Венок сонетов

Венок сонетов

x x x

Мой голос тих. Я отыскал слова В пустых зрачках полночного покоя. Божественно пуста моя глава, И вне меня безмолвие пустое. Скажи, я прав, ведь эта пустота И есть начало верного служенья, И будет свет, и будет наполненье, И вспыхнет Роза на груди Креста? …Но нет ответа. Тянется покой, И кажется — следит за мной Другой, Внимательно и строго ожиданье, И я уже на грани естества, И с губ моих срываются слова, Равновеликие холодному молчанью…

x x x

Равновеликие холодному молчанью Струились реки посреди равнин. Я плыл по рекам, но не дал названья Ни берегу, ни камню средь стремнин. Я проходил, я рекам был свидетель, Я знал совет — не выносить суда, И я не осквернил вопросом рта И ничего сужденьем не отметил. Лишь дельты вид мне отомкнул уста, Я закричал, и гулко пустота, Слова мои разбив об острова, Откликнулась бездонным тяжким эхом… Я слышал крик и понимал со смехом Слова мертвы. Моя душа мертва.

x x x

Слова мертвы. Моя душа мертва. Я сон, я брег арктического моря. И тело, смертно жаждущее рва, Скрутило в узел судорогой горя. Но там, на дне, у ключевых глубин, Я ощущаю слабое биенье, Сквозь сон мне тускло грезится рожденье Иных, пока неведомых вершин. Я жду сквозь боль, так исступленно жду, Когда рассвет предел положит льду, Когда мой дух вернется из скитанья… До тканей сердца мглою поражен Я полон исполнением времен, Я не ищу пред Небом оправданья.

x x x

Я не ищу пред Небом оправданья, Я начинаю призрачный разбег, В священной эпилепсии камланья Нетопырем кружусь над гладью рек. Я проницаю горы и лощины, Я различаю сущности стихий, Схлестнувшиеся в танце теургий И каждый миг являющие Сына… Се, время правды. Суть обнажена, И льется в полночь полная Луна, И плоть моя не властна надо мной, И пламя звезд, сквозь призму вечных вод Пронзает ночь и дарит мне полет Над опьяненной ливнями Землей…

x x x

Над опьяненной ливнями землей Царят седые призраки тумана, И вечер тих настолько, что порой Я слышу плач далекой флейты Пана. Бреду рекой, по горло в тростниках, Сам плачу от покоя и бессилья, А лунный свет лежит епитрахилью В крестах поденок на моих плечах. И ветви ив касаются волны, И каждое мгновенье тишины Стремительно, как тень бегущей лани. И, преломлен речною глубиной, По темным водам шествует за мной Агат Луны — томительно туманен…

x x x

Агат Луны, томительно-туманен Скользит по перьям черного орла, Что распростер, от грани и до грани Над миром исполинские крыла. И отражает аспидная влага Ночных озер, плывущих подомной, Свет облаков, пронизанных Луной, И Млечный Путь в кристаллах Зодиака. За мглою гор, за лезвием хребта Легла реки хрустальная черта, Чуть видимы огни в далеком стане. И луч звезды, подобный нити льда, Влачит меня неведомо куда На тонком и мерцающем аркане…

x x x

На тонком и мерцающем аркане Мой дух печально следует за мной. Мне не коснуться прободенной длани Цветком стигмата вспыхнувшей рукой. Мне не подняться в огненном потоке К пределам света, к сердцу бытия, Мой путь бесплоден, словно лития В устах давно забывшего о Боге. Я тот, кто умирает на пороге, Мне не принять в сияющем чертоге Одежды, что струятся белизной. Вдали порог, стремящийся к вершине, Меня по сердца выжженной пустыне Полночный ветер водит за собой…

x x x

Полночный ветер водит за собой Скитающихся пленников забвенья, Чей горний взлет преодолен Луной И преломлен в потоках сновиденья. Мой Бог! Ужель и мне предрешено Носить в веках подобием надкрылий Камзол в узорах бражников и лилий И пить больное лунное вино?.. …Мерцает край магического круга, Я созерцаю черный ветер Юга, Проколотый Полярною Звездой. И, растворяясь в ливнях Лейванаха[1], На грани озарения и страха Я как дитя играю пустотой…

x x x

Я как дитя играю пустотой, Взметнувшейся к пределам осознанья, Моя душа жемчужною волной Скользит над океаном мирозданья. И в этот миг, до корневых глубин Я постигаю сущность соответствий, Зависимость причины от последствий И торжество последствий вне причин. Я посвящен. Я принял взгляд извне. Так зеркало, уснувшее на дне, В себя приемлет отблеск ледяной Склонившейся над бездною печальной Планеты снов, чей лик пронизан тайной, Струящейся за каждою чертой…

x x x

Струящейся за каждою чертой Сферических взаимоотражений, Совокупившей бездну с высотой, Триумф побед с позором поражений, Единой, Верной, Внутривременной, Предмирной, Сильной, Славной, Милосердной, Немыслимой, Возлюбленной, Безмерной, Предельной, Полной, Явственной, Пустой Греми, моя хвалебная мольба! Ты есть премудрость корня и плода, Премудрость сердцевины и убранства, Я прозреваю Твой священный лик За каждым стеблем, что к земле приник, За каждой гранью зримого пространства!…

x x x

За каждой гранью зримого пространства Проявлен полдень. Властвует покой, Лишь кружево стремительного танца Стрекозы расплетают над рекой, Да в дебрях стрелолиста и осоки Запутался безвольный ветерок… Приостановлен времени поток, Безмолвствуют Начала и Итоги. Я нежусь на прогретом мелководье, Отпущены стремления поводья, И я — лишь часть полуденной поры. И нет во мне ни памяти, ни речи, Я вырвал корень всех противоречий. Я отворил в себе исток игры.

x x x

Я отворил в себе исток игры. Мне ведомо Акации цветенье. Моя ладонь слепящие дары Приемлет в знак повторного рожденья. Я — император муравьиных львов, Я прорекаю облакам и птицам, Ликует звоном на моих ключицах Цепь времени со звеньями веков. Гремят литавры, бубны и тимпаны, К моим стопам склоняются тюльпаны, Сплетаясь в бесконечные ковры. Я — кесарь Солнца, трав и междуречий, Я произнес Глагол Семи Наречий, Я властен жечь и созидать миры…

x x x

Я властен жечь и созидать миры, Бессилен отказаться от творенья. Я предпочел безмолвию — порыв, Безумство сна — святые пробужденья. Я был в приделе, я стоял у Врат, Но, ослеплен последним предстояньем, Низринулся тропою предстоянья И воплотил в себе кромешный ад. Я слышал речи выше темноты, Я наблюдал как падают цветы, Но утерял ключи добропризнанства. И се, опять гряду юдолью мук И не стремлюсь покинуть этот круг. Я различил в движенье постоянство.

x x x

Я различил в движенье постоянство: Так в древний путь вливаются следы, Так странствуют взыскующие Царства Дорогами священной простоты. Теперь я вижу только то, что вижу, И знаю только то, что знал всегда Реки не остановят невода, Утерян смысл понятий "дальше", "ближе"… Я повторяю, говорят иное, Я двигаюсь как остаюсь в покое, Забыта цель и потому права. Я тот, кто отвечает на вопросы,  Моя рука спокойно держит посох,  Мой голос тих — я отыскал слова.

Ключ

Мой голос тих. Я отыскал слова, Равновеликие холодному молчанью. Слова мертвы. Моя душа мертва. Я не ищу пред небом оправданья. Над опьяненной ливнями Землей Агат Луны, томительно туманен, На тонком и мерцающем аркане Полночный ветер водит за собой… Я, как дитя, играю пустотой, Струящейся за каждою чертой, За каждой гранью зримого пространства. Я отворил в себе исток игры. Я властен жечь и созидать миры. Я различил в движенье постоянство.