Не знаю, кто из двоих прав, а кто чуток преувеличивает. Да и важно ли это? По-моему, чем больше легенд создается вокруг чемпионства — тем более «вкусно» оно выглядит. А в случае с «Зенитом» и легенд-то особых придумывать не надо — похоже, в той команде хватало настоящих веселых историй. И, что очень важно, золото-84 не было омрачено никаким шлейфом нехороших слухов и подозрений. В его честности не сомневался никто и никогда. А это — важнее всего.
Когда «Зенит» прилетел в Днепропетровск, команду прямо у трапа ждал ее легендарный администратор — Матвей Юдкович. Это был человек, способный делать чудеса на каждодневной основе. Если на вокзале оказывалось, что зенитовцам проданы двойные билеты, и на их местах кто-то уже сидит, для него не было проблемой с кем-то перемолвиться парой слов — и «Зениту» мгновенно прицепляли отдельный вагон. И юмористом Матюша, как его звали в команде, был таким, что плохое настроение у игроков испарялось вмиг. В Днепропетровске он прямо к самолету привез теплую одежду — поскольку из сочинских плюс двадцати команда прилетела в минус десять…
Мой коллега Сергей Бавли в очерке «Сказка, ставшая былью», опубликованном в газете «Спорт день за днем», поведал любопытную деталь о визите к «Днепру»:
«Скажу откровенно: зная тамошнее "гостеприимство", побаивались омского судьи Владимира Кузнецова. Тот повел себя по-мужски. Пригласил в гостиницу двух авторитетнейших людей — начальника "Днепра" инвалида войны Геннадия Жиздика, которого игроки всех команд звали Батей, и нашего администратора Юдковича, тот был постарше, его именовали Дедом. "Отцы, — сказал за ужином сибиряк, — я одинаково уважаю вас обоих и гарантирую: отсужу без сучка и задоринки и без претензий любого из вас". Сказал — и сделал».
А потом была игра, в которой ни одну из команд не устраивала ничья — в этом случае на первое место вышел бы «Спартак». И «Зенит» смыл кровью свои южные похождения. Гости победили — 1:0, а единственный гол великолепным ударом с лета из-за штрафной забил Вячеслав Мельников.
Оставались домашние поединки с «Шахтером» и «Металлистом». Дмитриев вспоминает, что и здесь не обошлось без подводных течений:
— Встреча с Донецком была, по сути, решающей. «Шахтер» бился люто, поскольку «Спартак» за ничью с нами предложил им вместо себя съездить после сезона в турне в Америку. Но разве мы могли в такой ситуации упустить золото?
Конечно, не могли. Они и сейчас, за считанными исключениями, не разлей вода. Играют на разнообразных турнирах в составе команды ветеранов «Зенит-84», по субботам собираются, тренируются, парятся в баньке, обсуждают последние новости. Они остались командой. Навсегда.
На замечательном футбольном ток-шоу «Рго & Contra» (наряду с «90 минут» Георгия Черданцева на «НТВ-плюс» лучшем в этом жанре в России), которое еженедельно проводит на питерском канале «100-ТВ» ведущий Леонид Генусов, я познакомился с болельщиком «Зенита» Борисом Завьяловым. И он высказал интересную мысль. По его мнению, золотому составу «Зенита» образца 2007 года ни через четверть века, ни через 10 лет в голову не придет собираться вместе и играть с кем-то товарищеские матчи. Потому что по дружбе и сплоченности он не ровня «Зениту»-84, который дышит в такт даже сейчас. Оттого болельщики так беззаветно и любили команду 25-летней давности, что нутром чувствовали: это не набор профессионалов-небожителей, а простые парни, спаянные узами настоящей дружбы. Такой, какая есть в жизни каждого из нас.
Все это, конечно, можно посчитать ностальгией из серии «Когда деревья были большими». А самые циничные даже пожалеют чемпионов-84, застрявших-де в своем золотом времени — как один из героев Ремарка, много лет после Второй мировой каждый день приходивший в бар и произносивший тосты за погибших товарищей. А к мирному времени так и не приспособившийся.
Может, в этом и есть доля истины. Жизнь с тех пор круто изменилась, и отношения прежних лет в нынешних футбольных командах, наверное, невозможны. Но именно поэтому так важно понять, благодаря чему становились чемпионами раньше.
Все равно жизнь движется по спирали — и когда-нибудь к чему-то подобному мы вновь придем. Потому что человеческая природа не меняется — и в конце концов оказывается сильнее времени. Каким бы жестким и безжалостным оно порой ни становилось.
* * *И вновь обращусь к очерку Сергея Бавли, красочно описавшего атмосферу в день матча с «Металлистом».
«В СКК стало труднее попасть, чем в БДТ Товстоногова. Все имевшие к "Зениту" хоть косвенное отношение не подходили к телефонам. У них выпрашивали билеты. "Герои нашего времени" — работники торговли — предлагали любые деньги и самый отборный, как говорил герой Райкина, "дифсит". Билетов не было, как не было и ничего престижнее, чем попасть в СКК на футбол.
…В СКК болельщиков запускали за час до матча. Журналисты со служебного входа проходили, когда им вздумается, и пришли как никогда рано. Вместе с ними за несколько часов до матча прибыли и ветераны "Зенита". Портфели ломились. О закуске никто не позаботился, да она особо и не требовалась. Закусывали объятиями и вопросом: "Нет, ну ты мог себе представить?! Дождались!" До игры еще оставалось несколько часов.
"Металлист" на кураже быстренько разделали под орех. В перерыве в раздевалке еще не пили, но уже обсуждали, как поедем сразу после матча на банкет в "Пулковскую". То, что там заказан банкетный зал "Меридиан", тщательно скрывалось от игроков, но в этот день ничего скрыть было невозможно. Я подошел с двумя стаканами к телеоператору Толе Оношко. "Подожди, мне еще тайм работать", — жестко отрезал старый приятель. "Я хотел за Набутова Виктора Сергеевича, обидно, что не дожил". "Наливай", — мгновенно отреагировал телевизионщик (знаменитый питерский телекомментатор трагически погиб, подавившись куском мяса. — Прим. И. Р.).
Минут за 5–7 до финального свистка, при счете 4:1, на Садырина начала надвигаться гигантская журналистская армада с телекамерами, фотоаппаратами, диктофонами. Впервые в жизни угодив в такое кольцо, совсем молодой еще тренер (Садырину было 42. — Прим. И. Р.)занервничал. Я нарушил субординацию и, наклонившись к нему, вместо привычного" Федорыч" назвав Пашей, спросил: "У тебя мелочь есть? Выложи, тебя скоро в воздух начнут бросать, потеряешь". "Пошел ты…" — ответил Победитель и впервые за второй тайм улыбнулся.
"Зенит" отмечал в Пулковской, но тем не ограничился. Многие ночью на такси перебрались на родной стадион имени Кирова, возле которого до утра (раз в жизни и не такое возможно) работал ресторан "Восток". Там догуливали, музыканты бесплатно (!) часами играли «А стадион шумит: "Зенит"! "Зенит"! "Зенит"!..». Возле ресторана был небольшой грязный пруд, в котором уже плавали льдинки. Завершилось, естественно, купанием в нем. Никто даже не чихнул, был слишком велик эмоциональный подъем».
Тогда были другие времена, и Ленинград в полном составе не вышел праздновать чемпионство на Невский и Дворцовую. Золото отмечали тихо, по-домашнему, на кухнях. Но счастья было не меньше. И лишь на чествовании в СКК собрали народ, чтобы дать волю болельщицкой любви. Только вот Розенбауму выступить не дали. Такие, к сожалению, были годы.
У Мигицко сохранились о том вечере светлые воспоминания:
— Какой это был праздник! «Зенит» поздравляли все театры Ленинграда. До сих пор помню текст нашей тогдашней песни. Все думали, что мы посвятим ее команде, а мы всех обманули. И на мотив «Команда молодости нашей» затянули:
Много спето песен о «Зените», И звучат стихи, как ясный гром, А теперь, друзья, нас извините, Мы вам о болельщике споем. Пускай невзрачен он на вид, Но без него ничто — «Зенит». Простой советский ленинградец, Что ночью за билетами стоит! Это был великий успех! Человек, сидевший на трибуне СКК, понял, что поют про него, и был до безумия счастлив. А мы, спев очередную песню, открывали бутылки водки — в которой на самом деле была вода — и прямо на сцене выпивали ее «из горла». Борьба с пьянством и алкоголизмом тогда, правда, еще не началась, но по тем временам и это было нонсенсом, недопустимой вольностью. Но в эйфории от золота «Зенита» никто нам и слова не сказал.
Здесь же невозможно не вспомнить и рассказ Михаила Шаца о морге с криками «"Зенит" — чемпион!», и открытие восьмилетним Владиславом Радимовым красот варьете. В конце 1984 года Ленинград сошел с ума.
И вскоре в питерских двориках из магнитофонов повсюду зазвучала пусть не дозволенная партийными вождями на чествовании, зато искренняя, наполненная настоящей любовью песня Розенбаума:
Когда мальчишки по двору гоняли мяч футбольный, Когда за стекла битые им ставили на вид, Они в мечтах в атаку ими на настоящем поле В футболках синих с надписью «Зенит». И мамы, зашивая им разорванные брюки, Не знали, что однажды в осенний звездный час Родные их ребята победно вскинут руки, И искры счастья брызнут из сотен тысяч глаз. «"Зенит" — чемпион!» — ревут трибуны, И флаг бело-синий в небо взмыл. «Зенит» — ты не баловень фортуны. Ты честно и по праву победил. Но было все непросто, мы Кубок упустили, И пресса не хотела всерьез нас принимать. Но чем сильнее били, тем злее все мы были, И это помогало нам на поле побеждать. «Зенит» — это значит не сдаваться, «Сгорая» в Тбилиси в два мяча. «Зенит» — это значит ленинградцы, А Ленинград нигде не подкачал. На выезде решающем мы взяли все, что можно, И между дел из Кубка попрошен был «Спартак». Немного отдохнули, «Шахтер» «сломали» тоже, И «Металлист» последним «лег» под бело-синий флаг. «Зенит» — это парни из Удельной, И жизнь у них — вечный карантин. «Зенит» — это взлет после паденья, «Зенит» — ты у Питера один. * * *Никому в Питере тогда и в страшном сне не могло присниться, какое паденье их любимцев ждет после взлета. Невозможно было даже представить, что всего два с половиной года спустя те же футболисты напишут письмо против любимого Пал Федорыча, и ему придется уйти. А в 89-м «Зенит» и вовсе вылетит из высшей лиги, куда всерьез и надолго вернется лишь в 95-м. Причем с тем же самым Садыриным…
Размышляя о причинах многолетнего питерского футбольного похмелья, я вспомнил свой вопрос, заданный Розенбауму. Вернее, его беспощадный ответ.
— Почему, по-вашему, у питерского футбола столько лет до 84-го не было никаких достижений?
— И 84-й был достижением не питерского футбола, а конкретно Павла Федоровича Садырина и игроков! Есть у меня такая песня: «Ты не Санкт-Петербург, не святой ты совсем». Санкт-Петербург всегда гробил людей, которые приносили ему славу. Во все времена. Включая Садырина. Кого ни возьми — начиная с Пушкина и заканчивая Собчаком. А кому помог Ленинград из своих артистов и спортсменов? Никому. Если ты не гляделся какому-то секретарю ЦК в Москве, то оказывался в полном дерьме, и твой город даже не думал протянуть тебе руку помощи. Поэтому и наш баскетбольный «Спартак» без Владимира Кондрашина сразу улетел в пропасть, и волейбол без Вячеслава Платонова сгинул…
Пока были личности, энтузиасты, которые сами делали дело — оно двигалось. Как только такие люди исчезали — город спортом не занимался. И тот же «Зенит» 84-го жил не благодаря ленинградским властям, а благодаря ЛОМО и его директору Панфилову, сильнейшему человеку в городе. А о таких городских руководителях, как луганский секретарь обкома Шевченко, во многом благодаря которому местная «Заря» в 72-м году стала чемпионом СССР, Ленинграду приходилось только мечтать.
«Санкт-Петербург всегда гробил тех людей, которые приносили ему славу», — страшные слова сказал Розенбаум о своем родном городе. Но то, что произошло с «Зенитом» после его первого золотого успеха, приговор музыканта и поэта подтверждает. Полностью.
Глава II. История разложения
Сказать, что Ленинград готов был носить своих героев-84 на руках — значит не сказать ничего.
Все более или менее значимые организации города, от заводов до театров, выстроились в очередь, чтобы принять чемпионов из «Зенита» у себя, поздравить-угостить, признаться в любви. Команда, купаясь в незнакомых ей прежде лучах славы, не понимала, что это испытание похлеще, чем битвы со «Спартаком» или «Днепром» на футбольных полях. На часовом заводе игрокам дарили часы, на фарфоровом — сервизы. И далее по списку. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. При том что и до того «Зенит» по алкогольной части в аскетизме замечен не был.
Давыдов, один из самых спокойных и солидных людей в том «Зените», рассуждает:
— Конечно, у нас закружились головы. Мы не были готовы к такой ситуации. На эту удочку попадаются многие команды, которые в первый раз добиваются большого успеха. Наш «Зенит» был совсем не такой, как «Спартак» в 90-е годы, девять раз выигрывавший золото. Вот там люди знали, как себя вести после серьезных побед. Как общаться с близкими, друзьями и болельщиками, как праздновать, но не переходить грань, чтобы в следующем году остаться на том же уровне и даже еще в чем-то прибавить. А мы в завтрашний день не смотрели. Думали только об одном: мы — лучшие!
Розенбаум:
— Период славы пережить очень сложно. Это я вам говорю как человек, не последний в отношениях с популярностью. Сейчас обладаю уже достаточным опытом, и любой успех для меня — аванс. Младшему из моих музыкантов — 51 год. Мало того, что они взрослые, мягко выражаясь, люди, они еще и музыканты с феноменальным стажем, работавшие в сумасшедших коллективах. Среди них есть даже консерваторцы. Но, несмотря на это, перед каждым концертом мы проводим в зале репетицию. Приезжаем за несколько часов до концерта — и работаем. Потому что понимаем: вчерашней популярностью люди сыты не будут. А тогда то, что произошло с «Зенитом», было закономерно. Из победы в чемпионате 1984 года в Питере начали делать настоящую истерию — со всеми поездками на заводы и тем, чем это сопровождалось. Ничем другим закончиться не могло.
Татьяна Садырина:
— Паша часто вспоминал о том времени. «Зенит» никогда не был чемпионом до того года. А это была единственная команда в городе, и весь Ленинград знал в лицо не только каждого футболиста, но и их жен и детей. Куда их только ни приглашали! Ладно еще предприятия. Но каждый ленинградец считал высшим шиком, чтобы на его торжество, будь то день рождения, свадьба, повышение в должности, пришел кто-то из «Зенита». И, конечно, везде была выпивка. Ребята разболтались и остановиться уже не смогли.
— Объективности ради, говорят, на Павла Федоровича вся эта ситуация тоже подействовала.
— Свидетелем этого я еще не была, но, исходя из того, что слышала, он тоже, что называется, пошел по рукам. Питер ведь в этом смысле глубоко провинциальный город. Замечательный — я туда одно время даже переехать хотела, мне нравилось там больше, чем в Москве, — но все-таки с совсем другой атмосферой. В столице Павел Федорович — герой для болельщиков ЦСКА. А в Питере — для всего города. И все без исключения его всюду приглашают и хотят видеть. Конечно, в какой-то момент ребята очень сильно расслабились, причем все. Потому что почувствовали, что они одни — герои, сравниться им тут не с кем.
Раньше в команде все четко знали: делу — время, потехе — час. Да, «час» этот мог получиться весьма впечатляющим, но во имя отношений друг с другом и с тренером футболисты знали, когда надо остановиться. И даже если это давалось им с трудом — искупали вину по полной. Вели себя примерно так же, как Эдуард Стрельцов и Валентин Иванов, которые загуляли перед поездкой сборной СССР на важнейший отборочный матч в Польшу и опоздали на поезд — так, что пришлось на машине его догонять. Зато потом внесли основной вклад в победу.
Так же до конца 1984 года было и в «Зените». Тот же Юрий Желудков, который с 17 голами стал лучшим бомбардиром команды в чемпионском сезоне, по рассказам, за пределами поля никогда не был рьяным профессионалом. Однако до конца 84-го это не сказывалось на игре.
Всеобщее ленинградское ликование в межсезонье многих сбило с пути истинного. Дома у Татьяны Садыриной я просматривал альбом с давними газетными вырезками и обнаружил, к примеру, в «Советском спорте» за подписью Г. Попова «разбор полетов» в «Зените», опубликованный в августе 85-го.
«Уже после первой игры с "Факелом" за нарушение спортивного режима команда вынесла строгий выговор полузащитнику Брошину и ходатайствовала об условной дисквалификации его до конца сезона. Футболист, однако, не сделал из этого выводов и продолжал появляться на тренировках в состоянии, как говорится, легкого подпития. Пришлось к нему принять более строгие меры: Брошин теперь дисквалифицирован на два года. Дисциплинарным взысканиям были подвергнуты и еще несколько игроков (Степанов, Тимофеев).
Президиум федерации футбола Ленинграда строго предупредил начальника команды В. Корнева и старшего тренера П. Садырина за серьезные просчеты, допущенные ими в подготовке к сезону. Садырин: "С нарушителями режима мы уже разобрались и с помощью городской федерации футбола, спорткомитета и других организаций порядок в команде навели"».
Произнося те слова для газеты, Павел Федорович или лукавил, или сильно заблуждался. Главные испытания его ждали впереди.
Илья Черкасов, гендиректор «Зенита» времен Властимила Петржелы, в разговоре со мной так сформулировал свое видение послечемпионского падения команды:
— Для меня как раз феномен успеха 1984 года не имеет объяснения. Потому и называю этот случай уникальным. Каким образом получилось, что нашлось 15 хлопчиков примерно одного возраста, которые выросли, грубо говоря, на одном пятачке и составили команду, сумевшую победить в очень сильном советском чемпионате? Не знаю. И, по-моему, пытаться найти этому какие-то логические обоснования — от лукавого. В определенной степени это произошло случайно, явилось стечением обстоятельств. А вот тренерская составляющая победы случайной не была. Кто-то трактовал это так: Садырин пришел в уже готовую команду после Морозова, оказался в нужное время в нужном месте. Но так можно было бы рассуждать, если бы потом то же самое не произошло в ЦСКА.
А вот в том, что после чемпионства «Зенит» рухнул, не вижу ничего странного. Очевидный «звездняк», пьянство, потеря мотивации. Последнее — самое главное, отсюда и все остальное. Отсутствие мотивации в спорте высших достижений — штука катастрофическая, потому что приводит к моральной деградации. Советская спортивная система, с одной стороны, была сильна своим фундаментом — будучи серьезной частью идеологии, она получала огромную финансовую подпитку от государства.
Но была у нее и очевидная слабость. Люди что-то выигрывали — а дальше развиваться не могли. Возможность попробовать себя в других чемпионатах, продемонстрировать притязания мирового уровня — все это было исключено. И если после окончания карьеры спортсмен не попадал в депутаты Верховного Совета, то есть не адаптировался к партийной, советской жизни, выхода у него не было — только пить, вспоминать о том, что было и жалеть о том, чего быть не могло. Думаю, что с составом «Зенита» 1984 года это и произошло. Они стали героями своей деревни, а возможность посмотреть, сможет ли кто-то из них стать хотя бы предпоследним парнем в городе, у них отсутствовала.
Слушаю Черкасова — и мысленно возвращаюсь к недавней истории с переходом Андрея Аршавина из «Зенита» в «Арсенал». Многие недоумевали, зачем самому популярному футболисту России уезжать из своего города, где его носят на руках, платят огромные деньги и готовы платить еще больше, за границу, где он будет одним из многих. Даже в неблагодарности обвиняли — хотя именно при этом игроке, отыгравшем в «Зените» девять лет, команда выиграла все.
По-моему, на этот вопрос: «Зачем?» — Черкасов ответил исчерпывающе. И никто не знает, не случилась ли бы с Аршавиным, не отпусти его «Газпром» в Лондон, та же история, что произошла с командой-84. С прекрасной командой, которая превратилась в пыль.
Вице-премьер правительства России Сергей Иванов рассуждает:
— В советские времена перейти в зарубежный клуб было невозможно. И это жалко, плохо. Тот же Желудков, если бы его пригласили в приличную заграничную команду, мог бы раскрыться и поиграть на высоком уровне гораздо дольше. Гонять одно и то же — неважно, в чемпионате СССР или России, законы тут одинаковые… На грязных полях, болотах… Это демотивирует. И с этой точки зрения Аршавина я прекрасно понимаю.
— Если бы он сейчас не уехал в «Арсенал», не могло бы, по-вашему, с ним произойти то же «закисление», что и с чемпионами 1984 года?
— Да почти наверняка произошло бы! Практически не сомневаюсь в этом!
Реакция Иванова на последний вопрос была мгновенной и очень естественной. И подумалось, что даже если высокий государственный человек, которому по чину положено проявлять патриотизм, открыто говорит такие вещи — значит, Аршавин действительно одной ногой находился в пропасти. Слава богу, что он в нее не провалился.
* * *Действительно ли проблемы с режимом у одного из ведущих игроков «Зенита» Брошина были настолько серьезны, я спросил в декабре 2008-го у Баранника. И услышал:
— У Валеры случались нарушения. К сожалению, было время, когда он не смог вовремя остановиться. Очень жалко, потому что это был великий игрок. Я конкурировал с ним за место в составе, играл на одной позиции — но искренне считал, что мне до него как до луны. С ним много беседовали и Садырин, и другие руководители клуба, и даже руководство ЛОМО. Но ничего не получилось. Мы до поры до времени Валеру поддерживали, но в какой-то момент не смогли его «отмазать». Когда человек не приходит на тренировку — или приходит, но не в том состоянии — что тут сделаешь?
Историю с Брошиным, которого клуб даже заретушировал на чемпионской фотографии «Зенита» — 84 (!), можно было бы расценить как «звездняк» у отдельно взятого игрока. Как отзывались о нем все без исключения — доброго, хорошего, компанейского человека, который оказался не в состоянии противостоять соблазнам славы.
В «Зените» же пошли по пути наименьшего сопротивления и его одного сделали козлом отпущения. Но жизнь покажет, что проблема крылась гораздо глубже.
В 86-м Брошин оказался в ЦСКА. Каким образом? В интервью газете «Советский спорт — Футбол» это вкратце объяснил его лучший друг и одноклубник по армейскому клубу Владимир Татарчук: «Из "Зенита" от Садырина он ушел с двумя годами дисквалификации — и полгода служил в Эстонии. А потом Юрий Морозов раньше срока забрал его в ЦСКА. Тогда матом на судью ругнулся — и только за это компартия могла от футбола отстранить». Дело, увы, было не только в конфликте с судьями…
И тем не менее суровый поборник дисциплины Морозов, при котором карьера Брошина началась в «Зените», не бросил своего игрока в трудную минуту.
Но затем его уволили, и в конце 88-го в армейскую команду пришел Садырин.
Будь тренер злопамятным человеком, полузащитника там бы мигом след простыл. Но Брошин не просто остался, а превратился в одного из ведущих игроков золотого садыринского ЦСКА образца 91-го года. И это, по-моему, многое говорит о человеческих качествах Павла Федоровича — пусть он и пережил в этом смысле непростой период после чемпионства-84. Но в конечном счете — остался самим собой. Свидетельствует это и о силе характера футболиста Брошина, который не покатился по наклонной плоскости, а сумел вернуться на высокий уровень. Он стал двукратным чемпионом СССР с двумя разными командам, что мало кому удавалось, и даже попал в состав сборной на чемпионат мира 1990 года.
Радимов в феврале 2009-го вспоминал:
— В детстве моим кумиром номер один был Брошин. Потом он перешел в ЦСКА, откуда после чемпионского сезона-91 уехал за границу. И я, попав в 92-м в ЦСКА, страшно жалел, что не успел с ним потренироваться и поиграть. Но через год или два Брошин вернулся, а я уже играл в основном составе. И на первом же сборе в Испании нас с ним поселили в одном номере. В какой-то момент он куда-то вышел, и я не пожалел денег — а международная связь тогда была очень дорогая, — позвонил маме и едва ли не закричал: «Ты не поверишь, но я живу в одном номере с Брошиным!!!» Я его чуть ли не дядей Валерой хотел называть — да он не позволил. Сейчас у него очень плохо со здоровьем…
… В сентябре 2008 года в прессе было опубликовано сообщение: «В тяжелом состоянии в одной из московских онкологических клиник находится бывший игрок ЦСКА и "Зенита" Валерий Брошин».
В течение пяти месяцев после этого болельщики ЦСКА не раз публиковали в прессе объявления о сборе денег на лечение недавнего кумира — и многие откликнулись. Не отстали от них и поклонники «Зенита», которые в конце 2008-го разместили в Интернете эмоциональное воззвание:
«ПОМОЖЕМ БРОШИНУ!
Валерий Брошин вышел в тираж и оказался больше никому не нужным. Сейчас он лежит в онкологическом отделении одной из московских клиник. Воспитанник питерской школы "Смена" нуждается в срочной химиотерапии, которая стоит недешево. Мы не можем сказать, что теперь читается в глазах бывшего футболиста — удивление ли, страх или боль; это видят только врачи. Забыли…
Забыли и в Санкт-Петербурге, и в "Зените". Забыли, что он был главной звездой команды, которая в 1984 году завоевала золотые медали чемпионата СССР; забыли, что 24 года назад он вошел под вторым номером в список 33 лучших футболистов Советского Союза.
Времена изменились. Старый добрый Ленинград превратился в помпезный Санкт-Петербург; старый добрый "Зенит" стал частью истеблишмента. Теперь уже не до Брошина: есть более важные дела. Купить Данни, например. Или сделать никого не трогающую акцию по борьбе с курением. Или установить в городе щитовую рекламу имени самих себя — вот Адвокат стоит в позе Наполеона, а вот Аршавин традиционно прижимает палец к губам. Это более всего характеризует позицию "Зенита" по отношению к Брошину: "Тсссс…"
Два года назад официальный сайт клуба опубликовал восхищенную статью к 44-летию Валерия Брошина. Теперь же, когда наступило время поступков, "Зенит" прижал палец к губам. Теперь у клуба другие герои, и плевать на золото чемпионата СССР, которое до 2007 года вообще было высшим достижением команды с берегов Невы во всей ее истории. И плевать на Брошина. Да кто он такой? Отголосок старой эпохи, не вписывающийся в формат нового времени.
Проблема гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. В России забыли о ветеранах — забыть ведь легче, чем помочь. А ветераны живут на скудную пенсию и не жалуются. А кому жаловаться? Господину Мутко? Так он вроде детский футбол поднять хочет — глядит, так сказать, в будущее. А прошлое пусть так и остается в прошлом.
И ветераны уходят: из формата и из жизни.
Мы призываем вас не разделять ущербную позицию футбольного клуба "Зенит", которая претит человеческому достоинству и имиджу суперклуба, старательно пестуемому руководством команды из Санкт-Петербурга.
Давайте поможем Валерию Викторовичу! Все равно, за кого вы болеете, — просто нужно помочь футболисту и человеку. Важно не остаться равнодушными, ибо это хуже всего. Важно обратиться к элементарной доброте и человеколюбию.
Возможно, их нет у клуба "Зенит".
Возможно, их нет у компании "Газпром".
Но у нас-то ведь она есть.
И пусть мы не имеем газпромовских миллиардов, зато мы имеем нечто большее. Давайте помогать — кто сколько сможет. Мы сможем. И если Брошин не будет брошен, то только благодаря нам».
Спасти его не смогли. 5 марта 2009 года 46-летнего Брошина не стало. Рак горла. За несколько дней до его смерти в газете «Советский спорт — Футбол» было опубликовано интервью с женой игрока Ольгой, которая сказала:
«Когда речь зашла о сборе средств на операцию, Валера уперся: "Не надо!" Но друзья разместили сообщения в Интернете, а Дима Кузнецов созвонился с Гинером. Евгений Леннорович сразу сказал: "В ЦСКА Валере помогут, тут не может быть вопросов. Все, что надо, мы сделаем". Вскоре нам позвонила Ольга Ивановна Курина, которой Гинер поручил заниматься здоровьем Валеры. Она врач, кандидат наук, и в дальнейшем обо всех процедурах договаривалась она.
В "Зенит" мы не обращались. В конце сентября на "Локомотиве" был Мемориал Бещева (традиционный турнир ветеранов футбола. — Прим. И. Р.) — и Валера день провел на стадионе. Ветераны "Зенита" сами собрали немалые деньги. А ветераны ЦСКА записали мужа как игрока — и он получил сумму, которую организаторы платили каждому ветерану за турнир».
Рассказ Ольги Брошиной лишний раз показывает, как относились друг к другу игроки «Зенита» образца 1984 года. Точно таким же был и садыринский ЦСКА-91. Но если президент армейцев Гинер после известия о тяжелой болезни игрока (который при нем, Гинере, в команде не играл) сделал для него — как семью годами ранее в схожей ситуации и для Садырина — все возможное, то в «Зенит» жена Брошина даже не обращалась. На мой взгляд, это показательно. Наверное, если бы обратилась — как-то помогли бы. Но, выходит, не обладает нынешнее руководство «Зенита» репутацией людей, которые подходят к бедам своих бывших игроков с открытым сердцем.
И вообще, почему кто-то должен был обращаться? Информация о болезни Брошина появилась, по-моему, во всех спортивных газетах. Мне кажется, «Зенит», в успехи которого Валерий внес большой вклад, обязан был проявить инициативу сам. Но в интервью Ольги Брошиной было сказано лишь о том, что футболисту помогли его бывшие партнеры. О клубе в этом контексте упомянуто не было.
Сергей Иванов:
— Мне говорили, что в последние годы Брошину помогали — или, по крайней мере, пытались помочь как материально, так и с точки зрения медицины — в основном цеэсковцы. Плохо, если «Зенит» действительно не принял в этом участия. Но деталей я не знаю. Знаю другое: Брошин был одним из тех, кто запомнился в составе чемпионов-84. Очень крепкий, моторный полузащитник. По своей энергетике он, мне кажется, чем-то схож с Тимощуком, хоть и играл на фланге. Таких людей нельзя забывать. И было очень правильно и трогательно, когда на матче за Суперкубок России-2009 ЦСКА — «Рубин» в память о Брошине была объявлена минута молчания.
«Зенит» минуту скорби по Брошину на следующем домашнем матче — на Кубок УЕФА с «Удинезе» — не объявил. Лишь питерские болельщики на выездном матче первого тура первенства-2009 со «Спартаком» вывесили в Лужниках портрет игрока с белой надписью на черном фоне: «Прощай, чемпион».
Даже если насчет минут молчания в еврокубках существуют регламентации, уверен: при желании судьям и наблюдателям из УЕФА можно было бы объяснить, что значил Брошин для «Зенита». Они — тоже люди, все поняли бы и наверняка не стали бы чинить абсурдных препятствий.
Конечно, в приведенном мною выше обращении болельщиков обнаруживаются существенные эмоциональные перехлесты. Нынешнему «Зениту» не наплевать на чемпионство 1984 года — и это подтверждается словами Сергея Дмитриева (вообще-то острого на язык). Экс-форвард рассказал мне, что начиная со времен президенства Сергея Фурсенко клуб стал уделять внимание команде ветеранов «Зенит-84».
— С приходом Фурсенко «Зенит» обратил внимание на ветеранское движение, — сказал Дмитриев. — Мы даже написали годовой рабочий план поездок. В клубе стал работать наш бывший партнер по команде Володя Долгополов, который нам помогает как может. В 2008 году съездили на турнир в Австрию, слетали в Оренбург. И правда, почему команда ветеранов «Спартака» просто не вылезает из разных городов, собирает полные стадионы, а мы должны сидеть и им завидовать? Людям свойственна ностальгия. Они хотят увидеть своих кумиров, поговорить с ними. И у нас теперь есть ощущение, что мы для «Зенита» — не обуза.
Все это хорошо. Но разве истории с Брошиным — не было? Разве в конце жизни ему помогал кто-то еще, кроме его друга Татарчука — тоже, кстати, в последние годы безработного? И разве такая история — единственная для нынешнего «Зенита»? Мы ведь помним признание Татьяны Садыриной, что в «Зените», в отличие от ЦСКА, ей никто не уделяет ни малейшего внимания.
