Письма в Лондон

- Пап, я думаю, будет лучше, если поеду я! – решительно заявила Маша. – Если что, я смогу оказать ей должный уход.

- Но может и мне стоит…

- Нет, пап. Я сегодня же вылетаю. Если что, я тебе сообщу.

Маша положила трубку и поймала удивленный взгляд Антона. Он спросонья, с разлохмаченной челкой, непонимающе смотрел на нее и ждал объяснений.

- Бабушке плохо. Я должна лететь в Россию.

- Да. Когда?

- Как можно раньше. Займись, пожалуйста, билетами, я пока свяжусь с Эдвардом, скажу, что возьму на пару недель отпуск за свой счет.

- Хорошо. -  Поднимаясь, ответил Антон.

В этом был весь Антон. Ему не надо было что-то объяснять, он все понимал с полуслова и исполнял в кротчайшие сроки. Маше Ингода казалось, попроси она его достать ей с неба луну, он не теряя ни минуты, займется этим вопросом, и сделает все от него зависящее, чтобы исполнит ее желание. За это она и любила его. Не страстной любовью. А любовью правильной, благодарной.

Вечером Маша уже летела в Россию, как всегда в салоне первого класса, на комфортабельном самолете немецкой авиакомпании Люфганза, где учтивая стюардесса буквально замучила ее своим вниманием. После пересадки, Маша вопреки своим желаниям, притворилась спящей, спрятавшись за плотной повязкой для глаз.

Приземлившись в России, Маша на такси доехала до дома, где выросла и провела свое детство. Она не ощутила того трепетного волнения, которое непременно посещает людей возвращающихся на родину. Наверно она никогда не считала Россию своей родиной.

Поднявшись на третий этаж, Маша позвонила в соседскую дверь. После ворчливого бурчания, дверь открыла баба Нюра и, рассмотрев в Маше знакомые черты, тепло улыбнулась, пропуская гостью в квартиру.

- Девочка. Вернулась. – только и вымолвила баба Нюра.

- Здравствуйте, баб, Нюр. В какую больницу увезли бабушку?

- В городскую. Через два квартала. На кардиологическом она. А ты даже с дороги не отдохнешь? Устала ведь, небось? Рань то такая.

Машу всегда умилял деревенский говор бабы Нюры, но слушая наветы бабушки, быть всегда учтивой и понимающей, она старательно сдержала улыбку.

- Не устала, баб Нюр. Молодая еще, успею отдохнуть.

- А ты смотри, какая красавица стала. Прям иностранка. Если бы на моих глазах не выросла, не узнала бы.

- Спасибо. Вы тоже не изменились. Как были, какой я вас помню, такой и остались.

Баба Нюра кокетливо рассмеялась.

- Ты  вещи-то проноси, и езжай, на автобусе…

- Я на такси.

- Ой, прости, бабу дуру, - скрипучим смехом заразилась баба Нюра, - Я же бабка советского союза, так  вашим буржуазным привычкам не наученная. На такси то оно и быстрее будет.

Маша натянуто улыбнулась. Разговор затягивался, а ей не терпелось поскорее увидеть бабушку. Они конечно виделись несколько раз с того дня как Маша покинула Россию, но в последнее время бабушка неохотно покидала родной город, а у Лондонских родственников катастрофически не хватало времени, навестить одинокую старушку. Прошло наверно не меньше трех лет, со дня их последней встречи.

Баба Нюра поломанным карандашом нацарапала на листочке адрес больницы. Маша сердечно поблагодарила ее и вышла.

Такси она поймала без затруднений. Только успела поднять руку, как перед ней затормозила дряхленькая девятка, и улыбчивый дедуля довез пассажирку до места. Маша давно отвыкла от неприкрытой нищеты России, перемешанной с кричащей роскошью новых поколений.

Бабушка лежала в новом, только отремонтированном корпусе больницы. В просторной палате с высокими окнами. Маша вошла в палату, и сразу заметила свою старушку. Та лежала на узкой кровати, прикрывшись тонким одеялом, и бездумно смотрела в потолок. Бабушка сильно постарела за столь короткий срок. Маша подошла к ней и опустилась рядом.

- Бабуль. Привет. – Тепло поздоровалась Маша, поцеловала ее морщинистую руку.

Бабушка подняла на нее уставший взгляд и задумалась, а после, одарила внучку самой ласковой на свете улыбкой и дрожащим голосом произнесла:

- Люсенька, девочка.

У Маши на сердце похолодело. Ей не надо было читать историю болезни, чтобы понять -  у бабушки прогрессировала сенильная деменция, в простонародье – старческий маразм. И если не удастся старушку уговорить уехать в далекий Лондон, то придется Маше надолго остаться в России.

Маша погладила бабушку по щеке и упавшим голосом прошептала:

- Да бабуль, это я.

Бабушка выглядела вполне удовлетворительно, только появились глубокие морщинки на щеках и в глазах вспыхнул огонек озорной молодости, сопровождающий деменцию. Скоро бабушка не сможет даже принимать пищу без посторонней помощи. Просидев у койки до обеда, Маша приняла окончательное решение – она останется с бабушкой, до тех пока ей будет необходима помощь, или если говорить откровенно, до самой смерти.

Когда бабушка уснула, Маша вышла в коридор, и позвонила отцу.

- Да, солнышко, - с первого гудка ответил Витанский. – Как она?

- Плохо.

Тишина.

- Значит, мне все же надо ехать? – скорбным голосом констатировал отец. – Я доделаю дела и вечером прилечу.

- Нет, папуль, не настолько все плохо. У нее кратковременные потери сознания и пространственная дезориентация, но физически она полностью здорова, я просто хочу сказать… - Маша пыталась подобрать слова, понимая, что мужу сообщать новость будет намного сложнее, чем отцу. – Я останусь в России, на какое-то время. Пока буду  нужна ей.

- Нет. Это бессмысленно. Мы можем привезти ее в Лондон….

- Пап, ты же помнишь, как она относится к Лондону? Переезд может ухудшить ее состояние.

- Мы наймем ей сиделку, в России.

- Для нее только я могут стать самой лучшей сиделкой. Она вырастила меня, пока у нас были трудные времена. Посвятила мне свою жизнь. Теперь я, в минуты ее слабости просто обязана быть рядом.

Витанский тяжело вздохнул, но все же принял аргументы дочери, признав их логическими.

- А как же твоя работа?

- Я могу работать в России, не думаю, что они откажутся за их зарплаты от такого высококвалифицированного специалиста, как я. – Без лишней скромности рассмеялась Маша. – Сейчас подойду к главврачу и поговорю с ним.

- Да, родная, и спроси у него реквизиты, перечислю им деньги на лечение. Последние картины хорошо ушли, одному мне столько денег не нужно. А им нужнее, это и так понятно.

- Я позвоню. – Ответила Маша.

Второй звонок она сделала в клинику, своему начальнику. После короткого диалога, они уговорились, что Маша берет бессрочный отпуск, и при желании всегда сможет вернуться на прежнее место работы. Решив все самые легкие вопросы, Маша набралась смелости, чтобы позвонить Антону. Она набрала номер, а сама скрестила пальцы.

- Да. – Прозвучал его голос. – Ты срочно? Я на совещании.

- Я срочно.

- Извини. Подожди минутку. Я выйду. – В трубке послушались приглушенные голоса и шаги. – Что случилось? Как бабушка?

- Я остаюсь в России. – Решительно заявила Маша.

- Ты что? – не понял Антон. – Что значит остаешься? На время? Пока она не поправится?

- Нет. Я остаюсь с ней до тех пор, пока буду нужна ей.

- Мария. – Серьезно начал Антон. – Ты хоть понимаешь, какой бред сейчас говоришь? Остаться в России? Где это видано? Что за глупости лезут тебе в голову.

- Я должна быть рядом с ней.

- Ты должна быть рядом со мной! В первую очередь, я твой муж. И говорю тебе, немедленно собирайся и возвращайся домой. Я и так достаточно вытерпел от тебя, но ты будто нарочно пытаешься испытать все мое терпение.

В голосе Антона звучали недовольные нотки, но Маша понимала, что если он любит ее, то дождется и после простит. А если решит разойтись, значит, такова была его любовь.

- Мария.

Маша молчала.

- Маш. Ты слышишь меня. Я говорю тебе, немедленно возвращайся.

- Нет. – Сухо ответила Маша. – Прости.

Она отключила связь и убрала телефон в сумку. Часто в их жизни случались вещи, которые Антон принимал с открытой улыбкой и всепрощением. Значит, ничего с ним не случится. Он как всегда поймет ее и простит. Просто ему нужно время свыкнуться с этой новостью.

На следующий день, Маша уже начала оформляться на работу в больницу. Конечно, главный врач был крайне удивлен, заполучив в хирургическое отделение лучшего специалиста из Лондона за символическую зарплату и с темными перспективами на карьерный рост. К тому же, через день, на счет онкологического отделения капнула круглая сумма евро, перечисленная анонимным благодетелем.

У Маши начались трудовые будни. С раннего утра она пешком приходила на работу, и первым делом шла навещать бабушку. Затем переодевалась в белый халат и шла на обход по палатам. Привыкшая работать с обеспеченными и благополучными людьми, первое время Маша вздрагивала и едва сдерживалась, при виде изнаночной стороны жизни родного города. Очень часто с травмами поступали люди из неблагополучных семей, пьющие и не представительного вида. Но с каждым днем, Маша все больше привыкала и теперь даже самые тяжелые травмы и ужасно запущенные люди, не казались ей чем-то запредельным.

Через неделю бабушку выписали домой, но Маша по просьбе главного врача, осталась в больнице, договорившись, что ей позволят изредка приводить бабушку на необходимые процедуры.

Шла вторая неделя работы в больнице, когда вечером, перед самым уходом, в ординаторскую вбежала медсестра и протянула Маше медицинскую карту. Маша сидела на диване.

- На осмотр. – слишком живо, сообщила Лиля.

- Лиль, а что никого больше нет? – устало спросила Маша. - Егор сегодня дежурит, пусть он осмотрит.

- Петрович сказал, отправить тебя. Марусь, ты сначала глянь кого к нам привезли, а потом уже отказывайся.

Маша заметила озорной блеск в глазах молоденькой сестрички и нехотя забрала у нее карту. На лицевой стороне, красивым подчерком, были выведены фамилия и имя: «Зуров Станислав». В ужасе распахнув глаза, Маша подняла на Лилю непонимающий взгляд.

- Это он? – почти испуганно спросила Маша.

- Да. – Радостно воскликнула девушка. – Ты представляешь, он! На игре повредил колено и сразу к нам. Сказали, что его врач просил вызвать тебя, если понадобится, просил даже из-под земли достать. Ты же у нас лучший специалист в городе.

- Я не пойду! – резко откинув папку, воскликнула Маша.

Лиля искренне удивилась.

- Почему? Маш, ты что, это же он. Звезда! Самый богатый и завидный холостяк года! Самый красивый и такой очаровательный. А его ямочки…

- Я не пойду. - отчетливо повторила Маша. - Пусть Егор идет, я его проконсультирую. По телефону, если надо!

- Хватит мне голову морочить. Иди. А то мне от главного влетит! – сердито надулась Лиля, и уже настойчивее всучила Маше карту.

Маша недовольно поднялась, застегнула халат, и бросила на Лилю недовольный и затравленный взгляд. Она жутко разволновалась, но не могла себя успокоить. Сколько времени прошло с их последней встречи?

«Пять лет» - с ужасом осознала Маша.

Роковой срок длиною в пять лет. Что же случится на этот раз? Догадывается ли Стас, что после стольких лет, судьба вновь решила свести их? Может и не догадывается. Ведь после замужества Маша взяла эстонскую фамилию Антона – Артэ, и стала Марией Артэ. Наверняка Стас даже не подозревает, что теперь она живет в России и тем более не предполагает, что работает она в рядовой больнице.

В хрупкой надежде остаться неузнанной, Маша нацепила на нос чьи-то очки и стянула волосы в отвратительный пучок.

Стаса определили в единственную платную палату, которая находилась в конце длинного коридора.  Путь до палаты, Маша прошла на пределе. Руки ее дрожали, сердце глухо отбивало сумасшедший ритм, и даже вредный нерв под глазом, на правой щеке, присоединился к общей истеричной вакханалии и предательски задергался, хотя обычно это случалось только от хронической усталости, но никогда от волнения.

Маша остановилась перед дверью, набрала в легкие побольше воздуха, собралась с силами и толкнув от себя дверь,  вошла. Стас лежал на высокой койке, нога его торчала кверху, закрепленная на специальном устройстве. Стас играл на телефоне в очень шумную игрушку и не сразу заметил Машу. Только когда она подошла к нему и села на приставленный к койке стул, он отложил телефон и неохотно поднял голову. Встретив Машин взгляд, Стас на мгновение растерялся, но ничем не выдал своего удивления.

- Зуров, Станислав? – официально спросила Маша.

Стас кивнул. Маша приветливо улыбнулась и вежливо сообщила:

- Я ваш лечащий врач, Мария Николаевна.

- Машка. – Не отрывая взгляда, произнес Стас. – Маша, Маша, года идут, а ты все та же…

Маша не сдержала доброго сарказма:

- И ты рифмоплет, совсем не изменился.

- Да и такая же и осталась. – Задумчиво повторил Стас. - Только в глазах что-то новое появилось. Отчужденность вроде или может…

- Опыт? – Помогла ему Маша.

- Может и опыт.

Маша отложила карту и поднялась.

- Можно я осмотрю твое колено?

Стас кивнул и откинул одеяло. Маше хватило одного взгляда, чтобы понять - дело серьезное. Колено покраснело и разбухло до размеров футбольного мяча. Даже старые швы натянулись до такой степени, что казалось, вот-вот лопнут. Маша с сочувствием посмотрела на Стаса. Осторожно коснулась его ноги и ощупала травмированное место. Стас, не отрываясь, следил за ее движениями. Взгляд его упал на безымянный палец и он сразу заметил обручальное кольцо.

- Ты до сих пор с ним? – В его голосе прозвучала грусть.

Маша села на стул, положила на колени карту и начала что-то записывать. Стас внимательно следил, как быстро ручка бегает по строкам.