Помоги проекту - поделись книгой:
– Тебе все равно придется вернуться в Англию, – заметил Арчи, – даже если ты сойдешь на Мадейре.
– Не придется, – возразила я. – Останусь здесь. Найду работу.
– И кем же ты намерена работать? – скептически поинтересовался Арчи.
В те годы женщине действительно было трудно найти работу. Сперва ее содержал отец, потом муж, вдова жила на то, что ей оставил покойный супруг или давали родственники. Женщина могла пойти в компаньонки к пожилой даме или устроиться бонной к детям. Но я быстро нашлась:
– Пойду в горничные, – ответила я Арчи. – Причем с большой охотой.
Горничные были нужны всегда, в особенности если могли похвастаться высоким ростом. Высокая горничная без труда нашла бы место – почитайте хотя бы “Клуни Браун”, замечательную повесть Марджери Шарп, – к тому же я была уверена, что обладаю всеми необходимыми навыками. Я знала, какие бокалы ставить на стол. Могла открыть и закрыть входную дверь. Умела чистить серебро: дома мы всегда начищали серебряные рамки для фотографий и фамильные драгоценности. Еще я могла прислуживать за столом.
– Да, – слабо проговорила я, – пожалуй, буду горничной.
– Что ж, – ответил Арчи, – доберемся до Мадейры и решим.
Но когда мы пришли на Мадейру, я так ослабла, что не могла даже подумать о том, чтобы встать с постели. Мне казалось, единственный выход – остаться на корабле и через день-другой умереть. Однако после того, как мы часов пять или шесть простояли на Мадейре, мне вдруг стало значительно лучше. Следующее утро выдалось ясным и солнечным, на море штиль, и я гадала, как это всегда бывает с морской болезнью, из-за чего же устроила такой переполох. Ведь, в конце концов, ничего страшного не случилось: меня всего-навсего укачало.
Нет в мире пропасти шире, чем между теми, кто страдает от морской болезни, и теми, кого не укачивает. Никто из них не может понять состояние другого. Мне так никогда и не удалось привыкнуть к качке. Меня уверяли, что главное – потерпеть первые несколько дней, а потом все наладится. Это не так. Стоило подняться волнам, как меня снова принималась мучить морская болезнь, в особенности если качка была килевая. Но поскольку во время нашего круиза погода в основном стояла хорошая, я чувствовала себя прекрасно.
Агата на борту “Замка Килдонан”.
Пароход “Замок Килдонан” отчалил из Саутгемптона 20 января 1922 года и направился через Мадейру в Кейптаун, Анголу, Ист-Лондон и Наталь.
Дорогая мамочка!
Все очень хорошо: каюта отличная, очень просторная. Мне так нравятся мои фиалки. Береги себя, родная, я тебя очень люблю.
Напишу тебе с Мадейры.
С любовью,
Твоя Агата
Дорогая мамочка!
Не смогла отправить тебе с Мадейры веселое и интересное письмо, поскольку лежала пластом и чуть не умерла! Мне было очень плохо: сильная качка, все страдали от морской болезни. Арчи, Белчер и Хайам чувствовали себя превосходно, но мистеру Бейтсу и всем “леди” пришлось туго. Я всерьез подумывала о том, чтобы на Мадейре сойти на берег и отправиться домой или снять виллу и там перезимовать. За день до того, как мы пришли на остров, мне было совсем худо. Меня постоянно тошнило. Перепробовала все – от шампанского и бренди до крекеров и солений. Руки и ноги точно кололо иголками. Арчи привел доктора, и тот по чайной ложечке давал мне какие-то снадобья, что-то с хлороформом. Тошнота прекратилась, но еще сутки нельзя было ничего есть, а потом нужно было выпить крепкого говяжьего бульона. Когда мы пришли на Мадейру, Арчи вывел меня на палубу и напоил бульоном, а я чуть не плакала: вокруг было так красиво! Я и представить себе не могла. Мадейра похожа на раскинувшееся посреди моря плато Киндер-Скаут[2]: зеленые холмы и ущелья с ютящимися на них домами, точь-в-точь Аппер-хаус[3] или даже Дартмут[4]. Было пасмурно, так что в ясную погоду, должно быть, все еще красивее. Разумеется, сойти на берег я не смогла, а жаль.
Но потом мне стало гораздо лучше, и сейчас я чувствую себя прекрасно, радуюсь жизни, купаюсь, ем и просыпаюсь по утрам такой же бодрой, как и на суше.
Я стану вести для тебя нечто вроде дневника: писать понемногу каждый день. Нечего и говорить, что Белчера единогласно выбрали председателем спортивного комитета нашего парохода. Пассажиров не так уж и много. Очень славный моряк по фамилии Эшби, который возвращается в Кейптаун на свой корабль (в Торки он с миссис Твидейл ходил в дом с привидениями); затем очаровательная мисс Райт из какого-то колледжа в Южной Африке, очень жизнерадостная особа; некая мисс Голд, самая худая девушка, которую я когда-либо видела, похожая на Мадонну Боттичелли, и толстяк по фамилии Сеймелс с милейшей женой и детьми. Он большая шишка, разводит страусов, и у членов миссии назначена встреча с ним. Старшего механика, за чьим столом мы сидели, мы научили поднимать бокал “за успех миссии”, что он и делает, бормоча себе под нос: “Интересно, что же это за миссия такая. Вроде религия тут ни при чем”.
Хайамы милы, но скучны. Ничем не интересуются: не играют в кольца, ни в чем не принимают участия. Мы с Арчи хватаемся за все сразу. Вчера выиграли свое первое состязание: к нашему полнейшему изумлению, одолели двух бельгийцев, которые успели надоесть всему пароходу тем, что день-деньской метали кольца, не давая поиграть другим. Наша победа вызвала всеобщий восторг. Другие пассажиры подходили к нам и говорили: “Мы слышали, вы обставили этих даго! Молодцы!”
“Наш майор Белчер”.
Агата.
Арчи в тропическом костюме.
Белчер уморительно рассказывал о визите к королю[5]. Приехав во дворец, он непринужденно болтал с Уигрэмом, как вдруг к нему подошел ливрейный лакей и негромко поинтересовался: “Какие запонки изволите сегодня надеть, сэр?” – “Мне все равно, – ответил Белчер, – любые”, на что лакей взволнованно прошипел: “Я не могу найти никаких!” “Разумеется, пришлось вынуть из манжет латунные запонки, которые были на мне, и протянуть ему. Ужасно неловко получилось!” Король был очарователен и держался непринужденно, а у королевы был полный перечень дам, которые сопровождают участников миссии, и она отметила мою книгу. Принцесса Мария ничуть не унылая, напротив, очень весела, а вот Лесселз[6] зануда каких поискать: за все время слова из себя не выдавил и глушил шампанское. Только и разговоров было, что о “нашем мальчике”. Королева призналась: “В Австралии моему мальчику подарили тридцать пять деревянных шкатулок, и он не знал, что с ними делать. Превосходное дерево, но работа ужасная”. А король рассказал историю о том, как Хьюз с принцем катались по Сиднею. “Выехал он в цилиндре, но когда добрались до окраин, выудил из-под сиденья котелок, а в трущобах уже был в клетчатой кепке!” Очень тепло отзывался о Сматсе[7], сказал, что Белчер напоминает ему Редмонда[8], и, что будь тот жив, дела в Ирландии сейчас шли бы совсем по-другому. На прощанье Белчеру подарили двух фазанов, и мы вчера вечером съели их на ужин, который был подан весьма торжественно, с большими церемониями!
На борту “Замка Килдонан”.
Капитан сэр Бенджамен Чейв, кавалер ордена Британской империи 2-й степени, старший помощник мистер Д. Николл и главный инженер мистер А. Мунро.
Сейчас очень жарко, в море прыгают стаи дельфинов, а только что я заметила летучую рыбу! В среду мы прошли Тенерифе, а вчера вечером видели огни островов Зеленого Мыса. Теперь суши не будет до самого Кейптауна.
Сегодня у нас были детские спортивные соревнования, и мне поручили раздавать призы. Этой чести я удостоилась благодаря Белчеру и вопреки притязаниям миссис Блейк (жены капитана “Королевы Елизаветы”). Б. заметил, что я как жена полковника равна ей по положению, к тому же, в отличие от миссис Блейк, проявляю интерес к спортивным играм! У миссис Блейк забавный вид, она дни напролет разговаривает с худым, долговязым и загорелым уполномоченным по Ньясаленду[9]. Надеюсь, нам с ней удастся пообщаться: мне нравится, как она выглядит.
Миссис Блейк.
Вчера вечером мистер Хайам и мистер Сеймелс устроили длительную и таинственную дискуссию о свиной коже. Х. заявил, что ее не существует, С. утверждал, что она есть и он лично покажет ему шкуры. На это Х. откликнулся: “В таком случае покажите мне, как свежуют свиней!” С. сдался и ответил, что не может продолжать беседу при дамах. Я и подумать не могла, что свиная кожа – такая щекотливая тема. Что же тогда говорить о трепангах!
Мистер Эдж.
Мы с Сеймелсом несколько раз играли в бридж. На один роббер уходило по меньшей мере три часа, потому что Сеймелс с Белчером то и дело объявляли больше взяток и удваивали ставку. В общем, скорее Белчер давит на Сеймелса, чем наоборот. С. пообещал мне нечто изысканное в страусовых перьях, если мы приедем в Порт-Элизабет. Теперь вот жду, когда кто-нибудь спросит, люблю ли я бриллианты и золотые самородки!
С нами плывут голландцы, семейство Фичардт; кажется, она дочь президента Штейна[10]. Они терпеть не могут англичан. Белчер вчера целый вечер с ними разговаривал, а сегодня утром описал результаты беседы в своем дневнике и послал “выдержки” королю! Мы должны отправить из Южной Африки свадебный подарок принцессе Марии; Белчер обещал королеве альбом с фотографиями достижений миссии!
Еще с нами плывет некто мистер Эдж, пожилой богатый холостяк, который целыми днями фотографирует. Он девять раз ездил в Кейптаун и обратно, причем ни разу не сходил на берег: ему нравится само путешествие.
Каждый день весь корабль, затаив дыхание, ждет “розыгрыша” ставок на суточный пробег. Один билет стоит шиллинг, и если написать число, охватывает азарт.
Мистер Мэйн.
Я практически каждый день пишу число. Сегодня мне повезло, и его продали с аукциона за фунт. Я не полагаюсь на удачу и никогда не покупала билетики, отдавала за сколько дадут – и, как оказалось, успешно. Но Арчи вчера купил билетик за 25 шиллингов и получил второй приз – 5 фунтов 15 шиллингов! Со всеобщего одобрения аукционистом всегда выступает Белчер, а Сеймелс (в ужасном зеленом костюме в белую полоску – вылитый клоун!) ему помогает. В торгах активнее всего участвует коротышка-американец по фамилии Мэйн. Он довольно мил, прекрасно танцует, занимается “зерновыми элеваторами” (что это – для меня такая же загадка, как для тебя “сыр с наполнителем”). Вчера вечером у нас был бал-маскарад. Мэйн очень серьезно отнесся к выбору костюма: “У меня есть костюм 1840-х годов, еще один 1830-х и костюм 1820-х!” В конце концов остановился на костюме 1840-х годов. Мое платье вакханки имело большой успех, а Белчер взял напрокат у Барбера чудесный костюм Чу-Чин-Чоу[11], который отлично сел на его крепко сбитую фигуру, так что выглядел майор уморительно – и, разумеется, выиграл первый приз.
Джек и Бетти, акробаты из дуэта “Воздушная сенсация”, выступают на корме.
Поделиться книгой: