Помоги проекту - поделись книгой:
— Да, я здесь.
— Здесь?
— Да. Рядом с тобой.
Он неловко потянулся к ней и сжал ее руку. Она ответила ему тем же.
А потом, казалось, она снова начала бредить. Она бормотала что-то, издавал звуки, похожие на слова, дергалась. Зед схватил еще одно полотенце и, свернув его, положил ей под голову, чтобы она не ударилась о твердый край джакузи.
Он стал судорожно придумывать, что еще можно сделать для нее, и, когда ничего лучше так и не пришло ему в голову, начал тихо напевать. Казалось, это успокоило ее, и тогда он стал петь ей гимн Деве-Летописице о голубых небесах, белых совах и полях, заросших зеленой травой.
Потихоньку Бэлла полностью расслабилась и глубоко вздохнула. Закрыв глаза, она откинулась на подушку, которую он соорудил для нее из полотенца.
Песня была единственным, чем он мог помочь ей, поэтому он пел.
Фьюри уставился на тюфяк, на котором только что лежала Бэлла, и почувствовал тошноту от воспоминаний о ее окровавленной разорванной ночнушке. Потом его взгляд переместился влево — на череп, стоящий на полу. Женский череп.
— Я не могу позволить этого, — сказал Роф, когда звук текущей воды из ванной оборвался.
— Зед не станет вредить ей, — пробормотал Фьюри. — Посмотри, как он обращается с ней. Боже, да он ведет себя как
— Что, если его настроение переменится? Хочешь, чтобы Бэлла дополнила список убитых им женщин?
— Он придет в ярость, если мы заберем ее.
— Да с какой стати…
Оба замерли. Потом одновременно медленно обернулись к двери в ванную. Исходящий оттуда звук был мягким, ритмичным. Словно кто-то…
— Что за черт? — Прошептал Роф.
Фьюри тоже не мог в это поверить.
— Он поет ей.
Даже приглушенный, голос Зеда поражал своей чистотой и красотой. Его тенор всегда был таким. В те редкие моменты, когда он пел, звуки, вытекавшие из его рта, потрясали, они обладали силой останавливать ход времени и переносить в бесконечность.
— Черт… возьми. — Роф сдвинул очки на лоб и протер глаза. — Следи за ним, Фьюри. Внимательно следи за ним.
— А разве я этим не занимаюсь? Послушай, мне самому сегодня нужно съездить к Хэйверсу, чтобы заменить протез. Я порошу Рейджа присмотреть за ним, пока я не вернусь.
— Так и сделай. Мы не можем потерять эту женщину, пока ответственность за нее лежит на нас, ясно? Боже правый… твой близнец кого хочешь доведет до сумасшествия, так ведь?
Роф вышел из комнаты.
Фьюри снова взглянул на тюфяк и представил Бэллу, лежащую рядом с Зейдистом. Это неправильно. Зед ни черта не знал о человеческом тепле. А эта несчастная женщина провела последние шесть недель в холодной земле.
«Моя», — подумал он, глядя на дверь, из-за которой доносилось пение.
Внезапно разозлившись сверх меры, он шагнул к ванной. Гнев пожаром полыхал в его крови, рождая пламя силы, разлившейся по телу. Он обхватил дверную ручку — и услышал прекрасный мелодичный напев.
Дрожа, Фьюри остановился. Гнев превратился в сильнейшее желание, которое пугало его. Он прислонился головой к косяку.
Он крепко зажмурился, пытаясь найти другое объяснение своему поведению. Но его не было. В конце концов, они с Зейдистом были близнецами.
Так что, было бы логично, если бы они оба хотели одну и ту же женщину. И все бы закончилось тем… что они бы
Он выругался.
Черт возьми, вот это было настоящей проблемой, проблемой из разряда «должен остаться только один». Два мужчины,
Слава Богу, это еще не свершилось окончательно. Его влекло к Бэлле, он хотел ее, но пока не опустился до глубокой жажды обладания, которая была визитной карточкой любого
Хотя им обоим стоило держаться подальше от Бэллы. Войны, вероятно благодаря своей агрессивной натуре,
Фьюри выпустил дверную ручку и попятился к двери. Словно зомби, он спустился вниз по лестнице и вышел во внутренний дворик. Он надеялся, что холодный воздух прочистит ему мозги. Но мороз лишь покалывал кожу.
Он уже собирался выкурить красного дымка, когда заметил Форд Таурус, который угнал Зейдист, чтобы увезти Бэллу домой. Машина была припаркована перед входом в особняк. В суматохе он даже не заглушил двигатель.
Да, не нужна им такая скульптура на газоне. Черт его знает, какое в нем могло быть устройство слежения.
Фьюри уселся в седан, включил передачу и отъехал от особняка.
Глава 9
Яркий свет ослепил Джона, когда он вышел из длинного подземного туннеля. Но потом его глаза привыкли и…
Просторное фойе было словно ожившая радуга: казалось, человеческая сетчатка просто не в состоянии передать такое количество цветов. От зеленых и красных мраморных колонн и пестрого мозаичного пола до позолоченных стен, окружавших его…
На высоте трех этажей, расписанный ангелами, облаками и войнами на могучих конях, он покрывал пространство размером с футбольное поле. И еще… По второму этажу шел позолоченный внутренний балкон с панелями в боковинах, на которых были похожие рисунки. И огромная лестница с роскошно украшенной балюстрадой.
Пропорции были соблюдены идеально. Потрясающие цвета. Великолепные произведения искусства. И это не было богатство а-ля Дональд Трамп — «возьмите королевское жилье в аренду». Даже Джон, ничего не понимавший в стиле, чувствовал, что окружавшее его — настоящее, истинное. Тот, кто построил и декорировал этот дом, точно знал, на что ему тратить деньги, и покупал только самое лучшее — настоящий аристократ.
— Круто, да? Мой брат Д построил этот особняк в 1914 году. — Тор уперся кулаками в бока, оглядываясь кругом. Потом откашлялся. — Да, у него был превосходный вкус. Для него только самое лучшее.
Джон украдкой изучал лицо Тора. Он никогда не слышал, чтобы тот говорил таким тоном. Столько печали…
Тор улыбнулся и подтолкнул Джона вперед, положив руку ему на плечо.
— Не смотри на меня так. В такие моменты я чувствую себя словно препарируемая лягушка.
Они направились на второй этаж, ступая по темно-красному ковру, такому пушистому, что, казалось, они идут по матрасу. Поднявшись, Джон взглянул вниз на рисунок мозаичного пола фойе. Маленькие камушки соединялись в изображение цветущего плодового дерева.
— Яблоки играют особую роль в наших ритуалах, — объяснил Тор. — Ну, по крайней мере, когда мы следуем традициям. В последние время мы почти забыли о них, так что Роф собирается устроить первую за последние сто лет церемонию зимнего солнцестояния.
«Над этим Велси и работает?» — Жестами спросил Джон.
— Да, она за многое отвечает. Раса истосковалась по традициям, так что сейчас самое время.
Джон отвернулся от всего этого великолепия, и Тор произнес:
— Сынок? Роф ждет нас.
Джон кивнул и последовал за мужчиной, проходя через лестничную площадку к двойным дверям с каким-то клеймом на панелях. Тор только поднял руку, чтобы постучать, как латунная ручка повернулась, открывая внутреннее убранство. Но по ту сторону никого не было. Так кто же распахнул дверь?
Джон взглянул внутрь. Комната была декорирована в голубых тонах, и напоминала ему картинку из книги по истории. Это был французский стиль, так ведь? С этими завитушками и изящной мебелью…
Внезапно у Джона возникли проблемы с дыханием.
— Мой господин, — сказал Тор, кланяясь и проходя вперед.
Джон же застыл в дверном проеме. За потрясающим французским столом, слишком красивым и слишком маленьким для него, сидел его владелец — огромный мужчина, плечи которого были шире, чем у Тора. Длинные черные волосы ниспадали с вдовьего пика[34] на лбу, а лицо… на нем так и было написано: «не играй со мной». Плотно прилегающие солнцезащитные очки делали его совершенно беспощадным на вид.
— Джон? — Обратился к нему Тор.
Джон встал сбоку, частично спрятавшись за спиной мужчины. Это, конечно, было явным проявлением трусости, но он никогда в жизни не чувствовал себя меньше и незначительней. Черт, да по сравнению с той силой, что излучал этот вампир, сам Джон, казалось, и не существовал вовсе.
Король подвинулся на стуле, наклонившись над столом.
— Проходи, сынок. — В низком голосе слышался слабый акцент: «р» тянулось немного дольше, чем обычно.
— Иди. — Тор подтолкнул его, когда он и не подумал сдвинуться с места. — Все в порядке.
Спотыкаясь, Джон прошел через комнату с нулевой грацией. Он остановился у стола, словно камешек, подкатившийся к препятствию.
Король начал подниматься и поднимался до тех пор, пока не сравнялся высотой с офисным зданием. Роф, должно быть, был с шесть футов семь дюймов ростом, может, даже больше, а черная одежда, по большей части кожаная, делала его еще больше.
— Подойди ближе.
Джон оглянулся, чтобы удостовериться, что Тор все еще в комнате.
— Все нормально, сынок, — сказа король. — Я не причиню тебе зла.
Джон снова посмотрел на короля, сердце стучало как у испуганного мышонка. Вскинув голову, он посмотрел наверх и увидел, что мужчина протягивает ему руку, внутреннюю часть которой, от запястья до локтя, покрывали черные татуировки. Похожий рисунок Джон видел в своих снах, такой же он нарисовал и на браслете, который носил…
— Я Роф, — сказал мужчина. — Хочешь пожать мне руку, сынок?
О, конечно. Джон протянул свою ладонь, думая, что, возможно, это рукопожатие кончится для него парой сломанных костей. Но при телесном контакте он почувствовал лишь тепло кожи.
— Имя на твоем браслете, — сказал Роф. — Террор[35]. Ты предпочитаешь его или «Джон».
Джон в панике оглянулся на Тора, потому что не знал, чего конкретно хочет и не понимал, как ему донести это до короля.
— Спокойно, сынок. — Роф мягко рассмеялся. — Ты можешь решить позже.
Лицо короля вдруг резко повернулось в сторону — он заметил что-то в холле. Неожиданная улыбка растянула губы, на лице появилось выражение благоговения.
— Лиллан[36], — прошептал он.
— Простите за опоздание. — Раздался низкий и приятный женский голос. — Мы с Мэри так переживаем за Бэллу. Пытаемся понять, чем ей помочь.
— Вы что-нибудь придумаете. Иди, познакомься с Джоном.
Джон повернулся к двери и посмотрел на женщину…
Белый свет вдруг застелил его взгляд, окутывая все, на что он смотрел. Словно в лицо ему направили мощный галогеновый светильник. Он моргал, моргал, моргал… А потом в белесой пустоте он снова увидел женщину. У нее были темные волосы, а глаза напоминали кого-то, кого он любил… Нет, не напоминали… Это
Джон покачнулся. Издали до него доносились голоса.
Глубоко внутри себя, в самой сердцевине груди, в потаенных уголках бьющегося сердца, что-то отделилось от него — словно он расщепился на две половины. Когда-то он потерял ее… Когда-то он потерял эту черноволосую женщину… Он…
Он почувствовал, как открылся его рот, словно пытаясь выдавить какие-то слова, но потом маленькое тело сотряс спазм, сшибая его с ног, обрушивая на землю.
Зейдист понимал, что пришло время доставать Бэллу из ванны: она пробыла там почти час, и кожа ее начала морщиться. Он взглянул на полотенце, прикрывавшее ее тело, которое он всеми силами старался удержать на плечах.
Черт… Вытаскивать ее вместе с этой штукой будет неудобно.
Вздрогнув, он наклонился и сорвал его.
Быстро отвернувшись, он бросил его мокрой кучей на пол и, взяв сухое, положил на край ванны. Сжав зубы, он наклонился вперед, опуская руки в воду, приближаясь к ее телу. Его глаза оказались прямо на уровне ее груди.
Он зажмурил глаза, достал руки из воды и откинулся на пятки. Почувствовав, что может попробовать еще раз, он сосредоточился на стене перед ним, подался вперед… и почувствовал, как слабая боль пронзила его в области бедер. В замешательстве он взглянул вниз.
Под его штанами выросла разбухшая выпуклость.
Выругавшись, он прижал
Ублюдок получил то, что заслуживал.
Зейдист глубоко вздохнул, скользнул руками в воду и обвил ими тело Бэллы. Он поднял ее, снова удивившись, какой легкой она была. Потом он прижал ее к мраморной стене бедром, положив руку на ключицу. Поднял полотенце, оставленное на краю джакузи, но, прежде чем завернуть ее в него, посмотрел на буквы, вырезанные у нее на животе.
Странное ощущение шевельнулось у него в груди, появилась незнакомая тяжесть… Это было словно падение, хотя он и оставался стоять на ногах. Он был поражен. Уже много лет ничего не пробивалось через стену гнева и оцепенения. Это было чувство… грусти?
Неважно. Ее тело покрылось мурашками. Так что не время было заниматься самим собой.
Он завернул ее в полотенце и понес к постели. Отбросив одеяло в сторону, он положил ее на спину и снял мокрое полотенце. Накрывая ее, он снова посмотрел ее живот.
Это странное чувство вернулось — словно его сердце решило прокатиться на гондоле по его внутренностям. Или по бедрам.
Поделиться книгой: