Помоги проекту - поделись книгой:
— Думаю, лучше вам самому спросить у него. Вы можете связаться с ним по коммуникатору. Он сейчас на мостике.
Мортон вернулся через минуту.
— Пеннонс, — сказал он, — поскольку вы член экипажа и ответственны за машинное отделение, капитан Лит просит, чтобы нашим экспериментом руководили вы.
Гросвенору показалось, что в голосе Мортона прозвучало некоторое раздражение. Капитан корабля не шутил, когда говорил, что берет дело в свои руки. Напомнила о себе старая история раздельного командования. Разграничительная линия была прочерчена с максимально возможной четкостью, но всего, естественно, не предусмотришь. В конце концов наступал момент, когда принимаемые решения начинали зависеть от личности конкретных людей. До сего дня офицеры и члены экипажа, исключительно из военных, аккуратно исполняли свои обязанности, подчиняясь научным целям путешествия. Тем не менее, опыт других экспедиций показывал, что по каким-то неизвестным причинам военные придерживаются не очень высокого мнения об ученых. И в такие моменты, как настоящий, скрытая неприязнь выплывала наружу. Почему, собственно, Мортон не мог провести задуманный эксперимент под своим руководством?
— Шеф, — сказал Пеннонс, — у нас просто нет времени, чтобы вводить меня в курс всех деталей. Командуйте сами! Если у нас возникнут разногласия, мы их обсудим в процессе.
Уступка полномочий была проведена очень элегантно. Но Пеннонс, являясь главным механиком, сам принадлежал к клану людей науки.
Мортон не стал терять времени.
— Мистер Пеннонс, — произнес он безапелляционным тоном, — направьте по пять техников к каждому из четырех входов в машинное отделение. Одной группой займусь я. Вторую возглавит Кент. Третью поведет Смит. Четвертую, конечно же, мистер Пеннонс. Мы возьмем с собой переносные тепловые излучатели и взрежем главную дверь. Я заметил, что наш монстр там заперся.
Он оглядел остальных.
— Селенски, вы подниметесь в рубку управления и отключите все, кроме ходовых двигателей. Переведите на главный рубильник и разом отключите. Но смотрите, не ошибитесь. Ускорение снижать нельзя. И самое главное — никакой антигравитации. Понятно?
— Да, сэр!
Пилот отсалютовал и скрылся в коридоре.
Мортон крикнул ему вслед:
— Если какая-нибудь машина вдруг заработает, сообщите мне по переговорному устройству!
Люди, выбранные в помощь руководителям групп, все до одного относились к корабельному «гарнизону». Гросвенор вместе с оставшимися следил за тем, как разворачиваются события, со значительного расстояния. Когда появились переносные излучатели и защитные экраны, его начало снедать мучительное предчувствие провала. Он оценил по достоинству задействованные средства и примененную тактику. Он даже готов был допустить, что атака может увенчаться успехом. Но победа или поражение в данный момент были совершенно непредсказуемыми. Операцию спланировали исходя из давно устаревших принципов использования людей и их компетенции. И Гросвенор мог лишь наблюдать за затеей, которую решительно не одобрял.
В главном переговорном устройстве раздался голос Мортона.
— Как я уже говорил, в значительной степени, это представляет собой эксперимент. Он основан на предположении, что у монстра до сих пор еще не было достаточно времени произвести серьезные разрушения в машинном отделении. Следует захватить его раньше, чем он, в свою очередь, успеет подготовиться к нападению на нас. Но и помимо того факта, что мы, возможно, сумеем обезвредить его, у меня есть еще одна теория. Вот в чем моя идея: данные двери способны выдержать мощный взрыв, и понадобится, по крайней мере, пятнадцать минут, чтобы прожечь их. Все это время монстр не будет иметь в своем распоряжении никакой энергии, потому что Селенски все выключит. Останутся, естественно, работать двигатели, но не думаю, что он может использовать их энергию атомного распада. Через несколько мгновений вы увидите, что я имел в виду… во всяком случае, я на это надеюсь.
Он возвысил голос и крикнул:
— Готовы, Селенски?
— Готов.
— Тогда отключайте!
Коридор — и одновременно весь корабль, Гросвенор знал это — погрузился в темноту. Нексиалист зажег прожектор на своем шлеме. Все сделали то же самое. В свете прожекторов каждое лицо выглядело бледным и напряженным.
— Огонь!
Приказ Мортона прозвучал в переговорном устройстве.
Генераторы начали пульсировать. Жар, который они вырабатывали, по своему происхождению, если уж не по природе, был атомным. Он изливался на твердый металл двери, и Гросвенор заметил, как из нее стали сочиться первые капли. Зона плавления расширялась, и вскоре на пол потекли уже десятки ручейков. Прозрачный защитный экран мало-помалу запотевал, сквозь туман раскаленным сиянием блистала плавящаяся дверь. Адское зрелище: полыхающий огонь в топке взрывался и выстреливал градом ослепительных искр по мере того, как излучатели все глубже и глубже вгрызались в металл двери.
Время шло. Наконец, в переговорном устройстве раздался хриплый голос Мортона.
— Селенски!
— По-прежнему, ничего, шеф.
— Но должен же он делать что-нибудь, — пробормотал Мортон. — Не может ведь он просто ждать, как загнанная в нору крыса. Селенски!
— Ничего, шеф.
Прошло семь минут, потом десять, затем двенадцать.
— Шеф! — напряженным голосом доложил Селенски. — Он запустил главный электрогенератор.
Гросвенор затаил дыхание. Потом услышал голос Кента в переговорном устройстве.
— Мортон, мы не можем пробиться дальше. Если вы ожидали именно этого…
Гросвенор увидел, как Мортон сквозь экран изучает дверь. Даже издалека было заметно, что металл уже не настолько белый, как мгновениями раньше. Он начал краснеть, потом потемнел, остывая.
— Пока это все, — сказал Мортон, вздохнув. — Поставьте людей охранять коридоры! Не убирайте излучатели! Всем руководителям отделов собраться в рубке управления!
Гросвенор понял, что эксперимент закончен.
5
Гросвенор протянул свои верительные грамоты охраннику, преграждавшему вход в рубку управления. Тот с подозрением изучил документы.
— Вроде бы в порядке, — сказал он наконец. — Но в любом случае, вы первый человек моложе сорока, из тех, кого я пропускаю. Как вы добились этого в таком молодом возрасте?
Гросвенор улыбнулся:
— Мне повезло выбрать совсем новую науку.
Охранник еще раз поглядел в удостоверение, потом вернул его.
— Нексиализм? Что это такое?
— Прикладной тотализм, — ответил Гросвенор.
И переступил порог.
Оглянувшись, он заметил, что человек провожает его оторопевшим взглядом. Он усмехнулся, потом выбросил инцидент из головы. В рубке управления он оказался в первый раз и смотрел на все зачарованным взглядом. Приборная панель, занимавшая ограниченную площадь, впечатляла своей структурой. Она представляла собой ряд уровней, расположенных друг над другом закругленными террасами метров пятидесяти длиной, с уступа на уступ вели узкие крутые лесенки. Приборами можно было управлять, передвигаясь по террасам своим ходом, или же, что гораздо быстрее, на подвесном операторском сидении, прикрепленном к потолку с помощью перевернутого подъемного крана. В глубине помещения был устроен зал с сотней удобных кресел, достаточно широких, чтобы в них могли разместиться люди в космических скафандрах. Двенадцать ученых уже сидели там, Гросвенор тихо пристроился с краю. Минутой позже Мортон и Лит появились из дверей, ведущих на капитанский мостик, и присоединились к собравшимся руководителям отделов. Командир сел, а Мортон начал без предисловий:
— Нам известно, что из всех механизмов машинного зала наибольший интерес для монстра представляет электрогенератор. И он применил все свои способности, удесятеренные паникой, чтобы запустить его до того, как мы проникнем через двери. Имеет ли кто высказать какие-либо замечания по этому поводу?
Слово взял Пеннонс:
— Кто-нибудь может объяснить, каким образом кот добился того, чтобы двери стали неприступными?
Гросвенор сказал:
— Существует способ, позволяющий удерживать металл в твердом состоянии даже при температурах значительно выше точки плавления. Но, насколько мне известно, это требует не одну тонну оборудования, которым мы не располагаем на корабле.
Кент повернулся и посмотрел на него.
— Чем нам сейчас поможет знание того, как он ухитрился это устроить? — заметил он с резкостью. — Если мы не сумеем пробиться через двери с помощью дезинтеграторов, нам конец. Он сделает с кораблем все, что захочет.
Мортон покачал головой.
— Мы должны найти выход и именно для этого собрались.
Он повысил голос:
— Селенски!
Пилот, расположившийся на операторском сидении, высунул голову. Гросвенор удивился, обнаружив его там.
— Да, сэр? — откликнулся Селенски.
— Запустите все машины!
Пилот плавно перенесся на сидении к центральному рубильнику. Он осторожно перевел ручку в нужное положение. Корабль вздрогнул, визжащий свист наложился на мощный гул, задрожал пол. Затем огромный корабль вернулся в свое равновесное состояние, машины исправно работали, гул преобразился в едва слышимое гудение.
Не медля более, Мортон сказал:
— Я попрошу специалистов представить свои соображения по поводу того, как справиться с котенком. Нам нужно провести обсуждение с руководителями различных отделов и, самое главное, как бы ни были интересны любые теории, выработать практические методы.
«Другими словами, — грустно подумал молодой ученый, — Эллиот Гросвенор, нексиалист, вы нам ни к чему». А ведь то, что пытается найти Мортон, предполагает объединение различных наук; такова в точности и цель нексиализма. Однако Гросвенор знал, что не окажется в числе специалистов, узнать мнение которых стремится Мортон, и он не ошибся.
По истечении двух часов Мортон произнес усталым голосом:
— Полагаю, пора устроить получасовой перерыв, чтобы поесть и передохнуть, потому что нам понадобятся все наши силы.
Гросвенор направился в свой отдел. Он не чувствовал необходимости ни есть, ни отдыхать. В тридцать один год он еще мог время от времени позволить себе пропустить обед или провести бессонную ночь. И он рассчитывал употребить эти полчаса на то, чтобы решить, что делать с монстром, завладевшим кораблем.
Подходу, который продемонстрировали ученые, не хватало, на его взгляд, глубины. Каждый из них довольно поверхностно изложил свои мысли людям, имевшим совсем другие специальности и не привыкшим пользоваться возможностями, предоставляемыми подключением различных областей знания. Таким образом, план нападения, с которым в конце концов согласились все, был лишен стратегической целостности.
Гросвенор испытывал определенную неловкость, говоря себе, что, несмотря на молодость, он, может быть, единственный на борту человек, способный увидеть слабости этого плана. Ни разу еще с того самого момента, когда он шестью месяцами ранее взошел на борт корабля, Гросвенор не осознавал настолько хорошо, какая огромная трансформация произошла с ним в институте нексиализма. Без преувеличения сказать, система обучения в альма-матер была самой передовой. Он совершенно не кичился своим современным образованием. Не он ведь создавал принципы. Но как дипломированный выпускник института и как специально уполномоченный участник экспедиции на корабле
Однако в настоящий момент ему сильно недоставало информации. Стараясь исправить положение наиболее быстрым способом, он принялся связываться с различными отделами по коммуникатору.
Почти всегда он имел дело с рядовыми сотрудниками. Представляясь, он каждый раз называл свою должность руководителя отдела, и это производило нужный эффект. Молодые ученые, как правило, не отказывали в помощи. Некоторые, правда, уклонялись, ссылаясь на то, что им, де, необходимо получить разрешение вышестоящего начальства. Один из руководителей отделов, Смит, сам подошел к коммуникатору и поделился всеми испрашиваемыми сведениями. Другой очень вежливо советовал связаться с ним, после того, как кот умрет. В последнюю очередь он обратился к химикам. Он попросил Кента в надежде — даже уверенности — что его к нему не допустят. Он уже приготовился сказать одному из подчиненных: «В таком случае, может быть, вы мне дадите справку?» К разочарованию и удивлению Гросвенора, его тут же переключили на Кента.
Руководитель химического отдела не скрывал своего нетерпения и, не дослушав, резко прервал:
— Вы можете получить желаемые сведения в установленном порядке. Но, должен вам сказать, открытия, сделанные на планете кота, станут доступны не раньше, чем через несколько месяцев. Нам нужно еще проверить и перепроверить все факты.
Гросвенор не сдавался:
— Мистер Кент, настоятельно прошу вашего разрешения на предоставление мне результатов количественного анализа состава атмосферы. Это может отразиться на том плане, который принят на собрании. Для подробного объяснения понадобилось бы время, но, уверяю вас…
Кент прервал его:
— Послушайте, мой мальчик, — в голосе звучала сильная нота сарказма, — время академических дискуссий прошло. Вы, похоже, не понимаете, что мы находимся в смертельной опасности. Малейший сбой в наших действиях — и вы, и я, и все остальные подвергнемся вовсе не интеллектуальным наскокам оппонентов, а самому реальному нападению. Речь не идет о борьбе идей. А сейчас попрошу вас не беспокоить меня в течение ближайших десяти лет.
Щелчок коммуникатора показал, что Кент прервал связь. Оскорбленный Гросвенор покраснел, но быстро взял себя в руки, и последние вызовы делал уже с улыбкой на губах.
Его нормографические таблицы высокой вероятности, среди прочих сведений, расположенных каждое в соответствующей клетке, включали в себя данные о содержании вулканической пыли в атмосфере планеты, описание предполагаемых растительных форм, составленное на основании изучения их семян, типе пищеварительной системы, каковую должны иметь животные, кормящиеся рассматриваемыми растениями, а также о выведенном методом экстраполяции строении и основных особенностях живых существ, которые питаются животными, употребляющими в пищу те самые растения.
Гросвенор энергично принялся за работу, и поскольку приходилось лишь вносить соответствующие пометки в уже отпечатанные колонки, составление таблицы не отняло много времени. Эта таблица была достаточно сложной, и мало что могла сказать человеку, далекому от нексиализма. Но для Гросвенора вывод был ясен. Выстроенные графики указывали варианты и вероятности, которыми не стоило пренебрегать.
В графе: ОБЩИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ он указал: «Любое решение должно быть застраховано от возможности катастрофических последствий».
Затем, сделав четыре копии таблицы, он направился в отдел математики. Вход преграждали охранники; эта необычная мера, по-видимому, была принята для защиты от кота. Поскольку его не пропустили в личный кабинет Мортона, Гросвенор попросил вызвать одного из секретарей начальника экспедиции. Появившийся, в конце концов, молодой человек вежливо изучил таблицу и сказал, что постарается представить ее вниманию Мортона.
Гросвенор произнес решительным тоном:
— Я уже неоднократно получал подобные ответы. Если начальник экспедиции не увидит данную таблицу, я попрошу провести служебное расследование. Не знаю, куда деваются доклады, которые я подготавливаю для Мортона, но если это продолжится, я приму действенные меры.
Секретарь был на пять лет старше Гросвенора. В его отношении просматривалась неприязнь. Он поклонился и тоном, полным сарказма, ответствовал:
— Начальник экспедиции — человек очень занятой. Из всех отделов требуют его внимания. Некоторые имеют большие достижения и пользуются авторитетом, что дает им определенные преимущества перед более молодыми науками… и учеными. — Он пожал плечами. — Но в любом случае, я сейчас же поинтересуюсь, не желает ли он посмотреть эти таблицы.
— Попросите его прочитать
Секретарь сказал:
— Хорошо. Я передам ему ваши слова.
Далее Гросвенор направился к капитану Литу. Тот принял его и внимательно выслушал. Затем изучил таблицы. Наконец качнул головой и произнес не без напыщенности:
— Мы, военные, смотрим на вещи немного с другой точки зрения. Мы готовы подвергнуться некоторому риску ради достижения определенных целей. Вы настаиваете на том, что, в конечном счете, было бы предпочтительнее позволить этому созданию сбежать; я же придерживаюсь совершенно иного мнения. Перед нами разумное существо, взявшее на себя инициативу предпринять враждебные действия против вооруженного корабля. Я убежден в том, что, затевая подобное, оно осознавало последствия своего поступка. — Капитан изобразил улыбку. — И последствиями может быть лишь смерть.
По мнению Гросвенора, смерть с тем же успехом могла поджидать и тех, кто стремится использовать непреклонные методы в борьбе с абсолютно экстраординарной опасностью. Он открыл было рот, чтобы сказать, что совсем не имел намерения отпустить кота с миром. Но еще до того, как он заговорил, капитан Лит поднялся.
— Теперь попрошу меня оставить. — И добавил, обращаясь к одному из своих людей: — Проводите мистера Гросвенора.
— Я знаю дорогу, — заметил Гросвенор горьким тоном.
В пустынном коридоре он посмотрел на свои часы. До намеченной атаки на монстра оставалось несколько минут.
Он грустно направился в рубку управления. Почти все остальные находились уже на местах. Сразу же за ним прибыли Мортон и капитан Лит. Заседание было объявлено открытым.
Мортон в заметном напряжении прохаживался перед аудиторией. Его волосы, обычно прилизанные, пребывали в беспорядке. Бледность лица еще больше подчеркивала агрессивную выдвинутость подбородка. Внезапно он остановился и произнес резким голосом:
— Для уверенности в том, что наш план хорошо скоординирован, я попрошу каждого из коллег доложить по очереди, какое участие в атаке он примет. Мистер Пеннонс, начните!
Пеннонс встал. Даже не имея высокого роста, он производил впечатление крупного человека, возможно, вследствие авторитета, которым была отмечена его личность. Как и другие, он получил специальное образование, но из-за своей специальности, имел меньше нужды в нексиализме, чем кто-либо иной из собравшихся здесь ученых. Пеннонс досконально разбирался в технике. Гросвенор заглядывал в личное дело главного инженера и знал оттуда, что тот изучал развитие механики на доброй сотне планет, где, по всей видимости, приобрел огромный опыт. Он мог говорить о технике тысячи часов, так и не успев больше, чем затронуть тему. Пеннонс сообщил:
Поделиться книгой: