Помоги проекту - поделись книгой:
Была у Фадеева необычная справка. Хранил ее летчик, как боевую реликвию. Значилось в ней: «Отпускать по две порции питания». Ниже стояла подпись — генерал Красовский.
Поражались другие. Впервые справку такую видят. Смотрят на рост Фадеева — верная очень справка.
Такова у нее история. Принимал Вадим Фадеев как-то участие в воздушном бою. Сбил неприятеля. Начал атаку наземных фашистских позиций. Но тут попал под сильный огонь вражеских зениток. Получил пробоины самолет. Пытался Фадеев «дотянуть» до своего аэродрома, до своих. Не хватило у самолета силы. Приземлился летчик на ничейной полосе. Как раз между нашими и фашистскими окопами.
Открыли фашисты огонь по советскому истребителю, по нашему летчику. Чудом добежал Фадеев до советских траншей.
Влетел Фадеев в окоп. От огня укрылся. Но тут же подумал, а как самолет? Добьют своим огнем самолет фашисты.
Глянул Фадеев на бойцов. И те на него с удивлением смотрят. Все произошло так стремительно, так неожиданно. Не каждый ведь день случается, чтобы прямо с неба летчик вбежал в окоп.
Перевел Фадеев дух, посмотрел на бойцов, затем на свой самолет. И вдруг — секунда, и он на верху окопа. Глаза горят. Борода развевается. Полнеба занял семиэтажный рост.
— Вперед! — закричал Фадеев. Бросился по направлению к самолету.
— Вперед!
Отошли бойцы от секундного оцепенения.
— Ура! — И устремились вперед за летчиком.
— Ур-а-а!
Увлек Фадеев бойцов в атаку. Добежали они до самолета. А тут недалеко уж и фашистские окопы, и важная высота. А вдруг удача! Бежит Фадеев, за ним солдаты. Ворвались солдаты в фашистские окопы. Перебили фашистов. Заняли важную высоту.
Вот и оказалось: и самолет спасен, и важная высота взята.
Узнали высшие пехотные командиры о взятии высоты, о героизме летчика Фадеева. Доложили авиационным начальникам.
— Достоин награды, — сказали начальники.
— Прошу два обеда, — в шутку сказал Фадеев.
Посмеялись начальники. Посмотрели на огромный рост Фадеева. Что такому один обед. Выдали справку на два обеда. Генерал Красовский, командующий воздушной армией, ее и подписал.
Отважно сражался с фашистами летчик Вадим Фадеев. Более двадцати самолетов противника сбил он в воздушных боях. Прошло немного времени, и он был удостоен звания Героя Советского Союза.
На день опоздали награда и звание. Погиб накануне в бою с врагами летчик Вадим Фадеев.
Шли упорные бои на Кубани. Как-то командир одного из полков посетил стрелковое отделение. Двенадцать бойцов в отделении. Застыли в строю солдаты. Стоят в ряд, один к одному.
Представляются командиру:
— Рядовой Григорян.
— Рядовой Григорян.
— Рядовой Григорян.
— Рядовой Григорян.
Что такое, поражается командир полка. Продолжают доклад солдаты:
— Рядовой Григорян.
— Рядовой Григорян.
— Рядовой Григорян.
Не знает, как поступить командир полка, — шутят, что ли, над ним солдаты?
— Отставить, — сказал командир полка.
Семь бойцов представились. Пятеро стоят безымянными. Наклонился к командиру полка командир роты, показал на остальных, сказал тихо:
— Тоже все Григоряны.
Посмотрел теперь командир полка удивленно на командира роты — не шутит ли командир роты?
— Все Григоряны. Все двенадцать, — сказал командир роты.
Действительно, все двенадцать человек в отделении были Григорянами.
— Однофамильцы?
— Нет.
Двенадцать Григорянов, от старшего Барсега Григоряна до младшего Агаси Григоряна, были родственниками, членами одной семьи. Вместе ушли на фронт. Вместе они воевали, вместе защищали родной Кавказ.
Один из боев для отделения Григорянов был особенно тяжелым. Держали солдаты важный рубеж. И вдруг атака фашистских танков. Люди сошлись с металлом. Танки и Григоряны.
Лезли, лезли, разрывали воем округу танки. Без счета огонь бросали. Устояли в бою Григоряны. Удержали рубеж до прихода наших.
Тяжелой ценой достается победа. Не бывает войны без смерти. Не бывает без смерти боя. Шесть Григорянов в том страшном бою с фашистами выбыли из отделения.
Было двенадцать, осталось шесть. Продолжали сражаться отважные воины. Гнали фашистов с Кавказа, с Кубани. Затем освобождали поля Украины. Солдатскую честь и фамильную честь донесли до Берлина.
Не бывает войны без смерти. Не бывает без смерти боя. Трое погибли еще в боях. Жизнь двоим сократили пули. Лишь самый младший Агаси Григорян один невредимым вернулся с полей сражений.
В память об отважной семье, о воинах-героях в их родном городе Ленинакане посажены двенадцать тополей.
Разрослись ныне тополя. Из метровых саженцев гигантами стали. Стоят они в ряд, один к одному, словно бойцы в строю — целое отделение.
Вот бежит по краю поля с сумкой кожаной боец. Это почта полевая. Это он — ее гонец.
Пришло как-то в армию, сражавшуюся на Кубани, письмо из Ивановской области из города Вичуги. Написала его молодая девушка, одна из работниц местной текстильной фабрики. Задало это письмо задачу. На конверте написано: «Самому смелому из бойцов». А в самом письме: «Хочу с вами переписываться». И тут же фотография приложена. Смотрит на вас красавица из красавиц.
Попало письмо в 40-ю отдельную мотострелковую бригаду, в 1-й батальон этой бригады, в 1-ю роту.
Кому же вручить письмо? Кто же самый смелый в роте у них боец? Попробуй здесь выбор сделать.
Пришло письмо как раз в те дни, когда погнали наши войска с кавказской земли фашистов. Освобождены были Нальчик, Ставрополь, Черкесск, Пятигорск, Армавир. Предстояло сражение за Краснодар. Город Краснодар признанный центр Кубани.
Вот и решили бойцы, кто первым из них в Краснодар ворвется — тому и письмо, и почет, и слава.
Началось освобождение Краснодара. Их 40-я отдельная мотострелковая бригада вместе с другими частями 11 февраля 1943 года овладела станицей Старокорсунской, затем Пашковской. Рванулись войска на штурм Краснодара. Целый день упорство врагов ломали. Сломили, ворвались в город.
Отличилась 1-я рота в боях. Смотрят бойцы — где же тот, кто в город ворвался первым?
— Завьялов? Бердыев? Козлов? Терещенко? Возможно, другие?
Кто же в город ворвался первым? Все дружно сражались. Вместе ворвались. Кому же вручать письмо?
Гадают солдаты. Вдруг новый приказ для роты — атаковать, не стоять на месте, захватить городскую железнодорожную станцию.
Приказ есть приказ — снова в атаке, в бою солдаты.
— Ну что же, — решили солдаты, — кто ворвется первым на станцию, тот и письмом владеет.
Захватили герои станцию. Кто же здесь оказался первым?
Дуров? Шакуров? Сергеев? Пшадов? Рядом стоят и другие.
Все были в первых. Кому же вручать письмо?
Вновь не решили тогда солдаты. Новый приказ получает и рота, и весь батальон, и вся их бригада: штурмовать, не стоять на месте — овладеть главной улицей Краснодара — Красной.
— Улица Красная! Улица главная. Вот тут уж судьба рассудит.
Ворвались солдаты на улицу Красную.
Где же ответ на солдатский вопрос?
— Все были в первых, все были в равных, — звучит ответ.
Кому же вручать письмо?!!
Гадали солдаты, гадали. Решали, решали. Решили так. Пусть общим будет письмо для роты.
Послали ответ они в город Вичугу. Написали: «Милая девушка, все тут у нас в героях. Выбирай хоть Петрова, выбирай хоть Козлова. 1-я рота. С красноармейским приветом». И тут же одна за одной стояло сто подписей на листе бумаги.
Не осталось письмо без ответа. Сразу прибыло сто ответов.
Сто разных лежат конвертов. Пишут сто разных девушек. На каждом конверте: «1-я рота. Бойцу-герою».
Летчик-истребитель капитан Александр Покрышкин находился в воздухе. Внизу, изгибаясь, бежит Адагум. Это приток Кубани. Вдали виден Новороссийск. Справа осталась станица Крымская.
Впился летчик глазами в стекло кабины. Зорко следит за землей, за небом. Голову влево, голову вправо. Голову кверху, голову вниз. Поправил очки, шлемофон, наушники. Вновь повел головой по кругу. Снова то вверх, то вниз.
В наушниках послышалось:
— Ахтунг! Ахтунг!
Речь немецкая.
— Ахтунг! Ахтунг!
Голос тревожный. (Ахтунг — означает внимание.)
«Что такое? — подумал Покрышкин. — Что же случилось там у фашистов?»
Снова повел головой налево, снова повел направо: «Что же такое тревожное там у фашистов?»
И вдруг:
— Ахтунг! Ахтунг! Покрышкин в воздухе!
Слышит Покрышкин: «Покрышкин в воздухе!»
Услышали фашистский «ахтунг!» и внизу на нашем командном пункте.
Ясно нашим, почему раздается фашистский «ахтунг!». Ясно и фашистским летчикам, почему их предупреждают. Двадцать самолетов врага сбил над Кубанью летчик Покрышкин. (А до этого — над Днестром, над Днепром, над Донбассом, над Доном — и еще двадцать.) Вчера лишь над станицей Крымской уничтожил Покрышкин четыре неприятельских «мессершмитта». Четыре в одном бою!
— Ахтунг! Ахтунг! Покрышкин в воздухе!
Начал войну Покрышкин в ее первый суровый час. В небе над Прутом, над нашей границей. Здесь и сбил он в воздушном бою свой первый самолет противника. Отсюда и начался путь Покрышкина. За первым сбит второй самолет врага. Вот третий. Вот сбито два самолета в одном бою.
Вот сам подбит зенитным огнем противника.
Снова бои, победы.
Вот снова чуть не погиб.
Снова полеты, бои, победы.
Снова смерть прошагала рядом. Снова на землю падал. Попал в окружение. Неделю шагал к своим.
Новый полет. Ударила пуля в воздушном бою в наушники. Один сантиметр от смерти.
А вот и вовсе нелепый случай. На Кавказе. На горной дороге. Ехал Покрышкин в кузове грузовика. И вдруг на спуске, на повороте сорвалась машина в пропасть. Опередил на секунду Покрышкин падение машины. Выпрыгнул на ходу.
Снова полеты, полеты, бои, победы.
Поделиться книгой: