Роженица при виде этого жеста тут же упала в обморок от счастья, что помогло ей родить практически безболезненно.

Далее по пути следования роксаленцы узнали о Боге Воинств много нового и интересного. Например, они выяснили, что бог нуждается в пище и даже сам умеет собирать ее с деревьев. Дерево, с которого бог рвал яблоки, тотчас же было объявлено священным, а к каравану паломников потянулись люди с корзинами, мешками и целыми возами яблок.

Вегетарианская диета Бога Воинств удивила местных жителей и в особенности жрецов, которые привыкли кормить это грозное божество мясом, а в особых случаях потчевать его человеческими жертвами.

До человеческих жертв, к счастью, не дошло, зато богу попытались скормить быка.

Целого быка Бог Воинств, увы, не одолел, но он успешно выкрутился из сложной ситуации, громогласно предложив через ретранслятор:

— Ешьте и пейте, дети мои, ибо это пища богов, которая насытит алчущих.

В считанные минуты от быка не осталось даже костей, а впереди бесконечного каравана паломников побежала весть о новом чуде — как Бог Воинств накормил одним быком десять тысяч человек.

А тем временем Зам Ми Зунг заметил, что в его караване с каждым днем становится все больше вооруженных людей. И однажды ночью, когда Бог Воинств по обыкновению поднял свой трон высоко в небо и врубил мощный свет, в лагерь паломников пожаловал сам царь Гурканский со своей дружиной и ополчением.

Зам Ми Зунг узнал об этом только утром, когда всемогущий государь опустился перед троном Бога Воинств на одно колено и торжественно произнес:

— Прими нас в свое войско, о Бог воинов и полководцев, и веди нас за собою туда, где заходит солнце, в страну нечестивых яйцекладущих, дабы разорить их города и сжечь их села, и извести их род под самый корень, чтобы и следа его не осталось на земле.

Тут в голове Зам Ми Зунга мелькнуло что-то насчет невмешательства миламанов во внутренние дела нейтральных планет, но отказывать царю он счел неудобным. Мало ли как отреагируют эти странные люди на его отказ. Если они вдруг все вместе ополчатся против одного миламана, то он, пожалуй, от них не отобьется.

Лучше не рисковать.

56

Ремонт легкого крейсера глубокой разведки «Лилия Зари» был завершен в рекордно короткий срок, и первое, что сделал капитан звездолета Лай За Лонг сразу после ходовых испытаний — это потребовал завершить операцию по спасению миламанов и людей с планеты Роксален.

— Ничего не получится, — ответило Лай За Лонгу вышестоящее командование. — У мотогалов в этой зоне слишком насыщенная оборона. Мы уже потеряли без толку три корабля и передали Ри Ка Рунгу приказ затаиться на Роксалене до лучших времен.

— Лучшие времена уже наступили! — довольно резко заявил на это Лай За Лонг. — «Лилия Зари» на ходу, и мы обязательно прорвемся.

— Идти туда с одним кораблем — чистая авантюра и самоубийство, а лишних кораблей у нас нет, — возражало командование, но Лай За Лонг, получивший после дальнего похода и боев у Роксалена звание капитана первого ранга, тоже был не лыком шит.

Ему помогло знание Устава, где черным по белому написано, что спасение выживших членов своего экипажа — первостепенная обязанность командира звездолета, и вышестоящее командование обязано оказывать ему в этом деле всемерную поддержку.

Но в конечном итоге ключевую роль сыграли магические слова «ген бесстрашия».

Хотя шесть земных женщин, вынашивающих клоны Евгения Неустроева, отделались легким (или, скорее, тяжелым) испугом и были сравнительно благополучно доставлены на планету Рай Рио Ман, ген бесстрашия по-прежнему не давался в руки. А его единственный взрослый носитель, пригодный для скрещивания, застрял на Роксалене.

Это обстоятельство помогло Лай За Лонгу убедить командование не только дать разрешение на одиночный прорыв «Лилии Зари», но и выделить для нее корабли сопровождения в количестве двух крейсеров и четырех канонерок.

По закону сохранения материи нельзя добавить в одном месте, не убавив в другом, и закрыв брешь на Роксаленском направлении, мотогалы оголили другие участки фронта. Они старались снимать войска равномерно со всех участков, но это не всегда получалось, и весьма эффективная разведка миламанов легко находила в кольце окружения новые слабые места.

В одном таком месте три крейсера и четыре канонерки под общим руководством Лай За Лонга без потерь прорвались в мотогальский тыл, по пути уничтожив три вражеских звездолета и один стационарный форт.

Однако когда миламанский отряд, пройдя по тылам мотогалов, вышел к Роксалену, его засекли наблюдатели резервных сил, которые концентрировались в этой зоне для контрнаступления. Мотогалы все еще надеялись выровнять кольцо на Роксаленском направлении и не жалели для этого сил и средств.

Появление миламанов в тылу ударной группировки вызвало в стане мотогалов реакцию, граничащую с паникой. Мотогальские звездолеты, нарушив строй, ринулись навстречу противнику все скопом, как стадо носорогов и примерно с тем же результатом. Неподвижную цель они, возможно, и затоптали бы, но миламанские крейсера и канонерки не стали ждать, пока это случится, и просто отошли в сторону на импульсной тяге. А потом зашли стаду носорогов в хвост и принялись крушить все, до чего могли дотянуться.

Под шумок «Лилия Зари», угробив пару мотогальских крейсеров, улизнула из района боя, чтобы выполнить главную задачу — снять с Роксалена миламанов и людей. Но уйти чисто не получилось. Мотогалов было слишком много, и сразу штук десять черных звездолетов устремились в погоню.

Мотогалы настолько увлеклись разборками в своих тылах, что почти забыли о лицевой стороне фронта. А миламаны, которые держали оборону на этой стороне, немного полюбовавшись на странное поведение противника, вдруг решили, что имеет смысл внести некоторое разнообразие в скучную окопную жизнь. И нанесли лобовой удар, которого никто не ждал.

Тут уже мотогалам стало не до погони за одиночными крейсерами и канонерками, которые, используя эффект внезапности, методично крошили поредевшее стадо носорогов в мелкий винегрет.

— Всем кораблям немедленно вернуться на исходные позиции! — громогласно командовал по общей связи старший генерал Роксаленской группировки, и мотогалы были вынуждены повернуть оглобли, успев вывести из строя лишь один миламанский крейсер и пару канонерок.

При таком численном превосходстве это было курам на смех, и один смелый и горячий вице-генерал счел это своим личным позором. А посему решил не подчиняться приказу старшего по званию, готовый в случае чего сослаться на повреждение систем связи.

В подчинении этого вице-генерала оставалось двенадцать кораблей, и командир, объявив подчиненным, что приказ старшего генерала их не касается, повел все двенадцать бортов на Роксален в надежде перехватить миламанскую группу там.

Понятное дело, не успел вице-генерал осмотреться на орбите Роксалена, как кораблей в его подчинении осталось всего одиннадцать, включая его собственный.

Одиннадцать мотогальских боевых звездолетов малого и среднего тоннажа против двух миламанских крейсеров и двух канонерок — это примерно баш на баш, равные силы. Ни у кого никакого преимущества. Затевать в такой ситуации встречный бой — занятие неблагодарное. Это как лотерея или, скорее, как бросание монетки, и горячий вице-генерал был вовсе не уверен, что выиграет именно он.

Этот вице-генерал по имени Забайкал не зря был побратимом бывшего генерала Забазара. Его отличала почти такая же смелость, но она никогда не доходила до безрассудства. Забайкал был не только храбр, но и почти так же умен, как его низвергнутый ныне анда.

57

Полковник Забазар был разбужен среди ночи по корабельному времени, когда дежурные наблюдатели окончательно убедились, что третья планета в системе желтой звезды, к которой мотогальский флагман вышел, преодолев несколько парсек в гиперпространстве, действительно обитаема и может иметь разумную жизнь.

Флагман двигался к этой планете с окраин планетной системы на досветовой скорости и прибытие на ближнюю орбиту ожидалось через шестнадцать часов. События можно было ускорить коротким сверхсветовым броском на импульсной тяге, но после гибели крейсера на Альтаире Забазар предпочитал осторожность.

Конечно, флагман еще крепок, но мало ли что может ждать его впереди. Лучше не рисковать и сохранять кое-какие ресурсы в резерве на всякий пожарный случай.

Перед сном полковник Забазар получил сообщение от своего последнего корабля сопровождения, который вел поиск самостоятельно и в очередной раз вытянул пустышку. Среди четырнадцати планет, обращающихся вокруг оранжевой звезды класса K1, не оказалось ни одной обитаемой.

Во сне Забазар видел несметные полчища носителей гена бесстрашия — чудовищных монстров невиданной свирепости, и когда младший офицер потряс полковника за плечо, тот вскочил с криком ужаса.

— Что?! Где?! — воскликнул он, не в силах сообразить, где находится.

— Все в порядке, господин полковник, — успокоил его младший офицер. — Просто мы обнаружили признаки радиообмена.

— Между кем и кем? — не понял Забазар, который уснул еще до того, как флагман вышел в досвет.

— Это внутрипланетный радиообмен, — пояснил офицер. — Здесь наверняка есть разумная жизнь, и уровень цивилизации не ниже индустриального.

Тряхнув головой, Забазар прогнал остатки сна и стал одеваться, задавая на ходу уточняющие вопросы.

Однако достоверные ответы на них полковник получил лишь через несколько часов, когда обитаемая планета стала ближе, а радиосигналы — явственнее.

Компьютеры флагмана с головой погрузились в расшифровку этих сигналов, а вперед к планете, далеко опережая корабль, понеслись зонды, и вскоре Забазар смог насладиться индустриальными ландшафтами этого мира.

— Город, вид сверху, — пояснял дежурный наблюдатель, выводя на экран очередную картинку, хотя Забазар не нуждался ни в каких пояснениях. Он и сам видел, что это город, причем большой и сравнительно высокоразвитый.

И таких городов на планете было много.

Забазар невольно подумал, что подобный мир мог бы стать неплохим приобретением для Всеобщего Побеждателя, но тут же оборвал себя. Пока не решена миламанская проблема, никто не станет посылать ударные и оккупационные войска в такую даль. Тем более, что войск потребуется много. Это тебе не какой-нибудь Рамбияр с населением в сто миллионов и цивилизацией, высшее достижение которой — ружье, заряжаемое с дула.

При мысли о Рамбияре лицо полковника передернула судорога, но он быстро взял себя в руки, и мысли его потекли в другом направлении.

Конечно, планеты типа той, на орбиту которой выходил сейчас флагманский корабль — это далеко не подарок. Но если там действительно живут носители гена бесстрашия, то не исключено, что верховное командование Мотогаллии все-таки изыщет резервы для ее завоевания.

Ген бесстрашия — это серьезно. И надо приложить все силы, чтобы он не достался больше никому. Только моторо-мотогалам, высшее предназначение которых — быть покорителями Вселенной.

Иначе могут думать только бунтовщики и изменники вроде доктора Нарангая, но Забазар искренне надеялся, что в верховном командовании таких нет.

И теперь оставалось только выяснить, действительно ли на этой планете есть носители гена бесстрашия, да еще в таком количестве, как говорилось об этом в сообщении самой первой миламанской экспедиции, обрывки которого мотогальской разведке удалось перехватить еще в ту пору, когда Забазар был бравым генералом, увешанным наградами с ног до головы.

58

Они двигались навстречу друг другу — священное воинство яйцекладущих под предводительством четырех королей и семи герцогов и великая армия живородящих во главе с Богом Воинств на летающем троне и царем Гурканским на белом коне.

Чисто внешне армия живородящих выглядела внушительнее, но она на три четверти состояла из женщин, детей, стариков, калек и прочего небоеспособного контингента, который присоединился к войску не для того, чтобы воевать, а для того, чтобы общаться с богом.

Это доставляло Богу Воинств массу неудобств и вынуждало его подниматься вместе с креслом выше самых высоких деревьев, потому что если этого не сделать, то паломники забирались на деревья и нередко падали с них, разбиваясь насмерть. Особенно было жалко детей, которые проделывали это особенно часто.

Хотя аборигены относились к этому с пониманием и после падения очередного малолетнего древолаза судачили между собой, что боги забрали малыша к себе в рай и там ему будет лучше, или наоборот — наказали дерзкого юношу, чтобы другим неповадно было, Зам Ми Зунг все равно их жалел, потому что он был все-таки миламаном, хоть и на моторо-мотогальской службе.

Настоящие воины считали всю эту толпу ненужной обузой, но ничего не могли поделать. Если во главе армии стоит сам Бог, приходится мириться с неудобствами, которые возникают по этой причине.

Священному воинству яйцекладущих рыцарей было гораздо проще. Пешие паломники и ополченцы отстали еще на первом перегоне, да и было их немного, потому что основная масса народонаселения предпочитала поддерживать участников священного похода издали — молитвами и постом, который заключался в отказе от употребления в пищу яиц, даже птичьих.

Единственной обузой рыцарского войска был дамский отряд во главе с женой и тремя сестрами короля Тура, которые ни за что не желали оставаться в королевском замке, увидев, что небесные женщины собираются сопровождать своих мужчин в их паломничестве.

Первые неприятности начались уже на третий день похода, когда рано поутру королева Гризанда и старшая принцесса Рузария учинили поединок на мечах.

Причиной поединка явилась любовь обеих дам к человеку с неба Ри Ка Рунгу, который по причине недолеченного ранения не мог дать ни одной из них желаемого удовлетворения. Зато он нашел в себе силы прервать поединок, и сбежавшиеся на шум рыцари застали миламанского спецназовца держащим обеих дам в полном боевом облачении за шкварник на высоте полуметра.

На лице его не отражалось никакого напряжения.

— Как дети, ей богу! — укорял он ее величество и ее высочество, перекрывая своим командирским голосом верещание девушек.

Если перевести это верещание на членораздельный язык, то получалось, что принцесса любит человека с неба все же больше, чем королева. Гризанда употребляла примерно такие выражения:

— Тебе отрубят голову за оскорбление величества!

А Рузария орала просто:

— Отпусти! Больно же! Поставь меня на место немедленно!

К счастью король целиком и полностью согласился с миламаном и даже объявил девушкам:

— Еще одна такая выходка, и я отправлю домой обеих!

Таким образом, вопрос об отрублении головы Ри Ка Рунга за оскорбление величества отпал сам собой. Зато уже на следующий день начались новые беды. Младшая принцесса Эдда воспылала любовью к Евгению Оскаровичу Неустроеву по прозвищу Же Ни Йя и тем самым вогнала миламанку Ли Май Лим в очередную депрессию.

Хотя груди и бедра у принцессы были существенно меньше, чем у давешней крестьянки, Ли Май Лим все равно мучилась комплексом неполноценности и задумалась о новом способе самоубийства, про который ей рассказал все тот же словоохотливый оруженосец Гьер. Способ состоял в падении грудью на меч, который держит в руке верный помощник. За неимением такого помощника меч можно вкопать в землю острием вверх.

Что самое интересное, мысль убить принцессу ей в голову не приходила, хотя сделать это даже в честном поединке с использованием незнакомого оружия для офицера миламанского спецназа не составило бы никакого труда.

Дабы обратить на себя внимание землянина, Эдда взяла в привычку подобно Жанне д'Арк умываться по утрам, обнажив торс, но Неустроев не видел большой разницы между гологрудой принцессой и гологрудой крестьянкой, каковые попадались по пути следования ежедневно — так что страдала от этого зрелища только Ли Май Лим.

Компанию ей составляли молодые роксаленские рыцари, но им было проще — ведь многие из них уже видели принцессу в таком виде раньше на королевских балах любви.

Была во всем этом и еще одна проблема. Ведь благородные дамы из стана яйцекладущих дали обет не иметь интимных дел с мужчинами вплоть до полной и окончательной победы.

Однако по мнению многих, участие дам непосредственно в священном походе искупало нарушение этого обета. Так что ее высочество принцесса Эдда не видела ничего плохого в том, чтобы залучить небесного рыцаря Евгения в свою индивидуальную палатку, а роксаленские рыцари не видели ничего плохого в том, чтобы залучить ее высочество куда-нибудь под куст.

А пока рыцари и дамы в компании миламанов и людей решали все эти насущные проблемы, живородящая армия Бога Воинств проследовала мимо города Турмалина. Привал длился всего одну ночь, и всю ночь паломники толпой осаждали склеп с яйцом дракона Шаривара. Число задавленных измерялось сотнями, а те, кто все-таки прорвался к священной реликвии, едва не разрушили склеп и чуть не разбили яйцо.

Реликвия уцелела только потому, что отличалась завидной прочностью и была намертво закреплена на постаменте.

Слух о чудесном спасении реликвии достиг рыцарского войска яйцекладущих, и те, подозревая живородящих в намерении уничтожить Божественное Яйцо, возрадовались, что диверсия не удалась и ринулись к Турмалину с еще большим воодушевлением.

Две гигантские армии, преисполненные боевого духа сверх всякой меры, неудержимо рвались навстречу друг другу, и час их встречи был уже близок.

59

Универсальную формулу гена бесстрашия для всех гуманоидов стандартного типа моторо-мотогалы открыли еще сто лет назад, а миламаны несколько позже то ли повторили это открытие, то ли просто украли формулу у первооткрывателей.

Такова была версия моторо-мотогалов. Что касается миламанов, то они интерпретировали те же самые события в более лестном для себя ключе. А именно — утверждали, что формула, открытая мотогалами, была изначально неверна, и лишь когда она попала в руки миламанских ученых, те легко нашли ошибку и смогли ее исправить.

Так или иначе, спустя не одно десятилетие после этой темной истории для ученых обеих рас не составляло труда обнаружить и опознать ген бесстрашия в хромосомах любого гуманоида, если только он там был. Для этого даже не требовался уровень доктора Нарангая — хватило бы и обычного лаборанта, который умеет обращаться с компьютером и специальными программами.

Роль доктора Нарангая заключалась в другом — он со своими учениками собаку съел на проблеме биосовместимости и был взят в экспедицию именно в качестве специалиста по этому вопросу.

Но изучать образцы тканей, доставленных с планеты, которая раскинулась под флагманским кораблем полковника Забазара, пришлось тоже доктору Нарангаю лично, потому что лаборантам Забазар не доверял. Он хотел исключить даже малейшую возможность ошибки.

Но увы, даже великий доктор Нарангай ничем не мог ему помочь. В тканях, доставленных с планеты, населенной гуманоидами с зеленой кожей и третьим глазом посередине лба, не было никаких следов гена бесстрашия.

— Либо это не та планета, либо миламаны ошиблись, либо они подсунули вам дезинформацию, — безапелляционно заявил доктор Нарангай, когда число проверенных образцов перевалило за десять тысяч.

— Вы уверены? — подозрительно переспросил Забазар.

— Разумеется, уверен, — раздраженно ответил Нарангай. — Я же не идиот. Это вообще аномальная раса. К ней неприменимы формулы, созданные для стандартных гуманоидов. Даже если у них есть ген бесстрашия, мы его не найдем, а если найдем, то не сможем им воспользоваться.

— И что же нам делать? — растерянно спросил Забазар.

— Искать другую планету, — пожал плечами Нарангай. — Хотя я полагаю, миламаны вас просто дурят. Нет у них никакого гена бесстрашия, и я сомневаюсь, что он вообще существует в природе.

Но Забазар, который своими глазами видел, сколько сил потратили миламаны, чтобы невредимыми вернуть крейсер «Лилия Зари» и канонерку «Тень бабочки» в родное скопление, не сомневался, что ген бесстрашия существует.

Его беспокоило другое. Шпион по имени Зам Ми Зунг мог ведь выбросить в космос аннигиляционный маяк не при первой корректировке курса, а при любой другой, и тогда искомая планета может находиться сколь угодно далеко.

А чтобы обшарить всю Галактику или хотя бы малоисследованную ее часть, имея под рукой всего два корабля, потребуются миллионы лет.

60