Дозвониться до небес

– Нет. Мне хватает, – убежденно ответил Арсений.

У бабки в глазах возникла осмысленность, но тут же снова испарилась.

– Знать бы еще, что это означает… Вот вчера какие-то судороги в мыслях начались, а потом снова эти цифры. Комбинации из цифр. Первые все время одинаковые. Только с последними двумя какая-то катавасия. Еле слышно… а иногда и не слышно вовсе. Все равно докопаюсь, в чем тут секрет. И знаешь, что меня больше всего беспокоит? Твоя подружка. Как только с ней увижусь – у меня словно обострение начинается. Цифровое.

Учебник физики соскользнул, шлепнулся на пол, раскрывшись и вяло покачивая страницами. Бросок бабки соперничал в стремительности с атакой ястреба.

– Ага! – торжествующе возопила она и уставилась на номера страниц.

Арсений выбрался из-за стола, мысленно распрощавшись с учебником. И несказанно радуясь этому.

– Ага, – разочарованно повторила бабка и вернула внуку книгу.

Голоса, выходившие с бабкой на контакт, не соблаговолили пояснить, как обезопасить себя от ошибок, применяя волшебный код. Тем паче что, куда этот код совать, было пока неизвестно. Арсений подозревал голоса в принадлежности к бабкиному подсознанию, вероятно, этим все недомолвки и объяснялись. А как иначе понять масштабные пробелы в инструкции по применению?

Устав от общения со странной старостью, Арсений вызвонил меня и пригласил на концерт. Он даже билеты купил. Я что – я не отказалась. Я всегда только за. Даже не спросила, на кого мы идем. Оказалось – на Кипелова.

Места были не те. Арсений решил произвести на меня впечатление и купил билеты в ВИП-зону. Вроде как неплохие места. Сцена рядом. Справа. Все видно. И слышно так, что закладывает уши. А потом я начала бешено завидовать тем, кто потратился меньше, зато орал песни и скакал у сцены. Как же так? Я тоже право имею! Не тут-то было. Оказывается, цена билета засунула мое право в одно место. На котором мне пришлось сидеть. Бдительные секьюрити, они же омоновцы, переодетые в охрану, не давали никакой надежды прорваться в фан-зону. Сиди и не рыпайся. Потому как нельзя.

Внутри все бурлило от невыраженных эмоций. Просто распирало. Вот взорвусь сейчас и всех тут желчью забрызгаю! Пузатый охранник с издевкой посмотрел на мое перекошенное лицо. Нет, такого амбала мне не обойти.

Блин, кто выдумал в «Ледовом» правила как в театре. Садюги! Это все Арсений виноват и его поганые барские замашки. Я пару раз злобно задела его локтем. И на ногу наступила.

А потом концерт взял и закончился.

Знаете, за что я люблю Кипелова? После его концерта не хочется просто существовать. Хочется срочно что-то делать.

Мы топали по городу пешком. Возмещали упущенное и орали любимые песни. Переполненный впечатлениями, Арсений выглядел взбудораженным психопатом. Постоянно запрыгивал на скамейки и даже пытался забраться на дерево.

– Кто поверит, что ты не алкаш и не нарик? – рассердилась я, когда мимо нас проехала ментовская машина. – Вот загребут сейчас – я тебя выручать не стану.

– Ну и не надо. Я трезвый. Они права не имеют.

– Ага. А кто недавно мечтал о ментовских корочках? Типа – тогда все можно будет? – вспомнилось мне.

– Это не я. Это Борька с Вовкой хотят. А мне по фигу эти корочки. Я в ментовку работать не пойду. И вообще туда только после армии попасть можно, а мне армия не светит.

Может, он и прав. Но мне лично непонятно, при чем тут армия? Если там парня деды покалечат на всю голову, то какой из него страж порядка? Вдруг его там чморили по-черному, а он в менты подался, чтобы всем отомстить? Но факт есть факт, многие знакомые мальчишки мечтали о кусочке власти, который дают корочки. Особенно, когда их обижали гопники.

Знаете, что меня в Арсении раздражало? У него почти всегда развязывались шнурки. Вот и сейчас они снова болтаются по асфальту. Грязные уже, а он не замечает. Пришлось указать ему на это безобразие, не то грохнется. Пока он ругался и грозил оборвать их на фиг, я вспомнила про бабку:

– А как бабка тебя отпустила? Или неприятности уже позади и волноваться не о чем?

– А она и не отпускала. Ее дома не было. Я записку на столе оставил. Она каждое утро мне инструктаж устраивает – сиди дома, тогда ничего плохого не случится. Задрало. И вообще – что ты до меня докопалась? Думаешь, я верю во все бабкины страшилки?

Я пришла в ужас. Привыкла верить в бабкины предсказания. А этому придурку приспичило из дома выйти, и он искренне считает, что все обойдется. Блин, как же я не догадалась его расспросить чуть раньше? Сказано – сиди дома, значит, так нужно. Потерпеть не мог!

Город спал. Молча. Странная, почти абсолютная тишина. Редкое явление. От которого звон в ушах и постоянное желание оглянуться. Как будто кто-то подглядывает из-за угла. Или вон тот старый дом решил обратить на нас внимание. Или дерево не спит, ожидая неприятностей в виде уплотнительной застройки. А быть может, вон там спрятался кот, которому мы помешали поймать мышь. Стоит в темноте и тихо, но люто нас ненавидит.

Мимо снова проехала та же примечательная машина. Остановилась рядом с нами. Вышел невысокого роста мальчик-милиционер в форме паршивого вида и тихо прожевал свое звание и фамилию.

– Вы поздороваться забыли, – напомнила я, совершенно уверенная: вот они, обещанные бабкой неприятности.

Арсений заметно струхнул и соорудил дебильное лицо честного гражданина.

– Предъявите ваши документы… пожалуйста, – равнодушно сообщил милиционер, глядя куда-то в пространство.

– А по какому поводу? – науськанная папой, спросила я, прикидывая, чем эта встреча может для нас закончиться.

– Ваша внешность похожа на личность, находящуюся в розыске, – монотонной скороговоркой пробормотал мальчик в форме.

– Да вы что? А на какую личность?

– Ориентировка номер… – номер был прожеван так же, как и приветствие.

Документы были предъявлены. Изучены. Отвергнуты. Они ему откровенно не понравились. Чем именно – он не пожелал озвучить.

Из машины выбрался мальчик номер два. Однояйцевый близняшка первого произвола. И ленивой походкой приблизился к месту событий.

Пока я пыталась добиться от номера два внятного произнесения его фамилии, Арсений оказался прижат к стенке дома. Вид у него был перепуганно-заинтересованный. Типа – ну и что теперь? Арсения прохлопали по всему телу. Как выяснилось – в поисках оружия. Которое, по мнению стража правопорядка, могло оказаться в отворотах носков.

– Меня тоже трогать станете? Я активно против. Я визжать буду, – ошалев от их действий, предупредила я на всякий пожарный случай.

Тем временем мальчик номер один приветливо приобнял Арсения за плечи и начал вещать почти человеческим голосом:

– Есть подозрения, что личность, находящаяся в розыске и очень похожая на вас, торгует наркотиками. Придется проехать в отделение. Мы по закону имеем право задержать вас на три часа. А если сомнения останутся, то и на двадцать четыре часа…

– Такого не может быть! – рассердилась я.

– Это еще почему?

– Одна личность никак не может быть похожа сразу на нас обоих.

– Еще как может.

– Мы же разного пола!

– А эта опасная личность – гермафродит, – еле выговаривая явно заученное слово, выпалил мальчик номер один.

С таким убойным аргументом не поспоришь.

– Ни хрена се! – вырвалось у меня.

– А на месте разобраться никак? – проснулся Арсений.

– И что вы мне предлагаете?

– Пятьдесят рублей, – осторожно предположил Арсений, поглядывая на меня.

– Вы мне взятку даете? Вы знаете, что за это бывает? – угрожающе обозлился милиционер.

– Не-а. А как насчет ста рублей? У нас больше ничего нет. Честное слово. – Моя лепта сыграла решающую роль.

Они поверили. При ощупывании Арсения уже поняли, что он пустой.

– Ну что, согласимся на мизерную спонсорскую помощь Министерству внутренних дел? – лениво спросил номер один у напарника.

– Помощь Министерству всегда приветствуется, – согласился тот, и на этой благожелательной ноте инцидент был исчерпан.

На лицах правоохранительных органов читалась легкая скука. Она быстро сменилась острой заинтересованностью при виде подвыпившего беспечного менеджера, пытающегося сесть за руль бежевого «Рено». Дождавшись, пока он заведет двигатель и отчалит, оба стража порядка поскакали к своей машине и бросились в погоню за более достойным вложением в дело финансовой помощи МВД.

Помахивая рукой им вслед, я попыталась вообразить, как должен выглядеть гермафродит, похожий на меня и Арсения одновременно. Получалась что-то гееобразное. Непристойное. И очень смешное.

– Прав был Борька. Нельзя на концерты таскать с собой ничего ценного. Были бы мобилки, конфискнули бы не глядя. – Арсений жизнерадостно размахивал руками.

– Для Министерства внутренних дел ничего не жаль, – хихикнула я, страшно довольная, что все так нестрашно закончилось.

В этот момент прямо перед нами на асфальт грохнулся какой-то предмет. Угодив прямиком в лужу. И зашипев как змея. Мы мигом отскочили за припаркованную машину.

– А это че было-то? Хрень какая-то нездоровая. Может, менты обозлились за мелкий табош и решили нас прибить? – прошептал Арсений.

Вслед за предметом сверху плавно опустился окурок. Как падающая звезда с дурным запахом. Секунд десять спустя что-то брякнулось рядом с первым предметом.

– Четвертый, – рявкнул кто-то с небес, выматерился и громко захлопнул оконную раму.

Наступившая тишина внушала некоторую надежду на прекращение обстрела.

– Ну и дела! – Арсений осторожно выглянул из-за машины.

Посреди тротуара чернела тушка закопченного чайника, испускающая пузыри и немного вонючего дыма. У него даже ручка оплавилась от долго стояния на огне. Мы подобрались поближе. Не знаю почему, но мы оба пригибались и втягивали головы в плечи.

Рядом с чайником блестели осколки мобильника.

– Вдребезги. – Разочарование Арсения было мне понятно.

– Пошли отсюда. Пока этот придурок еще чем-нибудь не метнул.

– Алкаши проклятые! – внезапно заорали на нас в окно первого этажа.

Отворилась форточка. В которую высунулась голова, невероятно похожая на ту, что не так давно ругала кота пидарасом и с какого-то перепугу собиралась отослать его в Купчино. Но «кися-кися» голова кричать не стала.

– Ути, какой сладенький мальчик! Иди, что покажу.

Не знаю, что именно надеялся увидеть Арсений. Но явно не голую старушку, стоящую на подоконнике и приветливо распахнувшую халат. Блин, неужели и я так к старости изношусь? У Арсения на лице возникло выражение легкой паники.

– Алкаши проклятые, – похоже, у кого-то заело пластинку.

– Иди ко мне. Я не кусаюсь, – призывала эротически настроенная рухлядь.

Кто бы сомневался. Такие не кусаются. Зубодеры не зря зарплату получают.

– Сваливаем! А то хохолок простудит, не дай бог. – Я бы еще поехидничала, но бабка явно была крезанутая.

Снова где-то наверху хлопнула оконная рама.

С небес полетели горох и вроде как гречка. Неутомимый метатель чайников щедрой рукой засеивал асфальт. Горох стучал по дороге, как град. Я прикрыла голову руками. Но все равно пара зерен попала за шкирку. Не вытащить. Противно. Я стала извиваться в надежде избавиться от неудобства. И что? Эти горошины тут же провалились до самого пояса.

Мы неслись как два обосранных оленя. То есть быстро и не оглядываясь. Потом нам было смешно. Особенно, когда мы поняли, чем мог для нас обернуться артобстрел.

– Реально, по черепу чайником – сразу смерть, – пугал меня запыхавшийся Арсений.

– Кому чайником, а кому и мобилой.

– Акела промахнулся! – заорал Арсений.

В предрассветной тишине казалось, что его услышал весь город.

Мы добрались до моего дома. Успокоить родителей, а заодно и позавтракать. Жрать хотелось ужасно. Родители спали, поэтому мы на цыпочках прокрались на кухню.

– У тебя предки совсем не нервные, – удивленно заметил Арсений.

– Ага. Они считают, что мне пора быть самостоятельной. Кроме того, они сами до сих пор на рок-концерты ходят.

– Хорошо, что мы без мобильников пошли, – снова порадовался Арсений, жадно выхватывая холодную котлету с тарелки.

Так и схомячил ее неразогретую. Две другие я успела отправить в микроволновку.

– Конечно, хорошо, не то нам бы звонили постоянно. Типа – где ты, когда вернешься и все такое.

– Ты про меня? Мои предки сейчас в Чухляшке…

– В Финляндии! – нервно поправила я, ненавижу, когда страну так обзывают.

– Ну да. А бабка так и не научилась мобилкой пользоваться, – вспомнил он и требовательно прибавил: – Я еще котлету хочу!

Мы немного подрались вилками, деля котлеты. Типа дуэли на шпагах устроили. Но этот гад, пока я красиво парировала его удар, сцапал колету другой рукой и засунул ее себе в рот. Жевал ее и был страшно доволен собой. Просто вне себя от довольства. Пришлось поделить оставшуюся котлету пополам. Он все-таки мужчина, ему много есть надо, а я быстро наедаюсь. Мама говорит, что у меня желудок уже ссохся. Придумывает, конечно.

– А я бы еще что-нибудь зажевал, – проводив взглядом последний кусочек, заявил Арсений.

Пришлось снова лезть в холодильник. Пока я там копалась, мне в голову пришла дельная мысль – признаться, о чем я думаю.

– Арс, как тебя упросить поговорить с бабкой? Вдруг она меня в ученицы возьмет? Я уже и сама кое-что умею. Правда!

– Предметы двигать умеешь? – вредным голосом спросил Арсений.

– Нет. Но и твоя бабка тоже не умеет.

Как же мне добиться своего без унизительных отказов? Ведь я старалась не подавать виду, как меня задевает невозможность получить желаемое. На скорую руку соорудив несколько бутербродов, я прикрыла их толстыми пластинками сыра и сунула все это дело в микроволновку. Со сладким чаем – самое то.