правительству свою помощь в защите страны, если будет обещана отмена крепостной зависимости. Граф Чернембль, вождь австрийских протестантов и человек республиканских убеждений, бежавший от войск Лиги в Чехию, советовал принять эти предложения и поднять массы простого народа на борьбу с врагом, с ним не согласились: чешское дворянство не желало для защиты родины поступаться своими привилегиями.

В северной Чехии, где было много владений католических магнатов сторонников императора, крестьяне восставали против своих господ, надеясь на содействие со стороны руководителей национального движения. Однако пражское правительство при помощи своих комиссаров усмиряло подобные выступления, не останавливаясь перед применением вооруженной силы. Когда сюда пришли католические войска, разочарованные крестьяне в большей части остались пассивны.

В ряде мест среди крестьян распространился слух (впоследствии, конечно, не оправдавшийся), что император собирается уничтожить крепостное право. На западе страны тысячи крестьян брались за оружие. Еще в 1619 г. они сотнями истребляли солдат Мансфельда, а в 1620 - жгли дворянские усадьбы и вместе с подошедшими католическими войсками штурмовали города, сражались с отступающими протестантами.

По территории Чехии, Моравии и Силезии носились разбойничьи шайки казаков, вторгавшиеся в течение всего 1620 г. из Польши. Это были "лисовчики", еще недавно опустошавшие под предводительством Александра Лисовского Русское государство. Бесчинства казаков превзошли все, что населению земель чешской короны привелось испытать от солдат. Командированная для борьбы с "лисовчиками" легкая венгерская конница состояла из таких же разбойных элементов - гайдуков. Казаки и гайдуки сделали жизнь в провинции столь невыносимой, что по мелким городам и местечкам приходилось размещать по десятку-два мушкетеров для охраны жителей.

Белогорское поражение отняло последние остатки мужества у чешских повстанцев. Король Фридрих, Ангальт, Турн и ряд других руководителей бежали за границу, большинство предпочло сдаться на милость победителя.

Фердинанд II, как настоящий религиозный фанатик, отдающий во всем предпочтение делам веры, решил, было, на первых же порах сделать переход в католичество условием помилования участников восстания. Это намерение вызвало замешательство и возмущение в его окружении. Императору разъяснили, что в первую очередь необходимы не обращения в католическую веру, а казни и конфискации, которым следует подвергнуть и католиков, участвовавших в восстании.

Репрессии превзошли все ожидания чехов. Накопившаяся ненависть, жажда мести и фанатизм сыграли свою роль. Холодный расчет требовал того же: непосильное для казны бремя военных долгов можно было облегчить только за счет мятежных чехов.

Специально назначенному суду было предписано привлечь к ответственности всех, кто "во время минувшего мятежа занимал какие-либо военные, гражданские, придворные или административные должности, выполнял какие-либо поручения, приносил присягу конфедерации или подписал ее, присутствовал на собраниях мятежников и одобрял их решения, произносил оскорбительные или уничижительные речи об императоре и династии Габсбургов и участвовал в восстании каким-либо другим способом". Разумеется, среди чешских дворян нашлось не много таких, кто не скомпрометировал себя ни одним из перечисленных проступков.

21 июля 1621 г. в Праге состоялась казнь 27 руководителей восстания. Солдаты Альбрехта Валленштейна обеспечивали порядок в городе. Осужденные протестанты отвергли назойливые домогательства иезуитов о переходе перед смертью в католичество. (Надо сказать, что среди казненных был католик комендант пражского кремля Дивиш Чернин.) Особенно жестоким мучениям подвергли ректора Пражского университета крупного ученого - хирурга Яна Есенского. Во время восстания он выполнял разные дипломатические поручения директории и короля Фридриха. За это ему вырезали язык, затем отрубили голову и четвертовали тело. Другие осужденные были обезглавлены или повешены.

Большинство чешского дворянства лишилось своих поместий, которые были пущены в распродажу.

Деньги нужны были государству немедленно, и потому решили продавать по дешевке, лишь бы скорее получить звонкую монету. Члены комиссии по конфискации и продаже имущества мятежников широко использовали возможность обогатиться. Беззастенчивые дельцы, среди них был и наместник императора в Чехии, злоупотребляя своим служебным положением и обворовывая государство, проводили в качестве представителей государства оценку конфискованных поместий (как правило, заниженную), затем как частные лица вносили в казну деньги и переписывали поместья на свое имя. Обширные территории с сотнями деревень и городов приобретались за десятую часть своей обычной стоимости. Среди особенно обогатившихся были и уже знакомые нам Славата, Мартиниц, Валленштейн, Бюкуа и Маррадас. Когда распродажа конфискованного в Чехии и Моравии имущества закончилась, в казне было так же пусто, как и накануне победы над чехами.

Тяжело поплатился за неудачу дворянского восстания чешский народ: крестьяне и горожане. Разоряемые военными действиями, они должны были выплачивать контрибуции на содержание имперских войск. Проходившие деревней солдаты обычно забирали все, что попадалось на глаза. Новые помещики из императорских чиновников и офицеров оказались еще более жестокими и неумолимыми эксплуататорами, чем изгнанные чешские дворяне. К тому же, у прежних господ не было такой вооруженной силы для подавления крестьянского сопротивления, какая имелась теперь под рукой у новых хозяев. Если до Тридцатилетней войны крестьянин проводил на барщине дней 5-10 в году, то к середине XVII в. не редкостью стала барщина в три и более дня в неделю.

Протестантская религия была окончательно запрещена. Национальная чешская культура вытеснялась и заменялась немецкой, чешские книги сжигались, употребление чешского языка в правительственных учреждениях становилось подозрительным.

Чешская интеллигенция, в том числе всемирно известный педагог и философ Ян Амос Коменский, историк Павел Скала, публицист Павел Странский и многие другие, бежала из страны. Искоренялось все, что могло напомнить народу о былой независимости Чехии. Чешский народ назвал это время "эпохой тьмы". Когда-то одна из самых выдающихся стран Европы, Чехия превратилась в захолустье, в провинцию Австрийского государства.

Глава IV

ПЛАМЯ ОХВАТЫВАЕТ ГЕРМАНИЮ

Восстание в Чехии и в Австрии было подавлено, но война не только не прекратилась, а напротив, охватила новые территории. Прорвалось слишком много противоречий, слишком многие католические государи решили, что нельзя упустить момента, столь благоприятного для сведения всех старых счетов с протестантами.

Приближался срок окончания перемирия в Нидерландах, и испанское правительство полагало, что пришло время снова взяться за голландских мятежников. Предъявленные Генеральным штатам семи отложившихся провинций условия (отказ от торговли в Америке и на Индийском океане, открытие устья Шельды для прохода судов в Антверпен, свобода католической религии на территории семи провинций) были совершенно неприемлемы для голландской буржуазии. Возобновление войны в Нидерландах стало неизбежностью.

Дополнительным очагом военной опасности был район Граубюндена и Вальтеллины в Альпах. Воинственные горцы, населявшие Граубюнден, охотно нанимались на военную службу к иностранным державам. Хорошие солдаты, как и все швейцарские горцы, они ценились в армиях Европы. Граубюнденцы были протестантами.

Граубюнденцы или "гризоны" ("серые") держали под своей деспотической властью Вальтеллину, плодородную долину, густо населенную чуждыми им по языку и религии итальянцами. Верхушка "серых" нещадно эксплуатировала жителей Вальтеллины, тем более, что скудность природных условий самого Граубюндена и воинственное свободолюбие его населения ограничивали возможности обогащения в родных селениях. Фанатичные и властолюбивые пасторы заранее одобряли любое насилие над католиками Вальтеллины.

Через Граубюнден и Вальтеллину шел путь из Италии в Австрию, который Габсбурги желали получить в свои руки, особенно накануне возобновления войны в Нидерландах. Владея этим районом, можно было также контролировать сухопутные связи Венеции с другими врагами Габсбургов, в первую очередь с Францией и Савойей.

Верхушка "серых" была весьма податлива на денежные взятки со стороны великих держав, соперничавших за влияние в этом важном районе. Борьба среди "серых" между сторонниками Испании и Франции в начале XVII в. не раз превращалась в вооруженный конфликт.

Обстановкой воспользовались католики Вальтеллины. Во главе недовольных стала местная католическая знать, договорившаяся с испанским вице-королем в Милане. Восстание вспыхнуло 19 июля 1621 г. Всех "серых" убивали на месте. Более 600 человек, главным образом чиновников, погибло во время этой резни ("Вельтлинер морд"). С помощью испанцев вальтеллинцы отразили все попытки "серых" восстановить свое господство, а на следующий год в Граубюнден вторглись с двух сторон имперские и испанские войска, поделившие его между собой. Теперь Габсбургам был обеспечен проход через Альпы.

Испания, оказавшая такую могущественную поддержку Фердинанду против повстанцев, сочла также момент удобным, чтобы под предлогом восстановления власти императора в Нижнем Пфальце обеспечить себе коридор между Нидерландами и Италией. Осенью 1620 г., когда войска Тилли и Бюкуа еще только подходили к Праге, Амброзио Спинола с 25 000 испанских солдат обрушился на рейнские владения Фридриха V. На членов Унии это подействовало самым удручающим образом: они убедились, что в Ульме их безжалостно провели. После первых же робких попыток оказать Спиноле вооруженное сопротивление они окончательно пали духом и предоставили Пфальц в распоряжение испанцев. После всего этого, в январе 1623 г., император торжественным актом отнял у Фридриха V курфюршеский сан, передав его Максимилиану Баварскому, и лишил "Зимнего короля" всех владений. Верхний Пфальц отходил к Баварии, а Нижний, или Рейнский, Пфальц от имени императора удерживали испанцы.

Князья встревожились. Они возмущались тем, что император так просто распорядился судьбой древней и видной владетельной семьи. Даже католическим князьям стало не по себе. Ущемить протестантских князей под тем или иным благовидным предлогом, обобрать, ослабить - это куда бы ни шло, но изгнать князя как собаку- это чересчур. Стало быть, Фердинанд II перестал считаться с правами князей и пошел по пути нарушения законов и обычаев Империи. Не думает ли он превратить князей из государей в своих подчиненных?

Испанское правительство высказало свое неодобрение: оно совсем не хотело усиления Баварии, которая играла двусмысленную роль в испано-французской борьбе. Испанский посол красноречиво отсутствовал во время торжества передачи Максимилиану курфюршеского сана.

Пфальцграф Фридрих, которому теперь нечего было терять, убеждал князей объединиться для защиты "исконной германской свободы" (т. е. привилегий князей). Голландская республика, с 1621 г., по истечении срока перемирия, оказавшаяся в войне с Испанией, представила Фридриху убежище и денежную помощь. Постепенно менял свое отношение к событиям в Священной Римской империи и английский король. Английский парламент потребовал от Иакова действенной помощи Пфальцу и предложил деньги для этой цели. Рассерженный таким вмешательством в его дела, английский король распустил парламент, но войска в Германию для защиты Пфальца все-таки отправил. Их численность, однако, была слишком незначительна, чтобы изменить ход военных действий.

Борьба на Рейне разгорелась с осени 1621 г., когда сюда пробился из Чехии Мансфельд. Он не последовал примеру чешских повстанцев, капитулировавших перед войсками императора и Лиги. Дело заключалось не в преданности Мансфельда протестантизму. Как раз накануне Белогорской битвы он вел подозрительные переговоры с Бюкуа, предполагая перейти на сторону католиков. Убедившись, что император не нуждается в его услугах, Мансфельд решил не распускать свои войска. Что же из того, что более не существовало правительства, которому он служил! Мансфельд служил сам себе, он хотел быть сильным и нужным человеком.

Он долго сражался против Тилли в Чехии, и некоторые крепости перешли в руки католиков лишь через год и два после Белой горы. А когда Мансфельд пришел на Рейн, воспрянувшие духом протестанты взялись за оружие. Испанцам, а также подоспевшему вслед за Мансфельдом из Чехии Тилли временами приходилось туго.

Среди протестантских военачальников вскоре обратил на себя внимание младший брат герцога Брауншвейгского, 20-летний Христиан, занимавший должность администратора епископства Гальберштадтского, где он постоянно ссорился из-за доходов с канониками. Он любил отчаянные приключения так же сильно, как ненавидел католическое духовенство. Влюбленный в жену пфальцграфа Фридриха V, Христиан объявил себя ее рыцарем, прикрепил к шлему перчатку своей дамы и провозгласил девиз: "Все для бога и для нее!" Другой его девиз гласил: "Друг бога и враг попов!"

Отряды Христиана Гальберштадтского нещадно грабили церкви и монастыри на северо-западе Германии, и сам "епископ", приказав однажды начеканить денег из серебряных статуй апостолов, острил, что теперь апостолы разойдутся по свету на пользу обращения язычников, т. е. католиков, в истинную веру. Опрометчивая, безрассудная смелость не сочеталась у Христиана с полководческим талантом, и он неоднократно терпел поражения от Тилли. В сражении у Гехста Христиан отверг совет уклониться от боя с превосходящими силами противника и соединиться предварительно с Мансфельдом. "Это не по-рыцарски,- убегать от врага",- заявил молодой полководец и бросил войска в атаку. Через несколько часов большая часть его армии была уничтожена.

Мансфельд, Христиан Гальберштадский и им подобные военачальники придали новый характер военным действиям. Чем больше крестьян и ремесленников, подмастерьев и батраков, теряя всякую возможность добыть пропитание мирным трудом, уходило из разоренных городов и деревень куда глаза глядят, тем легче было авантюристам-военачальникам набирать войска, готовые идти в огонь и воду лишь за хорошее жалованье. Главной задачей протестантские полководцы ставили не защиту или захват определенной территории, а сохранение и увеличение своих войск. И если во время боев в Чехии не удавалось оградить население от грабежей солдатчины, то теперь и не стремились к этому. То, что в 1618-1620 гг. рассматривалось как зло, с которым невозможно бороться, превратилось теперь в принцип, в нормальную систему самоснабжения войск, не имеющих помощи государства. Крупные князья и большие города еще могли как-то отстоять свои владения от нашествия двуногой саранчи, но население мелких княжеств, аббатств, епископств разорялось дотла.

Католические солдаты не отставали от своих протестантских соперников в насилиях над населением. Тилли, правда, жестокими мерами пытался противодействовать этому и без пощады вешал солдат, пойманных на месте грабежа. Однако большинство провинившихся укрывали товарищи солдаты и старшие начальники-офицеры. Жестокое обращение с жителями было настолько обыкновенным делом, что Тилли не по силам было изменить прочно установившуюся практику. К тому же, жалованье, которое его войска должны были регулярно получать, всегда задерживалось, и солдаты добывали средства существования силой.

Католические войска превосходили протестантов боеспособностью, качеством и руководством. В нескольких сражениях Тилли разбил противника и очистил от него Пфальц. Отступив за Рейн, Мансфельд и герцог Христиан узнали, что Фридрих V, которому император подал надежду на прощение, объявил, что не считает их своими полководцами. Лишившись предлога продолжать войну на территории Пфальца, оба полководца пробились со своими людьми в Нидерланды, выдержав с испанцами при Флерюсе кровопролитный бой, в котором Христиан был ранен в руку. Запущенная рана воспалилась, и руку пришлось отнять выше локтя. Операция происходила на глазах у выстроившихся солдат под дробь барабанов.

Голландцы сначала радушно встретили помощь, но вскоре стали тяготиться беспокойными гостями и подумывали о посылке их за пределы Нидерландов.

Между тем готовилась почва для дальнейшего расширения войны. Войска Тилли вступили в Северную Германию. Зверствами по отношению к протестантскому населению они на этот раз превзошли все то, в чем обвинялись солдаты Мансфельда и Христиана Гальберштадтского. Деревни пустели при их приближении, население массами бежало в переполненных лодках вниз по Везеру.

Католические правители, и в первую очередь Габсбурги, хотели использовать победы Тилли для того, чтобы решить в свою пользу давние споры и прибрать к рукам северные епископства.

Однако более, чем сами немецкие князья, обеспокоились успехами Тилли соседние державы. Именно желание провести контрреформацию как можно полнее и облегчило иностранцам вмешательство в войну и привело к оттеснению внутринемецких раздоров на задний план интересами великих держав. Англия, Франция, Голландская республика, Швеция и Дания сочли, что события привели к недопустимому увеличению мощи испанской и австрийской монархий.

Ослабление внутренней борьбы во Франции позволило новому руководителю французской политики кардиналу Ришелье более активно выступить на международной арене. Имя Ришелье хорошо известно не только историкам, но и широкому кругу читателей популярной и художественной литературы и зрителям кинофильмов. Этот выдающийся деятель сумел почти двадцать лет управлять французским государством, не имея никакой другой непосредственной опоры, кроме личного влияния на короля Людовика XIII. Это не было легким делом. Самолюбивый король заставлял считаться со своим мнением, а его изменчивое настроение могло в любую минуту дать перевес многочисленным врагам первого министра.

Людовик частенько тяготился влиянием Ришелье и подчинялся ему только потому, что кардинал находил за короля решения сложных вопросов внутренней и внешней политики. Король стремился править сам, но именно поэтому он нуждался в умном советнике и не мог заменить его менее способным человеком. Людовик отбросил бы Ришелье в тот момент, когда правительство стало терпеть тяжелые и явные неудачи. Отсюда такая осторожность в твердой и последовательной политике кардинала. Не торопясь вступать в большую войну с Габсбургами, Франция отправила пока что свои войска в Граубюнден и Вальтеллину.

Но особенно не терпелось вмешаться королю Дании Христиану IV.

Одаренный от природы, энергичный, смелый и обладавший отличным здоровьем, он получил в детстве хорошее образование, изучил кроме датского и немецкого языков также латинский, французский, итальянский и испанский, увлекался математикой, архитектурой и музыкой. Морское дело Христиан знал в совершенстве, изучив его сначала на небольшом корабле, плававшем по озеру. Позже король принимал участие в настоящих морских походах и неоднократно рисковал здоровьем и жизнью в морских сражениях так же, как и в операциях на суше.

Необычайно разносторонний, Христиан IV выучился конструировать морские суда, занимался фортификацией и артиллерией, много работал в своей химической лаборатории, завел ботанический сад.

При всем том Христиан IV не был деятелем крупного масштаба. Его бурная энергия растрачивалась на мелочи. Вникая во все детали управления, Христиан зачастую упускал из вида важное и подавлял инициативу подчиненных. Очень простой в обращении, посещавший верфи и работавший здесь как простой плотник, датский король оставался аристократом до мозга костей, чуждым интересам и желаниям простого народа.

Христиан IV усердно организовывал торговые компании, и датские моряки и купцы обосновывались в Америке и Африке. Но гораздо больше, чем далекие заокеанские владения, интересовали датских феодалов Балтика и Северное море. Старинный враг Дании Ганза агонизировала, а все растущая торговля между Западом и Востоком Европы обещала большие доходы тому, кто будет господином Балтийского и Северного морей. В Германии датскому королю принадлежала Голштиния.