Помоги проекту - поделись книгой:
Он сделал паузу и, серьезно глядя мне в глаза, добавил.
— Я вообще всегда делаю только то, что мне нравится. Понимаешь?
Флаер взлетел, и внизу остались маленькие фигурки провожающих. Гастон, Анфиса, даже Данимир… Не было только Ильмаринена. Ну, что поделаешь, Куратор очень занят. Подготовка к визиту полиции, следователей… Что ему какая-то молодая агентша-стажер с ограниченным кругом полномочий?
Флаер набирал высоту, и исчезали в туманной дали башенки Тридевятого царства, хитрые переплетения коммуникаций Технологии. И где-то там остался загадочный человек в черном плаще, которого я больше уже никогда не увижу. Волшебное путешествие подошло к концу и, вероятно, совсем скоро два прекрасных мира исчезнут из памяти, растворятся среди других воспоминаний. Жаль…
Внизу раскинули крылья зеленые поля, разделенные серой вьющейся лентой. Все так же, как в день моего появления здесь. И в то же время все совсем не так. Вперед я летела в предвкушении сказки, а сейчас покидаю этот мир навсегда. Грустно…
— Ах, господин Куратор… Создатель… — задумчиво произнесла я вслух. — А я ведь так и не спросила, для чего же здесь нужна дорога…
— Для антуража, госпожа инспектор, — раздался из переговорного устройства насмешливый голос.
— Ильмаринен?!
— Он самый.
— Ты что, сидишь у аппарата и ожидаешь, не скажу ли я чего-нибудь? — удивилась я.
— Да нет. Просто решил быть вежливым и проводить дорогую гостью.
Я оглянулась — мою легкую машинку нагонял мощный черный флаер. Вот мы пошли параллельным курсом, и стеклянный колпак соседа пополз в сторону. Я тоже опустила стекло, и ветер радостно взбил мои волосы.
— Дай, думаю, доведу до места. А то мало ли чего… — крикнул Ильмаринен, улыбаясь.
Мои губы начали расползаться в ответной улыбке, а на душе стало радостно и пушисто…
Эпилог
Андрей Щербак-Жуков. Как это было и как могло бы быть
Именно случайности, большей частью невероятные, правят нашей жизнью.
Мир без Кира Булычева
Ощущение это пришло не сразу. Прошло уже несколько дней… Видимо, оно должно было вызреть, как-то сформироваться. Это была не грусть. И не скорбь. Ближе всего это ощущение было к отчаянию.
Я пришел вечером домой, сел на край дивана и задался вопросом: как можно жить в мире, где больше нет Кира Булычева? Я не могу похвастаться тем, что очень часто общался с ним. Хотя я знал, что могу позвонить в любой момент, последние несколько лет, кроме домашнего телефона Игоря Всеволодовича, у меня был и телефон мастерской, где он работал днями и который давался далеко не всем. Просто я знал о том, насколько занятой он человек, и чувствовал себя не вправе лишний раз отвлекать его — вдруг именно в этот момент он пишет какой-нибудь новый рассказ. Я хорошо помню, как Игорь Всеволодович почти по-детски жаловался на то, что его опять настоятельно зовут куда-то встречаться с детьми и что он и отказаться не может и очень жалеет о времени, которое будет потеряно, и силах, которые будут затрачены… Поэтому общение происходило в основном на каких-то семинарах или конвентах. Впрочем, и там не хотелось особенно досаждать ему. Да и какая разница, как часто мы встречались, — ведь все годы своей жизни я знал, что есть Кир Булычев, ученый, прозаик, кинодраматург, человек большого интеллекта и эрудиции, а самое главное — огромной порядочности и такта. Если к кому-то из наших современников применимо определение «человек эпохи Возрождения», то именно к нему. Если бы мне в школьные годы пришлось писать сочинение на тему: «С кого я хотел бы брать в жизни пример», я бы написал о нем. В то время меня привлекала его разноплановость и нежелание останавливаться на чем-то одном: успешный переводчик становится ученым, благополучный ученый начинает писать фантастическую прозу, популярный писатель-фантаст начинает работать для кино…
Для людей моего поколения Кир Булычев был ни с чем не сравнимой фигурой — казалось, он был всегда и везде! Одно из первых воспоминаний — 1979 год, «Звездолет на Вяте». Книг в те времена было мало. Особенно интересных. Особенно в провинции — свое детство я провел в Краснодаре. К тому же на его окраине, откуда до ближайшей серьезной библиотеки нужно было ехать не меньше часа. Поэтому я старался как можно больше всего выписывать — газеты, журналы. Без «Пионерской правды» тогда было нельзя — квитанция о подписке служила пропуском в школу. Но какой материал из тех времен удастся вспомнить сейчас, через четверть века? А я помню, хоть и не перечитывал с тех пор: «Пароль — Чарльз Диккенс, ответ — Оливер Твист». Таким образом герои повести «Звездолет на Вяте» спасались от козней пришельцев, которые умели принимать их вид. Книга «Приключения Оливера Твиста», надо сказать, у меня появилась намного позже — тогда же эти два сочетания слов для меня были подобны тайному коду, расшифровать который мне удалось лишь с годами. Повесть печаталась с продолжением, причем все обставлялось так, будто читатели помогают автору ее писать — этот нестандартный ход притягивал внимание наряду с увлекательным сюжетом… Через несколько лет этот же трюк был повторен с повестью «Ловушка», а еще позже — с повестью «Каникулы в космосе, или Планета Пять-Четыре». Все три раза успех был потрясающим — дети собирали газеты, подшивали вырезки, обменивались ими в школе…
Потом был журнал «Юный техник», который я выписывал несколько лет подряд. В нем печатались уже более взрослые произведения: «Два билета в Индию», «Геркулес и гидра», «Черный саквояж», «Фотография пришельца». Удивительное дело — с книгами Кира Булычева можно взрослеть! В его творческом багаже найдутся произведения на любой возраст — от 6 до 60.
Должен признаться, что читать фантастику в большом количестве я начал довольно поздно. Причину я уже указал выше — отсутствие поблизости надежного источника хорошей литературы. В те годы мне была доступна только махонькая библиотека, которая существовала при малосемейном общежитии Северокавказского Института Фитопатологии и располагалась на расстоянии двух домов от моего места жительства. Книги туда, похоже, последний раз поставлялись в начале 60-х. Хочу похвастаться, что уже тогда у меня был неплохой вкус: из всей до— и послевоенной фантастики мне понравились только «Плутония» и «Земля Санникова» Обручева. Еще я к тому времени прочитал «Затерянный мир» Конан Дойля. Третьим моим открытием в области фантастики был Кир Булычев. Уверенно могу сказать, я на нем вырос. На тех самых повестях, что печатались в «Пионерской правде» и «Юном технике», а потом на рассказах, которые выходили в замечательных научно-популярных журналах «Химия и жизнь» и «Знание — сила». Я вырос в семье биологов, поэтому такого рода литературы у меня в доме всегда было много. Первую книгу Кира Булычева я увидел уже в середине 80-х, хотя к тому времени уже больше пяти лет (для ребенка огромный срок!) числил его среди ведущих мировых фантастов.
Когда в кинопрокате появился фильм «Через тернии к звездам», я лишний раз убедился в правильности своего суждения. Ну, по чьему же сценарию может быть снят такой фильм? Конечно, Кира Булычева! Сказать, что в момент своего выхода в свет этот фильм был популярен, — практически ничего не сказать. На него по выходным дням ходили целыми семьями, а в будни старшеклассники сбегали с уроков. Фильм удивительным образом оказался в равной степени интересен и подросткам, и взрослым людям. Такое в кинематографе случается весьма редко. На Западе существует целое направление так называемых «фильмов для семейного просмотра» — «Один дома», «Бетховен» и др. — их смотрят дети вместе с родителями. Но так, чтобы один и тот же фильм вместе с родителями смотрели и подростки, настроенные на отрицание всего, что предлагает им мир взрослых…
Я хорошо помню вопрос кого-то из близких: «Ты уже видел „Через тернии к звездам“?» Сказано было не «Советую сходить на фильм» и не «Собираешься ли ты на него сходить?», а именно так — без доли сомнения, что этот фильм рано или поздно посмотреть необходимо. Можно сколько угодно говорить, что феномен этого, а также других фантастических лент режиссера Ричарда Викторова в том, что российский зритель в те годы не видел фильмов, которые снимались на Западе, а своего фантастического кино у нас не было. Неправда! Эти картины точно попали в ритм моего поколения. Нигде больше я не чувствовал той замечательной смеси лирики и оптимизма, веры в человека и обеспокоенности его судьбой. Дело же не в спецэффектах…
В один год с кинофильмом «Через тернии к звездам» на экраны вышел полнометражный мультфильм «Тайна третьей планеты». О нем я узнал из журнала «Наука и жизнь»…
Ну и, конечно, телефильм «Гостья из будущего». Его нам никак не обойти. Я подозреваю, что этот фильм превосходит все киношедевры всех киноклассиков вместе взятых по тому, сколько судеб он изменил! Обаяние булычевской Алисы Селезневой в этой картине вошло в резонанс с обаянием Наташи Гусевой, исполнившей эту роль, и образовавшаяся ударная волна была столь сильна, что разбила не одно мальчишеское сердце. Сейчас мне остается добавить к этому только признание: и я пострадал среди них… Зато именно с этого момента я уже стал активно искать книги Кира Булычева, а не дожидаться, когда что-нибудь новенькое выйдет в журналах или газетах.
Очень хорошо помню такую историю. Мой отец уезжал на какое-то генетическое совещание в Москву, и я категорически заказал ему привезти книг Кира Булычева. Вернувшись, отец обескураженно рассказал о том, как, потеряв надежду найти заказанные книги в обычных книжных магазинах, он зашел в букинистический — кажется, на Мясницкой. Он спросил: «У вас Кир Булычев бывает?» «Конечно, бывает! — радостно воскликнул продавец. — Только что видел его. Может быть, еще не вышел, посмотрите в антикварном отделе». Отец был удивлен: «Я имею в виду книги Кира Булычева…» «А-а-а, — сразу же погрустнел продавец, — книг его не бывает. А вот сам он частенько заходит…»
На почве увлечения произведениями Кира Булычева я нашел нового друга, с которым в отличие от остальных приятелей школьных времен поддерживаю взаимоотношения до сих пор. А тогда мы собирали все повести и рассказы любимого автора по газетам и журналам. Повторю: я жил тогда на окраине южного города Краснодара — рядом с моим микрорайоном был Комбинат строительных материалов, в просторечии — Рубероидный завод. Там действительно делали рубероид, а еще асбестовые трубы и что-то другое — полезное для строительства. Для нас же — мальчишек — он был настоящей Зоной. Территория завода была огорожена забором и охранялась сторожами, и мы лазили тут за приключениями. Это когда я был помладше… А когда вырос — заметил, что туда в качестве сырья для того же рубероида свозится со всего города макулатура. Туда-то мы с другом, которого, как и моего кумира, тоже звали Игорь, совершали экспедиции за недостающими номерами газет и журналов. Удавалось находить совершенно поразительные вещи! Например, нам посчастливилось найти полную подшивку «Пионерской правды» за 1976 год — с повестью «Заграничная принцесса»! Правда, макулатура на заводе хранилась прямо под открытым небом — так что вырванные из подшивки газеты пришлось старательно сушить. А потом произошло чудо, о котором мы не смели и мечтать. Перепрыгнув с одной кучи бумажного мусора на другую, я обнаружил лежащую на спрессованном блоке часть книги «Чудеса в Гусляре»! Его тоже пришлось долго сушить под гнетом, чтобы он не пошел «пропеллером», к тому же текст обрывался на середине рассказа «Так начинаются наводнения», но все равно это была поразительная по своему значению находка. Пользуясь знаниями, почерпнутыми из этой книги (точнее, ее части), я занял третье место на конкурсе, который проводил в одном из кинотеатров города Краснодарский клуб любителей фантастики. Нас с Игорем пригласили вступить в клуб, и опять же обладание этим обрывком книги сделало из нас «булычевскую фракцию». Мы были самыми молодыми в клубе, потом пришли другие и тут же примкнули к нашей «фракции». Я стал ее неформальным лидером. И, как говорится, с тех пор я такой…
В этом клубе мне дали прочитать и сборники рассказов «Люди как люди», «Поступили в продажу золотые рыбки», «Летнее утро», повести «Перевал», «Чужая память», роман «Последняя война». Эти же люди дали мне книги Стругацких, «Мастера и Маргариту» Булгакова и многие, многие, многие замечательные книги, без которых я себя уже совершенно не мыслю. А началось все с Кира Булычева…
Окончив школу, я поехал в Москву, где у меня было множество родственников по маминой линии. Я в одиночестве бродил по Москве, ходил по кинотеатрам, музеям… При этом у меня было страстное желание повстречаться с любимым автором. Однажды я сам не знаю для чего обратился в киоск «Горсправки». Сказал: «Можейко Игорь Всеволодович, 1934 года рождения…» И мне за сколько-то там копеек выдали квитанцию с его адресом. Так просто. Что делать с этим, я не знал — просто хранил квиточек в ящике стола. Храню его до сих пор. Как я тогда не понимал, для чего беру его в «Горсправке», так и сейчас не понимаю, для чего храню…
Впервые я увидел Кира Булычева в 1989 году. Было это в Свердловске на фестивале фантастики «Аэлита». Это была, пожалуй, самая большая «Аэлита»: только зарегистрированных иногородних гостей было около семисот, а еще ведь приходили свердловчане — не какие-нибудь активные фэны, а простые люди с улицы… В тот самый год кооператив «Текст» (тогда еще не издательство, а кооператив!) выпустил книгу «Глубокоуважаемый микроб, или Гусляр в космосе». Эта книга была одной из самых долгожданных — отрывки из нее печатались и в «Юном технике», и в «Уральском следопыте», и даже в «Литературной газете». И вот, наконец, повесть вышла полностью отдельной книгой! Мало того, Фонд Фантастики привез на «Аэлиту», похоже, не одну сотню ее экземпляров и продавал в фойе Дома Культуры, в котором проходило открытие фестиваля, с какой-то небольшой нагрузкой! Когда официальная часть завершилась, кто-то из организаторов объявил в микрофон о том, что никому не нужно никуда ломиться, а Кир Булычев будет всех ждать в том же фойе и всем даст автографы… Это надо было видеть! К столику, за которым сидел Игорь Всеволодович, выстроилась очередь, как в войну за хлебом. Любители фантастики стояли тихо, не толкались… Но их было столько!
Когда дошла очередь до меня, я стал свидетелем жуткой картины. День был майским и солнечным. Игорь Всеволодович был в солидном сером костюме. Он ставил автографы на протянутых книгах один за другим, не забывая при этом непременно спрашивать имена и фамилии, а потом, не выпуская из ладони шариковой ручки, рукавом вытирал со лба пот. Когда я протянул ему свой экземпляр, рукав был мокрым до самого плеча…
Второй раз я встретился с Киром Булычевым лично в том же 1989 году, но уже осенью. А может быть, в весной 1990-го. Встречу с ним организовал Максим Качелкин — председатель Клуба любителей фантастики МАИ. Пройти она должна была в ДК этого института, там, где сейчас все перестроено под рок-концерты… Макс занимался организацией зала, а меня просил встретить Игоря Всеволодовича у дверей здания, потому что я был единственный, кто знал его в лицо. «Какой он?» — спрашивали меня возбужденные студенты, любители фантастики. «Высокий и с бородой», — отвечал я. «Это не он?» — спрашивали меня, когда на улице появлялся какой-либо мужчина. «Мелковат!» — заявлял я, пока действительно не показался Кир Булычев.
Позднее я вспоминал эту историю, когда, беседуя с Игорем Всеволодовичем о всяческих окололитературных дрязгах в фантастике, услышал от него очень характерную для него фразу. «Нам с тобой, высоким мужчинам, — сказал он, похлопывая меня на правах мэтра по плечу, — не к лицу все эти споры и дискуссии, развязанные людьми невысокого роста». Кир Булычев был крупным человеком — и физически, и в творческом плане…
Годом спустя мне посчастливилось познакомиться с Киром Булычевым лично. Я тогда уже работал в редакции первой специализированной газеты фантастики «Плюс-минус бесконечность». Было безумное время: первый номер этого издания, сделанный впопыхах и непрофессионально, разошелся в Москве влет, второй завис, а третий уже не вышел совсем… Но тогда мы с друзьями по редакции еще не знали, что номеров больше не будет, и поехали в Питер, тогда еще Ленинград, потому что в его пригороде — в Репино — проходил Семинар по кинофантастике. Кажется, Андрей Синицын мне посоветовал: «Поезжайте в Репино, найдите там Нину Матвеевну Беркову, расскажите ей о себе, попроситесь на семинар, может быть, не прогонит». Мы так и сделали. И провели несколько изумительных дней на берегу заснеженного Финского залива. Кроме мультипликатора Владимира Ильича Тарасова, с которым мы к тому времени были уже хорошо знакомы, там были Аркадий Натанович и Борис Натанович Стругацкие, Александр Николаевич Житинский и много-много других замечательных людей. Между делом скажу, что именно там я познакомился с молодыми кинематографистами, студентами ВГИКа, и это знакомство решило мою судьбу — вместо того, чтобы третий раз пытаться поступать на факультет психологии МГУ, я решил подать документы на сценарный во ВГИК… Приехал туда и Кир Булычев. Кто я был тогда? А ведь он меня запомнил. Он дал мне свой телефон, предложил звонить в Москве. Я позвонил и попросил что-нибудь для газеты. Надо сказать, что просьба была несколько нескромной — в те годы фантастика шла нарасхват, и рассказы Кира Булычева — и новые, и из стола — расходились влет. За них боролись крупные издательства и популярные журналы. А тут никому не известная газетка, выпускавшаяся, как сейчас помню, кооперативом «Марабу». Но Кир Булычев не смог отказать в этой просьбе: он выбрал из старых залежей несколько своих самых ранних рассказов, тех, что написал в качестве забавы, еще не мысля о писательской карьере, и не просто отдал их надоедливым горе-издателям, а сопроводил комментариями так, что вышло цельное произведение под названием «Так вступал я» — о том, как он начинал свой писательский путь. Произведение это вышло смешным и поучительным, и я до сих пор очень горжусь, что был причастен к его созданию. Напечатан этот текст был в сборнике фантастических рассказов «Послание к Фениксу», который готовился как приложение к газете «Плюс-минус бесконечность», но был нелепым образом украден и вышел без нашего ведома…
В 90-е годы возникало и гибло множество самых неожиданных проектов. Неудивительно, что в них решительно участвовали люди моего возраста, но Кир Булычев тогда был маститым автором, пожалуй, единственным российским фантастом, имя которого на обложке книги стопроцентно гарантировало ей успех, и тем не менее он так же легко отзывался на весьма и весьма смелые предложения. При этом он моментально забывал про неудачи, если таковые случались, и вновь был открытым для контактов. Не могу не вспомнить такую историю… Один мой приятель работал в компании, выпускавшей компьютерные видеодиски (напомню, DVD тогда еще не было). Он убедил свое начальство, уже снявшее со своего корабля пиратский флаг, но еще не спешащее убирать его далеко, выпускать компьютерные игры. Одной из самых перспективных показалась идея сделать игрушку по мультфильму «Тайна третьей планеты». Мне были поручены два задания: написать сценарный план и решить все вопросы, связанные с авторскими правами. Я честно сказал Игорю Всеволодовичу: дело новое, и что из него выйдет, предсказать невозможно. Он же — словно и не слышал меня — с ходу согласился. Он разрешил мне делать с сюжетом повести «Путешествие Алисы», впоследствии давшим основу популярного мультфильма, все, что угодно, даже не спросив о размерах своего авторского гонорара. Как я потом понял, — вовсе не от беспечности. Во-первых, он меня считал «своим» и был уверен, что ничего плохого я с его сюжетом не сделаю. Во-вторых, ему и впрямь было интересно, что можно сделать с Алисой при помощи компьютера. Он был предельно открыт для любого творческого контакта, если идея захватывала его, казалась перспективной. Я лишний раз убедился в этом, когда принес Игорю Всеволодовичу на подпись контракт. Он даже не стал листать эту стопку бумаги. Он спросил: «Ну, ты сам-то его читал?» Я ответил: «Да, конечно». «Там все нормально?» — снова спросил он. «По-моему, да, — ответил я. — У вас покупается неэксклюзивное право один раз использовать ваш сюжет». «Ну, тогда я и очки надевать не буду», — сказал он и подмахнул контракт.
Неоценим вклад Кира Булычева в организацию самого крупного на сегодняшний день фестиваля фантастики — «Роскона». До 2001 года, как это ни удивительно, регулярные «сборища» писателей, издателей и любителей фантастики проходили в самых разных городах — Свердловске, Санкт-Петербурге, Волгограде — но только не в Москве. Казалось, проводить конвент в столице слишком дорого, а потому — невыгодно. Скорее всего, долгое время так оно и было. Однако потом ситуация изменилась, и группа энтузиастов, назвавшись оргкомитетом, приступила к подготовке первого в Москве фестиваля фантастики. Нужно было придумать что-то уникальное, специфическое, сугубо московское… Одной из таких «придумок» стала премия «Алиса» — награда, вручавшаяся лично Киром Булычевым за лучшее фантастическое произведение для детей и подростков. Идея была достаточно нова — детская фантастика находилась далеко не на высоте, и никаких других способов ее поощрить не имелось. Игорь Всеволодович сразу же откликнулся, охотно приехал на «Роскон» и вместе с Наташей Гусевой вручил первую «Алису» Андрею Саломатову. Надо сказать, что кандидатура эта была принята единогласно, поскольку конкурентов у него просто не было. Андрей — автор целой серии замечательных произведений для детей. Так что в первый год проблем у нас не возникло… Да только нельзя же вручать премии из года в год одному и тому же человеку! Впрочем, в 2002 году решение найти удалось — как раз годом раньше вышел роман Сергея Лукьяненко «Танцы на снегу», который в отличие от большей части произведений этого автора в первую очередь был адресован подростковой аудитории. А вот в 2003 году проблема встала во всей своей сложности — оказалось, что ни один сколько-нибудь известный автор ничего хорошего для детей не написал. Оргкомитет предложил в качестве кандидата Андрея Белянина — автора хоть и не очень детского, но зато весьма известного. Игорь Всеволодович прочитал несколько книг этого писателя и пришел к твердому решению, что давать ему приз нельзя — ну, недетский он, недетский! И вот тогда возникла кризисная ситуация: до конвента несколько недель, а «Алису» вручать решительно некому. Игорь Всеволодович предложил даже совсем ее не присуждать — так и сказать: «Некому!» Но я отговорил его, ведь именно в тот год после долгих творческих поисков «Алиса» наконец обрела свой облик. Первые два года лауреатам вручались абстрактные статуэтки, в которых можно было найти сходство с девичьей фигурой, причем каждый раз — разные. И наконец, тогда было решено сделать полную копию миелофона — того, что снимался в телефильме «Гостья из будущего»…
Несколько дней я собирал по всем знакомым детские фантастические книги, вышедшие за прошлый год, и таскал их Киру Булычеву. Нет, конечно, заведомую графоманию и конъюнктурное ремесленничество я отсекал сам, а вот все, в чем был хоть проблеск таланта, попадало на стол Игорю Всеволодовичу… Несладко ему пришлось в те дни! Каждое утро он звонил мне по телефону и удрученно жаловался: «Ну, ничего хорошего, решительно ничего!» При этом он не просто огульно хаял прочитанные книги, а подробно разбирал их и объяснял мне, почему тот или иной кандидат не может быть награжден. Он проделал работу, для которой, если по-хорошему, нужно нанимать целую комиссию… И вот однажды утром меня разбудил очередной звонок Игоря Всеволодовича — признаюсь, он не был особенно ранним, просто я сова и встаю довольно поздно. От одной интонации голоса в трубке у меня сон как рукой сняло. «Андрей! Я прочитал последнюю книгу, и она хорошая! Ей можно вручать „Алису“! Записывай — Татьяна Дегтева, „Муза села на варенье“. Конечно, это не фантастика, но это очень оригинальное, свежее произведение». Он искренне радовался тому, что нет нужды поступаться своими эстетическими принципами и вручать награду недостойному, он радовался тому, что есть еще хорошие авторы и талантливые книги. И его радость передалась мне. В тот же день я принялся выяснять, кто же такая эта Дегтева, и оказалось, что это совсем еще юная девушка, а «Муза села на варенье» — ее первая книга. А еще позднее выяснилось, что именно ее неоднократно выделял писатель Эдуард Успенский. Вот так два корифея российской детской литературы, не сговариваясь, сошлись во мнениях о молодом, никому еще не известном авторе! И это было небольшим, но все-таки открытием.
И еще одна конфликтная тема возникала перед началом каждого очередного «Роскона». Мы, оргкомитет мероприятия, хотели вручить Киру Булычеву главный приз — «Большой Роскон». А он наотрез отказывался. Однажды, когда я в очередной раз начал уговаривать его принять без сомнения заслуженную награду, он едва ли не накричал на меня. «Вы дождетесь, — сказал он, — что я вообще откажусь приезжать на „Роскон“. Потому что буду опасаться, что вы меня обманете: я приеду, а вы возьмете и вручите мне приз. И мне, сидящему в зале, ничего не останется, как влезть на сцену и получить его. А я не хочу быть многоуважаемым шкафом! Не хочу, чтобы вы мне вручали приз за старые заслуги! Я хочу написать большой хороший роман, я надеюсь, что я его напишу… И вот тогда я с удовольствием приеду на „Роскон“ и приму ваш приз!» Нет смысла как-то комментировать его слова…
О том, какое значение имел Кир Булычев — его книги и его личность — для людей моего поколения, можно судить хотя бы по тому факту, что он, пожалуй, единственный писатель, персонаж которого был удостоен не просто памятника, а целой рябиновой аллеи с гранитным камнем и лавочками… В 2001 году вокруг интернет-сайта поклонников фильма «Гостья из будущего» «Миелофон. Ру» сплотилась группа инициативных и беспокойных молодых людей. Воспитанные на романтических книгах и фильмах 80-х годов, они не хотели вести обывательское существование. Общество потребления не удовлетворяло их потребностей. Идеалы «прекрасного далека» не давали покоя… Они общались, встречались, помогали друг другу… Впрочем, почему я пишу все в прошедшем времени? Они общаются, встречаются и помогают друг другу по-прежнему. А тогда они затеяли нечто более серьезное. Инициаторами выступили Денис Мурашкевич, мой давний друг Игорь Борисенко, Сергей Зорик, ну и, конечно, редакторы сайта Александр «Лас» Ульянов и Вячеслав Яшин. Я, как это модно теперь говорить, осуществлял информационную поддержку. Русский американец, выходящий в Интернет под именем Навигатор — я не знаю даже его настоящего имени, — внес довольно большую сумму денег, больше трети необходимого. Остальное собрали россияне. Еще один американец — сын русских эмигрантов Дмитрий Шулындин — нарисовал эскиз бронзовой таблички… Так совместными усилиями в парке Дружбы, что находится возле метро «Речной вокзал», появилась рябиновая аллея имени Алисы Селезневой!
Посадка деревьев, состоявшаяся 6 октября 2001 года, была похожа на старый добрый субботник. Хотя в основном рябинки сажали специалисты, на которых вышли через Общество охраны природы, все остальные — в том числе и исполнительница роли Алисы в телесериале «Гостья из будущего» Наталья Гусева — им старательно помогали. Через две недели — 20 октября 2001 года — поставили гранитный камень с бронзовой табличкой. На ней — Алиса (из телефильма «Гостья из будущего»), на плече которой сидит Говорун (из иллюстраций к книгам издательства «Детская литература»). Мы постарались сделать это открытие максимально торжественным — я пригласил Кира Булычева и Андрея Саломатова, первого лауреата премии «Алиса». Игорь Всеволодович сначала сомневался, стоит ли, а потом сказал: «Завтра приедет из Челябинска Миша Манаков, у нас с ним тут дела. Вот приедет Миша — Миша нас рассудит…» У Игоря Всеволодовича была замечательная способность общаться с людьми и ценить их деловые качества, невзирая на возраст. Он неоднократно называл без каких бы то ни было оговорок Мишу своим другом. И меня иногда ошарашивали его звонки по телефону: «Алло. Андрей? Это Игорь…» Так же просто общался он с людьми, выросшими на его произведениях, в парке «Дружба». Денис Мурашкевич принес несколько бутылок марочного дагестанского коньяка, и кумир вместе со своими поклонниками пил его из пластиковых стаканчиков…
Последний раз встретились мы с Игорем Всеволодовичем на съемках телепередачи «Линия жизни». Это такое необычное ток-шоу на канале «Культура», в котором вообще нет ведущего. Редактор заранее оговаривает с героем передачи его речь, а потом слушатели из зала задают вопросы. Поэтому важно, чтобы в зале оказались люди, хоть немного знакомые с творчеством «солирующего».
Перед записью мы встретились в фойе Культурного центра имени Мейерхольда. Игорь Всеволодович пожал мне руку. Он был заметно возбужден. «Не представляю, что говорить, — пожаловался он мне. — Я думал, что придется выступать перед залом, полным детей… А тут собрались люди, которые и так все знают. Тут все свои». Сказано было так, что становилось понятно — слово «свои» для него далеко не пустой звук. Свои — это те, перед которыми нет надобности кокетничать, оправдываться, которым не нужно объяснять какие-то базовые понятия, которые поймут с полуслова… При всем при этом именно для своих надо предельно точно находить эти самые «полслова». Ведь с ним не пройдет никакая фальшь. Именно такого общения хотелось Киру Булычеву — видимо, жалко было тратить время на пустые разговоры и выступления.
Не могу не нарушить хронологию и не вспомнить одну историю, произошедшую чуть раньше… Один мой знакомый пытался завязать сотрудничество с газетой «Аргументы и факты». Ему предложили сделать интервью с Киром Булычевым, он обратился ко мне за помощью. Я сказал, что, только переговорив с Игорем Всеволодовичем, только с его разрешения, могу дать ему номер. «Ну что же, давай ему телефон, пусть приезжает, — без особого энтузиазма отозвался Игорь Всеволодович. — Хотя, конечно, лучше, если бы интервью брал кто-нибудь из своих… Не хочется вновь отвечать на глупые вопросы…» Когда вышло интервью, я понял, почему Кир Булычев был так скептически настроен — он оказался абсолютным прозорливцем: моему другу не удалось задать писателю ни одного интересного, неожиданного вопроса, не удалось никак заинтересовать его. Он спрашивал о том же самом, о чем спрашивали Булычева множество раз. И результат был таким же — ответы ничем не отличались от тех, что уже неоднократно звучали. Более того, если бы я лично не устраивал их встречу, я был бы уверен, что интервьюер вообще в глаза не видал своего героя, а скомпилировал текст из его старых выступлений! При этом я лично минимум раз пять брал интервью у Кира Булычева на самые разные темы, и каждый раз после расшифровки наших бесед получался интересный, оригинальный, живой текст…
Меньше чем за год до ухода Игоря Всеволодовича я и Ксения Молдавская — сотрудница газеты «Книжное обозрение», отвечающая за детскую литературу, — как раз брали у него интервью. Мы говорили о детской литературе, о том, какой ее видит Кир Булычев… Он считал, что детская литература должна не только забавлять, но и серьезно воспитывать. Сейчас именно этот текст лег в основу работы комиссии по премии «Алиса», которая обязательно должна остаться как память об Игоре Всеволодовиче. Мы собрали людей, выросших на произведениях Кира Булычева, и, руководствуясь его словами и критериями, хотим продолжать награждать лучших фантастов, пишущих для детей, стараясь при этом отмечать именно тех, кого бы отметил он сам…
Однако в 2004 году мы в первый и единственный раз удостоили этой награды роман, который сам Кир Булычев никогда бы не наградил. У нас не было другого выбора — по общему мнению, он был лучшим детским произведением, напечатанным в 2003 году. Я имею в виду роман самого Кира Булычева «Убежище». Когда мне пришлось озвучить это решение на «Росконе», я очень волновался — как расценят этот шаг приехавшие на фестиваль? Никогда не видел столь единогласной реакции на объявление лауреата! Более того, впервые на моей памяти предложение почтить память минутой молчания прозвучало не со сцены, а из зала, как веление души человека, оставшегося неизвестным! Есть много популярных писателей, есть много хороших писателей, но мне трудно вспомнить писателя, который был бы таким же любимым, как Кир Булычев…
И вот скоро будет год[8], как мы живем в мире, в котором нет Кира Булычева. Это трудно. Потому что он для нашего поколения в каком-то смысле был мерилом справедливости, морали и порядочности. И его произведения, и он сам… Причем он практически не говорил об этих материях напрямую, в лоб, а все как-то исподволь, но при этом очень точно…
На записи телепередачи «Линия жизни» я спросил Кира Булычева из зала, даже не задумываясь о серьезности своего вопроса, что из написанного им он считает самым важным, что ему самому больше всего дорого. Игорь Всеволодович, почти не задумываясь, ответил, что есть у него дело если не всей жизни, то, по крайней мере, последнего десятилетия, но он его, по всей вероятности, не закончит… Он говорил о большом книжном проекте «Река Хронос». К огромному сожалению, Кир Булычев оказался прав — цикл оказался незаконченным. Уже после ухода Игоря Всеволодовича читатели смогли познакомиться с его детективом «Дом в Лондоне», прилегающим к циклу… Миша Манаков рассказал мне, что нашел в архиве Игоря Всеволодовича листок с планом последнего романа из цикла «Река Хронос». Снова фантастического. В нем герои расстаются, Андрей переносится в будущее, а Лидочка остается в нашем настоящем. Потом они встречаются снова, уже в будущем — у Андрея новая семья. Герои понимают, что не могут жить врозь — Лидочка переносится в будущее, а Андрей ее догоняет. Теперь они снова ровесники, но уже довольно пожилые люди. Они вновь куда-то переносятся, где их ждет Теодор. Но они попадают в неустойчивое «ответвление» и гибнут вместе с этим миром. А Теодор где-то ждет их, чтобы «научить быть бессмертными»… С одной стороны, жаль, что этот роман не был написан, а с другой — даже хорошо. Пусть эти герои останутся живыми. Так же как живым в нашей памяти навсегда останется сам Кир Булычев. Ведь и у нас остается возможность верить, что он не ушел от нас насовсем, а просто с помощью волшебных часов перенесся в будущее, о котором писал свои книги, мечтать о котором научил нас. Когда-нибудь мы нагоним его и обязательно встретимся. Только сейчас нам нельзя расслабляться — нужно мечтать и работать, как мечтал и работал он на протяжении всех своих 69 лет.
Это эссе было написано для книги «Кир Булычев и его друзья», которую любовно составил и аккуратно издал в Челябинске Михаил Манаков, самый большой знакток творчества Кира Булычева, его дотошный библиограф и исследователь. Очень хорошая вышла книга, но, к сожалению, тираж ее был очень мал…
В разные годы я написал целый ряд статей о Кире Булычеве. Все они очень разные. Поскольку каждая писалась не только в определенное время, но и для определенного издания. А у каждого издания — свой формат, соответствовать которому мне удавалось не всегда. Поэтому многие статьи выходили, претерпев значительные сокращения и правки. Другие же статьи выходили очень давно или в провинциальных, недоступных большинству изданиях. Пользуясь попущением редактора и составителя, хочу привести эти тексты почти в оригинальном виде — как писал их тогда: без редакторских правок, но в основном и без собственных исправлений новейших времен[9].
1. Третья жизнь Кира Булычева
Эта статья — мой первый текст о Кире Булычеве. Кроме того, это — мой первый опыт эссеистики и публицистики… (Я же говорил, что вся моя творческая жизнь была связана с Киром Булычевым.) Писалась для краснодарской газеты «Киноэкран Кубани», которая представляла собой в те, перестроечные, годы четыре листочка формата А4. На двух из них печаталось расписание сеансов краснодарских кинотеатров, а еще на двух — статьи и рецензии на фильмы.
Трудолюбие этого человека воистину фантастическое, кажется даже, что он проживает не одну, а три жизни сразу.
Первая жизнь началась в 1934 году. Только тогда он еще не был ни Киром, ни Булычевым — он был Игорем Можейко. Под этим именем он защитил кандидатскую и докторскую диссертации по истории средневековой Бирмы, преподавал в Институте Стран Азии и Африки. Вторая жизнь началась в 1964 году — тогда в сборнике «Мир приключений» вышел фантастический рассказ «Девочка, с которой ничего не случится». Это было первое литературное произведение, подписанное псевдонимом «Кир Булычев». Выбор этого имени Игорь Всеволодович объясняет так: «Булычева — это фамилия моей матери, а Кира — имя жены». Во второй своей жизни Кир Булычев тоже сделал немало — им написано более двухсот фантастических произведений. Издатели книжной серии «Миры Кира Булычева» даже не заикаются на тему, сколько томов будет в ней…
Третья жизнь стала логическим следствием второй. Такой популярный писатель не мог долго оставаться не замеченным кинематографистами. Уже в 1980 году на экраны вышли сразу два фильма, снятые по его сценариям.
Известный мультипликатор Роман Качанов (автор фильмов про Гену и Чебурашку) снял полнометражный мультфильм «Тайна третьей планеты». Алиса Селезнева, замечательно нарисованная художницей Натальей Орловой, со страниц повестей переселилась на экраны. В основу мультфильма легла повесть «Путешествие Алисы».
Оригинальный сценарий двухсерийного кинофильма «Через тернии к звездам» был написан Булычевым совместно с режиссером Ричардом Викторовым, автором замечательной фантастической кинодилогии «Москва — Кассиопея» и «Отроки во Вселенной». Выдумка, с которой создавались на съемочной площадке роботы, инопланетяне, невесомость и другие фантастические атрибуты, вызывает восхищение. В свое время фильм был оценен по заслугам и зрителями и прессой — весь коллектив авторов был удостоен Государственной премии СССР.
Оба режиссера решили продолжить творческое сотрудничество со столь успешным дебютантом. Однако новый двадцатиминутный мультфильм Качанова «Два билета в Индию» оказался весьма заурядной мультяшкой. Викторов не решился вновь браться за «космическую» картину — фильм «Комета» он замыслил как сатирическую фантазию. Однако болезнь и смерть помешали Ричарду Николаевичу завершить эту работу в том виде, в котором она планировалась. Фильм был смонтирован и озвучен режиссером Юрием Чулюкиным и вышел на экраны в 1983 г.
Жанр трагикомедии всегда был близок Булычеву, поэтому неудивительно, что судьба свела его с Георгием Данелия, признанным мастером этого жанра в кино. Третьим соавтором сценария был драматург Александр Володин. Отправной точкой для написания сценария «Слезы капали» послужила сказка о том, как тролли разбили волшебное зеркало и развеяли по всей Земле осколки. Кому в глаз попадет осколок — тот все видит в мрачном свете. Главную роль в фильме блистательно сыграл Евгений Леонов.
Частенько мелькает на ТВ и есть на видеокассетах фильм «Шанс», еще одна комедия, снятая по мотивам повести «Марсианское зелье». Поставил ее Александр Майоров, ранее уже снявший короткометражку по рассказу «Поступили в продажу золотые рыбки». Оба фильма повествуют о жителях города Великий Гусляр, придуманного Булычевым. Героям «Шанса» сказочно повезло, они получили возможность выпить эликсира молодости и прожить жизнь заново. Но, оказывается, это не всем на пользу… Есть те, кто состарился в молодости, а есть — кто до старости остался молодым.
Огромный успех выпал на долю пятисерийного телефильма Павла Арсенова «Гостья из будущего», снятого по мотивам повести «Сто лет тому вперед». По горячим следам этой удачи режиссер снял кинофильм «Лиловый шар» — снова об Алисе, снова с Наташей. Однако этот фильм не имел и части успеха «Гостьи…» Лучше всего сказала об этом одна маленькая девочка: «Фильм хороший, только ниточки видно…» Ребенок, конечно, имел в виду лески, за которые водили кукол, но, к сожалению, такие же «нити» видны и в режиссуре, и в игре некоторых актеров — как-то все натянуто…
Однако последующие постановки повестей об Алисе — телеспектакль с двойным названием «Миллион приключений. Остров Ржавого Генерала» и кукольный мультфильм «Узники «Ямагири-Мару» — были еще менее удачными.
Телефильм Л. Горовца «Поляна сказок» нельзя назвать совсем уж провальным. Это злая «перестроечная» сатира. Но по духу она — едкая и пессимистическая — глубоко чужда светлой и доброй прозе Кира Булычева. Это тем более обидно, поскольку ранее этот же режиссер сделал очень симпатичный короткометражный фильм «Родимое пятно», в котором Булычев даже снялся сам.
К сожалению, до сих пор остается неоцененным очень необычный получасовой мультфильм «Перевал». Снял его известный мультипликатор Владимир Тарасов, автор таких картин, как «Контакт», «Контракт», «Пуговица» и др. Режиссеру удалось пробраться в зрительское подсознание, фильм интересен и визуально, и с точки зрения смысла.
Дважды привлекала внимание представителей экранных искусств повесть «Похищение чародея». Первая постановка была осуществлена на Ленинградском телевидении, вторая — на Свердловской киностудии. Пожалуй, это самая неудачная из всех киноработ Кира Булычева. Хорошие актеры Владимир Гостюхин и Андрей Болтнев скованны и в прямом, и в переносном смысле: Гостюхин вынужден все время корчиться, изображая уродца-горбуна, а Болтнев большую часть экранного времени был облачен в доспехи и шлем с забралом.
Может показаться, что режиссер Владимир Кобзев сделал все возможное, чтобы испортить отличный материал. Хотя скорее наоборот — он использовал беспроигрышный сценарий, чтобы скрыть свою серость.
На пресс-конференции, которая состоялась еще в конце восьмидесятых годов в Свердловске, на фестивале фантастики «Аэлита», Булычева спросили: «Вам не стыдно за некоторые свои фильмы?» Писатель смущенно ответил, что действительно иногда бывает стыдно. Еще он добавил, что так и не нашел режиссера, который понимал бы его, и что, наверное, он больше не будет работать для кино…
Кир Булычев сдержал слово. Фильм «Подземелье ведьм», который на момент разговора уже был в производстве, стал его последней работой в большом кино. Снял его Юрий Мороз, режиссер, до этого защитившийся во ВГИКе короткометражным фильмом по рассказу Булычева «Юбилей-200». (Работа получила престижный приз в Лос-Анджелесе, называемый «Малым Оскаром», но российскому зрителю незнакомая совершенно.) Позднее он же собирался снимать фильм «Перевал», и Кир Булычев даже написал сценарий, в котором объединил в одну историю сюжеты двух частей романа «Поселок», однако картина не состоялась.
Еще одна работа, не увиденная зрителями, — это двадцатиминутка «Альтернатива» по рассказу Булычева «Выбор». Сняла его дочь Ричарда Викторова — Анна. Зато несколько кукольных мультфильмов, сделанных в Саратове, показывались по ТВ…
К сожалению, Кир Булычев так и не нашел «своего» режиссера, а сценарист в кино значит слишком мало… В начале девяностых годов Московский драматический театр-студия «Лаборатория» поставил пьесу Булычева «Товарищ Д.» Может быть, это начало новой, театральной, уже четвертой по счету жизни Кира Булычева?..
2. Человек, проживший три жизни
Однажды найденный образ человека, проживающего одновременно несколько творческих жизней, мне показался очень удачным. Особенно в отношении к Киру Булычеву. И я решил его использовать вновь уже в 2006 году, когда писал статью для журнала «Мир фантастики».
Всего три с небольшим года назад, 5 сентября 2003 года, не стало Игоря Всеволодовича Можейко — удивительного человека, известного четырем поколениям любителей фантастики под именем Кир Булычев… Есть знаменитая суфийская притча о том, как несколько слепцов ощупывали слона, а потом спорили, какой он из себя. Один описал хобот, другой ухо, третий ногу, но никто так и не представил себе животное целиком. Кир Булычев был таким же элефантом российской фантастической и научно-популярной литературы. Он и сам-то был человеком немаленьким — часто повторял, комментируя внутриписательские дрязги: «У нас, крупных мужчин, комплексов быть не должно!» И работал, работал, не оглядываясь на созданное уже. Его творчество потрясает своими объемами. Кто-то знает его детские истории о приключениях Алисы Селезневой, кто-то юмористические рассказы о жителях города Великий Гусляр, кто-то «взрослые» рассказы, написанные в традициях классической НФ, кто-то «забойные» приключенческие подростковые повести об Андрее Брюсе или Коре Орват, кто-то научно-популярные книги о пиратах Индийского океана и правителях Средневековья… Чтобы все это издать в одном собрании, потребуется с полсотни томов. Кажется, для того, чтобы все это написать, мало одной жизни. А ведь Игорь Всеволодович Можейко действительно жил параллельно три жизни…
Родился будущий ученый и писатель 18 октября 1934 года в Москве, в Банковском переулке возле Чистых прудов. Так началась его первая жизнь — та, в которой он был Игорем Можейко. В столице в основном прошли его детство и юность; за исключением года, проведенного в эвакуации в Чистополе, — уже в 1942-м его семья вернулась в Москву, одними из первых эвакуированных.
После школы Игорь Можейко поступил в Московский Государственный педагогический институт иностранных языков им. Мориса Тореза, который окончил в 1957 году. Поступил не по собственному желанию — было в то время в Советской России понятие «комсомольская разнарядка». Стране были нужны переводчики, хочешь получить высшее образование — учи языки. В институте Игорь Можейко активно писал стихи — строка об этом есть в книге «Альбом для марок» его соученика Андрея Сергеева, много лет спустя, в 1996 году получившей престижную Букеровскую премию. «Самый ранний приятель в ИНЯЗе — Игорь Можейко. Легкий человек, кое-какие стихи…» В год окончания института он женился на студентке Архитектурного института Кире Алексеевне Сошинской, ставшей его спутницей на всю жизнь и одним из его художников-иллюстраторов.
Женатым в те годы сравнительно просто было выехать за рубеж — есть гарантии, что не останется. И Игорь Всеволодович был направлен в Бирму, где советские специалисты помогали на строительстве Технологического института. Здесь он был и переводчиком, и завхозом, а потом и корреспондентом Агентства печати «Новости» и журнала «Вокруг света».
Влюбившись в загадочную восточную страну, Можейко занялся исследованием ее истории и культуры и по возвращении в Москву поступил в аспирантуру Института востоковедения АН СССР, которую окончил в 1962 году. А в 1965 году защитил кандидатскую диссертацию по теме: «Паганское государство (XI–XIII века)».
Первыми текстами будущего писателя были очерки о Бирме для «Вокруг света». В этом же журнале вышел его первый художественный рассказ «Маунг Джо будет жить», подписанный еще настоящим именем.
Однако уже в 1965 году его повесть «Девочка, с которой ничего не случится» предложили напечатать в альманахе «Мир приключений». Это было первое произведение об Алисе Селезневой — подборка веселых и трогательных историй, случившихся с отцом и дочерью в далеком тогда еще XXI веке, навеянных реальным общением с дочерью Алисой.
О появлении псевдонима Игорь Всеволодович рассказывал так:
«Я к этому времени уже заканчивал аспирантуру и представил себе, как приду в институт, когда это будет напечатано, и мне скажут: «Вот вы, товарищ Можейко, на овощную базу не пришли, к товарищу Ивановой не по-товарищески отнеслись, опоздали на собрание и еще пишете фантастику!» Мне стало так страшно, что я решил скрыться за псевдонимом. А так как времени на это не было, то я взял имя своей жены Кира, фамилию мамы Булычева, составил из этого такое вот механическое образование и подписал произведение: «Кир Булычев». И подпись эта — она как бы оторвалась от меня и уже звучала, существовала сама по себе. И менять ее мне как-то было уже неудобно — перед этим Киром Булычевым. Вот так он и остался».
Остается только добавить, что не все редакторы с пониманием отнеслись к этой конструкции, поэтому в ранних публикациях появились вариации: «Кир. Булычев» (с точкой-сокращением) и «Кирилл Булычев».
Вот так началась его вторая жизнь — жизнь популярного писателя Кира Булычева.
В самых первых своих рассказах Кир Булычев нашел ту неповторимую, ту уникальную интонацию, которая во все годы отличала его от других писателей. В те годы все писали о будущем — о том, какие героические будут люди, какие невероятные подвиги и открытия они совершат, какие удивительные приключения выпадут на их долю… Все это есть и в первых произведениях Кира Булычева, но отличие их в том, что ему важны не подвиги, открытия и приключения, а эти самые люди, которые, несмотря на невероятность мира и груз событий, остаются простыми, добрыми — человечными! Не зря одна из первых его книг называлась «Люди как люди». Так, в повести «Половина жизни» обыкновенная земная женщина, попавшая в плен злобных инопланетян, отдает жизнь в борьбе за свободу негуманоидных существ. А герой рассказа «О некрасивом биоформе», внешность которого радикально изменена для работы на далекой планете, трогательно боится, что таким увидит его возлюбленная…
Темы произведений подсказывала сама жизнь. Из адресной книги XIX века Кир Булычев выписал имена персонажей, которыми заселил небольшой городок Великий Гусляр, который от других среднерусских населенных пунктов отличается только тем, что уж больно часто в нем происходят чудеса. Вот история создания одного рассказа из Гуслярского цикла:
«В «Искателе» — приложении к журналу «Вокруг света» — случилась беда. Тиражом в триста тысяч экземпляров была напечатана обложка, а рассказ, к которому на обложке была иллюстрация, зарубила цензура. Рассказ был какой-то переводной, и почему он вылетел, сейчас уже не важно. Главное, что существовала обложка, и если делать новую, то все лишатся премии и у всех будет масса неприятностей. И тут у кого-то родилась светлая идея — взять и написать рассказ по существующей обложке. А на ней был изображен стул, на стуле — банка; в банке — динозавр… Кончилось тем, что рассказов было всего два или три, поэтому конкурс у меня был небольшой. Как-то лень всем стало: пошутили и разошлись. Но я написал и поставил, таким образом, редакцию «Искателя» в положение, когда они вынуждены были этот рассказ напечатать, — или иначе они лишались премии». Так появился рассказ «Когда вымерли динозавры?», который потом переиздавался не менее шести раз.
Книги Кира Булычева выходили одна за другой, а в конце 70-х годов фантастикой всерьез заинтересовались кинематографисты. Так началась третья жизнь Кира Булычева — жизнь кинодраматурга, по сценариям которого снято больше всего фантастических фильмов.
Первыми соавторами Кира Булычева в кино оказались такие маститые режиссеры, как автор мультфильмов о Чебурашке и крокодиле Гене Роман Качанов, постановщик популярно фантастической кинодилогии «Москва — Кассиопея» и «Отроки во Вселенной» Ричард Викторов и ведущий российский комедиограф Георгий Данелия. Результатом их совместного творчества стали фильмы «Тайна третьей планеты», «Через тернии к звездам» и «Слезы капали». За два первых Кир Булычев получил Государственную премию. Официальное правительственное сообщение об этом событии раскрыло инкогнито, сообщив, что «Кир Булычев — псевдоним Игоря Всеволодовича Можейко».
Дело в том, что первая и вторая жизнь к этому времени не прекратились, а продолжались параллельно. Под своим родным именем Игорь Можейко выпустил целый ряд научно-популярных книг, среди которых «7 и 37 чудес», «Пираты, рейдеры, корсары», «1185 год». В 1981 году он защитил докторскую диссертацию по теме: «Буддийская сангха и государство в Бирме». В это самое время вся страна засматривалась самым ярким российским фантастическим фильмом «Через тернии к звездам», а юные читатели с нетерпением ждали очередного номера газеты «Пионерская правда», в которой печатались повести об Алисе Селезневой…
В 1990 году вышел фильм «Подземелье ведьм», снятый по одноименной повести 1987 года. Действие происходит на планете Эвур, где дикие племена коварством и хитростью уничтожают станцию землян… Идея и повести, и фильма в том, что развитое общество, руководствующееся гуманизмом и либерализмом, может оказаться бессильным против дикого сообщества, руководствующегося интересами клана. Агенту Космофлота Андрею Брюсу, роль которого играл специально накачавший мускулы Сергей Жигунов, приходится взять в руки меч и отказаться от всех интеллигентских принципов, чтобы спасти оставшихся в живых землян, а вместе с ними и зачатки гуманизма на планете… А через 12 лет, в 2002 году, в российский прокат вышла картина Алексея Балабанова «Война», основная идея которой — ровно в том же! Но между этими двумя фильмами — две Чеченские войны! И второй был основан на их страшных событиях, а первый — рожден писательской фантазией. Но чем объяснить то, что Дмитрий Певцов, игравший вождя дикарей Октина Хаша, и выглядит, и ведет себя абсолютно как чеченский полевой командир из телехроники гораздо более поздних времен. Только прозрением писателя и режиссера!
Кроме киносценариев Кир Булычев писал и пьесы. «Осечака-67» была поставлена на Ленинградском телевидении, а «Товарищ Д.» — в Московском театре «Лаборатория».
Поделиться книгой: