Гарнизон

— Мне нужна от тебя работа. Работа механика, сложная и точная. И служба.

Готал немного подумал, вращая глазами с непроницаемо черными точками зрачков. Достал из‑за пояса какую‑то тряпочку, которая оказалась аккуратно сложенной шапочкой из тонкого войлока. Орк свернул косичку, примостил ее на макушке и нахлобучил шапку, осторожно поправил головной убор.

— Зависит от условиев, — наконец сказал мехбосс. — Даром не выйдет.

— Договоримся, — пообещал комиссар.

— Ну — у-у… — Готал ещё немного поколебался. — Излагай, чего нада.

— Первое. Мне нужен шаблон для оружейного ствола. С нарезами. Для дорнирования.

— Дырку в дуле на палец или два? — без раздумий и пауз спросил орк, как о чем‑то само собой разумеющемся.

— Палец, один, — уточнил Тамас и на всякий случай дополнил. — Наш, человеческий. Могу сделать образец.

— Будто у меня вашенских пальцов нет, — пренебрежительно отмахнулся Готал. Пожевав губами и наморщив низкий покатый лоб, мехбосс осведомился:

— А зачем так сложно? Давай я тебе этих наклепаю, которые делают, — Готал издал гудящий звук, с которым взлетает транспортник. — Вжжжжжж и Бах!

— Болтеры? — удивленно спросил Тамас. — Ты и такое можешь? В смысле — здесь можешь сделать?

— Конечно могу, — снисходительно усмехнулся орочий механикус. — Я все могу, было бы из чего.

— Вот с этого и надо было начинать, — поскучнел комиссар. — И что же тебе нужно?

— Да пустяки, главное — микродвигатели, — закатил глаза Готал. — Для них целлюлозы чутка, еще концентрат пирогеля, чтобы бодяжить в прометии, ртуть…

Уве отметил, с какой легкостью мехбосс оперирует сложными словами, вспомнил, как сокрушалась Гайка насчет того, что специфическая терминология для орков — пустой звук. И подумал, чего же больше в готаловской манере мешать правильную речь с гнусавым жаргоном — природного непостоянства или специфической насмешки над людьми.

Тем временем торг продолжался.

— И благословение Бога — Императора в придачу, — довольно бесцеремонно оборвал орка комиссар.

— Думаешь, с гильзами и капсюлями вам проще будет? — усмехнулся босс.

— Не проще, — вернул усмешку комиссар. — Но их мы сможем сделать сами.

— Ну и ладно, — щелкнул зубами Готал.

Только теперь Холанн понял, что орк пытался довольно безыскусно обмануть заказчика, разжившись дефицитными ресурсами, но не вышло. Впрочем, Готал отнесся к провалу совершенно беззлобно, как к неизбежным издержкам коммерции. И, похоже, в его душе произошел конфликт механика с торговцем, причем первый безоговорочно победил.

— Ты вот, что скажи, — вопросил Готал. — Вы чего такие дурные? Всего то делов — железка потверже, две насеченных шкрябалы и крутильное жужжало. Нет шкрябал, можно протравить кислотой желоба. Криво будет, но все‑таки пулю закрутит. Ничего сами сделать не можете, даже Горка с Моркой от вас отвернутся!

— Так сделаешь? — Тамас пропустил мимо ушей укоризненную тираду босса.

— Сделаю, — коротко ответил орк и со значением добавил. — Возможно… Чего еще хотел?

— Услугу.

— Какую?

Тамас немного помолчал, то ли собираясь с силами, то ли еще раз обдумывая заказ. Тем временем ощутимо стемнело — без теней, просто все вокруг поблекло, обрело мутно — серый оттенок. А ветер, наоборот, приутих. Сникроту надоело жонглировать мечами, он воткнул их прямо в мерзлую землю, повалился в снег и начал барахтаться, с видимым удовольствием разбрасывая фонтаны снежной крупы, обтирая лапы и клыкастую физиономию. Остальные орки маячили поодаль угрожающими силуэтами.

— Я хочу, чтобы ты охранял нашу базу, — решился, наконец, Тамас. — Нес дозор и дальнее охранение. Чтобы я знал о любом, кто решится к нам приблизиться, еще до того, как тот появится на горизонте. А если это враг, то чтобы твои парни его заодно и потрепали.

Готал поскреб за ухом, подпиленные когти заскребли по шкуре так, что скрип донесся даже до ушей Холанна.

— Горючкой не отделаешься… — протянул орк с видимой неохотой, естественной или тщательно разыгранной. — Дороговато встанет. Опять же, парням надо как‑то пояснить за работенку… Даже не знаю.

— Можно подумать, ты на нас никогда не работал, — сардонически усмехнулся комиссар.

— То другое, — нахмурился Готал, продолжая скрипеть лапой по шее. — Одно дело притащить черепушек за разную полезность. Другое — вкалывать на хомосов. Тут полезностей надо много….

Готал взглянул прямо в глаза Тамасу и сказал:

— Очень много.

— Я дам тебе танк, — произнес Хаукон, и коменданту показалось, что земля уходит у него из‑под ног.

— Да ну… — вид здоровенной туши, изумленной до глубины души, был настолько гомеричен, что Холанн с трудом подавил невольную улыбку, перебившую шок от услышанного.

— Без оружия, — быстро уточнил Тамас.

Когти Готала переместились на подбородок, затем орк вытащил из‑под шапочки косичку и пожевал ее в задумчивости. Теперь стало понятно, почему коса имеет такой несчастный и хилый вид.

— Своих сдаешь, хомос? — недобро спросил орк без всякого энтузиазма. — А не проще ли нам на вас набижать с тем же танком? Ну, подождать первых ваших врагов, вторых, третьих, а потом — на то, что от вас останется? Или на других человеков?.. Нет, ты дурной, как все ваши, но не настолько… В чем подвох?

— Нет подвоха, — столь же недобро осклабился комиссар. — Чистая выгода и расчет. На танке родного орудия не будет, значит вы поставите свою шуту. С нашими лазканонами ей не тягаться, сожжем. Поэтому чтобы выкатить машину против нас, тебе надо будет выпилить миномет или пуху с навесной стрельбой и стрелять из‑за пределов прямой видимости. Достать сможешь, сможешь даже выдрессировать своих на корректировку артогня. Но вам не хватит пороха и взрывчатки, чтобы забросать Волт снарядами. Поэтому для тебя выгоднее будет вздрючить конкурентов и объединить всю орочью округу. Так что все честно — ты будешь охранять нас, а потом сможешь стать варбоссом.

— И сколько службы попросишь? — с тем же скепсисом, но одновременно и с неподдельным интересом вопросил Готал.

— Три месяца, начиная с первого врага, о котором ты нам сообщишь.

— Долго. Мне проще сделать пару набегов на Железный город и подербанить там запасы техники, — скривился Готал.

— И когда мы покинем Волт, я оставлю тебе всю базу и полтора десятка "Химер" и "Леманов", — бесстрастно произнес комиссар. — Те, что к тому времени останутся. За три месяца твои собратья только — только начнут втягиваться в бодалово с поднявшимися. А у тебя будет собственная армия с бронетехникой.

Готал где стоял, там и плюхнулся в снег могучим задом, подняв фонтан снежной пыли. Тамас с непроницаемым видом смахнул снег с волос, отряхнул плечи от белой крупы. А мехбосс, сидя, подпер подбородок одной лапой, второй начал вырисовывать в воздухе странные фигуры, будто чертил невидимые письмена. Его нижняя челюсть двигалась по бокам, а по толстой и очень короткой шее ходили волны мускулов, словно мысль оказалась слишком велика, поэтому ее пришлось глотать и пережевывать.

Неожиданно орк заржал, шумно всхрапывая и щелкая зубами.

— Хитро, — рявкнул он. — Хитро придумано. А ты умный, человек Хаукон… Дурной, как хомосы, но умный. Все верно, нечего вам тут делать… Что ж, эта драка будет не хуже любой другой. А в Железном городе, пока что пахнет скверно, чтобы соваться всей лапой, даже пальцем… Договорились. Пока что договорились, точные условия и страховку потом обсудим, я обдумаю, что и как. Кстати…

Готал вновь убрал косичку под шапку и вторично высморкался по ветру.

— Кстати, завтра хочу посмотреть на танк. Выгони его к воротам, мы с парнями заценим. И пусть там постоит.

— После первого врага, — напомнил Тамас. — И я пока не вижу ни одного.

— К закату увидишь, — пообещал Готал и прищурившись глянул на тучи, а затем уточнил. — Как раз к а — стро — но — мическому, вот. Напридумывали умных словечек…

— И откуда они возьмутся? — спросил Тамас, совершенно не удивившись услышанному мудреному слову.

— Идут, бредут, — махнул лапой Готал в сторону Танбранда, где в серое небо упирался порядком поблекший и размазанный, но все еще хорошо заметный столб дыма. — По дорожке к вам вчера покатились три фургона убеганцев, но видать не убереглись от мелкокусаков. Теперь они уже не едут, а идут. К закату дойдут.

— Пешие, значит, — быстро обдумал новость комиссар. — Дружище, а не порубить ли тебе их? То есть вам, всей братве? В порядке первого взноса за новый, хороший "Леман"?

— Ты пообещал танк, я сказал про умертвиев, — осклабился мехбосс. — Слово за слово, честно. Увижу танк, тогда уже другой разговор будет. Тогда и обсудим, что, когда, почем. А пока…

Орк неожиданно легко для такой туши поднялся и насмешливо поклонился под звон железок на веревочном поясе.

— Засим откланяюсь, малорослики, Дела ждут. До завтрева.

Готал зашагал в сторону Сникрота, с другой стороны начали подтягиваться остальные сопровождающие. Сразу три зеленых луча заплясали вокруг собирающейся группы зеленых громил, но те игнорировали угрозу.

— Стоим, ждем, — тихо выговорил комиссар. — Кажется, это не конец…

— А что еще может быть? — спросил в полголоса Холанн.

— Увидим… — неопределенно отозвался Хаукон.

Комендант взял маску и сделал несколько вдохов через нее, прижав к лицу, но не накидывая ремень на голову. Голова шла кругом, в несколько минут на Уве свалилось огромное количество информации, которую еще предстояло как‑то осмыслить. Привыкший считать и раскладывать по графам скупые и дистиллированные данные бумажной отчетности, Холанн не успевал оценивать быстро сменяющие друг друга вводные и факты. Но в целом все происшедшее очень сильно не понравилось коменданту Базы. Холанн твердо решил сразу по возвращению записать разговор комиссара и орка, разобрать по репликам и все тщательно обдумать.

Тем временем в группе орков происходило что‑то непонятное. Вместо того, чтобы уйти, они тесно столпились. Готал утробно вещал, то тыча в небо, то указывая в сторону Волта. Обращался он вроде ко всем, но персонально Сникрот начал ощутимо и зримо нервничать. Орк с ножами мрачнел на глазах и все чаще поглядывал на клинки, торчащие из земли. А Готал продолжал непонятную речь на взрыкивающем орочьем наречии. Затем он неожиданно шагнул прямо к Сникроту и заорал на него, сопровождая громкие вопли хорошо знакомыми любому человеку жестами. Весьма непристойными и очень странными в исполнении зеленого гиганта.

— Никогда этого не понимал, — буркнул Тамас. — Они бесполые, но при этом обвинение в сношении с человеком для орка есть самое тяжкое оскорбление. Сейчас Готал кинул такую предъяву Снику.

— Сношения с кем… — спросил Холанн машинально и осекся.

— С вами, мой друг, персонально, — искренне ухмыльнулся Тамас. — Впрочем, если быть точным, лидирующую, так сказать, роль исполняли вы.

— Ой, — пискнул Уве враз севшим голосом.

Сникрот тем временем в полной мере осознал услышанное и взорвался яростным гневом. Несколькими резкими движениями он порвал на себе хламиду с кольчужными обрывками, расшвырял клочки вокруг и заорал в ответ с такой силой, что даже Тамас невольно прикрыл уши.

— Все ясно, — заметил Хаукон, повысив голос, чтобы быть услышанным на фоне диких воплей. — Похоже Сникрот был чем‑то вроде оппозиционера в банде Готала, и наш мехбосс решил избавиться от проблемы заранее. Прежде чем сообщить парням, что теперь они поработают на Волт напрямую.

— Избавиться? — через силу пробормотал Холанн. — А как? Криком?

Тамас не ответил, потому что механика разрешения конфликта властной пирамиды в банде разворачивалась быстро и очень наглядно. Орки раздались в сторону, выстраиваясь в подобие редкой цепи, кругом. Готал и Сникрот остались в центре. Мехбосс помахивал короткой и толстой палицей, отполированной до блеска широкими лапами. Навершием орудию служила здоровенная шестерня, насаженная на рукоять, как на ось. Оппонент босса дорвал скудное одеяние, схватил ножи и проорал короткую кричалку.

— Ненавижу тебя, Готал, — перевел комиссар.

Мехбосс ответил сходно — короткой, ритмичной фразой. Ее Холанн понял и без перевода Тамаса.

— Ненавижу тебя, Сникрот!

И без дополнительного разогрева противники бросились друг на друга.

Уве уже знал, что орки очень сильны. Понял, что они могут быть весьма умны. Но никак не мог предположить, что зеленокожие могут быть быстры. Он ожидал, что здоровенные туши станут передвигаться под стать габаритам — степенно, неспешно, нанося редкие, но тяжелые удары. А вышло совсем не так.

И Готал, и Сникрот двигались с такой скоростью, что в первые несколько мгновений Холанн даже не понял, что бой уже начался и идет вовсю. Две размытые в движении тени метнулись друг к другу. Звонко и страшно лязгнул металл, словно погребальный колокол, звонящий по усопшим. Снопы искр ударили ввысь и по сторонам, сверкнув подобно крошечным солнцам. Уве пару раз моргнул, а бойцы уже разошлись, тяжело дыша, сжимая оружие. Сникрот ощутимо клонился набок, прижимая локоть туда, где у человека находится печень. Готал дергал одним ухом, второе клинок противника срезал вровень с черепом. Рана сильно кровила зеленым, но мехбосс или не заметил урона, или не придавал ему значения.

Сникрот зафыркал, заурчал, как огромный кот, только лысый и зеленый. Он сделал несколько круговых замахов, а затем принялся угрожающе точить ножи друг о друга, вопя в сторону босса. Скрипел металл, так мерзко и противно, что у людей заломило зубы. Искрило как от дуговой сварки, мириады звездочек срывались с клинков и рассыпались вокруг, шипя в затоптанном снегу. Готал внешне никак не реагировал, только выставил вперед нижнюю челюсть, словно ящик, и пригнулся еще ниже, будто собрался встать на четвереньки.

И вновь враги ринулись в бой без видимого сигнала. То ли так полагалось по какому‑нибудь орочьему ритуалу, то ли оба бойца нарвались на одинаковый встречный прием — выглядело это как взаимный таран. Зеленые громады на всем ходу врезались друг в друга лбами, да так, что треск донесся даже до рва, опоясавшего Волт. Уве невольно присел, ожидая видимого эффекта хотя бы в виде проломленных голов. Но то ли черепа у орков обладали прочностью броневой стали, то ли мозги отличались сказочной удароустойчивостью — внешних повреждений комендант к ужасу своему не заметил. Встряхнув лобастой башкой Готал махнул палицей крест — накрест, наступая быстрыми семенящими шагами. Ноги у мехбосса казались коротковатыми, но перебирал он ими со скоростью многоножки из вентиляционных труб. Сникрот отступал, парируя выпады босса и атакуя в ответ. Но, похоже, пропущенный в самом начале удар сказывался на подвижности, да и лобовое столкновение даром все‑таки не прошло. Движения мастера ножей чуть замедлились, он перешел к обороне. А Готал лишь наращивал темп атаки.

Сникрот кое‑как выдержал натиск и контратаковал. Удар, еще удар… От одного Готал уклонился, вновь поразив Холанна текучей быстротой и плавностью движений. Второй выпад босс принял на шестерню, от которой при этом отлетел один из зубцов — с такой яростью рубанул Сникрот. А затем Готал без всяких затей пнул врага в грудь. Удар был прост, но технически выполнен идеально, впрочем, Уве этого не понял бы, даже если бы заметил. А заметил он то, что туша Сникрота взмыла в воздух и отлетела метра на два, размахивая всеми лапами, вхолостую молотя по воздуху порядком иззубренными клинками. Мастер ножей рухнул и пропахал в снегу широкую борозду, а мехбосс уже завис в догоняющем прыжке, занося палицу.

Сникрот то ли начал сдвоенный удар навстречу смерти, то ли попытался закрыться скрещенными клинками. Но у него не вышло ни то, ни другое. Палица Готала снесла преграду и врезалась в центр груди поверженного. Сникрот захрипел на длинном выдохе, выронил один из мечей, вторым попытался достать убийцу, почти достал. Но только "почти".

Мехбосс пошел кругом, раскачивая своей жуткой дубиной, рыча страшно и низко, на одной ноте. Сникрот хрипел и сипел, слабо колотя конечностями по земле и снегу, пытаясь хотя бы перевернуться на бок, но безуспешно. Готал поднял палицу и шагнул вперед.

Холанн невольно закрыл глаза. Когда же открыл, все закончилось.

Тамас хмыкнул и Уве взглянул на спутника. Комиссар взирал на поле боя с выражением странной смеси не слишком живого любопытства и сдержанного одобрения на бледном от природы лице. Готал вознес к небу палицу, густо обляпанную зеленым, и победно заревел. Холанн сначала вспомнил невероятную быстроту схватки. А затем — запись в личном деле комиссара насчет рукопашных схваток с орками…

О, Бог — Император, полсотни подтвержденных боев… с этими чудовищами…

Уве осенил себя аквилой в суеверном ужасе. И подумал, что разжалованный комиссар — не тот человек, которому стоит задавать вопросы относительно сомнительного договора с мехбоссом.

— Возвращаемся, — отрывисто бросил Хаукон. — Сегодня еще многое надо успеть.

Глава 25

Предупрежденный гарнизон готовился к схватке неистово, с запасом. Комиссар отправил на посты весь личный состав, за исключением совсем хворых, надолго прописавшихся в лазарете Александрова. Десятки стволов находились в полной боевой готовности, заряженные до упора или запитанные от мощных стационарных батарей. Но час за часом ничего не происходило.

Наступил вечер, стемнело. Комиссар отправил дозор на укрепленном гусеничном грузовике, но безрезультатно. Дозорные не встретили никого и ничего. Ближе к полуночи Тамас витиевато выругался, сделал целый ряд смелых и острых предположений о несуществующей половой жизни Готала и снизил всеобщую готовность к бою. Полностью не отменил, но распустил по казармам часть измотанных солдат и оставил на вышках только дежурных вместо двойного расчета при каждой пушке.

Стало понятно, что в обозримом будущем обещанной мехбоссом схватки ждать не приходится. Холанн еще какое‑то время бился с робостью, затем плюнул на рекомендацию (очень настойчивую, граничащую с приказом) Тамаса не покидать вокс — рубку, и отправился на поиски приключений. То есть — в гости к даме.

— Кто там? — голос из‑за двери звучал тревожно и устало, в общем — недовольно. Уве с превеликим трудом подавил неистовое желание тихо сбежать в полутьму, спрятавшись в ночной тени, куда не доставал луч многочисленных прожекторов. Но стоически превозмог порыв и негромко сказал:

— Это я, коменд… Холанн.

В последний момент Уве решил, что не стоит козырять своим формальным статусом и оборвал себя на полуслове, но сбился с заготовленной речи и растерялся.

— Это я, — повторил он еще тише и чуть не выронил свою невеликую, но важную ношу, которую со всеми предосторожностями нес от самой рубки, сберегая от ветра.

Над косяком двери, представлявшим собой сплошную полосу металла с частыми восьмиугольными заклепками по всей длине, мигнул красный огонек. Вспыхнул, погас через пару мгновений, а затем заскрипел замок. Туэрка открыла дверь.

— Проходите, комендант, — сказала механесса.

На ней был все тот же комбинезон, верхняя часть которого висела на поясе, завязанная рукавами. И та же синяя рубашка. Холодный ветер скользнул из‑за плеча Холанна и взъерошил Гайке светлые волосы. На сей раз Уве не удостоился приглашения на второй, более жилой этаж домика механессы, что, наверное, стоило считать нездоровым сигналом. Но комендант укрепился духом и со словами "это… вот… подумал, вам понравится …" достал нехитрый подарок.

— Ой. а что это? — спросила Туэрка, глядя то на Холанна, то на небольшой и довольно странный предмет в его руке.

— Оригама… — окончательно смутился Уве. — Александров… Виктор научил.