Темная лошадка

— Как я все это понимаю, господин Кутепов не хочет форсировать следствие, не хочет теребить детективов, но желает чтобы совесть была спокойна. Я, так сказать, — компромиссный вариант. Если что и нарою, то в его огороде. Ферштейн? А Туполев так вообще меня использует…

— А то, — кивнула Дуся. — Проблема-то в чем? Не хочешь снова таскать для него каштаны из огня?

— Не особенно.

— Тогда плюнь.

— Неловко.

— Интеллигентские комплекс девочку мучают, — усмехнулась Колбасова. — Свалившееся богатство надо отрабатывать… — Прищурилась на мою пригорюнившуюся персону, подруга стала вдруг серьезной: — Выпей водки и выдохни. На мой взгляд, все нормально и логично. Туполев обязан людей грамотно использовать. Грамотно подбирать исполнителей и заставлять их работать. Или… ты считаешь, что у вас исключительные отношения? — Я покраснела и опустила голову. — И не надейся, у Назара не бывает исключений. Он прогматик, а не лирик. Кстати, давно хотела с тобой поговорить на эту тему, да все руки не доходили… — Толстые руки Дианы сложили внушительный бутерброд — белый хлеб, майонез, ветчина, снова майонез, сыр и пучок зелени. — Как думаешь, почему он подарил тебе «лимон» баксов?

— Восемьсот евро, — скромно поправила я.

— Без разницы, — чавкнула Дуся и задумчиво пробасила: — Не думала, что все так запущено… Давай-ка выпьем, подружка.

Мы приняли на грудь, закусили кто чем — я долькой огурца и сардиной, Диана половиной бутерброда, — и минут несколько благотворно пропитывались градусами.

— Так вот, подруга. Этот «лимон» Назар не тебе подарил, а отнял его у Белки. Сечешь? Деньги Кирилла он не мог взять себе.

— Почему? — вскинув голову, вступила я.

— Не комильфо. Но Белку наказать стоило. А тут и ты подвернулась кстати.

— А мама?! Деньги Кирилла могла взять Ирина Яковлевна…

— А отдать деньги маме, все равно, что отдать себе, — отчеканила Диана. — Туполев единственный наследник. Так что еще не известно кто кому больше должен. Ты вполне геройски заслужила мильён и избавила его от головной боли, — никто в городе не пикнет «Назар бывшую родственницу ограбил!» — а Белка наказана. — Дуся любовно посмотрела на бутерброд и буркнула: — Каков паршивец, а? Блеск, а не паршивец!

И принялась за закуску.

Я же тупо смотрела на пустые стопки и привыкала к новому положению вещей. Колбасова редко ошибалась в прогнозах и анализе. Она наблюдала за мной повеселевшим взглядом и, наконец, произнесла:

— Очнись, дуреха. Я для чего тебе все это говорю? Для того чтобы ты прекратила чувствовать себя обязанной. Назар классически разрулил ситуацию. Развел.

«Какое емкое современное слово-понятие — „развел“, — почему-то отстраненно подумалось мне. — Как две половинки моста — вроде все разрушил, а вроде и нет — временное состояние…»

— Кстати, — донеслось из дусиного уголка. — Ты об Ульяне слышала?

Я оторвала от стопок мигом потяжелевший взгляд и метнула его в Колбасову. Ульяна была табу. Запретная тема. Я знала, что у Туполева есть, как бы сказать, «карманная девушка», но никогда и ни с кем этого не обсуждала. Попробовала как-то спросить самого Назара, но тот ответил кратко — мы друзья и никаких обязательств, — и показал взглядом, что распространяться далее не намерен.

— Знаю, — задрав подбородок, ответила я. — Он нормальный мужчина и не бегает по проституткам.

— Нормальный, — легко согласилась Дуся. — И всех — имеет.

Диана была хорошо знакома с семейством Туполевых через ту же Беллу. Но я впервые слышала от нее нечто серьезно негативное о Назаре, если не в словах, то хотя бы в интонации. Видимо, Колбасова всерьез прониклась моими «комплексами» и изо всех сил лечила их оплеухами.

— Ты хочешь, что б я послала Туполева к черту? Не старайся так, Дусь, а? Я к тебе не за психоанализом пришла, а за советом. Скажи лучше, ты сама согласилась бы поселиться в чужом доме, совать нос в чужие дела…?

Дуся отложила второй недоеденный бутерброд, подумала полторы секунды и честно ответила:

— Я бы согласилась. Но это я. У нас с тобой разные весовые категории, ты в коленках слабее…

— Ты меня дразнишь или снова обидеть хочешь?

— Прости. Я плохо выразилась. Сонечка, я дышу интригой, это моя стихия. Меня и звать не надо, я сама напрошусь.

— Значит — соглашаться.

— Хочешь чего-то доказать? — слабо усмехнулась Диана. — Тоже мне, Дон Кихот выискался. Подумай еще немного…

«Дон Кихот» после «слабых коленок» добил меня окончательно — ну что за мерзкий характер, вечно все из меня наперекор лезет! — и решительно тяпнув из наполненной Дусей рюмки, сказала:

— «Безумству храбрых», это про меня.

Несколько лет назад в нашем городе построили первую высотку — двадцать семь этажей из красного кирпича плюс пентхауз, напоминавший снизу плоскую коробку из-под торта «Птичье молоко». Снизу пентхауз казался лилипутским, насквозь стеклянным домиком для игрушек. Эфемерным и несерьезным.

На самом деле современные Карлсоны обустроили свою крышу с пятизвездочным шиком. Отвечаю за каждую звезду, поскольку имею право судить, — меня десатировали непосредственно на крышу. С полным набором «итальянских» чемоданов, вызубренной легендой и толстой тетрадкой в клеточку, в которую я, как всякий путный детектив собиралась поименно заносить фигурантов, их привычки, несуразности и подозрительные странности. Позже, эта тетрадка предполагала быть украшенной хитроумными схемами, стрелочками и вопросительными знаками. Но в первый день я лишь начертила схему непосредственно жилища. (Дабы детектив не запутался в дверях и коридорах. Не перепутал спальни и не бегал вместо туалета в кладовую.)

Так что, следствие я начала с дома.

Пентхауз и весь последний этаж целиком Кутепов выкупил еще три года назад. На крыше он поселился с женой, дочерью, сыном и его няней, «подвал», то есть две объеденные трехкомнатные квартиры на двадцать седьмом этаже отдал родственникам по линии первой жены Елены — семье Стрельцовых. После всех «апрельских» несчастий Михаил Петрович решительно превратил свой дом в неприступную крепость. У жильцов пентхауза имелся отдельный лифт, черная лестница оканчивалась железной дверью на двадцать седьмом этаже, заселенном исключительно доверенными людьми. Еще одну, купленную в расчете на замужество Ренаты двухкомнатную квартиру сдавали знакомым второй жены Михаила Петровича — Хорским.

Побегав по закоулкам «подвала» и крыши и начертив план, я, буквально сразу пришла к мысли — стащить отсюда что-либо, включая пистолет, практически невозможно. Если ты не свой.

Придя к такому выводу, я засела за клетчатую тетрадочку и принялась скрупулезно вносить в нее данные.

И так. Хозяин крыши — Михаил Петрович Кутепов. Крупный, лысоватый мужчина лет пятидесяти, настоящий полковник. Ретроград. Как подозреваемый — абсолютно бесперспективен.

Его новая жена — Бьянка. Тридцати шести лет (сказать по правде, на вид — все тридцать семь), жгучая брюнетка, отставная танцовщица фламенко. Средний рост, весьма крепкое телосложение и гладкая прическа из блестящих смоляных волос. Лицо довольно грубой лепки, но положение спасают огромные черные глаза в пушистых ресницах и алая помада.

Рената — дочь Кутепова от первого брака. Темпераментная девица вороной масти с поразительно светлой матовой кожей и голубыми глазами. Красива. Рост примерно мой — метр семьдесят пять, надменна и вспыльчива.

Рената, как объяснил мне во вторник Туполев, самый богатый человек в семье Кутеповых. За полгода до гибели Елены, Михаил Петрович, дабы доказать ей нерушимость брачных уз, — он тогда сильно подозревался в шашнях с Бьянкой, — перевел на ее имя большую часть своих активов. Елена же никак не собиралась умирать в сорок лет и составила завещание в пользу сына и дочери, при чем оба они наследовали друг другу. Таким образом, после смерти мамы и брата Рената стала богаче своего отца раза в полтора. А то и больше.

После женитьбы на Бьянке у Михаила Петровича родился еще один ребенок сын Миша, но о нем я в своей тетрадке ничего не писала, так как подозрений он у меня не вызывал.

Няня Миши-маленького — Светлана. Розовощекая деревенская деваха лет двадцати двух, которую Бьянка присмотрела еще будучи беременной: Светлана приходила в пентхауз с бригадой маляров и очень понравилась будущей мамаше разговорами о детках, — ах, какие карапузики! — и своем многочисленном семействе — я братишек и сестренок кучу вырастила! Пригласив маляра в качестве няни, отставная танцовщица ничуть не прогадала. Няня из Светланы, просто — блеск.

Спускаемся ниже. «Подвал» пентхауза. Семья Стрельцовых.

Глава семейства — Георгий Павлович. Полноватый в залысинах субъект с глазами перепуганной лани. Кто напугал? Пожалуй, жизнь в примаках и супружеские обязанности с женщиной, замораживающей куски льда одним взглядом.

Непосредственно «снегурочка» — Наталья Александровна Стрельцова. Таша. Несгибаемая дама с тростью в руках, домоправительница-экономка семейства Кутеповых. Именно ей, посылая меня на дело, Туполев посвятил небольшой вводный доклад.

Таша была актрисой и родной сестрой Елены Кутеповой. Одиннадцать лет назад, — театр закрыли на реконструкцию и труппу отправили в «отпуска», — Наталья Александровна нанялась в офис генерала Кутепова секретарем.

На офис произошло нападение. Бандитам под горячую руку попалась родственница-секретарша владельцев фирмы, и от Таши стали требовать шифр замка сейфа. (У налетчиков был наводчик в офисе, сообщивший, что Стрельцова шибко осведомленное лицо.) Ташу били, прострелили колено, но код замка она не сказала даже под пытками. Бандиты ушли несолоно хлебавши.

Что такое хромота для актрисы, поймет каждый — профнепригодность. Была бы Таша Комиссаржевской или женским воплощением Зиновия Герда, карьера состоялась бы и при хромоте, но Наталья Александровна не солировала на сцене. Она была вторым составом.

Пораженный героическим поведением родственницы генерал пригласил Стрельцову в экономки и объявил самым преданным человеком на веки вечные. Кутепов младший был с этим абсолютно согласен и, переехав на «большую землю» взял Наталью Александровну с собой.

Сын Натальи Александровны и Георгия Павловича — Митя. Шустрый молодой человек с хорошим аппетитом, приличными способностями и задатками настоящего бизнесмена. Страшно обаятелен, сверкающе остроумен, почему-то не бабник. Дамы на таком Мите должны гроздьями висеть.

Еще один член семьи Стрельцовых — няня Нюся. Милейшее создание. Любит поболтать чай с плюшками. Сама из себя маленькая, круглая и уютная как любимая диванная подушка. Воспитала еще Георгия Стрельцова, позже приложила руку к воспитанию Дмитрия, сейчас, пока Таша правит «крышей», руководит «подвалом».

Приходящая прислуга дома Кутеповых: повар Сидор Поликарпович (заслуженный кулинарный гений) и горничная Таисия (лет пятидесяти, скромная, непритязательная, неболтливая). Их, как возможных подозреваемых я практически не рассматривала — типаж не тот.

Далее следует упомянуть чету Хорских — Валерию и Алексея. Друзья Бьянки, танцоры, я их видела один раз издали и могу сказать — пара необычайно красива. Двухкомнатную квартиру в «подвале» они сняли на полгода благодаря протекции Бьянки. Кутепов им не сильно доверяет и кажется ревнует жену к их обществу.

Заселив два этажа фигурантами, — имеется в виду живописная схема в клетчатой тетрадочке, — я попробовала добиться расположения «родственников» и потерпела сокрушительное фиаско. Даже усилия «дяди Миши» Кутепова ни к чему не привели. «Итальянская» племянница на фиг не была нужна современным Карлсонам.

Лебезить я не стала, заняла позицию стороннего наблюдателя и начала рыть землю по порядку.

И если уж рыть по порядку, то стартовать следует от места преступления и знакомства с детективом Андрюшей.

На следующий день после того, как я поселилась в свободной гостевой спальне пентхауза, ко мне в комнату зашел «дядя Миша» и, обведя помещение и мои чемоданы взглядом, спросил:

— Ну, как устроилась?

— Спасибо, хорошо.

— Помощь нужна?

Я пожала плечами:

— Пока расправляюсь только с ручной кладью.

— Вот возьми визитку, — Кутепов протянул картонный прямоугольник, — здесь телефон детектива, занимавшегося расследованием убийства Яши. Его зовут Константин Федорович, он предупрежден о твоем звонке.

Никакой Константин Федорович встречаться со мной не стал. К назначенному месту вместо себя он отправил помощника. Невысокого, худощавого и очень серьезного паренька:

— Андрей Витальевич, — представился он, — можно просто Андрей.

Парнишка был так непростительно молод, что я невольно прозвала его про себя «Андрюшей».

Встречались мы в холле гостиницы, где произошло убийство Якова Семеновича Коваленко. Я чувствовала себя неуютно, Андрюша выглядел тоже не убедительно, в своей стихии пребывал только администратор, сопровождающий нас до нужных апартаментов. Он оставил ключи на пластмассовой бомбочке с вензелем из трех цифр, с едва заметной усмешкой, пожелал успехов и быстро потопал по длинному, укрытому ковровой дорожкой коридору.

— Константин Федорович очень занят сегодня, — прежде чем приступить к рассказу, оправдал коллегу Андрюша, — но я работал вместе с ним, так что смогу ответить на все ваши вопросы.

Мир мужчин-профессионалов категорически отвергал женщин-сыскарей.

«Интересно, в каком качестве им была рекомендована Софья Николаевна?» — подумала я, но спрашивать не стала, так как сама не любила пустой болтовни и сразу приступила к делу:

— Расскажите, пожалуйста, по порядку обо всем, что здесь произошло.

Андрюша достал блокнот и, сверяясь с записями, начал:

— Коваленко поселился в этом номере одиннадцатого апреля. — Мы бродили по просторному двухкомнатному номеру люкс, состоявшему из спальни и гостиной-кабинета. Спальня меня интересовала мало, а вот комната с письменным столом и комплектом мягкой мебели, расставленной вокруг низкого овального столика, требовала самого внимательного отношения. Как обмолвился раньше Туполев, тело Якова Семеновича было обнаружено именно здесь — в кресле за письменным столом. — Труп приятеля обнаружил Михаил Петрович Кутепов, явившийся сюда ровно в 18:00, по предварительной договоренности.

— Он не опоздал? — я ходила по комнате, шевелила гардины и чувствовала себя ищейкой, принюхивающейся к старым следам.

— Нет. Он пришел минута в минуту. Медэксперт сказал, что убийство произошло примерно в это время, по словам самого Кутепова, когда он вошел в номер, кровь, еще пульсируя, вытекала из ран на голове. Когда Михаил Петрович вошел, вероятно, Коваленко был еще жив.

— Он успел что-то сказать? — быстро спросила я.

— Нет. Точнее, врядли. Оба выстрела были произведены в голову, лицевые нервы сильно повреждены, так что при всем желании Яков Семенович не смог бы произнести ничего членораздельного.

— Убийцу кто-нибудь видел? Точнее, кто-нибудь заметил какое-либо подозрительное лицо?

— Нет.

— В гостинице ведется видеонаблюдение?

— Только в холле на первом этаже. На остальных этажах, нет.

— Запись видеонаблюдения что-нибудь дала?

— Нет. В тот день, в шесть часов вечера в гостиницу заселялась группа иностранных туристов, и выезжали две группы соотечественников. Там такой бедлам был… — Андрюша махнул рукой, — Все ходили туда обратно, вносили-выносили вещи…Человек шестьдесят бродили по холлу… бесполезные усилия. Туристы разъехались, никого, ни к чему не привязать.

— Но ведь на каждом этаже напротив лифта сидит горничная! Как она могла проглядеть визитера?

— Пойдемте, я вам кое-что покажу, — вяло сказал Андрюша, вывел меня из номера и повернул в сторону, противоположную лифту. Буквально через две двери, коридор заканчивался выходом на пожарную лестницу. — Убийца мог пройти здесь, и хотя горничная утверждает, что никуда не отлучалась со своего места, убийцу она могла просто не заметить. Выход на пожарную лестницу почти не просматривается от ее столика.

— Двери на лестницу всегда открыты? — разглядывая широкие пролеты, спросила я.

— Конечно. Это предусмотрено планом эвакуации людей на случай пожара.

Мы вернулись в номер, я приказала себе быть показательно храброй и невозмутимой, приблизилась к столу и села в кресло, на котором почти месяц назад был обнаружен труп мужчины.

Села, внутренне содрогнулась и поймала в глазах собеседника смешинку.

— Андрей, покажите, пожалуйста, на мне, откуда и как были произведены выстрелы.

Детектив взял с дивана довольно пухлую подушку-думочку, — к этому углу дивана я оказалась почти спиной, — прошел сзади вдоль штор и, приложив подушку пониже скулы, два раза сказал «бах!».

— Вот так или примерно, все и произошло.

— Я слышала, что наволочка лопнула и засыпала пухом весь номер?

— Да. И благодаря этому, с Михаила Петровича сняли все подозрения. Пух успел осесть на пол. А когда Кутепов закричал, дежурная по этажу вбежала в номер буквально через пару секунд. Она видела, как гость прошел от лифта до двери, за это время он не успел бы ни избавиться от пистолета, ни, тем более, очистить костюм от перьев.

— Интересно, — пробормотала я, — а почему она не слышала выстрелов?

— Ну, во-первых, рядом с ней на столе всегда тихонько играет радио, а во-вторых, проводился следственный эксперимент — заглушенные подушкой выстрелы можно услышать от ее стола, только внимательно прислушиваясь. Коридор-то длинный, звукоизоляция в гостинице хорошая…

— Но появление на этаже Кутепова она точно заметила?

— Конечно. Ее столик стоит напротив дверей лифта.