Искушение чародея (сборник)

Павлыш хмыкнул. Ты гляди, угадал — и впрямь кочка.

Он сделал круг вокруг холма, сбрасывая скорость и высоту, заставил катер замереть точно над вершиной. Аккуратно приземлился. Пусть оценят настоящего профессионала.

На мягкую посадку не обратил внимания никто. Едва опоры коснулись тверди, Колокот распахнул люк, выпрыгнул, побежал к вездеходу. Пак и Гуртавцов поспешили за начальником. Павлышу ничего не оставалось, как последовать их примеру.

Деревья на холме не росли, значит, не было и хвойной подстилки. Зато слой мха нарос толстенный. При каждом шаге он проседал, пружинил, норовя оттолкнуть, словно по батуту идешь. И грибы! Если местность вокруг лагеря походила на детскую площадку, то с чем сравнить болото и холм, Павлыш не знал. Разве что со свалкой игрушек. Невозможно было поставить ногу, чтобы не наступить на «доминирующую форму жизни». Некоторые микоиды лениво отползали в сторону, но большинство позволяли себя раздавить, лишь чвакали укоризненно.

— Пусто! — крикнул добежавший первым к вездеходу Гуртавцов.

Колокот то ли подчиненному не поверил, то ли от природы был педантом — вскарабкался на борт, заглянул в люк. Подтвердил вынужденно:

— Пусто. И куда они могли подеваться?

— Может, в болоте утонули? — Пак опасливо оглянулся на обступающую холм пустошь.

— Типун тебе на язык! Чего им туда лезть было? Да и разведчики проверяли вроде, нет здесь трясин…

Павлыш тоже осмотрелся. Гигантская «свалка игрушек» на болото не походила нисколько.

— Я же говорил — Гражина в лагере. Должно быть, у вездехода двигатель отказал… и связь! Вот они и ушли пешком.

— Не успели бы они дойти, — упрямо покачал головой Колокот. А Гуртавцов вместо ответа нырнул в люк, и вскоре вездеход тихо заурчал.

— Двигатель в порядке, — донеслось из недр машины. — И связь есть. Сейчас лагерь вызову. Саша, как слышимость?

— Вот видите? — Колокот посмотрел на Павлыша, развел руками.

— Но не испарились же они? Если их нет здесь, значит, ушли. Нужно следы искать.

— Какие уж тут следы…

Павлыш хотел возразить, что следы как раз найти будет несложно — каждый шаг раздавленными грибами отмечен. И прикусил язык. Стежка, протоптанная ими с вершины холма, успела исчезнуть. То ли новые «игрушки» выросли на месте погибших собратьев, то ли прежние вовсе не погибли, сумели-таки восстановить форму. Да что там стежка — даже от колес вездехода колеи не было.

Придумать другой способ, как найти пропавших людей, он не успел. Голос разговаривавшего с радисткой Гуртавцова вдруг изменился:

— Эй, что там у тебя происходит? Саша! Что?!

Павлыш, Колокот и Пак рванулись к люку одновременно и чуть не стукнулись головами друг с другом и с вылезшим навстречу им Гуртавцовым. Глаза у механика были круглые, как абрикосины:

— Гражина Тышкевич в лагере! Только что в штабной бокс зашла. Доктора Павлыша ищет.

— Как?! Не может быть! — Колокот вцепился ему в воротник, намереваясь не то выдернуть из машины, чтобы освободить проход, не то втолкнуть внутрь. Все же второе. — Как они успели дойти?!

— Я же говорил, а вы не верили! — злорадно бросил ему в спину Павлыш. И отстранив сунувшегося следом за начальником Пака, забрался в машину.

На экране передатчика было лицо радистки Саши:

— Здесь она, Арсений Викентьевич. Стоит у двери, подходить не хочет. Спрашивает, где доктор Павлыш.

— Гражина, ты меня слышишь? Это Колокот! Что у вас произошло?

— Я не знаю… — послышался из динамиков знакомый голос.

— Как это — «не знаю»?! Почему вы бросили вездеход? Где Ваховский?

— Говорю же — не знаю! Мы осматривали холм на болотах… Не помню ничего больше, отстаньте! Где Слава Павлыш?

— Гражина, я здесь! Все хорошо, успокойся! — Павлыш покачал головой в ответ на растерянный взгляд Колокота. Пояснил вполголоса: — Судя по всему, у нее шок. Возможно, временная амнезия.

— Час от часу не легче… Это опасно? Вы сможете ей помочь? Если мы останемся без гравитационщиков, то экспедицию придется замораживать.

— Для начала мне нужно осмотреть пациентку.

— Да-да, разумеется! Гуртавцов, Пак, — пригоните вездеход. Мы с доктором возвращаемся в лагерь.

В штабной блок Павлыш заскочил лишь на минуту — провести предварительный осмотр пострадавшей. Оказалось, что и это не требуется, осмотрели без него. Отдельной вакансии медработника в бригаде монтажников не предусматривалось, развертывание планетарной станции — это ведь не исследовательская экспедиция, не косморазведка, где люди могут столкнуться с самыми неожиданными проблемами. Виену за предыдущие годы изучили досконально. Следовательно, хватит автоматического медбокса и фельдшера-совместителя. На «Магеллане» Павлыш со своим «полуколлегой» познакомиться не успел. А им как раз и оказалась Саша-радистка.

Активировали медбокс и подключали робота-диагноста в авральном режиме. По инструкции на операцию эту отводилось полтора часа — с тестовым прогоном всех функций. Павлыш и фельдшерица управились за пятнадцать минут. Почти управились — оставалось настроить шлюз и провести дезинфекцию карантинной камеры…

— Доктор, подойдите, пожалуйста, в штабной бокс! — голос Колокота непривычно звенел.

— Что случилось? Что-то с Гражиной?

— Да. И… Александру с собой не берите. Пусть пока там останется.

У центрального купола стояла пятнистая восьмиколесная «черепашка» — вездеход вернулся. А в самом штабе… Павлышу захотелось немедленно ущипнуть себя, чтобы проснуться. Вооруженный анбластом, Гуртавцов охранял внутренний шлюз, загородив проход. Взглянул хмуро на доктора, посторонился, пропуская, и вновь занял свой пост. Но это полбеды! В кресле, передвинутом на середину комнаты, сидела Гражина, бледная, испуганная, а прямо за ее спиной топтался Пак, не менее бледный и испуганный. В руках Пак сжимал тяжелый полевой бластер. И ствол этого совсем не шуточного оружия направлен был точно в затылок гравитационщице.

— Павлыш, скажи им, что это бред! — Гражина дернулась навстречу, и доктор невольно зажмурился, представив, как струя плазмы разносит ей голову. На счастье, Пак не выстрелил. Наверное, оттого, что женщина осталась сидеть.

— Что здесь происходит?!

— Ребята нашли Ваховского, — Колокот кивнул на большой черный сверток, лежащий на полу. — Его засосало в трясину. Вернее, в мох. Нет, не на болоте. Прямо на холме, в пяти шагах от вездехода. Можете взглянуть.

Павлыш развернул пластиковый конверт… Да, содержимое его несомненно когда-то было человеком. Человеком, одетым в полевой защитный комбинезон. Который ни от чего не защитил, а был также то ли растворен, то ли расплавлен, то ли переварен, как и человеческое тело. Даже Короны с их технологиями не смогли бы реанимировать гравитационщика.

— Кто это сделал?

— А вот посмотрите, — Колокот кивнул на экран. — Камеры вездехода зафиксировали. Все, от начала до конца.

— Как тебе этот холм? По-моему, оптимально, — Ваховский медленно поднимался по склону, лениво пиная попадавшихся под ноги микоидов. — И от поселка недалеко. А болото скоро высушат.

— Грунт мне не нравится. Хлипковат, — Гражина подпрыгнула, демонстрируя. Ноги утонули во мху едва не по колено.

— Выжжем мох, и вся проблема. Заодно эту мерзость вычистим, — Ваховский пнул башмаком здоровенный, полметра в высоту и полтора в поперечнике, живой валун, заставив тот треснуть, опасть бесформенной кучей. — При необходимости усилим грунт полимерами. Все равно скальные породы в этих широтах редкость.

Гражина засмеялась.

— Грибы тебе чем мешают? Они безвредные. Подожди, скоро их готовить научатся, будет туземный деликатес.

— Тьфу! Выжечь, засеять нормальной травой и цветами. Деревьями нормальными засадить! А для любителей экзотики оставим заповедник, пусть радуются.

И засадил башмаком по синеватому конусу, обсыпанному бисеринками…

В этот раз закончился пинок иначе. Нога гравитационщика провалилась внутрь гриба, и дальше — в мох. Мужчина не удержал равновесия, упал на четвереньки. И продолжал проваливаться! Пяти секунд не прошло, как красно-белый комбинезон исчез, захлестнутый пленкой мха.

— Стефан!

Замешкавшаяся от неожиданности, Гражина бросилась к помощнику, споткнулась на первом же шаге о ставшие твердыми, неподатливыми микоиды. Упала… И утонула, успев лишь вскрикнуть напоследок.

— Это не все, — пообещал Колокот. — Самое интересное впереди.

— Бред… — тихо прошептала со своего места гравитационщица. — Полный бред…

Минут пять на экране не происходило ничего. Единственно затоптанные и раздавленные людьми грибы медленно засасывались в мох, уступая место собратьям. Среди этого неторопливого движения Павлыш не сразу выделил вспучивающуюся кочку. Еще один гриб, просто крупный.

Это в самом деле был микоид. Бело-розовый шар с полметра в диаметре. Но выбравшись из моховой колыбели, он не успокоился. Принялся менять цвет, форму. Павлышу вновь захотелось ущипнуть себя — и побольнее! На склоне холма сидел на корточках человек, одетый в желто-зеленый комбинезон. В точности такой, какой носила Гражина…

Женщина выпрямилась. Расправила плечи, повернула голову, открыла глаза. И вдруг одним немыслимо быстрым прыжком исчезла с экрана.

— Вот теперь все, — объявил начальник смены. — Через десять минут вы встретили ее у катера.

— Это бред, — опять подала голос гравитационщица. — Колокот, в чем ты меня подозреваешь? В том, что я убила Стефана? Или в том, что я — гриб?!

— Может, и бред. Только один мой сотрудник погиб, а второй не желает ничего объяснять. Зато видеозапись объясняет больше, чем надо.

— Я не могу ничего объяснить, я уже говорила! Последнее, что помню, как мы осматривали тот холм. Как попала в лагерь — не знаю! Ты что, мне не веришь? Сколько лет мы знакомы? Шесть?

— Я знаком с Гражиной Тышкевич. И ей я, бесспорно, поверил бы, — Колокот смотрел не на гравитационщицу, а на Павлыша. — Доктор, вы можете взять анализы, тесты какие-нибудь провести?

— Идентифицировать, — подсказал Пак.

— Да! Идентифицировать, кто она такая.

— Разумеется, я могу провести полное обследование ее организма. Но, честно говоря, я не понимаю, что искать. Вы всерьез полагаете, что человека можно подделать?

— Но мы же создаем биоформов! А Короны вообще любой организм сконструировать могут.

— Да. Но не за пять минут. И на Виене нет Корон с их технологиями. Здесь вообще никого нет, кроме вашей экспедиции! Одни пальмо-ели, папоротники, мох и грибы. Эта планета только-только до своего каменноугольного периода добралась.

— Глупости какие, — делано засмеялась Тышкевич. — Меня будут идентифицировать на предмет принадлежности к виду Хомо Сапиенс.

Павлыш был с ней полностью согласен. В самом деле глупости.

Спустя полчаса Павлыш уже так не считал.

Они сидели в медбоксе вдвоем с Гражиной — фельдшерицу предусмотрительный Колокот отозвал, от греха подальше, — и таращились на экран экспресс-диагноста. Вернее, на результаты тестов смотрел Павлыш, а женщина — на него, ожидала приговор.

— Слава, что это означает, ты можешь объяснить?

— Ну… Могу. Материал комбинезона совпадает с оригиналом на 99,8 %, ткани эпителия — 97,3 %, нервная ткань — 96,7 %, мышечная — 93,5 %, костная — 86,3 %, кровь — 85,4 %, лимфа…

— Девяносто, восемьдесят — но не сто? Хочешь сказать, во мне сидит что-то… чужое? Но это бред!

— К сожалению, это объективная реальность. Частично твой организм построен из клеток туземных полурастений-полуживотных, классифицированных исследователями Виены как микоиды. Единственное предположение, как такое могло получиться, — тебя разобрали на отдельные клетки, а затем собрали заново. Точнее, вырастили из грибницы. Что-то наподобие технологии Корон. Только на порядок более совершенная.

— И кто же меня клонировал? Грибы?! На этой планете нет разумных существ и никогда не будет…

— А кто сказал, что это признак разума? Мало ли какие защитные механизмы эволюция изобретает! Ваховский микоидов пинал и топтал, потому они и начали защищаться, — высказался Павлыш и сам себе не поверил.

— Их все пинали и топтали, начиная с первой разведэкспедиции. И никого они не «разбирали»! — Неожиданно из уголка глаза женщины выкатилась слезинка. — Слава, я что, не человек больше? Инопланетный биоформ?

— Почему же? Процентов на девяносто ты человек.

Шутка получилась неудачной, и ничего, кроме еще одной слезинки, не вызвала. Потому Павлыш потянулся, чтобы обнять… И замер на полпути. Не человек…

Все же он пересилил мгновенное отвращение. Коснулся пальцами кожи на руке женщины, погладил. Обычная человеческая кожа… на 97,3 %.

— Ладно, не переживай. Пока ничего страшного не случилось.

— Пока? А потом? Что будет потом?

Потом была эвакуация. Колокот объявил ее, едва выслушал — и осознал! — выданные экспресс-диагностом результаты. Даже не захотел ждать, пока «Магеллан» свяжется с Землей. Лагерь покидали так спешно, что бросили и купола, и оборудование для несостоявшейся станции. Павлыш начальника смены понимал прекрасно — не монтажникам разбираться с неожиданными и загадочными особенностями местного биоценоза. Трагичное происшествие одним махом перечеркивало статус планеты. Теперь исследования Виены начнутся заново. Совсем на ином уровне.

С эвакуацией все было правильно. Однако когда речь зашла о Гражине Тышкевич, Бауэр встал на дыбы. «Ноги этого существа не будет у меня на борту! Я не имею права подвергать людей опасности. Тем более, тащить на Землю черт знает что». Формально он был прав, а аргумент, что Тышкевич тоже человек, по крайней мере на девяносто процентов, никого не убеждал, в том числе самого Павлыша. Нельзя быть человеком на девяносто процентов. Либо ты человек, либо… существо. И, следовательно, Гражина вынуждена остаться на планете. Одна. Дожидаться, пока прилетит научная экспедиция и вынесет свой вердикт. Ждать месяц, полтора, два…

Других аргументов у Павлыша не было. Значит, и выбора не было.

— Глеб, я остаюсь на Виене. Я не могу бросить свою пациентку.

— То есть как, «остаешься»? — смысл фразы не сразу дошел до капитана «Магеллана». — Глупости! Это не болезнь!

— А в чем принципиальная разница, можешь объяснить?

— Ничего я не собираюсь объяснять! В конце концов, ты член экипажа. Доктор Павлыш, я приказываю вам вернуться на корабль.

— Вот именно, я — доктор. Я приносил клятву помогать людям, которые в этом нуждаются.